Sri Aurobindo Шри Ауробиндо         Collected Poems Собрание стихов           перевод Леонида Ованесбекова       114 стихотворений,         1. SHORT POEMS 1890-1900 #1. КОРОТКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 1890-1900     A Thing Seen #Видение     She in her garden, near the high grey wall, Она в своем саду дремала, неподалёку серая высокая стена, Sleeping, a silver-bodied birch-tree tall И стройная берёза с серебряным стволом That held its garments o'er wide and green Широкие зелёные покровы раскинула над ней Building a parapet of shade between, Как будто бы выстраивая парапет теней, Forbidding the amorous sun to look on her. Не разрешая очарованному солнцу глянуть. No fold of gracious raiment was astir. Ничто не шевелилось в этом добром одеянии. The wind walked softly; silent moved a cloud Прогуливался мягко ветер; тихо двигал облака Listening; of all the tree no leaf was loud Внимая; ни один листок на дереве не шумел But guarded a divine expectant hush Храня божественную ожидающую тишину Thrilled by the silence of a hidden thrush. Что трепетала от молчания укрытого дрозда.         A Thing Seen #Видение     She in her garden, near the high grey wall, В своём саду она дремала в кресле,   Неподалёку серая стена, Sleeping, a silver-bodied birch-tree tall Над нею серебристая берёза, That held its garments o'er wide and green С зелёной замершей листвой Building a parapet of shade between, Раскидывала пёстрый парапет теней Forbidding the amorous sun to look on her. Не разрешая очарованному солнцу глянуть. No fold of gracious raiment was astir. Ничто не шевелилось в этом добром одеянии. The wind walked softly; silent moved a cloud Прогуливался мягко ветер,   В бездонной синеве стояли облака, Listening; of all the tree no leaf was loud Внимая и храня божественную ожидающую тишину But guarded a divine expectant hush Накрыв её и сад в беззвучном сне. Thrilled by the silence of a hidden thrush. Всё трепетало от молчания одного дрозда.         Saraswati with the Lotus #Сарасвати и Лотос     Bankim Chandra Chatterji. Obiit 1894 Банким Чандра Чаттерджи. Обиит 1894     Thy tears fall fast, O mother, on its bloom, Быстро капают твои слёзы, о мать, на цветы, O white-armed mother, like honey fall thy tears; О белорукая мать, как мёд текут твои слёзы; Yet even their sweetness can no more relume И даже их сладость не может больше зажечь The golden light, the fragrance heaven rears, Тот свет золотой, тот аромат, что к небесам возносился, The fragrance and the light for ever shed Тот запах и свет, что всегда проливался Upon his lips immortal who is dead. На бессмертные губы того, кто ныне почил. 1894       2. SHORT POEMS 1895 - 1902 #2. КОРОТКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 1895 - 1902     The Vedantin's Prayer #Молитва Ведантиста     Spirit Supreme Всевышний дух    Who musest in the silence of the heart, Что размышляет в тишине сердец, Eternal gleam, Блеск вечного,     Thou only Art! Существуешь только Ты!    Ah, wherefore with this darkness am I veiled, Откуда же та тьма, что меня накрыла, My sunlit part И на мою солнечную часть     By clouds assailed? Несётся тучей?    Why am I thus disfigured by desire, Зачем я изуродован желаньем, Distracted, haled, Сбит с толку, втянут,     Scorched by the fire Опалён огнём    Of fitful passions, from thy peace out-thrust Судорожных страстей, из твоего покоя брошен Into the gyre В круговорот     Of every gust? Малейшего порыва ветра?    Betrayed to grief, o'ertaken with dismay, Зачем я отдан горю, переполнен страхом, Surprised by lust? Захвачен вожделеньем?     Let not my grey Пусть моё мрачное    Blood-clotted past repel thy sovereign ruth, Запятнанное кровью прошлое не оттолкнёт высокой милости твоей, Nor even delay, И не отсрочит,     O lonely Truth! Единственную Истину!    Nor let the specious gods who ape Thee still Не разрешай обманчивым богам, что пародируют тебя по прежнему, Deceive my youth. Сбить с толку мою юность.     These clamours still; Утихомирь весь этот шум;    For I would hear the eternal voice and know Чтобы я смог голос вечного услышать The eternal Will. И Волю вечного понять.     This brilliant show Этот сверкающий балаган    Cumbering the threshold of eternity Что преграждает путь к порогу вечности Dispel, — bestow Разгони, — и подари     The undimmed eye, Незамутнённый взгляд,    The heart grown young and clear. Rebuke, O Lord, И сердце, ясное и молодое. Уйми, о Боже, These hopes that cry Все те надежды, что кричат     So deafeningly, Так оглушительно,    Remove my sullied centuries, restore Сотри мои замаранные пятнами столетья, верни My purity. Мне чистоту.     O hidden door О скрытые ворота    Of Knowledge, open! Strength, fulfil thyself! Знания, откройтесь! Сила, реализуй сама себя! Love, outpour! Любовь, полейся через край! 1895 — 1908 2005-07-12     The Triumph-Song of Trishuncou #Победная песнь Тришунку     I shall not die. Я не умру.    Although this body, when the spirit tires Хотя вот это тело, когда дух устанет    Of its cramped residence, shall feed the fires, От своего стеснённого жилища, станет пищей для костра; My house consumes, not I. Мой дом погибнет, но не я.     Leaving that case Оставив эту оболочку    I find out ample and ethereal room. Я войду в просторный и эфирный зал.    My spirit shall avoid the hungry tomb, Мой дух покинет свою бесплодную гробницу, Deceiving death's embrace. Ускользая от объятий смерти.     Night shall contain Поглотит Ночь    The sun in its cold depths; Time too must cease; В свои холодные глубины солнце; исчезнет Время тоже;    The stars that labour shall have their release. Освободятся звёзды от своих трудов. I cease not, I remain. Я не исчезну, Я останусь.     Ere the first seeds Задолго до того, как первое зерно    Were sown on earth, I was already old, Посеяли в земную почву, я был уже немолод,    And when now unborn planets shall grow cold И когда планеты, что ныне еше не родились, станут ледяными, My history proceeds. Моя история будет продолжаться дальше.     I am the light Я — это свет    In stars, the strength of lions and the joy Далёких звёзд, сила львов и радость    Of mornings; I am man and maid and boy, Утренних рассветов; Я — мужчина, девушка, мальчонка, Protean, infinite. Изменчивый и бесконечный.     I am a tree Я — дерево,    That stands out singly from the infinite blue; Что выступает одиноко на фоне бесконечной синевы;    I am the quiet falling of the dew Я — тихое падение росы, And am the unmeasured sea. И весь бездонный океан — тоже я.     I hold the sky Я владею небом    Together and upbear the teeming earth. И вместе с тем поддерживаю переполненную землю.    I was the eternal thinker at my birth Я был эфирным мыслящим при своём рождении And shall be, though I die. И останусь им, хотя сейчас я умираю. 1895 — 1908 2005 авг 17 ср     Life and Death #Жизнь и Смерть     Life, death, — death, life; the words have led for ages Жизнь, смерть, — смерть, жизнь; слова эти веками правят    Our thought and consciousness and firmly seemed Нашей мыслью и сознанием и твёрдо кажутся прямой Two opposites; but now long-hidden pages Противоположностью; но сейчас так долго спрятанные листы    Are opened, liberating truths undreamed. Открыты, выпуская на свободу истины невообразимые, — Life only is, or death is life disguised, — Что есть лишь жизнь, а смерть лишь маска жизни, — Life a short death until by life we are surprised. И жизнь заканчивается смертью, лишь пока мы жизнью застигнуты врасплох. 1895 — 1908 2005-07-12     God #Бог     Thou who pervadest all the worlds below, Ты, который наполнил собой все миры под стопами,    Yet sitst above, И всё же сидишь наверху, Master of all who work and rule and know, Хозяин всех тех, кто работает, правит и знает,    Servant of Love! И сам ты — служитель Любви!     Thou who disdainest not the worm to be Ты, кто не гнушается быть червяком,    Nor even the clod, И даже комком земли, Therefore we know by that humility По этой покорности мы тебя узнаём,    That thou art God. Узнаём, что ты — это Бог. 1895 — 1908 2005-07-12     3. SHORT POEMS 1902-1930 #3. КОРОТКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 1902-1930     Kamadeva #Камадэва     When in the heart of the valleys and hid by the roses Если, в сердце долин, скрываемый розами,    The sweet Love lies, Лежит сладостный ангел Любви Has he wings to rise to his heavens or in the closes Есть ли крыла у него, чтоб воспарить в небеса    Lives and dies? Или же в этих пределах ему предстоит жизнь прожить и погибнуть?     On the peaks of the radiant mountains if we should meet him Если мы встретим его на вершинах сверкающих гор,    Proud and free, Гордого и свободного, Will he not frown on the valleys? Would it befit him Взглянет ли хмуро он на те долины?    Chained to be? Не станут ли они цепями ему?     Will you then speak of the one as a slave and a wanton, Скажешь ли ты, что один — распутник и раб,    The other too bare? А другой — слишком пуст? But God is the only slave and the only monarch Но а мы говорим, что единственный раб — это Бог,    We declare. И что он — наш единственный царь.     It is God who is Love and a boy and a slave for our passion Есть только Бог, кто и ангел Любви, кто и мальчик, и раб нашей страсти,    He was made to serve; Он сотворён был служить; It is God who is free and proud and the limitless tyrant Есть только Бог, кто свободен и горд, и заодно — беспредельный тиран,    Our souls deserve. Тот, которого наши души достойны.         Hell and Heaven #Ад и Небеса     In the silence of the night-time В безмолвии ночной поры    In the gray and formless eve Бесформенным и серым вечером When the thought is plagued with loveless Когда безжалостно терзает мысль    Memory that it cannot leave. Воспоминанием, что не выбросить, не позабыть,     When the dawn makes sudden beauty Когда рассвет внезапно озаряет красотой    Of a peevish clouded sky, Сварливое затянутое небо And the rain is sobbing slowly И плач дождя становится потише    And the wind makes weird reply, И ветер отвечает чем-то странным,     Always comes her face before me Передо мной всегда её лицо    And her voice is in my ear, И голос слышится в ушах, Beautiful and sad and cruel Прекрасный, грустный и жестокий    With the azure eyes austere. И строгость ярко синих глаз.     Cloudy figure once so luminous Твой образ словно облако, сверкал бывало    With the light and life within И жизнью внутренней и светом, When the soul came rippling outwards Когда душа во вне струилась рябью    And the red lips laughed at sin. И губы алые смеялись над грехом.     Com'st thou with that marble visage Придёшь ли ты с бесчувственным лицом    From what world instinct with pain Из мира, что с рожденья склонен к боли, Where we pay the price of passion Где платим страстью по закону    By a law our hearts disdain? Что презирает наши же сердца?     Cast it from thee, O thou goddess! Отбрось всё это прочь, богиня!    Earning with a smile release Одна улыбка даст освобожденье From these sad imaginations, От этих мрачных наваждений,    Rise into celestial peace, Встань, поднимись к небесному покою,     Travel from the loveless places Уйди из мест, не знающих любви,    That our mortal fears create, Что создал наш человеческий наш страх, Where thy natural heavens claim thee Уйди туда, куда зовёт твоё родное небо,    And the gods, thy brothers, wait. И боги, твои братья, ждут.     Then descend to me grown radiant, Затем сойдёшь ко мне, став вся лучистой,    Lighting up terrestrial ground Земную почву освещая With the feet that brighten heaven Стопами, зажигающими небо,    When the mighty dance goes round Когда могучий танец носится вокруг,     And the high Gods beating measure А ритм возвышенные Боги отбивают    Tread the maze that keeps the stars Распутывая лабиринт, что держит звёзды Circling in their luminous orbits Кружащие в сияющих орбитам    Through the eternal thoroughfares. По оживлённым вечным магистралям.     All below is but confusion Всё ниже этого — неразбериха    Of desires that strive and cry, Желаний, что сражаются, кричат, Some forbidden, some achieving Порой — запретные, порой — несут    Anguish after ecstasy. Мученье сразу за экстазом.     But above our radiant station Но выше — наш лучистый регион    Is from which by doubt we fell, Из-за сомнений мы оттуда пали, Reaching only after Heaven К нему дотягиваешься лишь после Неба,    And achieving only Hell. И достигаешь только через Ад.     Let the heart be king and master, Пусть сердце станет и царём и господином,    Let the brain exult and toil, Пускай трудится и ликует мозг, Disbelieve in good and evil, Не доверяя ни добру, ни злу,    God with Nature reconcile. Бог и Природа завершат свой спор.     Therefore, O rebellious sweetness, Итак, о взбунтовавшаяся сладость,    Thou tookst arms for joy and love. Бери в ладони радость и любовь. There achieve them! Take posession Достигни их! Возьми же во владенье    Of our radiant seats above. Места сияющие наши в вышине.         Life #Жизнь     Mystic Miracle, daughter of Delight, Чудо мистики, дочь Восторга,      Life, thou ecstasy, Жизнь, ты — экстаз, Let the radius of thy flight Пусть размах твоего полёта      Be eternity. Будет с вечность как раз.     On thy wings thou bearest high На крыльях своих ты несёшь высоко      Glory and disdain, Славу с презрением, Godhead and mortality, Смертного и Божество,      Ecstasy and pain. Экстаз и мучение.     Take me in thy wild embrace Возьми меня в свои дикие объятья      Without weak reserve Без остатка, всего Body dire and unveiled face; Отважное тело, открытое лицо;      Faint not, Life, nor swerve. Не слабей, Жизнь, не обходи ничего.     All thy bliss I would explore, Всё блаженство твоё испытаю,      All thy tyranny. Всю тиранию твою. Cruel like the lion's roar, Грозную как львиный рык,      Sweet like springtide be. Нежную, подобно ручью.     Like a Titan I would take, Как Титан я буду брать,      Like a God enjoy, Как Бог — наслаждаться, Like a man contend and make, Как человек — соперничать и создавать,      Revel like a boy. Как юноша — упиваться.     More I will not ask of thee, И больше не попрошу у тебя,      Nor my fate would choose; Судьбы не выберу другой; King or conquered let me be, Царём или покорённым позволь ты мне быть,      Live or lose. Как ушедший или живой.     Even in rags I am a god; Даже в лохмотьях я — это бог;      Fallen, I am divine; Божественненый — когда упал; High I triumph when down-trod, В высоком триумфе — когда втоптан множеством ног,      Long I live when slain. Убит — но от этого дольше жить я лишь стал.         4. SHORT POEMS 1930-1950 #4. КОРОТКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 1930-1950     A God's Labour #Труд Бога     I have gathered my dreams in a silver air Я собрал свои мечты в серебристом воздухе    Between the gold and the blue Между золотом и синевой, And wrapped them softly and left them there, Закутал нежно их и там оставил,    My jewelled dreams of you. Эти мои драгоценные мечты о тебе.     I had hoped to build a rainbow bridge Я надеялся выстроить радужный мост    Marrying the soil to the sky Что связал бы и землю и небо And sow in this dancing planet midge И посеять в этой танцующей планетной мошкаре    The moods of infinity. Настроения бесконечности.     But too bright were our heavens, too far away, Но слишком ярки были небеса и так далеки,    Too frail their ethereal stuff; Очень хрупка их эфирная ткань; Too splendid and sudden our light could not stay; Столь роскошны, внезапны, что наш свет не смог устоять;    The roots were not deep enough. И корни оказались не столь глубоки.     He who would bring the heavens here Тот, кто мог бы сюда принести небеса    Must descend himself into clay Должен сам спуститься во всю эту глину And the burden of earthly nature bear И пронести ношу природы земли    And tread the dolorous way. И пройти весь этот путь печальный и длинным.     Coercing my godhead I have come down Принуждая своё божество, я сошёл вниз    Here on the sordid earth, Сюда, на жалкую землю, Ignorant, labouring, human grown Где в невежестве и в трудах растёт человек    Twixt the gates of death and birth. Между вратами рождения и смерти.     I have been digging deep and long Я выкапывал долго и глубоко    Mid a horror of filth and mire Среди ужаса отбросов и грязи A bed for the golden river's song, Ложе для песни золотистой реки,    A home for the deathless fire. Дом для бессмертного пламени.     I have laboured and suffered in Matter's night Я трудился и страдал в ночи Материи    To bring the fire to man; Чтобы этот огонь принести человеку; But the hate of hell and human spite Но злоба людей и ненависть ада    Are my meed since the world began. С тех пор, как мир начался — мне награда.     For man's mind is the dupe of his animal self; Ибо человеческий ум — жертва животного "я";    Hoping its lusts to win, Надеясь добиться своих вожделённых желаний, He harbours within him a grisly Elf Он приютил злого Эльфа внутри себя    Enamoured of sorrow and sin. Очарованного грехом и страданием.     The grey Elf shudders from heaven's flame Серый Эльф содрогается от пламени неба    And from all things glad and pure; И ото всего, что радостно и чисто; Only by pleasure and passion and pain Лишь удовольствием, страстью и болью    His drama can endure. Драма его способна питаться.     All around is darkness and strife; Всё вокруг тьма и борьба;    For the lamps that men call suns Ибо лампа, что люди зовут солнцем Are but halfway gleams on this stumbling life Это лишь отблеск на полпути спотыкающейся жизни,    Cast by the Undying Ones. Брошеный Неумирающим Единым.     Man lights his little torches of hope Человек зажигает свои маленькие факелы надежды    That lead to a failing edge; Что ведут его к краю падения; A fragment of Truth is his widest scope, Обрывки Истины — его широкий кругозор,    An inn his pilgrimage. А жизнь его — заезжий дом.     The Truth of truths men fear and deny, А Истину истин — люди боятся и отвергают,    The Light of lights they refuse; А Свет всех огней — они отрицают; To ignorant gods they lift their cry К богам-неведения они возносят свой призыв    Or a demon altar choose. Или выбирают алтарь демона.     All that was found must again be sought, Всё, что давно уж нашли, нужно снова искать,    Each enemy slain revives, Каждый убитый враг оживает, Each battle for ever is fought and refought Каждую битву — заново воевать    Through vistas of fruitless lives. Всю вереницу бесплодных жизней.     My gaping wounds are a thousand and one Зияющих ран у меня — тысяча и одна,    And the Titan kings assail, И столько же атак царей-Титанов, But I cannot rest till my task is done Но я не смогу отдохнуть, пока задача не решена    And wrought the eternal will. И я не выполнил вечную волю.     How the mock and sneer, both devils and men! Как же глумятся и издеваются, как демоны, так и люди!    "Thy hope is Chimera's head "Твоя надежда — это голова Химеры, Painting the sky with its fiery stain; Разрисовавшая небо своими пылками пятнами;    Thou shalt fall and thy work lie dead. Ты упадёшь и труд твой ляжет как труп.     "Who art thou that babblest of heavenly ease "Кто ты такой, что бормочешь о лёгкости неба,    And joy and golden room О радости и золотистой комнате To us who are waifs on inconscient seas Нам, бродягам морей несознания    And bound to life's iron doom? И привязанных к железному року жизни?     "This earth is ours, a field of Night "Эта земля — наша, это поле Ночи    For our petty flickering fires. Для наших мелких дрожащих огней. How shall it brook the sacred Light Как она сможет вынести священный Свет    Or suffer a god's desires? И вытерпеть желания бога?     "Come, let us slay him and end his course! "Подойди, дай нам убить его и завершить его курс!    Then shall our hearts have release Тогда наши сердца станут свободны From the burden and call of his glory and force От ноши и зова его великолепий и силы    And the curb of his wide white peace." И от узды его широкого чистого покоя."     But the god is there in my mortal breast Но именно бог — здесь, в моей смертной груди    Who wrestles with error and fate Сражается с судьбой и ошибкой, And tramples a road through mire and waste Идёт по дороге сквозь пустыню и по грязи    For the nameless Immaculate. Ради неописуемого Безупречного.     A voice cried, "Go where none have gone! Кричат голоса, "Иди, иди туда, откуда никто не приходил!    Dig deeper, deeper yet Рой глубже, ещё глубже, Till thou reach the grim foundation stone Пока не достигнешь ты мрачного каменного основания    And knock at the keyless gate." И не постучишься в ворота, что без ключа."     I saw that falsehood was planted deep Я видел, что ложь проросла глубоко    At the very root of things В самых корнях всего, Where the grey Sphinx guards God's riddle sleep Там, где серый Сфинкс, охраняет Бога загадочный сон    On the Dragon's ourspread wings. На распростёртых крыльях Дракона.     I left the surface gods of mind Я оставил поверхностных богов ума    And life's unsatisfied seas И ненасытные моря жизни, And plunged through the body's alleys blind И погрузился через тупиковые аллеи тела    To the nether mysteries. В мистерии низов.     I have delved through the dumb Earth's deadful heart Я прокопал путь через мёртвую сердцевину безмолвной Земли    And heard her black mass' bell. И услышал звон её чёрной месссы. I have seen the source whence her agonies part Я увидел источник, откуда выходят её агонии    And the inner reason of hell. И внутреннюю причину для ада.     Above me the dragon murmurs moan Надо мной стон ворчанья дракона    And the goblin voices flit; И скачут гоблинов голоса; I have pierced the Void where Thought was born, Я пронзил Пустоту, где Мысль зародилась,    I have walked in the bottomless pit. Я прошёл по этой яме без дна.     On a desperate stair my feet have trod По отчаянной лестнице шли мои ноги,    Armoured with boundless peace, Защищаемые безграничным покоем, Bringing the fires of the splendour of God Принося огни роскоши Бога    Into the human abyss. В человеческую пропасть.     He who I am was with me still; Он — это я, и он был всё время со мной;    All veils are breaking now. Все покровы сорвав в этот час. I have heard His voice and borne His will Я услушал голос Его и нёс Его волю    On my vast untroubled brow. На своём широком и непотревоженном лбу.     The gulf twixt the depths and the heights is bridged Бездна между глубинами и высотами соединилась мостом    And the golden waters pour И полился золотистый дождь Down the sapphire mountain rainbow-ridged Вниз, с сапфировых гор, с радужными гребнями    And glimmer from shore to shore. И мерцанием от одного берега до другого.     Heaven's fire is lit in the breast of the earth Небесное пламя засветилось в груди земли,    And the undying suns here burn; Неумирающие солнца здесь загорелись; Through a wonder cleft in the bounds of birth Через чудесную щель в узах рождения    The incarnate spirits yearn Устремились воплощённые души,     Like flames to the kingdoms of Truth and Bliss: Словно огни, к царствам Истины и Блаженства:    Down a gold-red stair-way wend Вниз по золотисто-красной лестнице шли The radiant children of Paradise Сияющие дети Рая,    Clarioning darkness's end. Возвещая о кончине тьмы.     A little more and the new life's doors Ещё чуть-чуть и двери новой жизни    Shall be carved in silver light Пробиты будут в серебристом свете With its aureate roof and mosaic floors С их золотистой крышей и мозаичными полами    In a great world bare and bright. В великий, чистый, яркий мир.     I shall leave my dreams in the argent air, Я оставлю свои мечты в пылающем воздухе,    For a in raiment of gold and blue Чтобы в одеждах из золота и голубого There shall move on the earth embodied and fair Они двигались по земле, воплощённые и прекрасные    The living truth of you. Живой истиной тебя. 31-7-1935, 1-1-1936 2005 авг 04 чт     Bride of Fire #Невеста Пламени     Bride of the Fire, clasp me now close, — Невеста Пламени, обними меня крепче, —    Bride of the Fire! Невеста Пламени! I have shed the bloom of the earthly rose, Я стал цветеньем земных алых роз,    I have slain desire. Я уничтожил желания.     Beauty of the Light, surround my life, — Красота Света, окружи мою жизнь, —    Beauty of the Light! Красота Света! I have sacrificed longing and parted from grief, Я принёс в жертву стремленье, и отбросил печаль,    I can bear thy delight. Я смогу вынести твой восторг.     Image of ecstasy, thrill and enlace, — Образ экстаза, взволнуй и опутай, —   Image of bliss! Образ блаженства! I would see only thy marvellous face, Я буду видеть лишь твой изумительный лик,    Feel only thy kiss. Чувствовать только твои поцелуи.     Voice of Infinity, sound in my heart, — Глас Бесконечности, звучи в моём сердце, —    Call of the One! О, этот зов Единого! Stamp there thy radiance, never to part, Здесь отпечатай свой блеск, не уходи никогда,    O living Sun. О Солнце жизни. 11-11-1935       The Blue Bird #Синяя Птица     I am the bird of God in His blue: Я птица Бога в Его синеве:    Divinely high and clear Божественно высоко и чисто I sing the notes of the sweet and the true Пою я ноты сладости и ноты истины    For the god's and the seraph's ear. Для слуха и богов и серафимов.     I rise like a fire from the mortal's earth Я понимаюсь как огонь со смертного земли    Into a griefless sky В незнающее горя небо And drop in the suffering soil of his birth И падаю на страдающую почву где человек родился    Fire-seeds of ecstasy. Экстаза огненными семенами.     My pinions soar beyond Time and Space Мои крыла возносятся за рамки Времени, Пространства    Into unfading Light; В неугасимый Свет; I bring the bliss of the Eternal's face Я приношу блаженство лика Вечного    And the boon of the Spirit's sight. И приношу дары виденья Духа.     I measure the worlds with my ruby eyes; Я меряю миры моим рубиновым глазом;    I have perched on Wisdom's tree На древо Мудрости высоко забралась, Thronged with the blossoms of Paradise Переполненная цветеньем Рая,    By the streams of Eternity. При помощи потоков Вечности я поднялась.     Nothing is hid from my burning heart; Нет ничего сокрытого от моего горенья сердца;    My mind is shoreless and still; Мой ум затих и стал без берегов; My song is rapture's mystic art, И песнь моя — мистическое искусство восторга,    My flight immortal will. Полёт мой — воля бессмертных богов. 11-11-1935       The Blue Bird #Синяя Птица     I am the bird of God in His blue: Я птица Бога и Его бездонной синевы:    Divinely high and clear Божественно высоко, очень чисто I sing the notes of the sweet and the true Пою по нотам сладости, по нотам истины    For the god's and the seraph's ear. И услаждаю слух богов и серафимов.     I rise like a fire from the mortal's earth Я понимаюсь как огонь, легко, с земли    Into a griefless sky Лечу незнающими горя небесами And drop in the suffering soil of his birth И падаю в страдающую почву, где люди родились    Fire-seeds of ecstasy. Экстаза огненными семенами.     My pinions soar beyond Time and Space Мои крыла несутся за пределы Времени, Пространства    Into unfading Light; Где остаётся только негасимый Свет; I bring the bliss of the Eternal's face Я приношу от лика Вечного дары блаженства, постоянства    And the boon of the Spirit's sight. И видение Духа вниз, земле в ответ.     I measure the worlds with my ruby eyes; Ныряю я в глубокие миры рубином глаза;    I have perched on Wisdom's tree На древо Мудрости с волненьем забралась Thronged with the blossoms of Paradise И переполнилась божественным цветением Рая,    By the streams of Eternity. Из неописуемых потоков Вечности я напилась.     Nothing is hid from my burning heart; Теперь нет ничего далёкого и скрытого от сердца;    My mind is shoreless and still; Мой ум затих и стал без берегов; My song is rapture's mystic art, И песнь моя — мистическое восторженное скерцо,    My flight immortal will. Полёт — бессмертный след намерений богов.         The Mother of God #Мать Бога     A conscious and eternal Power is here Сознательное и вечное Могущество всё время здесь Behind unhappiness and mortal birth И позади несчастья, и позади рождения, And the error of Thought and blundering trudge of Time. И за ошибкой Мысли, за путаной работой Времени. The Mother of God, his sister and his spouse, Мать Бога, и его сестра, его супруга, Daughter of his wisdom, of his might the mate, Дочь его мудрости, его могущества подруга, She has leapt from the Transcendent's secret breast Ты выскочила из Трансцендентного таинственной груди To build her rainbow worlds of mind and life. Построить радугу миров ума и жизни. Between the superconscient absolute Light Меж абсолютным Светом сверхсознания и And the Inconscient's vast unthinking toil Широким и пустым трудом Неосознания In the rolling and routine of Matter's sleep В крутящейся рутине сна Материи, And the somnambulist motion of the stars Похожем на сомнамбулы движеньи звёзд She forces on the cold unwilling Void Она прокладывает в холодном, нежелающем Ничто Her adventure of life, the passionate dreams of her lust. Свою дорогу жизни, страстные мечты своих желаний. Amid the work of darker Powers she is here Среди работы тёмных Сил она всё время здесь To heal the evils and mistakes of Space Чтоб исцелить Пространства несчастья и ошибки And change the tragedy of the ignorant world И превратить трагедию невежды мира Into a Divine Comedy of joy В Божественную Комедию радости, And the laughter and the rapture of God's bliss. Восторга, смеха от блаженства Бога. The Mother of God is master of our souls; Мать Бога — ты хозяин наших душ; We are the partners of his birth in Time, А мы — его товарищи по рождению во Времени, Inheritors we share his eternity. Наследники, получившие всю вечность. 1945 2005 авг 04 чт     The Island Sun #Остров Солнца     I have sailed the golden ocean Я плыл по золотым морям    And crossed the silver bar; Пересекал серебряные заводи; I have reached the Sun of knowledge Достиг я Солнца знания,    The earth-self's midnight star. Полуночной звезды земного духа.     Its fields of flaming vision, Его поля пылающих видений,    Its mountains of bare might, И горы оголённого могущества, Its peaks of fiery rapture, И пики жгучего восторга,    Its air of absolute light, И атмосфера света абсолюта,     Its seas of self-oblivion, Его моря забвения себя,    Its vales of Titan rest, Долины отдыха Титана, Became my soul's dominion, Теперь владения моей души,    Its Island of the Blest. И стали её Островом Блаженства.     Alone with God and silence, Наедине с Всевышним и безмолвием,    Timeless it lived in Time; Вневременная, она жила в Времени; Life was His fugue of music, Жизнь оставалась Его фугой музыки,    Thought was Truth's ardent rhyme. А Мысль — горячей Истины строфой.     The Light was still around me Тот Свет так и остался около меня,    When I came back to earth Когда назад на землю я вернулся Bringing the Immortal's knowledge Неся познания Бессмертных     Into man's cave of birth. В пещеру, где человек родился. 3/13-10-1939 2005 авг 04 чт     Silence is all #Безмолвие — всё       1 1     Silence is all, say the sages. Безмолвие — всё, слышал я от мудрецов. Silence watches the work of the ages; Безмолвие наблюдает за работой веков; In the book of Silence the cosmic Scribe В книге Безмолвия космический Летописец    has written his cosmic pages; уже исписал свои сотни листов; Silence is all, say the sages. Безмолвие — всё, слышал я от мудрецов.         2 2     What then of the word, O speaker? Что же тогда мир, О сказитель? What then of the thought, O thinker? Что же тогда мысль, О мыслитель? Thought is the wine of the soul and the word is the beaker; Мысль это вино для души, а слово — как чашу несущий; Life is the banquet-table — the soul for the sage is the drinker. Жизнь это пиршественный стол, для мудреца душа это пьющий.       3 3     What of the wine, O mortal? Что это за вино, О смертный? I am drunk with the wine as I sit at Wisdom's portal, Я напиваюсь этим вином, словно сижу у ворот Мудрости, Waiting for the Light beyond thought and the Word immortal. Ожидая Света за пределами мысли и бессмертного Слова. Long I sit in vain at Wisdom's portal. Долго сижу я напрасно у ворот Мудрости.       4 4     How shalt thou know the Word when it comes, O seeker? Как ты узнаешь Слово, когда то придёт, о искатель? How shalt thou know the Light when it breaks, O witness? Как ты узнаешь Свет, когда он прорвётся, о свидетель? I shall hear the voice of the God within me Я услышу голос Бога внутри    and grow wiser and meeker; и стану мудрей и смиреннее; I shall be the tree that takes in the light as its food, Я стану деревом, что принимает свет словно пищу,     I shall drink its nectar of sweetness. я буду пить его нектар сладости. 14-1-1946       Is this the end #И это конец     Is this the end of all that we have been, И это конец всего, чем мы были,    And all we did or dreamed, — Всего что мы делали или мечтали, — A name unremembered and a form undone, — Забытое имя, исчезнувший образ, —    Is this the end? И это — конец?     A body rotting under a slab of stone Тело, гниющее под каменной плитой    Or turned to ash in fire, Или ставшее пеплом огня, A mind dissolved, lost its forgotten thoughts, — Ум растворившийся, что потерял свои позабытые мысли, —    Is this the end? И это — конец?     Our little hours that were and are no more, Немногие наши часы, что прошли и которых не будет уж больше,    Our passions once so high Наша страсть, что некогда была столь высока, Being mocked by the still earth and calm sunshine, — Жизнь высмеиваемая тихой землёй и спокойным рассветом, —    Is this the end? И это — конец?     Our yearnings for the human Godward climb Наши людские стремления подняться туда, ближе к Богу,    Passing to other hearts Уходя в другие сердца, Deceived, while smiles towards death and hell the world, — Обмануты, в то время как мир улыбается смерти и аду, —    Is this the end? И это — конец?     Fallen is the harp; shattered it lies and mute; Выпала арфа; разбившись лежит и молчит;    Is the unseen player dead? Но мёртв ли незримый игрок? Because the tree is felled where the bird sang, Если срублено дерево, где пела птица,    Must the song to hush? Должна ли умолкнуть и песня?     One in the mind who planned and willed and thought, Тот, кто в уме, кто планировал, жаждал и мыслил,    Worked to reshape earth's fate, Трудился чтоб изменить судьбы земли, One in the heart who loved and yearned and hoped, Тот, кто в сердце, который любил, стремился, надеялся,    Does he too end? Он тоже нашёл свой конец?     The Immortal in the mortal is his Name; Бессмертное в смертном — вот его Имя;    An artist Godhead here Бог-скульптор на этой земле Ever remoulds himself in diviner shapes, Вечно лепит себя в божественных формах,    Unwilling to cease Останавливаться не желая нигде,     Till all is done for which the stars were made, Пока не будет сделано всё, для чего созданы звёзды,    Till the heart discovers God Пока это сердце не обнаружит Бога, And the soul knows itself. And even then И душа не познает себя. И даже тогда    There is no end. Не наступит конца. 3-6-1945       Who art thou that camest #Кто ты, который идёт     Who are thou that camest Кто ты, что идёт    Bearing the occult Name, Неся сокровенное Имя, Wings of regal darkness Крылья царственной темноты    Eyes of an unborn flame? Взгляд нерождённого пламени?     Like the august uprising Подобно величественному восходу    Of a forgotten sun Забытого солнца Out of the caverned midnight Из полуночной пещеры    Fire-trails of wonder run. Огненные следы твоего чудесного бега.     Captured the heart renouncing Хранимый в сердце, что отвергло    Tautness of passion-worn strings Натянутые струны изношенных страстей Allowed the wide-wayed sweetness Ты открываешь нам широкие пути    Of free supernal things. Для сладости божественной свободы. 22-3-1944       One Day #Один день     The Little More Немного больше     One day, and all the half-dead is done, Один день, и всё наполовину умершее завершено, One day, and all the unborn begun; Один день, и всё что неродилось, начинается; A little path and the great goal, Короткий путь, великая цель, A touch than brings the divine whole. Касание, что приносит полноту божественного.     Hill after hill was climbed and now, Холм поднимался за холмом и вот, Behold, the last tremendous brow Смотри, последний, наводящий ужас выступ, And the great rock that non has trod: И далее великая скала, по которой не ступал никто: A step, and all is sky and God. Шаг, и всё стало небом и Всевышним. 1938-39       The Dwarf Napoleon #Карликовый Наполеон     Hitler, October 1939 Гитлер, Октябрь 1939     Behold, by Maya's fantasy of will Смотри, по воле фантазии Майи A violent miracle takes sudden birth, Неистовое диво внезапно сумело родиться, The real grows one with the incredible. Реальное с немыслимым объединиться. In the control of her magician wand Под властью её магического жезла The small achieves things great, the base things grand. Малое добивается великого, основы для грандиозного. This puny creature would bestride the earth Это ничтожное создание хотело бы оседлать землю Even as the immense colossus of the past. Как необъятные колоссы прошлого. Napoleon's mind was swift and bold and vast, Ум Наполеона был быстрым, смелым, широким, His heart was calm and stormy like the sea, Сердце его было штилем и штормом, как море, His will dynamic in its grip and clasp. Динамичная воля — в его руках и власти. His eye could hold a world within its grasp Взгляд его мог окинуть весь мир в своём охвате And see the great and small things sovereignly. И полновластно смотреть на великое вместе с малым. A movement of enormous depth and scope Движение огромной глубины и размаха He seized and gave cohesion to its hope. Подхватывал он и связывал со своею надеждой. Far other this creater of a nether clay, Далеко до него другому творению низшего праха, Void of all grandeur, like a gnome at play, Лишённый всякого величия, похожий на гнома из пьесы, Iron and mud his nature's mingled stuff, Железо и грязь — перемешанный материал его природы, A little limited visionary brain Маленький ограниченный мозг визионера Cunning and skilful in its narrow vein, Хитрый и искусный в своём узком источнике, A sentimental egoist poor and rough, Сентиментальный эгоист, невзрачный и грубый, Whose heart was never sweet and fresh and young, Чьё сердце не было никогда сладостным, свежим и юным, A headlong spirit driven by hopes and fears, Опрометчивый дух, движимый страхами и надеждами, Intense neurotic with his shouts and tears, Пылкий невротик, со своими криками и слезами, Violent and cruel, devil, child and brute, Неистовый и жестокий, дьявол, дитя и животное, This screaming orator with his strident tongue, Этот визжащий оратор со своей хриплой речью, The prophet of a scanty fixed idea, Проповедник скудной и жёсткой идеи, Plays now the leader of our human march; Играет сейчас роль лидера нашего людского марша; His might shall build the future's triumph arch. Его мощь стремится выстроить триумфальную арку будущего. Now is the world for his eating a ripe fruit. Ныне весь мир — спелый плод ему на съедение. His shadow falls from London to Korea. Тень его упала от Лондона до Кореи. Cities and nations crumble in his course. Города и нации рушатся на его пути. A terror holds the peoples in its grip: Страх схватил людей в свои тиски: World-destiny waits upon that foaming lip. Судьба мира ждёт на этих вспененных губах. A Titan Power supports this pigmy man, Некое Могущество Титана поддерживает этого человека-пигмея, The crude dwarf instrument of a mighty Force. Грубый карликовый инструмент могучей Силы. Hater of the free spirit's joy and light, Ненавидя радость и свет свободного духа, Made only of strength and skill and giant might, Созданное только из силы, умения и гигантской мощи, A Will to trample humanity into clay Чтобы втоптать человечество в грязь And unify earth beneath one iron sway, И объединить землю под стальным господством, Insists upon its fierce enormous plan. Некая Воля настаивает на своём неистовом и чудовищном плане. Trampling man's mind and will into one mould В единый шаблон втискивая ум и волю человека Docile and facile in a dreadful hold, Послушного и податливого, под страшной пятой, It cries its demon slogans to the crowd; Оно выкрикивает свои демонические лозунги толпе; But if its tenebrous empire were allowed, Но если бы его мрачная империя стала возможной, Its mastery would prepare the dismal hour Его господство подготовило бы зловещий час, When the Inconscient shall regain its right, Когда Несознание восстановило бы свои права, And man who emereged as Nature's conscious power, И человек, возникший как сознательная сила Природы, Shall sink into deep original night Упал бы в глубокую изначальную ночь Sharing like all her forms that went before Разделив со всеми другими её формами, пришедшими прежде The doom of the mammoth and the dinosaur. Судьбу мамонта и динозавра. It is the shadow of the Titan's robe Такова тень от мантии Титана That looms across the panic-stricken globe. Что вырисовывается на поражённом паникой земном шаре. In his high villa on the fatal hill В своей роскошной вилле на роковом холме Alone he listens to that sovereign Voice, Он одиноко слушает этот державный Голос, Dictator of his action's sudden choice, Диктатор внезапного выбора своих действий, The tiger leap of a demoniac skill. Тигр, прыгающий с умением демона. Too small and human for that dreadful Guest, Слишком маленькая и человечная, для этого жуткого Пришельца An energy his body cannot invest, — Энергия его тела не способна его вместить, — A tortured channel, not a happy vessel, Истерзанный канал, несчастный сосуд, Drives him to think and act and cry and wrestle. Заставляет его думать и действовать, кричать и бороться. Thus driven he must stride on conquering all, Так, принуждаемый, он вынужден шагать, завоёвывая всё, Threatening and clamouring, brutal, invincible, Грозя и требуя, зверский, непреодолимый, Perhaps to meet upon his storm-swept road Возможно, чтобы встретить на своём омытом штормами пути A greater devil — or thunderstroke of God. Еще большего дьявола — или громовой удар Бога. 16-10-1939       The Children of Wotan (1940) #Дети Вотана (1940)     "Where is the end of your armoured march, O children of Wotan? Где же конец вашего бронированного марша, о дети Вотана? Earth shudders with fear at your tread, the death-flame laughs in your eyes." Земля дрожит от страха под вашими шагами, пламя смерти пляшет в ваших глазах." "We have seen the sign of Thor and the hammer of new creation, "Мы видели знак Тора и молот нового творения, A seed of blood on the soil, a flower of blood in the skies. Семя крови на почве, цветок крови в небесах. We march to make of earth a hell and call it heaven. Мы маршируем, чтобы сделать землю адом и назвать её небом. The heart of mankind we have smitten with the whip of the sorrows seven; Сердце человечества мы ударим бичём семи страданий; The Mother of God lies bleeding in our black and gold sunrise." Мать Бога лежит, кровоточа в нашем чёрном и золотом восходе."     "I hear the cry of a broken world, O children of Wotan." "Я слышу крик разрушаемого мира, о дети Вотана." "Question the volcano when it burns, chide the fire and bitumen! "Спрашивайте вулкан, когда он извергается, браните огонь и лаву! Suffering is the food of our strength and torture the bliss of our entrails, Страдание это пища нашей силы, а муки — блаженство наших кишок, We are pitiless, mighty and glad, the gods fear our laughter inhuman. Мы безжалостны, могучи и радостны, сами боги страшатся нашего нечеловеческого хохота. Our hearts are heroic and hard; we wear the belt of Orion: Наши сердца — тверды и полны героизма; мы носим пояса Ориона: Our will has the edge of the thunderbolt, our acts the claws of the lion. Наша воля остра как удар молнии, наши дела — когти льва. We rejoice in the pain we create as a man in the kiss of a woman." Мы упиваемся болью, что творим, как человек — поцелуем женщины."     "Have you sees your fate in the scales of God, O children of Wotan, "Видели ли вы вашу судьбу по меркам Бога, о дети Вотана, And the tail of the Dragon lashing the foam in far-off seas?" И хвост Дракона, взбивающего пену в далёких морях?" "We mock at God, we have silenced the mutter of priests at his altar. "Мы смеёмся над Богом, мы заставили умолкнуть бормотание священников над их алтарями. Our leader is master of Fate, medium of her mysteries. Наши вожди — хозяева Судьбы, посредники её мистерий. We have made the mind a cypher, we have strangled Thought with a cord; Мы превратили ум в символ, мы задушили Мысль верёвкой; Dead now are pity and honour, strength only is Nature's lord. Смерть — ныне наше сострадание и честь, сила — единственный хозяин Природы. We build a new world-order; our bombs shout Wotan's peace. Мы строим новый мировой порядок; наши бомбы прокричат о спокойствии Вотана.     "We are the javelins of Destiny, we are the children of Wotan, "Мы — копья Судьбы, мы дети Вотана, We are the human Titans, the supermen dreamed by the sage. Мы человеческие Титаны, сверхлюди, о которых мечтали мудрецы. A cross of the beast and demoniac with the godhead of power and will, Гибрид зверя и демона с божеством силы и воли, We are born in humanity's sunset, to the Night is our pilgrimage. Мы рождены на закате рода людского, в Ночь ведёт наше паломничество. On the bodies of perishing nations, mid the cry of the cataclysm coming, На телах исчезающих наций, среди крика грядущих катаклизмов, To a presto of bomb and shell and the aeroplanes' fatal humming, К престо бомбы и снаряда и рокового воя самолётов, We march, lit by Truth's death-pyre, to the world's satanic age." Маршируем мы, освещаемые погребальным костром Истины, к сатанинскому веку мира." August 1940       Despair on the Staircase #Отчаяние на лестнице     Mute stands she, lonely on the topmost stair, Молча стоит она, одиноко на последней ступеньке, An image of magnificent despair; Прекрасный образ отчаяния; The grandeur of a sorrowful surmise Величие горькой догадки Wakes in the largeness of her glorious eyes. Проснулось в разрезе замечательных глаз. In her beauty's dumb significant pose I find И в выразительной позе немой красоты я увидел The tragedy of her mysterious mind. Трагедию её загадочного загадок ума. Yet is she stately, grandiose, full of grace. Она оставалась претенциозной, полной грации, статной. A musing mask is her immobile face. Задумчивой маской стал её недвижимый лик. Her tail is up like an inconquered flag, Хвост поднят вверх как непокорённое знамя, Its dignity knows not the right to wag. Достоинство не позволяло размахивать им. An animal creature wonderfully human, Животное творение, очеловеченное неким чудом, A charm and miracle of four-footed Brahman, Очарование, тайна четвероногого Брахмана, Whether she is spirit, woman or a cat, И кто она — дух, женщина или кошка, Is now the problem I am wondering at. Сам я не знаю и удивляюсь тому. Octover 1939 2005 авг 04 чт     5. SONNETS - EARLY PERIOD #5. СОНЕТЫ, РАННИЙ ПЕРИОД     To the Cuckoo #Кукушке     Sounds of the wakening world, the year's increase, Звуки мира, что просыпается, растущего года, Passage of wind and all his dewy powers Перелёты ветров и всех его освежающих сил With breath and laughter of new-bathed flowers С дыханием, смехом вновь умытых цветов And that deep light of heaven above the trees И глубокого света небес над деревьями,     Awake mid leaves that muse in golden peace Что проснулись в листве и размышляют в прекрасном покое Sweet noise of birds, but most in heavenly showers Нежного щебета птиц, но среди всех артистов неба The cuckoo's voice pervades the lucid hours, Особо выделяется кукушка, пронизывая светлые часы, Is priest and summoner of these melodies. Она и жрица и певица тех мелодий.     The spent and weary streams refresh their youth Усталые и истощённые ручьи освежают свою юность At the creative rain and barren groves Животворным ливнем, а рощи без плодов Regain their face of flowers; in the thee the ruth Возвращают свой цветущий лик; в тебе, весна, всё сострадание Of Nature wakening her dead children moves. Природы будит ото сна своих угаснувших детей.     But chiefly to renew thou hast the art Но более всего ты хочешь освежить искусство Fresh childhood in the obscured human heart. Неопытного детства в запутавшемся сердце человека.         To the Cuckoo #Кукушке     Sounds of the wakening world, the year's increase, Весна и утро. Лавина новых звуков несётся первой. Passage of wind and all his dewy powers За нею — непривычный ветер, дыханье свежих сил, With breath and laughter of new-bathed flowers Смех появившихся под утренней росой цветов; And that deep light of heaven above the trees Всё глубже и синее небо над кронами деревьев,     Awake mid leaves that muse in golden peace Что просыпаются в листве и размышляют в золотом покое Sweet noise of birds, but most in heavenly showers Задиристого гвалта птиц; но среди всех артистов неба The cuckoo's voice pervades the lucid hours, Особо выделяется кукушка, пронизывая светлые часы. Is priest and summoner of these melodies. Она и жрица и певица главной ноты.     The spent and weary streams refresh their youth Усталым, истомившимся ручьям ты возвращаешь юность At the creative rain and barren groves Животворным ливнем; голым рощам — их цветущий лик; Regain their face of flowers; in the thee the ruth В тебе, весна — всё сострадание Природы, Of Nature wakening her dead children moves. Что будит ото сна своих угаснувших детей.     But chiefly to renew thou hast the art Но более всего ты хочешь освежить искусство Fresh childhood in the obscured human heart. Неопытного детства в запутавшемся сердце человека.         Transiit, non Periit #Transiit, non Periit     (My grandfather, Rajnarayan Bose, died September 1899) (Моему дедушке, Раджнараяну Бозе, умершему в сентябре 1899)     Not in annihilation lost, nor given Не погиб, растворившись, и не отданный To darkness art thou fled from us and light, Тьме, ты улетел и от нас и от света, O strong and sentient spirit; no mere heaven О сильный и чувствующий дух, и не просто небеса Of ancient joys, nor silence eremite Древней радости, или безмолвие анахорета Received thee; but the omnipresent Thought Приняли тебя; но вездесущая Мысль, Of which thou was a pert and earthly hour, Что была твоим дерзким земным часом, Took back its gift. Into that splendour caught Возвратила назад себе дар. Унесённый в ту роскошь, Thou has not lost the special brightness. Power Ты не терял особого сверкания. Могущество Remains with thee and the old genial force Останется с тобой и прежняя сила гения Unseen for blinding light, not darkly lurks: Невидимая для ослепительного света, не станет прятаться во тьме: As when a sacred river in its course Точно так же, как священная река в своём движении Dives into ocean, there its strength abides Впадает в океан, так и твоя сила Not less because with vastness wed and works Не стала меньше, обручённая с бескрайностью, она работает Unnoticed in the grandeur of the tides. Незамеченной среди величия потоков.     What is this talk #Что толку в разговоре     What is this talk of slayer and of slain? Что толку в разговоре убитого с убийцой? Swords are not sharp to slay nor floods assuage Мечи не так остры, чтоб разить и воды не смягчат This flaming soul. Mortality and pain Ту пламенную душу. И смерть и боль — Are mere conventions of a mightier stage. Условности другой, могучей сцены. As when a hero by his doom pursued Когда герой, преследуемый своей судьбой Falls like a pillar of the world uptorn, Падает как колонна, что была опорой мира, Shaking hearts of men, and awe-imbued Потрясены сердца людей, и полны страха Silent the audience sits of joy forlorn, Безмолвно зрители сидят о радости забыв, Meanwhile behind the stage the actor sighs Тем временем за сценой актер вздыхает Deep-lunged relief, puts by what he has been С глубоким облегчением, сбрасывая с себя то, чем был, And talks with friends that waited, or from the flies И говорит с друзьями, что ожидали, или издалека Watches the quit of the closing scene, Смотрит на покинутую и закрывающуюся сцену, Even so the unwounded spirits of slayer and slain И точно также, возвратясь к началу, дух убийцы и убитого Beyond our vision passing live again. За пределом нашего видения проходят жизнь опять.   2005 июнь 01 ср     To weep because a glorious sun... #Рыдать от того, что прекрасное солнце...     To weep because a glorious sun has set Рыдать от того, что прекрасное солнце зашло, Which the next morn shall gild the east again; Которое завтрашним утром вновь позолотит восток; To mourn that mighty strengths must yield to fate Оплакивать могучие силы, что вынуждены cдаться судьбе Which by that force a double strength attain; Которая этой же силой их скоро удвоит;     To shrink from pain without whose friendly strife Отпрянуть от боли, но без её приятельских ударов Joy could not be, to make a terror of death И радость не смогла бы быть, погружаться в ужас смерти, Who smiling beckons us to farther life, Которая, улыбаясь, манит нас в другую жизнь, And is a bridge for the persistent breath; И — просто мост для продолженья дыханья;     Despair and anguish and the tragic grief Отчаянье и муки, трагический конец, Of dry set eyes, or such disastrous tears Глаза, запавшие от слёз, или такое роковое горе As rend the heart, though meant for its relief, Что сердце, предназначенное для свободы, разрывает на куски, And all man's ghastly company of fears Вся эта банда наших страхов     Are born of folly that believes the span Рождается лишь по глупости, от веры что узкая делянка Of life the limit of immortal man. Жизни — предел для бессмертного человека.         To weep because a glorious sun... #Рыдать от того, что прекрасное солнце...     To weep because a glorious sun has set Рыдать лишь от того, что солнце закатилось на ночь — Which the next morn shall gild the east again; А завтра оно снова будет золотить восток; To mourn that mighty strengths must yield to fate Оплакивать прекрасное, что уничтожено судьбою — Which by that force a double strength attain; Хотя потом всё эта же судьба вдвойне всё повторит;     To shrink from pain without whose friendly strife Бежать от боли, но без её приятельских ударов Joy could not be, to make a terror of death Не будет радости, не будет новых сил; Who smiling beckons us to farther life, Страшиться ужаса идущей рядом смерти, And is a bridge for the persistent breath; А та с усмешкой открывает дверь в другую жизнь,   И просто — мост меж разными мирами;     Despair and anguish and the tragic grief Отчаянье и муки, трагический конец, Of dry set eyes, or such disastrous tears Глаза, запавшие от слёз, измученное сердце — As rend the heart, though meant for its relief, Всё это, инструменты завтрашней свободы, And all man's ghastly company of fears Сегодня стали страшной бандой, горькой прозой жизни.     Are born of folly that believes the span Из-за чего? Лишь из-за глупости, Of life the limit of immortal man. Из веры, что эта узкая делянка жизни — всё наше бытиё,   Из неумения увидеть бессмертие своё.         I have a hundred lives #Я прожил сотни жизней     I have a hundred lives before me yet Я прожил сотни жизней, прежде, чем To grasp thee in, O Spirit ethereal, Схватил тебя, о Дух эфирный, Be sure I will with heart insatiate Знай, я буду ненасытным сердцем Pursue thee like a hunter through them all. Преследовать тебя, как гончая, сквозь все последующие жизни. Thou yet shalt turn back on the eternal way И обернёшься ты на вечности дороге, And with awakened vision watch me come И узнавая взглянешь, подходя, Smiling a little at errors past and lay Чуть улыбнувшись, на ошибки прошлого, и ляжет Thy eager hand in mine, its proper home. Твоя горячая ладонь в мою, в свой настоящий дом. Meanwhile made happy by thy happiness Тем временем, став счастливым твоим счастьем I shall approach thee in things and people dear, Я буду ближе подходить к тебе в вещах, в любимых людях, And in thy spirit’s motions half-possess, И в полуобладании движениями духа твоего, Loving what thou hast loved, shall feel thee near, Влюбляясь в то, что ты уже любил, и буду ощущать тебя всё ближе, Until I lay my hands on thee indeed Пока я окончательно не положу свои ладони на тебя, Somewhere among the stars, as ‘twas decreed. Там, где-то среди звёзд, как было предначертано заранее.         6. SONNETS 1930-1950 #6. СОНЕТЫ 1930-1950     The Kingdom Within #Царство внутри     There is a kingdom of the spirit's ease. Есть царство свободы и лёгкости духа.    It is not in this helpless swirl of thought, Оно не в том неумелом кружении мысли,    Foam from the world-sea or spray-whisper caught, Пене моря миров или пойманном шёпоте пыли, With which we build mind's shifting symmetries, Из которого мы строим движенье симметрий ума, Nor in life's stuff of passionate unease, И не в необходимом беспокойстве материи жизни,    Nor the heart's unsure emotions frailty wrought И не в хрупкой работе неуверенных сердца эмоций,    Nor trivial clipped sense-joys soon led to nought И не в радостях чувства, ужатых обыденностью и быстро ведущих в ничто, Nor in this body's solid transiences. И не в прочной бренности этого тела.     Wider behind than the vast universe За порогом, шире этой безбрежной вселенной,    Our spirit scans the drama and the stir, Где наш дух наблюдает драму и суету,       A peace, a light, an ecstasy, a power Покой, свет, экстаз и могущество, Waiting at the end of blindness and the curse В конце слепоты и проклятий    That veils it from its ignorant minister, Что скрывают его от невежды-министра       The grandeur of its free eternal hour. Ожидают величие свободного вечного часа. 14-3-1936       The Kingdom Within #Царство внутри     There is a kingdom of the spirit's ease. Есть целое царство свободы и лёгкости духа.    It is not in this helpless swirl of thought, Оно вдалеке от беспомощных мыслей,    Foam from the world-sea or spray-whisper caught, Поверхностной пены миров и вездесущего шёпота, With which we build mind's shifting symmetries, Материала для наших построек ума, Nor in life's stuff of passionate unease, И от страстной и беспокойной материи жизни,    Nor the heart's unsure emotions frailty wrought И от неуверенных хрупких эмоций,    Nor trivial clipped sense-joys soon led to nought От радости чувств, зажатых в обыденность и быстро ведущих в ничто, Nor in this body's solid transiences. И от прочного, но недолго живущего тела.     Wider behind than the vast universe За порогом, что шире всей этой безбрежной вселенной,    Our spirit scans the drama and the stir, Там где дух смотрит на наши драмы и суету,       A peace, a light, an ecstasy, a power Есть свет и покой, экстаз и могущество. Waiting at the end of blindness and the curse Пройдя путь слепоты и проклятий    That veils it from its ignorant minister, Освободившись в конце от невежд управляющих       The grandeur of its free eternal hour. Нас ожидает величие свободного вечного часа.         The Yogi on the Whirlpool #Йогин над водоворотом     On a dire whirlpool in the hurrying river Над страшным водоворотом несущейся реки    A life-stilled statue naked, bronze, severe Безжизненной статуей, голый, бронзовый, суровый    He kept the posture of a deathless seer Он сохраняет положение бессмертного провидца Unshaken by the mad water's leap and shiver. Неколебим безумием падения и содрогания воды. Thought could not think in him; flesh could not quiver; Мысль не могла в нём думать; плоть не трепетала;    The feet of Time could not adventure here: И стопы Времени не могли придти сюда:    Only some unborn Power nude and austere, Лишь некое нерождённое Могущество, оголённое и строгое, Only a Silence mighty to deliver. Лишь Безмолвие, достаточно могучее, чтоб освободить.     His spirit world-wide and companionless Его дух, широкий как мир, отдалённый,    Seated above the torrent of the days Восседал над бурным течением дней       On the deep eddy that our being forms, Над глубокой стремниной, что формирует наше бытие, Silent, sustained the huge creation's stress, Безмолвно, перенося давление гигантского творения,       Unchanged supporting Nature's rounds and norms, Поддерживая неизменно правила и периоды Природы    Immobile background of the cosmic race. Как неподвижная основа для космического быстрого потока. 14-3-1936       The Yogi on the Whirlpool #Йогин над водоворотом     On a dire whirlpool in the hurrying river Над страшным водоворотом несущейся реки    A life-stilled statue naked, bronze, severe Как статуя без жизни, голый, бронзовый, суровый,    He kept the posture of a deathless seer Сидит он без малейшего движенья, в положении провидца, Unshaken by the mad water's leap and shiver. Незадеваемый безумием падения воды. Thought could not think in him; flesh could not quiver; В нём мысль не может думать, тело шевельнуться,    The feet of Time could not adventure here: И само Время вынуждено обходить его природу:    Only some unborn Power nude and austere, В нём только нерождённое предельное Могущество, Only a Silence mighty to deliver. И Безмолвие, достаточное, чтобы дать ему свободу.     His spirit world-wide and companionless А дух его далёкий, и как мир, широкий,    Seated above the torrent of the days Сидит над проносящейся стремниной дней,       On the deep eddy that our being forms, Над глубоким вихрем, что порождает наше бытиё, Silent, sustained the huge creation's stress, Безмолвно перенося давление гигантского творения,       Unchanged supporting Nature's rounds and norms, Поддерживая незыблемые правила и ритм Природы,    Immobile background of the cosmic race. Как неподвижная основа для космической несущейся реки.         The Divine Hearing #Божественный слух     All sounds, all voices have become Thy voice: Все звуки, голоса стали голосом Твоим:    Music and thunder and the cry of birds, И музыка, и гром, и крики птиц, Life's babble of her sorrows and her joys, Бормотанье Жизни о печалях, радостях своих,    Cadence of human speech and murmured words, Ритм речи человека, журчанье слов,     The laughter of the sea's enormous mirth, Смех грандиозного веселья моря,    The winged plane purring through the conquered air, Крылатый самолёт, мурлыкающий сквозь покорённый воздух, The auto's trumpet-song of speed to earth, И пение гудков автомобилей о скорости земле,    The machine's reluctant drone, the siren's blare Неохотный гул машин, сирены вой,     Blowing upon the windy horn of Space Всё продувается сквозь ветер-горн Пространства    A call of distance and of mystery, Призывом дальних расстояний, тайн, Memories of sun-bright lands and ocean-ways, — Воспоминаньем солнцем залитых земель и океанских трасс, —    All now are wonder-tones and themes of Thee. Всё ныне превратилось в чудо интонаций, музыкальных тем Тебя.     A secret harmony steals through the blind heart И тайная гармония прокрадывается сквозь слепое сердце, And all grows beautiful because Thou art. И всё становится прекрасным, потому что существуешь Ты. 24-10-1936       The Divine Hearing #Божественный слух     All sounds, all voices have become Thy voice: Все звуки, голоса внезапно стали голосом Твоим:    Music and thunder and the cry of birds, И музыка, и гром, и щебет птиц, Life's babble of her sorrows and her joys, Бормотанье Жизни о печалях, радостях своих,    Cadence of human speech and murmured words, Интонации людей, журчанье слов,     The laughter of the sea's enormous mirth, Смех грандиозного веселья моря,    The winged plane purring through the conquered air, Крылатый самолёт, мурлыкающий сквозь покорённый воздух, The auto's trumpet-song of speed to earth, И пение гудков автомобилей о мчащейся дороге,    The machine's reluctant drone, the siren's blare Неохотное гудение машин, вой сирены,     Blowing upon the windy horn of Space Что несётся словно звуки ветра-горна над Пространством    A call of distance and of mystery, Призывом дальних расстояний, тайн, Memories of sun-bright lands and ocean-ways, — Воспоминанья солнцем залитых земель и океанских трасс, —    All now are wonder-tones and themes of Thee. Всё превратилось в чудо тем, мелодий и тонов Тебя.     A secret harmony steals through the blind heart И тайная гармония прокрадывается сквозь слепое сердце, And all grows beautiful because Thou art. И мир становится прекрасным, потому что существуешь Ты. 24-10-1936       Electron #Электрон     The electron on which forms and worlds are built, Тот электрон, из которого сделаны формы, миры,    Leaped into being, a particle of God. Частица Бога, прыгнувшая в бытиё, A spark from the eternal Energy spilt, Искрою отскочившей от костра божественной Энергии —    It is the Infinite's blind minute abode. Есть тайный дом слепых мгновений Бесконечности.     In that small flaming chariot Shiva rides. Сам Шива носится в пылающей мельчайшей колеснице.    The One devised innumerably to be; Единый, захотевший стать неисчислимым, His oneness in invisible forms he hides, Своё единство скрыл в неуловимых глазу формах,    Time's tiny temples of eternity. В тончайших храмах Времени, посвящённых вечности.     Atom and molecule in their unseen plan И атом и молекула в своём незримом плане    Buttress an edifice of strange oneness, Опора и система странной общности, Crystal and plant, insect and beast and man, — Кристалла и растения, насекомых и зверей, и — человека.    Man on whom the World-Unity shall seize, Человека, на котором в будущем сомкнётся Мир Единства,     Widening his soul-spark to an epiphany Расширяя искорку души до божественного проявления Of the timeless vastness of Infinity. Вневременных просторов Бесконечности. 15-7-1938       The Indwelling Universal #Постоянно существующее Космическое     I contain the whole world in my soul's embrace: Я заключил весь мир в объятия своей души:    In me Arcturus and Belphegor burn. Во мне горят Арктур и Бельфегор.    To whatsoever living form I turn К какому бы живому существу ни повернусь — I see my own body with another face. Везде я вижу собственное тело, лишь с другим лицом.     All eyes that look on me are my sole eyes; И все глаза, что смотрят на меня — моей души глаза;    The one heart that beats within all breasts is mine. И то единственное сердце, что стучит в любой груди — моё.    The world's happiness flows through me like wine, Счастье мира течёт через меня словно вино, Its million sorrows are my agonies. И миллион его страданий — это мои агонии.     Yet all its acts are only waves that pass И всё же все его дела — лишь волны, что проходят    Upon my surface; inly for ever still, По поверхности, внутри же вечно тихий,    Unborn I sit, timeless, intangible: Нерождённый я сижу, вне времени, неуловимый: All things are shadows in my tranquil glass. Всё — только тени в зеркале неподвижности моей.     My vast transcendence holds the cosmic whirl; Моя превосходящая мир широта вмещает весь космический водоворот; I am hid in it as in the sea a pearl. А я сокрыт в ней, словно жемчуг в море. 15-7-1938       The Witness Spirit #Дух-Свидетель     I dwell in the spirit's calm nothing can move Живу в молчаньи духа, где нет вообще движения,    And watch the actions of Thy vast world-force, Наблюдаю за делами Твоей безбрежной силы мира, Its mighty wings that through infinity move За её могучими крылами, что проносятся сквозь вечность    And the Time-gallopings of the deathless Horse. И за галопом-Временем бессмертного Коня. This mute stupendous Energy that whirls Безмолвная громадная Энергия, что кружит,    The stars and nebulae in its long train, И звёзды, и туманности в их долгом караване Like a huge Serpent through my being curls Словно гигантский Змей извивается во мне    With its diamond hood of joy and fangs of pain. С алмазным капюшоном радости и клыками боли. It rises from the dim inconscient deep Он поднимается из смутной глубины неосознания,    Upcoiling through the minds and hearts of men, И вьётся кольцами в людских умах, сердцах, Then touches on some height of luminous sleep Затем касается на каком-то пике сверкающего сна    The bliss and splendour of the eternal plane. Блаженства и великолепий вечных планов. All this I bear in me, untouched and still Всё это я несу в себе, нетронутое и тихое, Assenting to Thy all-wise inscrutable will. Соглашаясь со всезнающей, загадочною Твоею волей. 26-7-1938 (revised 21-3-1944)       The Pilgrim of the Night #Скиталец Ночи     I made an assignation with the Night; Договорился о свиданьи с Ночью;      In the abyss was fixed our rendezvous: В преисподней назначили мы наше рандеву: In my breast carrying God's deathless light Несу в своей груди бессмертный свет от Бога,      I came her dark and dangerous heart to woo. Шагаю в тёмную, рискованную сердцевину чтобы просить. I left the glory of the illumined Mind Я чувствую великолепие озарённого Ума,      And the calm rapture of the divinised soul Восторг спокойный души обожествлённой And travelled through a vastness dim and blind И двигаюсь сквозь шири, неясные, слепые,      To the grey shore where her ignorant waters roll. К тем мрачным берегам куда стекаются невежественные воды Ночи. I walk by the chill wave through the dull slime Иду студёною волной, сквозь мутный, липкий ил      And still that weary journeying knows no end; И кажется, изматывающему путешествию не будет конца ни края; Lost is the lustrous godhead beyond Time, Потерян был блестящий бог за порогом Времени,      There comes no voice of the celestial Friend, Сюда не долетает голос божественного Друга, And yet I know my footprints' track shall be И всё-таки я знаю, что следы моих ступней A pathway towards Immortality. Становятся тропинкой на пути к Бессмертию. 26-7-1938, revised 18-3-1944       The Pilgrim of the Night #Скиталец Ночи     I made an assignation with the Night; Договорился о свиданьи с Ночью;      In the abyss was fixed our rendezvous: В глубокой преисподней рандеву должно происходить: In my breast carrying God's deathless light Несу в своей груди бессмертный свет от Бога,      I came her dark and dangerous heart to woo. Шагаю в тёмную, рискованную сердцевину чтобы просить. I left the glory of the illumined Mind Я чувствую великолепие озарённого Ума,      And the calm rapture of the divinised soul Уравновешенный восторг души, живущей Богом And travelled through a vastness dim and blind И двигаюсь через неясные, слепые шири к мрачным берегам,      To the grey shore where her ignorant waters roll. Куда стекаются Ночи невежественные воды. I walk by the chill wave through the dull slime Иду студёною волной, сквозь мутный, липкий ил      And still that weary journeying knows no end; И кажется, изматывающему путешествию не будет конца ни края; Lost is the lustrous godhead beyond Time, Блестящий бог после порога Времени потерян был,      There comes no voice of the celestial Friend, И голос моего божественного Друга сюда не долетает, And yet I know my footprints' track shall be И всё-таки я знаю, что следы моих ступней A pathway towards Immortality. Становятся тропинкой для Бессмертия, к отмене всех смертей.   2005 авг 05 пт     The Hidden Plan #Тайный План     However long Night's hour, I will not dream Хотя и долог Ночи час, но я не грежу,      That the small ego and the person's mask Что маленькое эго с маской личности Are all that God reveals in our life-scheme, Будет то всё, что Бог откроет в нашей схеме жизни,      The last result of Nature's cosmic task. Последним достижением космических трудов Природы. A greater Presence in her bosom works; В его груди работает великое Присутствие;      Long it prepares its far epiphany: И долго-долго подготавливает оно своё далекое богоявление: Even in the stone and beast the godhead lurks, Ведь даже в камне, в звере, затаилось божество,      A bright Persona of eternity. Блестящая Персона вечности. It shall burst out from the limit traced by Mind Она взорвёт предел очерченный Умом      And make a witness of the prescient heart; И сделает свидетелем предвидящее сердце; It shall reveal even in this inert blind Оно проявит даже в этой, инертной и слепой      Nature, long veiled in each inconscient part, Природе, долго скрываемый в каждой неосознающей части, Fulfilling the occult magnificent plan, Но уже исполненный оккультный и величественный план, The world-wide and immortal spirit in man. Бессмертный и широкий словно мир, дух в человеке. 26-7-1938, revised 21-3-1944       The Inconscient #Несознание     Out of a seeming void and dark-winged sleep Из кажущейся пустоты и тёмных крыльев сна    Of dim inconscient infinity Неясной несознающей бесконечности A Power arose from the insentient deep, Поднялось Могущество из бесчувственных глубин,    A flame-whirl of magician Energy. Вихрь пламени магической Энергии.     Some huge somnambulist Intelligence Некий гигантский Интеллект-сомнамбула    Devising without thought process and plan Избретающий без плана и мышления Arrayed the burning stars' magnificence, Построил в ряд великолепие горящих звёзд,    The living bodies of beasts and the brain of man. Тела живые у зверей, мозг человека.     What stark Necessity or ordered Chance Как голая Необходимость или упорядоченный Случай    Became alive to know the cosmic whole? Стала живой, чтобы понять космическое целое? What magic of numbers, what mechanic dance Как магия числа, механичный танец    Developed consciou