Шри Ауробиндо, Эволюционная шкала, перевод Александра Ларионова

Шри Ауробиндо

фрагмент из «Дневник Йоги»

Заметки по поводу образов, увиденных в марте 1914

Эволюционная шкала

перевод Александра Ларионова

Мы увидим, как мысль о Боге проявляется в жизни. Материальный мир изначально формируется с Солнцем в центре, само Солнце является лишь подчиненной звездой великого Агни. Махавишну, в котором сосредоточен Бху. Махавишну — это ВиратПуруша, который, будучи Агни, изливает Себя в формы солнца и звезды. Он — Агни Твашта, Вишвакарман, он также Праджапати и Матарисван. Это три первозданных Пуруши земной жизни — Агни Твашта, Праджапати и Матарисван, все они — души-тела Махавишну. Агни Твашта, создав Солнце из Апас, или вод бытия, Праджапати, как Сурья Савитри, входит в Солнце и овладевает им. Он умножается в Сури, или солнечных богах, которые являются душами пламени Сурьи, Пурушами женских солнечных энергий. Затем он создает из этого солнечного тела Вишну планеты, каждая из которых последовательно становится Бхуми, или местом проявления для Ману, ментального существа, которое является узлом проявленной жизни и связующим звеном между жизнью и духом. Нынешняя Земля, в свою очередь, предстает как арена жизни, а Марс — ее последняя арена. В Бхуми Агни Твашта снова является первым принципом,Матарисван — вторым, и, наконец, Праджапати появляется в форме четырех Ману, чатвароманавах. Не в физическом мире сначала, а в ментальном мире, который стоит за земной жизнью; Земля имеет семь планов бытия, материальный из которых сцены и события обычно видны материальным чувствам, жизненный план, из которого построена и которому человек подчиняется, ментальный план, к которому привязана его манахкоша, идеал, управляющий его виджнянакошей, блаженный план, поддерживающий его анандакошу, и динамический и сущностный план, к которому он еще не развил соответствующие коши, а лишь несформированные нимбы конкретного бытия. Все боги изливают свои лирига-рупы в эти миры земли и через них ведут ее дела; ибо эти линги повторяют там в надлежащих терминах жизни на земле сознательные движения богов в их высших существованиях в мирах над Бху. Манусы, проявленные в МанолокеБху, оказывают давление на землю для проявления жизни и разума. Праджапати как Рудра затем начинает формировать жизнь на земле, сначала в растительной, затем в животной форме. Человек уже существует, но как бог или полубог в БхуварлокеБху, а не как человек на земле. Там он — Дева, Асура, Ракшаса, Праматха, Пишача, Пашу, или же, будучи Девой, он либо Гандхарва, Якша, Видьядхара, либо любой из Кармадев. Ибо человек — сын Ману и ему отведено место в Диве и Прадиве, на Небесах и в Сваргабхуми. Оттуда он нисходит на землю и туда же возвращается с земли. Все это будет объяснено позже. Когда человеческое тело будет готово, тогда он нисходит на землю и занимает ее. Он не является уроженцем земли и не эволюционирует из животного. Его проявление в животной форме всегда является частичным воплощением, как будет показано далее.

Собственно животное — это низший тип. Некоторые дэвыманасического плана в Бхуварлоке нисходят в высшем типе — животном. Они не являются собственно ментальными существами, а лишь полументальными витальными существами. Они живут стаями, племенами и т. д., ведя общинный образ жизни. Они — индивидуальные души, но их индивидуальность менее сильна, чем у типовой души. Если бы они не были индивидуальными, они не смогли бы воплотиться в индивидуальных формах. Тело — это лишь физический тип души. Душа, если бы она была только общинной, проявилась бы в каком-то сложном теле, единственным единством которого было бы сочетание различных частей; скажем, в жизни, подобной жизни человеческого мозга. Животное развивает племенную жизнь, жизнь стаи или клана, семейную жизнь. Оно развивает читту, манас, зачатки разума. Только тогда появляется человек.

Как он появляется? Праджапати проявляется как Вишну Упендра, воплотившийся в животном обличье, или Пашу, в котором уже проявились четыре Ману, и первым человеческим существом, которое появляется в этой Кальпе, является Ванара, не животное-обезьяна, а человек с обезьяньей природой. Его Сатья-юга — это первый Рай, ибо человек начинается с Сатья-юги, начинается с совершенного типа, а не с рудиментарного. Животное образует совершенный тип для человека Пашу, и только тогда Манупутра, или Ману, человек, истинная ментальная душа, входит в существование на земле, с полным сиянием совершенного животно-человеческого мышления в животной форме.

Таковы начала человека. Он возвышается посредством нисхождения все более высоких типов Ману из Бхуварлоки — сначала он Пашу, затем Пишача, затем Праматха, затем Ракшаса, затем Асура, затем Дева, затем Сиддха. Таким образом, он поднимается по лестнице своего собственного существа к Сат-Пуруше.

Ману, первый Праджапати, является частью самого Махавишну, сошедшего на ментальный план, чтобы управлять судьбами человеческого рода. Он отличается от четырех Ману, которые представляют собой нечто большее, чем Праджапати, поскольку они являются четырьмя Типовыми Душами, от которых рождаются все человеческие Пуруши; они являются Ману только для целей человечества и сами по себе находятся за пределами этой проявленной вселенной и вечно пребывают в бытии Пара-Пуруш. Они не являются истинными Маномайя-Пурушами. Но Ману Праджапати — истинный Маномайя-Пуруша. Он посредством ментального зарождения порождает на своих женских энергиях мужчин на ментальном и витальном планах над землей, откуда они нисходят в материальное, или, скорее, земное тело. На земле Ману воплощается четырнадцать раз в каждой Кальпе, и каждое из этих четырнадцати воплощений называется Ману. Эти четырнадцать Ману управляют судьбами людей в течение ста чатурьюгПратикалпы, каждый по очереди беря на себя управление определённым этапом развития человека. Пока длится этот этап, он управляет им как из ментального мира, так и посредством многократных воплощений на земле. Когда Ману Праджапати желает воплотиться в новой форме, для него готовится ментальное тело путём эволюции рождений человеческим вибхути, Суратхой или другим, и он завладевает им в начале своей манвантары. Каждая манвантара состоит из различного числа чатурьюг в зависимости от важности и сложности этапа, к которому она относится. По крайней мере один раз в каждой чатурьюге Ману манвантары воплощается в человеке на земле, но этого никогда не происходит в Кали-юге. Седьмой и восьмой Ману являются наиболее важными в каждой Пратикалпе и правят дольше всего, ибо в их Манвантарах происходит окончательное критическое изменение от типа, завершенного в последней Пратикалпе, к типу, который должен быть усовершенствован в нынешней Кальпе. Ибо каждая из десяти Пратикалп имеет свой тип. Человек в десяти Пратикалпах проходит через десять типов, которые были установлены для его эволюции в Кальпе. В этой Кальпе типами, дасагу, являются десять форм сознания, называемые Пашу, Ванара, Пишача, Праматха, Ракшаса, Асура, Дева, Садхьядева, Сиддхадева и Сатьядева. Последние три известны под другими названиями, которые нет необходимости писать сейчас. Ум Пашу полностью сосредоточен на аннаме, ум Ванары — на пране, ум Пишачи — на чувствах и познающей части читты, ум Праматхи — на сердце и эмоциональной и эстетической части читты; ум Ракшасы сосредоточен на собственно мыслящем мане и включает в себя все остальные аспекты маны; ум Асуры сосредоточен на буддхи, и в Асура-Ракшасе он служит манасу и читте; ум Девы сосредоточен на виджняне, превосходя себя, но в Асура-Дева или Девасуре он заставляет виджняну служить буддхи. Остальные последовательно возносят ум до Ананды, Тапаса и Сата и являются, соответственно, верховным Ракшасой, верховным Асурой и верховным Девой. Здесь мы видим полную шкалу, по которой Разум поднимается по своей собственной лестнице от Материи к чистому Бытию, развиваемому Человеком в различных типах, к которым, в свою очередь, способен каждый из десяти принципов. Целью Высшего Пуруши в человеческой лиле является получение радости от этих разнообразных проявлений в их многогранной игре.

Вчера в «Читрадришти» был представлен ряд изображений и намеков, иллюстрирующих историю первых двух Манвантар и превратности, через которые прошла человеческая идея за эти бесчисленные века. Совершенно неудивительно, что в пластах современной Земли не сохранились следы этих превращений; ибо современная Земля — это не та почва, какой она была в самые ранние Манвантары. Разрушения, потрясения, потрясения, изменения, которые она претерпела, невозможно оценить с помощью образных и обобщающих методов современных геологов — людей, которые считают себя продвинутыми и знатоками знаний, но являются лишь младенцами и болтунами в своих собственных науках. В настоящее время нет необходимости углубляться в описание мест обитания и событий, показанных в «Читрадришти». Фактов достаточно.

На первом изображении была молодая и красивая женщина, убегающая с двумя детьми на руках, за ней следовал третий — хотя он был плохо виден — и маленький ребенок, девочка с платком в руке. Все они женского пола. Во время бегства они опрокинули красивого и хорошо одетого молодого человека, который также бежал через линию их бегства и теперь лежит, раскинувшись на спине. Позади женщины и ее дочерей бежит пожилой бородатый дикарь, обнаженный и вооруженный каким-то оружием, на расстоянии нескольких метров, и если бы не случайность опрокидывания, он вскоре догнал бы беглецов. На втором изображении молодой человек все еще лежит на спине, а дикарь набрасывается на него и яростно угрожает оружием, но бхава показывает, что целью набега является не убийство, а пленные и рабы. Молодой человек, очевидно, взят в плен преследователем, который отвернулся от женщин ради этой, возможно, более ценной добычи. На третьем изображении маленькая девочка с первого снимка захвачена молодым и красивым варваром, которому удалось утешить и успокоить её, и он уговаривает её отвести его в тайное убежище беглецов. Таким образом, как теперь указывается, он обнаруживает это убежище и захватывает всю колонию цивилизованных людей. Успех возводит его в ранг великого вождя среди своего народа, ибо именно его отряд налётчиков делает победу по-настоящему выгодной. Приведённая выше цитра-липи «коренные жители» указывает на то, что эти варвары — коренные жители страны, а остальные — колонисты и завоеватели. Виджняна намекает на то, что как нападающие, так и жертвы находятся на стадии Пашу, и люди первого или второго Ману, но цивилизованные достигли своего рода божественности типа Гандхарвов, а дикари — это возрождение типа Асуры-Ракшасы Пашу, возвращенное в более развитую эпоху, чтобы оживить чрезмерно утонченный тип, который развился. Молодой вождь на изображении — это своего рода Цезарь-Август или Аларих среди варваров. Он возглавляет их восстание, которое сначала представляет собой беспорядочное движение негодования (lipi — «негодование», чередующееся с «коренным»), систематизирует его, покоряет и порабощает Гандхарвов, учится у них их цивилизации и модифицирует её варварскими обычаями. Новая развившаяся раса в конечном итоге доминирует в тогдашнем мире и определяет следующий тип эволюции Пашу.

Но кто же эти Пашу? Ведь это не первая Пратикалпа Пашу, а шестая из Асуров, и указывается, что ни одно из этих видений не относится ни к какой другой Пратикалпе, кроме нынешней. Отсюда следует, что даже эти дикари не могут быть чистыми Пашу, а являются Асурами или Асурами-Ракшасами, начиная со стадии Пашу, насколько Асур может вернуться к этой стадии, и реализуя возможности своего рода Пашу-Асуры, прежде чем развить свою Асуровость в высших типах и достичь и превзойти чистую Асуру. Это важное уточнение. Отсюда следует, что каждый тип Даша-гав проходит, в рамках своего собственного типа, через все десять гавас от Пашу до Сиддхадевы. Пашу-асура будет отличаться от чистого Пашу или Пашу-Девы, потому что он всегда будет прежде всего и характерно асурой, но он будет опираться на телесные переживания как Пашу, на переживания виджняны как Дева, и так далее в каждом типе в соответствии с его конкретной сферой деятельности. Дева же будет делать это, напротив, с позиции виджняны, и разница в рычаге и точке действия окажет огромное влияние как на характер деятельности, так и на ее результаты в этой области. Более того, ясно, что Пашу-асура также проходит через различные типы в рамках своего смешанного Пашу- и Асур-состояния, прежде чем перейти к Пишача-асуре, которому предстоит пройти аналогичное развитие. Огромное разнообразие типов, которые возникнут в результате этой эволюционной системы, очевидно.

В связи с этим эпизодом с Пашу и Асурой встречаются три дальнейших изображения. Во-первых, это равнинная и пустынная местность с холмом вдалеке, о которой виджняна указывает, что именно так выглядела страна, фактически не заселенная варварами до прихода колонистов (предполагается, что они пришли по морю, а затем переместились с заселенных побережий во внутренние районы) и заселили ее в небольшом количестве. Катастрофа произошла из-за их спешки завоевать весь небольшой континент, прежде чем они смогли заселить все незаселенные земли и превратиться в сильную и непреодолимую державу, организованную в крупные города и густонаселенные государства. Эта спешка была вызвана превосходным плодородием и привлекательностью почвы, фактически занимаемой варварами, которые, будучи бедными земледельцами, поселились только на плодородных землях, не требующих квалифицированного труда, а остальную оставили необработанной. Контраст между безводной почвой, которую мы увидели вначале, и берегами великой реки, на которой располагалось варварское поселение, показателен для контраста между двумя типами почвы: используемой и неиспользуемой. Преждевременные попытки завоевания начались с нападений на ближайшие варварские деревни, и этот набег стал первым эффективным ответным ударом, предпринятым в отсутствие бойцов колонии, так что со стороны атакованных видны только женщины, дети и мирные безоружные мужчины, бегущие в привычное и тайное убежище. Ведь эта колония находилась на самых границах варварской страны и всегда подвергалась вторжениям. Неясно, почему колонисты-бойцы отсутствовали: то ли во время набега на варваров, то ли из-за гражданской ссоры между собой.

На втором изображении, укрепленном городе на плато, показанном террасами, высеченными в склоне плато, и последующим отдельным цитром одного из городских куполов, как цивилизованный и великолепный мегаполис, представлен конечный результат слияния варваров и колонистов. Первоначальное поселение варваров располагалось на берегу великой реки, изображенной с одним из ее причалов недалеко от подножия плато, но после набега, чтобы защитить себя и свою добычу, дикари по настоянию молодого победоносного вождя, теперь по общему согласию ставшего их лидером, отступили на плато, тогда имевшее крутой склон и труднодоступное расположение. Впоследствии на месте этой варварской крепости был построен большой город. Сооружение на реке, внешне напоминающее дом, но, по-видимому, стоящее на воде, могло быть не чем иным, как плавучим домом или, скорее, домом-плотом, и оно пришвартовано к карете на реке, что и натолкнуло на первое ошибочное предположение, что это дом на острове посреди реки.

Третье изображение, большая, высокая и просторная хижина, построенная почти с изяществом и с огромной распахнутой дверью, изображает вождя и показывает, что дикари, несмотря на свою наготу, не были ни на самой низшей ступени человеческой незрелости, ни на грани человеческой деградации. Фигура в церковном облачении и шляпе — это не священник, а посланник, один из старейшин колонии, прибывший для переговоров о возвращении пленников; девушка, с которой он беседует и от которой отворачивается в шокированном отчаянии, — одна из дочерей женщины, изображенной на самом раннем из этой серии изображений, теперь рабыня и наложница вождя. Сначала колонисты не хотели применять насилие, опасаясь жестокого обращения с пленниками. Тот факт, что один из самых важных из них уже подвергся непоправимому унижению, только что стал известен старейшине вместе с другими фактами, например… Нежелание вождей возместить ущерб и объясняет действия, свидетельствующие об отчаянии в отношении мира или каких-либо плодотворных переговоров. Серия еще не завершена, но ожидает развития дальнейших событий, уже очень смутно обозначенных виджняной. Другое изображение не имеет отношения к этим событиям, а принадлежит более поздней Манвантаре, изображению Праматха-Ракшасы, шестого Ману в одной из его самых совершенных и блестящих стадий. Его следует держать в памяти для дальнейшего толкования.

Теперь можно описать расположение Манвантар. Следует помнить, что существует четырнадцать Ману и десять Гив Даша-гавы. Как они распределяются между Ману? В этой Кальпе, или, скорее, Пратикалпе, типом Пашу является Ванара, но, как и во всех движениях Природы, даже при проявлении Ванары, другие типы сначала быстро появляются, прежде чем тип «прибудет»; наиболее важными для этого являются лев, тигр, слон, собака, волк, кошка, бык и корова, медведь, лиса, осёл, лошадь, пчела, муравей, бабочка, рыба, орёл (а также коршун, ястреб и гриф), певчая птица, ворона и кукушка и т. д. Во всех них легко воплощаются человеческие эго, и человеческий тип поглощает их всех. Первый Ману берет все эти тотемы и применяет их к общему типу Асуры, стремясь к эволюции гигантского Ванара-Асуры, который обладает всеми этими элементами и объединяет их в животную гармонию, в которой доминируют любопытство, юмор, адаптивность и приспособляемость — добродетели обезьяны, которые приближают этот тип к человеку. Это Ванара-Асура, которого первый Ману передает второму, который берет этот тип, реализует его и развивает в Пишача-Асуру. Он делает это, ставя во главу угла обезьянье любопытство и применяя его ко всем переживаниям животной жизни человека: к игре, работе, домашнему быту, битве, удовольствию, боли, смеху, горю, отношениям, договоренностям и т. д. Все высшие качества — воображение, размышление, изобретательность, мысль, даже духовность — обращены к этим переживаниям и их возможностям, — познавательным, а не эстетическим, — исчерпанным настолько, насколько это может исчерпать человеческий организм. Однако это происходит только у третьего Манара-Вантары. Во втором случае Ванара удовлетворяет свой юмор, любопытство и адаптивность гораздо более элементарным и упрощенным способом, но при этом начинает совершенствоваться и развиваться в поисках новых ощущений, пока не рождается полноценный Пишача-Асура. Этот тип передается третьему Ману для исполнения, и ему посвящаются две Манвантары; в третьем развивается Пишача-Прамата типа Асуры; в четвертом Пишача-Прамата превращается в полноценную Праматху-Асуру. Любопытство перестает быть просто познавательным и практически научным, оно становится эстетическим с животным и жизненным эстетизмом; Праматха стремится извлечь всю свою эмоциональную и эстетическую ценность, свою полную расу из всего в жизни, из пытки в равной степени с экстазом, из смерти в равной степени с жизнью, из горя в равной степени с радостью.

Этот тип развивается к пятому Ману в Праматха-Ракшасу типа Асуры, а к шестому — в полноценного Ракшасу-Асуру. Именно Ракшаса первым начинает по-настоящему мыслить, но его Уфтута также эгоистична и обращена к ощущениям. Он стремится к грубому эгоистичному удовлетворению во всей жизни ума, праны и тела, во всех переживаниях Пашу, Пишачи, Праматхи и своих собственных. Но поскольку этот тип не является чистым Ракшасой, а Ракшасасутой, мысль присутствует с самого начала, ибо Ракшаса уже заложил её в человеческую форму в пятом Пратикалпе. Однако теперь, в Асуре, она перестаёт быть подчиненной витальным и животным инстинктам и становится инструментом вместо энергичного, жестокого и шумного интеллектуального эго. Поскольку основным типом является тип Асуры, всегда существует тенденция подчинять низшее эго интеллектуальному Ахаму, но это подчинение поначалу является лишь самодисциплиной для более разумного и победоносного самолюбования, подобного тапасьядеРаваны. Этот развитый тип закрепился в характере Раваны и занимает свое место в Манвантаре седьмого Ману, Вайвасваты. В этой Манвантаре он эволюционирует в Асура-Ракшасу, в котором интеллектуальное эго и эмоциональное, чувственное эго вступают в равноправное партнерство для великого восшествия на престол и осуществления человеческой аханкары. Как тип чувственного и эмоционального Ракшасы-Асуры — Равана, так и тип более могущественного и уравновешенного Асуры-Ракшасы типа Асуры — Хираньякашипу. В восьмой Манвантаре этот Асура-Ракшаса эволюционирует в чистого Асуру, который служит своему интеллектуальному эго и подчиняет ему все остальные способности. Этот тип правит с девятым Ману и эволюционирует в Асурадеву в облике Асуры, а в десятой Манвантаре — в Девасуру, который возводит на трон виджняну и прославляет существование Асуры посредством просветлений виджнянамайи, воздействующих на всю тройственную ментальную, жизненную и телесную жизнь человека. В одиннадцатой и двенадцатой МанвантарахДевасура эволюционирует в Садхью, Анандамайю Асуру, который сначала с чистым Анандой, затем с ТапомайейАнандой, затем с СанмайейАнандой доминирует в тринадцатой и четырнадцатой Ману и завершает апофеоз Асуры в человеке. С появлением Сиддхадевы в Асуре сотая Чатурьюга шестой Пратикалпы великолепно завершается.

Появились и другие изображения, которые, по-видимому, призваны показать природу цивилизации Калиюги, развившейся в результате смешения варваров и гандхарвов-пашу. Одно из них изображает очень широкую дорогу, поднимающуюся по крутому склону; сравнительная высота деревьев с одной стороны подчеркивает её большую ширину. Эта картина, кажется, призвана подтвердить впечатление, созданное ансамблем города на плато, куполом и другой цитрой, изображающей часть холма с (частным?) домом, крышей, напоминающей современную церковь, о том, что эта цивилизация обладала определённой масштабностью, массивностью и резким разнообразием. Также был показан низкий тип пашу этого века: бородатый, в шляпе и с лицом, похожим на представителя низшего класса современного американца Запада. Эти сходства породили некоторые сомнения как в подлинности этих изображений, так и в их правильной интерпретации; но эти сомнения не оправданы своей причиной. Ибо на протяжении всех четырнадцати Манвантар неизбежно будут появляться вариации, перестановки и комбинации одного и того же типа. Это закон развития природы в глине, как у растений, так и у животных, и он в равной степени применим к человеку, его нравам, идеям, принадлежностям и институтам. Учитывая истинность теории Манвантары, любая другая особенность, кроме этого разнообразного повторения, была бы более удивительной, чем само повторение, и привела бы к более обоснованному недоверию. Существует множество вариаций и признаков незрелости или различных тенденций. На изображении реки заметно отсутствие современных судов. Плавучий дом — это дом-плот, совершенно отличающийся по конструкции от современного плавучего дома; судно, на котором мужчина и девушка на другом изображении пересекают реку, также является плотом, а не лодкой. Гандхарвы, когда их видят впервые, одеты по-разному: мужчины и женщины; первые носят платья, похожие на старые европейские фасоны, вторые — свободные и легкие классические драпировки — в конце концов, достаточно естественное облачение, которое легко могло бы развиться в художественно и эстетически развитой расе. Тевтонский элемент в характере и цивилизации нового типа Пашу является результатом смешения изящного, хрупкого и артистичного Гандхарвы с простым, сильным и крепким варваром; последний преобладает в этом смешении, а первый лишь смягчает свою силу и добавляет несколько деталей в одежде и манерах, значительно измененных в сторону грубой и четкой простоты и силы, и в основном заметен, но не преобладает среди женщин, как, например, девушка на плоту, обладающая врожденной грацией, которой лишены мужчины ее крови. Их элегантность тяжела и искусственна, носится как платье, а не является врожденной чертой. Иногда этот тип опускается очень низко, как в случае с преждевременным американцем; обычный тип выше, но лишен достоинства или величия, грации или красоты. Они представляют собой раннюю тенденцию к Асура-Ракшасе, подобную той, что он проявляет в Калиюгах этого Пратикалпы, когда он преодолел первую тяжелую самодисциплину, необходимую для его эволюции к Деве. На более позднем изображении женщина с первого изображения, пленница варвара Августа, предстает в более позднем воплощении в переломный момент, когда этот тип, недовольный собой, пытается восстановить грацию, юмор, артистизм, фантазию, живость своей гандхарвской крови, чтобы вновь развить в себе Пашу-Деву. Это определяет период этих событий. Именно в Кали четвертой чатурьюги, во время правления первого Ману, правит ракшаса-асура типа Пашу-Асура, который пытается стать полноценным Асурой, иногда переходя в Пашу-Деву. Каждая раса, которая таким образом переступает свою цель и делает шаг дальше, чем ее следующий темп эволюции, мощно способствует этой эволюции, но становится непригодной для выживания и вынуждена исчезнуть. По этой причине раса гандхарвов из числа пашу исчезла, а тип асуров-ракшасов вновь появился, переняв что-то от гандхарвов и сделав шаг навстречу асурам-пашу из числа асуров. Благодаря таким скачкам и возвращениям человеческая эволюция всегда продвигалась вперед.

Существуют изображения животных, относящиеся к этим ранним эпохам, которые следует здесь зафиксировать, хотя они и не относятся к первому периоду Пашу, а предшествуют и следуют за ним. Первое изображение — это чудовищное существо, напоминающее современного тюленя, но более толстое и массивное, замеченное в ледяной области; другое — другое животное столь же чудовищных размеров, его кожа представляет собой ряд последовательных красных и желтых полос, его морда чрезвычайно длинная, грубая, тонкая и с мордой, напоминающая нечто среднее между медведем, волком и тигром, похожая на носорога, но при этом гибкая телом, и, несмотря на свирепый вид, достаточно безобидная. В виджхане предполагается, что эти существа относятся к первой чатурьюгеПратикалпы, предшествовавшей появлению человека; ибо четырнадцать Ману пребывают в царствовании семь чатурьюг различной продолжительности, а первая и последняя из ста принадлежат не какому-либо Ману, а начальной чатурьюге — Брахме и Рудре, а заключительной — Калки и Шиве. Человек на первом изображении появляется лишь робко в конце, на последнем — только как выживший в начале.

На третьем изображении медведь прыгает на более мелкое животное, которое держит под лапой, вырывая его и поедая какую-то добычу, за которой охотилась жертва. Самец пленника почти не в состоянии помочь, не желая убегать. Это небольшой олень, всего треть размера современной лани. Внезапно голова медведя опускается. По-видимому, он был убит стрелой, копьем или другим оружием охотника. Эта сцена относится ко второй МанвантареВанар.

На четвертом изображении — лошадь из первой Манвантары в одном из ее ранних чатурьюг, неуклюжее, жестконогое и длинноухое животное, квадратной формы и совершенно непохожее на грациозные современные лошади. Животное стоит на берегу реки, подняв голову и вытянув ее вбок, насторожив уши, и прислушивается к звуку среди деревьев на противоположном берегу. Этому изображению предшествовало другое изображение лошади периода Пашу, более поздней эпохи, когда цивилизованный варвар пытался возродить гандхарвскую культуру. Этот тип лошади, стоящей с всадником на спине, в то время как другие люди разговаривают рядом с ее головой и у нее, больше похож на лошадь, но все еще имеет жесткие ноги и не утратил глуповатой осанки своего предшественника.