|
Сатпрем Заметки
об Апокалипсисе Том 17 1997 – 1998
Институт эволюционных исследований Encyclopaedia Universalis, т.2 Апокалиптический (литературное) Для современного ума, термин «апокалипсис» связывается с
катастрофой мирового масштаба. На самом деле, это транскрипция греческого слова
αποκαλυψις,
которое означает просто «раскрывающий», «снимающий покровы».
Малоупотребительное в просторечном греческом, оно довольно часто появляется в
переводе библии Септуагинта, где означает «раскрытие» в материальном смысле, но
особенно, в переносном смысле, то есть «открытие» человеческих или божественных
тайн. Суджате с которой, шаг за шагом, мы прошли эти ужасные испытания, поддерживаемые только нашей любовью к Матери и нашей
отчаянной волей продолжать Их Работу до конца. открыть ужасную и чудесную Тайну жизни на земле. 1997 Хронология мировых событий 7 января - Япония: экологическая катастрофа
на побережье Микуни. Русский
нефтяной танкер, с повреждённым корпусом, позволяет медленно выливаться в море
свои 13 000 тонн сырой нефти. 8 января - Франция: L’express обнаружила, что партии гормона роста, изготовленного из гипофизов трупов, потенциально зараженных вирусом Creutzfeldt-Jakob, продолжали
распределяться. 50 детей стали жертвами этого. 10 января - Болгария: в Софии происходят жестокие столкновения между полицией и тысячами
демонстрантов, протестующих против «социалистического» режима и экономического
маразма. - Франция: исследование,
опубликованное в British Medical Journal, обнаружило увеличение случаев лейкемии у детей,
посещающих пляжи, расположенные возле мыса Аг. 15 января - Ближний
Восток: в Эрец, господа Нетаньяху и Арафат подписали договор о частичном выводе
израильской армии Hebron в Иордании. 16 января - Европа: европейский Парламент отклонил предложение
контроля и маркировки возросшего
количества генетически модифицированных продуктов питания. 21 января - Китай: землетрясение, мощностью в 6, 4 балла по
шкале Рихтера, произошло в провинции Xinjiang. 24 января - Гонконг: будущий глава исполнительной власти Tung Chee-hwa назначает следующий
Кабинет Пекина. - Алжир: с начала Рамадана
10 января, в побоищах погибло более 200 человек. 3 февраля - Пакистан: мадам Беназир Бхуто потерпела неудачу для своего политического возвращения на выборах в Законодательное
собрание, выигранное мусульманской Лигой Nawaz
Sharif. 5 февраля - Швейцария:
первый жест, чтобы успокоить полемику о еврейской собственности, три главных
швейцарских банка сообщили о создании фонда
стоимостью в сто миллионов швейцарских франков для жертв Холокоста. 24 февраля - Великобритания: Доктор Ян Вильмут сообщил, что преуспел в первом клонировании ядра клетки взрослой овцы, и что довёл своё изыскание
до «рождения» другой овцы, окрещенной Долли. 28 февраля - Иран: в результате землетрясения в провинции
Ардабил погибло 965 человек и 2600 человек получили ранения. 9 марта - Италия: согласно
сообщению ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ И
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ КОМИССИИ ООН по состоянию
лесов в мире, вырубание лесов продолжается в ежегодном ритме 11.3 миллионов
гектар. 21 марта - Марокко: На первом международном форуме по воде,
в Маракеше, собрались 500 специалистов из 60 стран. В результате
засух, загрязнений и повышения потребностей, вызванного ростом населения,
орошения и благоустройств,
вода собирается стать редким и дорогим удовольствием. 1 апреля - Астрономия: Hale-Bopp возвращается, затмевая
других своим сиянием. Видимая до мая, «комета века» проходит в своём перигелии
(ближайшая к солнцу точка орбиты была 138 миллионов км). 19 апреля - Болгария: объединённые
демократические силы побеждают
на предварительных выборах в парламент
в абсолютном большинстве, прекращая
господство бывших коммунистов. 21 апреля – Индия: после того, как Партия Конгресса сбросила на предыдущей
неделе левоцентристское коалиционное правительство Deve Gowda, дипломат Inder Kumar Gujral заменил его на посту Премьер-министра с поддержкой
Партии Конгресса. 30 апреля - Франция: корабль Военно-морского флота,
транспортирующий 10 000 различного просроченного оружия, чтобы выбросить в море, взорвался перед
Шербуром, два человека погибли и трое исчезли. 7 мая - Сообщение Eizenstat по золоту, украденному
нацистами, является удручающим для Швейцарии. Le Sonntags обнаружила, что швейцарский
Кредит управлял пронумерованным счётом СС, предоставляющим кредиты для управления
лагерей смерти. 10 мая - Иран: в результате землетрясения
магнитудой в 7,1 балла по шкале Рихтера, на востоке страны, погибло более 2000
человек. 20 мая - Колумбия: более 5000 человек принимают участие в
демонстрации в Боготе после тройного убийства защитников прав человека, 12
апреля. 27 мая - НАТО / Россия: в Елисейском дворце, Борис Ельцин
подписывает основополагающий документ отношений НАТО / Россия. 2 июня - Франция: Ален Жюппе предлагает отставку своего
правительства Жаку Шираку, который назначает первого секретаря социалистической
партии, Лионела Жоспэна, Премьер министром. 4 июня - Гонконг: противостоя Пекину, 50 000 демонстрантов проходят
колонной в память о побоище Tienanmen. 7 июня - Конго / Франция: насильственные действия
в Браззавиле уже стали причиной тысяч смертей, Франция усиливает военное
отстранение, что ведёт к эвакуации иностранцев. - Турция:
Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Малайзия, Нигерия, Пакистан и Турция
объединяются, чтобы бороться против бедности и создают D8, группу из 8 развивающихся и мусульманских стран. 18 июня - Франция: мэр Vitrolles, мадам Mégret (Национальный Фронт) отменяет субсидии в культурных ассоциациях. 23 июня - Египет: обрезание, рекомендованное Sunna, снова разрешено в общественных больницах после года
запрета. 30 июня - Китай / Гонконг: в полночь английские власти уступили Гонконг простонародному
Китаю. На следующий день тысячи демократов приняли участие в демонстрации на
острове. 2 июля - ЕС:
Бешеная корова: согласно комиссии Брюсселя, эмбарго, постановленное на английскую говядину в 1996,
было нарушено, 1600 тонн крупного рогатого скота были отправлены в страны
третьего мира. 4 июля - США: успешная посадка зонда Pathfinder на Марсе. 8 июля - Алжир: №3 от FIS и её лидер освобождены, в то время как насилие стало
причиной ста смертей за
несколько дней. 15 июля - Сербия: Слободан Милошевич избран в Президиум Федерации
Югославии. 17 июля - Индия: избранный
четырнадцатого июля Парламентом, не подлежащий критике, Kocheril Raman Narayanan, 76 лет, становится Президентом индийского Союза. 26 июля, Дели предложит в первый раз мирные переговоры с сепаратистами Кашмира. 4 августа - Франция: Смерть Jeanne Calment, в возрасте 122 лет, старейшина
человечества, рождённая 21 февраля 1875. 4 - 8 августа - Монтсеррат: Плимут,
столица британской колонии полностью разрушена потоками лавы, которые
последовали за извержением вулкана Серный рудник. 4000 жителей
эвакуированы с острова. 15 августа - Индия / Пакистан: пятидесятилетие Независимости отпраздновано в Дели с энтузиазмом,
смягченным спорным вопросом с Исламабадом. 23 -24 августа - Индия / Пакистан: Накануне возобновления переговоров по Кашмиру, обе
армии ведут артиллерийский огонь в спорном регионе. 28 августа - Алжир: около 300 жителей деревни Rais, возле Алжира,
зарезаны или сожжены живыми. Размах насильственных действий подталкивает
ООН к тому, чтобы впервые отреагировать. 5 сентября - Индия: Смерть Матери Терезы в Калькутте, Нобелевская премия
мира в 1979. 26 сентября - Индонезия: президент WWF д-р Babar Ali подводит катастрофический итог пожаров, которые
опустошают Индонезию: более 8000 гектаров леса и саванны сгорели, причиняя
гигантсое загрязнение атмосферы. 6 октября - США: Астрономы обнаружили гигантскую звезду, светящуюся
в 10 миллионов раз больше, чем Солнце, расположенную в 25 000 световых лет от
Земли. 7 октября - Франция: Национальный
профсоюз полицейских в полной форме извиняется перед еврейским народом «за
участие полицейских в депортации евреев Франции во время Второй мировой войны ». 22 октября - Ирак: Франция и четыре других члена Cовета безопасности ООН воздерживаются голосовать с США за другие санкции против Багдада. 23 октября - Гонконг: недоверие иностранных
инвесторов достигло бывшей
английской колонии, биржа подвергается настоящему биржевому краху. Финансовый
кризис в Азии расшатает западные биржевые места в последующие дни. . 3 ноября - Край Африки: наводнения и
проливные дожди обрушиваются на восток Эфиопии,
в Сомали и в Кении, творя многочисленные жертвы. 8 ноября - Израиль: воздавая дань
уважения к убитому Ицхак Рабину, в возрасте менее двух лет; около 200 000
израильтян в Тель-Авиве участвуют в демонстрации за мир и против Нетаньяху. 9 ноября - Китай / Россия: встреча в
Пекине Ельцина / Земина ложит конец трёхсотлетнему разногласию границ. 13 ноября - Ирак / ООН: Багдад удаляет американских
экспертов КОМИССИИ ООН, игнорируя
принятое накануне решение ООН и военные
угрозы США. Двадцатого, под давлением русских, Багдад примет их возвращение. 17 ноября - Египет: покушение
Jamaa Islamiya становится
причиной смерти 67 человек, из которых 57 туристов в Луксоре, в храме Hatchepsout. 22 ноября - Сомали: на
юге, орды гиен атакуют беженцев, жертв непогоды, возле реки Juba. 1300 сомалийцев уже мертвы, и 230 000 должны были спасаться
бегством из своих деревень. 3 декабря - Канада: В
Оттаве 121 страна подписывают Договор запрета
противопехотных мин, за исключением Китая, США и России. 4 декабря - Франция: основываясь на архивах министерства Экономики и Финансов, журнал Le Point рассказывает, как Франция возвратила еврейским семьям, награбленные во время Оккупации, только 2,7 тонны золота из 120, которые
были возмещены после войны. 10 декабря - Руанда: милиционеры хуту убили 1000 тутси из лагеря
беженцев в Mudende. 16 декабря - Эмираты / Франция: в кратковременном визите в Абу-Даби, президент Ширак подписывает
контракт на вооружение на сумму 20 миллиардов франков. 26 декабря - Франция: Ле
Пэн осужден судом Nanterre за то, что он снова назначил,
как «отдельную подробность», газовые
камеры концентрационных лагерей, на собрании
5 сентября в Мюнхене с крайне правыми немецкими
неонацистами. - Италия:
посадка
на мель в Калабрии «Арарата» с 800 подпольщиками на борту, является прелюдией к
новому переселению курдов Ирака и Турции. 29 декабря - Гонконг: санитарные власти убивают более 1,2 миллиона цыплят,
уток и гусей, чтобы остановить эпидемию «птичьего»
гриппа. Январь 1 января 1997 Это видение Х. … Суджата спрашивает себя: не
сущность ли это той «книги», которую я бормочу (или которая невнятно
бормочется в моём теле) и в «Чёрном вагоне[1]».
Я сказал себе: нет ничего лучше смерти, чтобы научиться жить! * Видение Х.: «Сатпрем увидел ночью, будто
на лужайке, возле его комнаты, красивый белый лебедь[2]
– в полной темноте. (Он увидел его своими физическими глазами). Я не помню больше, фотографировал ли
его Сатпрем, но я видел в своих руках фотографию этого лебедя (с расправленными
наполовину крыльями, мне кажется), весь белый, среди темноты ночи. Фотография
была сделана словно изнутри комнаты Сатпрема. И я думаю, что речь шла о том,
чтобы найти этого лебедя, именно поэтому мне показывали
эту фотографию». * Хочется освободить душу от Ночи (или душу, находящуюся в Ночи)? (в Несознательном) (в Материи). * Ночь с 31 на 1 января. Я проснулся среди ночи с фрагментом
слов, приходящих, я думаю, от Матери-Шри Ауробиндо. Начало этого фрагмента от
меня ускользнуло, но всё остальное я записал: … «или действие, которое медленно
освещает». У меня такое впечатление, что в начале говорилось: «действие слишком
сильное (быстрое), которое разбивает скорлупу (земную?)…» или действие,
которое медленно освещает. Я спрашиваю себя: дело касается
Земли или моего собственного тела, или, возможно даже, этой последней книги
(загадочной), действия этой книги, которая вызревает? Мы едва ли можем поверить, что
земное действие может идти «медленно» - есть только взрывы, бомбы, убийства и
убийцы повсюду. И Индия?... преданна.
4 января 1997 Мать говорила: «Надо принять быть слабоумным
на протяжении немалого времени». Что ж, я чувствую сейчас, что это
как раз то, что приходит. (С некоторых пор я это чувствую постепенно).
5 января 1997 Сопротивление создаёт интенсивность,
необходимую, чтобы разрушить
Сопротивление. 12 января 1997 (25 декабря – 12
января) (День Вивекананды) Сегодня утром закончен этот
загадочный «Бигарно» (!) Такое впечатление, словно полностью аннулирован
(с момента пробуждения этим утром… с несколькими «дырами» в ночи). Я продолжаю спрашивать себя по
поводу «полезности» этого Бигарно… (и его ценности или его источника). Однако,
я постарался быть настолько чистым, насколько возможно. 22 января 1997 Разговор с Суджатой Задушевная встреча
вчетвером Мать передаёт Шри Ауробиндо
вопросы Сатпрема Мы находились в комнате, довольно личной, и Мать сидела –
я думаю, что это было кресло для двоих, вы знаете, немного похоже, как для
Дарщана. Да. Но, мне кажется, что оно было
больше. Или же таким же, или это были два отдельных кресла, я не могу вам
сказать. Скорее всего, два отдельных кресла. Рядом? Нет, мне кажется вот как:
представьте, что Мать здесь (жест),
в своём кресле. Там же, чуть на расстоянии, находился Шри Ауробиндо в своём
кресле. О! позади, немного позади. Нет-нет, на той же самой линии. На той же линии. Вы сидели на полу, на полу или
на ковре, перед Матерью. Да. А я, я находилась перед Шри
Ауробиндо. Ах! И затем, образ, который во мне
остался, то, что заставило меня стать сознательной: вы задавали Матери вопросы,
а Мать передавала ваши queries, ваши вопросы Шри Ауробиндо. Слушай! И Шри Ауробиндо отвечал, а
Мать давала ответ вам (смеются)
И это всё. Любопытно. Вот всё. Но ты не помнишь мои вопросы? Нет, то, что осталось в моём
сознании, то, что я поняла, что вы задавали Матери вопросы, и затем я увидела,
как Мать поворачивает голову к Шри Ауробиндо. То есть, он наблюдал вас, когда
вы говорили, и именно в этот момент я поняла, я увидела, что Шри Ауробиндо был
там, и он (смеясь), он отвечал
Матери, а я, я находилась перед ним – мы тоже, мы располагались на одинаковом
расстоянии; это составляло квадрат, из нас четверых. Да. Квадратный саммит. Вот, это
всё. (молчание) Очевидно, есть вопросы, много разных вопросов. (молчание) Но мой постоянный вопрос: «Я делаю то, что надо?» Этого я не знаю. Это мой извечный вопрос. Понятия не имею, о чём шла
речь, вы не говорили о чём-то личном. Это эгоистично. Да, это должно быть вопрос Земли, всегда, да, Индии, Земли. Об Индии я тоже не помню. Вы
знаете, скорее, это были всеобщие вопросы. Конечно. Универсальные, если я осмелюсь
так сказать, или мировые. Ох да! да! Это – великий вопрос, это – ВЕЛИКИЙ ВОПРОС: как Они
собираются взяться за него? (молчание) Поскольку, без сомнения, есть довольно значительная часть этого, так
называемого человечества, которая должна исчезнуть. « In a great world bare and bright » [В великом светлом и
обнаженном мире[3]] Нет, это недостойно быть… это просто пагубная субстанция,
распространяющая свой яд повсюду. Своё вредное заражение. Ох! Это больше, чем вредное. Это яд. Рак. (молчание) Ну вот. И всё-таки, это было
милым? Да. Мой образ? Ну конечно! Мне так хотелось бы увидеть это. Но вы там были. Да, моя Милая. Ох, я так надеюсь, что я - там, в уголке или в складочке
платья Матери! Как мне хотелось бы исчезнуть там, просто так. Не сейчас, мне
нужно закончить работу, но когда она будет сделана: пуф! Знаете, когда наша работа
будет закончена, мы уйдём! Нет, но мне действительно хотелось бы исчезнуть, ты понимаешь? Чтобы не
осталось больше ни единого атома всего этого, от меня. Пусть это
расплавится-расплавится-расплавится-расплавится, ох! Как я вчера сказала, я
написала о Вивекананде, да? Вчера, я просто поставила дату, две даты: he left his mortal sheet [он
покинул свою смертную оболочку]. Я нашла это слишком грубым, когда прочла,
тогда я сказала, что в эту дату душа
Свами Вивекананды была освобождена из земного рабства и исчезла в белом Луче[4].
Это неплохо, правда? Внезапно. Да, именно этого мне хотелось бы, исчезнуть внезапно. Ох! Да, это как
если бы я прожил тысячелетия, и каких жизней! (молчание) Вы знаете, что касается меня,
то я должно быть тоже переживала вещи, но разница в том, что вы, ваше существо сохранило
все следы. Ах! Ужасные отпечатки. Des grooves [борозды],
которые сформировались; что касается меня, это всё стёрто. Да, Мать сказала мне, что она всё очистила в тебе. К счастью. Всё прошлое. А я клеймённый калёным железом. Действительно ashed
[сожжённый] как вы говорите. Ах! Но я благодарен, поскольку это является причиной того, что есть ярая
решимость… Да, изменить всё это. Ну конечно! (молчание) Боже мой!
23 января 1997 Сегодня, я вручил Суджате этого
«Бигарно» несчастных тысячелетий, и кто
действительно хотел бы измениться. Она начинает своё перепечатывание на пишущей
машинке. Я не знаю того, что в этом есть, но
оно содержит много жизней.
26 января 1997 Центр вселенной – бесчисленный, так же как
каждая из его точек. Одна точка может изменить всю
вселенную.
Февраль 1 февраля 1997 Разговор с Суджатой Бигарно[5] Подходи ко мне. Сегодня у нас 1 февраля, значит, начинается
месяц Матери, 97. Да, моя Милая. Ох! Ох! Ты мне сегодня уже рассказала, но я был в другом состоянии. Да. Тогда, знаешь ли, всё функционирует немного по-другому, это как если бы я понимал, не понимая того, что ты мне говорила. (молчание) Ты могла бы попытаться… ты также прочла четвёртую страницу обложки? Да. Прочла. Тогда что следовало бы добавить или… Я не знаю, у меня сложилось впечатление, что
всё то, что вы говорите – это мир такой, каким он был, такой – какой он есть, и
способ суметь выйти оттуда, разве не так? Разумеется. Но вы оставляете с возможностью: либо это тонет, либо это всплывает на поверхность. Но что касается меня, то я предпочла бы быть более позитивной, чем это. Вы говорите там, если мы внимательно прочтём ваш текст, вы говорите, что есть это чудо в самой материи, которая хочет своего чуда, и вопреки всему, это чудо работает для… Видите ли, это сказано, но мы не остаёмся с этим позитивным впечатлением. Да. Потому что вы говорите: либо тонет. Да. Это ваше почти последнее слово, не правда
ли, тогда это не так. Лично мне кажется, что надо немного сказать, какого рода
мир мы предполагаем, если выйдем. Зачем же нам выходить, если только для того
чтобы ещё упасть (смеясь) куда-то, не
так ли, если… Если есть только эта тяжесть, трамбование, этот огонь, вулкан,
это не такое уж привлекательное, вы понимаете? Конечно. Это – процесс, всё это, но что потом? Я не
знаю, объясняю ли я… ? Так, ты объясняешь, да. Что-то от будущего. Что-то от будущего, верно. Каким образом
людям, тем, кого вы так славно называете «ракообразными», этим нынешним людям,
каким образом им следовало бы находиться в своей истине тела, да и во всей
своей истине, не правда ли. Так. Истина самой Земли, что это такое? Да, фактически, сама Истина Земли,
что это такое? Да. (молчание) Шри Ауробиндо говорил, он хорошо сказал: «A last fierce spasm of the Nations and …» Разумеется, я не помню, но он хорошо сказал: «last fierce spasm of the Nations». Вы хотите, чтобы я вам это нашла? Конечно. (Суджата ищет) Я думаю, что это в the Moonlight. Вот: «It comes at last, the
day foreseen of old, ... The City of Delight, the Age of
Gold. The Iron Age is ended. Only now The
last fierce spasm of the dying past Shall
shake the nations, and when that has passed, Earth washed of ills shall
raise a fairer brow. ... This is man’s progress … The body with increasing soul to
fill, Extend
Heaven’s claim upon the toiling earth And
climb from death to a diviner birth …» In the Moonlight, Collected Poems, Sri Aurobindo. (перевод) «Приходит, наконец, день старых предсказанный... Град восхищения, Век Золотой. Железный век закончен. Только теперь Последний жёсткий спазм умирающего прошлого Встряхнёт нации, и когда это произойдёт, Земля, промытая от бед, поднимет чистое чело. ... Это - прогресс человека … Чтобы заполнить тело возрастающей душой, Расширьте право Неба на трудящуюся землю И поднимитесь от смерти до более божественного рождения …» Вот, вы это говорите в своей книге, не так
ли, это присутствует там. Но надо сказать, что это означает, что это будет,
когда мы пройдём через это. Верно. Какова будет земля, какими будут существа,
новые существа. Да, «a last fierce spasm». Прочти-ка ещё. Прочесть это? Да. ... of the dying past Shall shake the nations, and when
that has passed, Earth washed of ills shall raise a
fairer brow. ... This is man’s progress; for the
Iron Age Prepares the Age of Gold»… (перевод) … умирающего прошлого Встряхнёт нации, и когда это произойдёт, Земля, промытая от бед, поднимет чистое чело. Это – прогресс человека; ибо Железный Век Подготавливает Век Золотой… (молчание) Если хотите, я могу вам это оставить? Он говорит так ясно, не правда ли: «The old shall perish: it shall pass
away, Expunged,
annihilated, blotted out; And
all the iron bands that ring about Man’s
wide expansion shall at last give way». (перевод) «Старое погибнет: оно исчезнет, Вычеркнутое, уничтоженное, стёртое; И все железные повязки, окружающие
кольцом Широкое развитие человека, уступят, наконец[6]». «The iron» what [что]? Bands. Вы знаете повязки … В каком смысле взяты эти bands? То, что вас сжимает. B.a.n.d. или b.o.n.d.? Нет-нет, не bond, а band. Bands, да. Повтори это. «And all the iron bands that ring
about Man’s wide expansion shall at last
give way». (молчание) Видите ли, вы имеете доступ в этот мир
будущего, а вот мы его не имеем. Мы можем, если бы меня попросили описать немного,
я взяла бы Шри Ауробиндо, я взяла бы Мать, они дали некоторые описания, немного, как это будет, но для
вас, это не совсем то, это должно вам прийти. (молчание) Значит… на этой странице обложки я говорю о другом типе существования. Да, другой тип существования на этой земле. Повтори мою фразу. «… Чудо Земли – тайна маленькой улыбающейся и обнажённой клетки,
которая могла бы действительно заставить нас выйти из этой галеры и дать
рождение другому типу существования на этой разбойничьей и сбитой со своего
Курса Земле». Другой тип существования, да, но какой… Это вопрос: другой тип, но
какого рода тип? Немного характеристики или… А-ах, да. Мы видим голову, две ноги, две руки, грудь, глаза, уши, нос, рот, всё
это не меняется: внешность. Но если я хорошо поняла, меняется именно природа
тела, не так ли, вот это как раз и надо немного объяснить. Разумеется, сознание тела. Сознание тела. Власть тела. Власть тела, воля, которая находится в теле, другое дыхание, не правда
ли. Есть некоторые вещи, которые хочется сказать о будущем теле, то, что я
чувствую: что этого не хватает. Природа будущего тела. Земля, освобождённая от
этих… то, что мы сейчас переживаем. Как сказал Шри Ауробиндо, она этим станет,
но как? Да. Вы устали. Нет, это не то, я очень аннулирован. Это как если бы я понимал не понимая. А я не так уж хорошо объясняю. Нет, не надо. Просто, когда ты пришла, меня, вдруг, что-то захватило, поэтому я… Вы были в другом месте. Да, я не вникаю сразу же, я отмечал без… действительно без… без того, чтобы это входило достаточно. Вы сказали, что у вас было такое же чувство, ощущение, что это не
закончено, что осталось нечто такое, что следует завершить, такое у меня
возникло ощущение. Да, у меня тоже остаётся такое же ощущение. Здесь, я вам объясняю чуть более детально то, что я чувствую сама, но
на самом деле, это не мне полагается говорить всё это. Это должно прийти. Безусловно. Поскольку, возможно, я запутываю из-за всего того, что я сказала. Нет-нет, вовсе нет, это перекликается с тем, что я чувствую, но я не могу… мой ум очень, очень аннулирован, ты понимаешь? Это именно потом нужно видение. Да, да, точно. Когда этот большой обман обрушится. Да, да, да, это находится beyond, это выходит за его
пределы. Ну да, это соответствует моему ощущению. Всё это почти не ментализированно, ты знаешь. Разумеется. Нет, весь Бигарно имеет элементы, которые говорят, но это
не сказано с… Как сказать? Есть фразы, которые приходят, чтобы выразить иную
вещь. Фразы, стало быть, вы понимаете, но надо… Мне, как читательнице, очень
хотелось бы понять в конце эту иную вещь, собранную, которая глубоко вошла бы; в то время как, читая «Чёрный вагон», «Жан Идиот», в каждой из них есть что-то от
нынешней жизни, которое немного запутывает вещи – запутывает иную вещь. Да. Мы охвачены историей Бигарно, опытами Бигарно, охвачены там внутри, это
так хорошо, это такое трогательное и захватывающее, что потом мы немного…
Конечно, я перепечатывала день за днём, я не прочла как одну книгу. Да. И к тому же, все читатели разные. Но это так, у меня было ощущение, что чего-то не хватает, нечто такое, что ещё должно прийти. Я не знаю, это ещё не сформировано… не сформировано. Или я не позволил этому сформироваться, так сказать. Да, да. (молчание) И это должно было бы смочь прийти в продолжение. Да, конечно, это последняя глава… не
обязательно длинная, не так ли, две-три страницы, может быть. Их галера затонула, и есть, вероятно,
спасшиеся, вы знаете. И тогда, куда они идут? Что они делают? Что с ними
происходит, со спасшимися? Мне немного вспоминается мой сон о
Матери: некие плыли, а другие – не другие: были только вы с кем-то другим, кто
приплыли на маленькой вёсельной лодке, в этом огромном океане, но однажды
прибывшие туда? это только… Нет необходимости останавливаться. Остров Матери[7]. Остров Матери, но даже там, это не полное,
это меня не удовлетворит, это значит, что есть некое количество людей, которые
убежали, но это не то. Что случилось? Почему? Почему их лодка затонула? Ну,
хорошо, мы спаслись, но что мы собираемся делать потом? Да. Как мы будем? Вы сказали так просто и великолепно, это - потом, это то, что находится за пределами. (молчание) Какого рода жизнь будут вести эти существа?
Вы понимаете? Что касается меня, я этого не знаю. (пауза) Что вы говорите? Это - потом, этот «last fierce spasm». Разумеется. Потом, те, кто пройдут через это и выживут своей душой. Да, да, так. Каким образом? Как это будет в этот момент. Как они будут воплощать эту душу?
9 февраля 1997 (утро) Видел
всадника в небе. (Я рассказал Суджате). * Разговор с Суджатой Всадник неба Сегодня у нас воскресенье, 9 февраля. Что
Дум[8]
увидел? Сейчас он мне всё расскажет. (Сатпрем смеётся). О, Бог мой, нет, это краткий образ, словом, это меня поразило. Это происходило около часа ночи, поскольку мои глаза в этот момент были открыты. И тогда я увидел в небе лошадь, всадника. Всадника? Да. О! Вероятно, это было ночное небо, где имелось много белых облаков, и между этими облаками, с виду похожими на круги или… Очень белые облака и между ними имелись голубые пятна. И вот, это как образ, я увидел этого всадника, который проезжал, и я удивлялся: это выглядело, словно он проезжал между облаков, вот так. Особенно, я видел хвост лошади, большой хвост, и этот человек, это существо ехало бодро, спокойно – не спокойно, словом, он ехал галопом. Лошадь была белая? Я не мог бы сказать, моя Милая. То, что меня поразило, что эта лошадь прямо галопировала в небе. И этого человека, существо, скачущего там, как если бы я видел его со спины, поскольку я увидел… Ах да! Хвост. То есть, я стал сознательным в тот момент, когда видел его со спины, понимаешь? Да. Вдруг, я увидел его скачущим вот так, как играющего, ты знаешь, словно лошадь несётся галопом через… не в облаках, не так ли, там где были промежутки. Очень белые облака на тёмно голубом небе. Я не мог бы сказать, днём это было или ночью - у меня создалось впечатление, что ночью. Вот всё. И тогда, когда я посмотрел на это, открыв глаза, я сказал себе: но это как образ в кино. Я не понимал, просто я говорил себе: это как образ в кино, это как в фильме. Поскольку, очевидно, это было не земное. (молчание) Это меня удивило, стало быть. И… да, я сохранил индийское впечатление. О-о! У меня создалось индийское впечатление, что этот всадник был индусом, я не знаю почему, я не мог бы тебе сказать, потому что это, это – после. После я остался наблюдать это, и у меня возникло впечатление, что это был индус. Но я не мог бы сказать, да, это просто после, если угодно. Но я обрёл сознание во сне, в видении, когда он уже повернулся спиной, и затем он галопировал, и я видел великолепный хвост лошади. Она скакала галопом, но нельзя было бы сказать, что этот галоп бешеный, совсем нет, мощный галоп и… Этот всадник с лошадью должно быть были большими, потому что я видел это совсем маленьким с земли, понимаешь. Но это же прекрасно, а! Когда видят подобные вещи. Ах! Как это красиво. (Смеясь) I am envious [я завидую]. Нет, в самом деле… У меня нет привычки вещей fanciful [воображаемых]. Совсем. Я противоположен человеку фантазий; в своём сознании мне всегда хотелось бы видеть только реальность, а не воображения. Я вспоминаю своего первого гуру, который говорил мне: «Но ваша вина (он говорил мне это с большой силой), ваша вина через все жизни, была в том, что вы не воображаете вещи, почему вы не пользуетесь своим воображением?» И это меня шокировало, потому что я, как раз, никогда не желал пользоваться своим воображением. Кроме, для книги. Я сказал это Матери, помню, я рассказал Матери, я сказал: «Ну, словом, он сказал мне так!» И я был шокирован. А Мать? Ох, Мать мне сказала: «Да, это то, что я называю рассказывать о себе истории». (Смеются) Вы не рассказывали о себе истории? Нет, никогда. Это правда, никогда. И мне тоже. (Смеясь) Вы не рассказывали мне историй, я на это жаловалась Матери, (Сатпрем
смеётся) вы помните? Нет, это правда, я хотел бы реальность. Помню, однажды, я сказал своему брату Пьеру, я сказал ему: «Ты принимаешь свои воображения за реальность, я же хочу изменить свои воображения в реальность». (Смеясь) Да, точно так, вы видите всю разницу. Конечно. Именно так, он «принимал» много [своих
воображений за реальность]. Разумеется! Словом, всё это для того, чтобы сказать тебе, что это меня удивило. Увидеть этот галоп. Вот. Хорошо, действительно, это интересно. Я мог бы… это только после, я сказал себе это. Но ощущение остаётся, не правда ли. Я не знаю, да, я не мог бы сказать тебе всего, потому что явно это было… это не относилось, это не было над одной страной. Словом, я понятия не имею, я не знаю ничего. Да и это происходило именно в небе. Но
всё-таки, это так красиво, видеть подобные вещи. Ма! Это всё, моя Милая.
12 февраля 1997 Закончен «Бигарно» (вторая часть) Сегодня утром, при пробуждении, я увидел человека западного типа (довольно коренастого), я предлагал ему свою ежедневную чашку простокваши (которую я смешиваю с рисом). Он сказал мне: «это обоснованно». После, я подумал, что это должно быть мой Бигарно (!)
23-24 февраля 1997 Разговор с Суджатой Старинный дворец. Растительность вокруг ноги Суджаты. (В самом начале этого сна Суджаты, Сатпрем и она находились в старинном
роскошном дворце, где они принимали семью Суджаты) Затем я вышла и, выходя через дверь, я увидела вас, вы и… Снаружи? Снаружи, это было как что-то вроде террасы,
тоже очень красивая, может быть крытая, я не знаю. Она предназначалась для
того, чтобы пройти с одной стороны дворца в другую. Это соединялось верандой,
вот так. Но была больше, чем веранда,
это была маленькая терраса. И она находилась почти перед вашей комнатой,
открытой. И я увидела, как вы кого-то целовали, и когда я вышла, я увидела, что
это был Сежда. Вы как раз целовали его в лоб. И когда я подошла, было очень
странно, я чувствовала забавное ощущение; тогда я взглянула на свои ноги,
особенно на одну ногу: она была покрыта растительностью. Я не понимала, я взглянула, и затем
посмотрела на вас, и нашла… я сказала:
«Но что это с вами?» У вас были глаза, вы знаете: sunken.
Вы сказали: «Но в чём дело?» Я ответила: «Но ваши глаза так ввалились, особенно
один глаз, я полагаю, вот этот». Я показала, он был ввалившимся вот так (жест). Впавшие, как вовнутрь? Да! Словно это были ввалившиеся глаза,
особенно один глаз, он был весь в глубине. Я даже показала своим пальцем, как
если бы он почти входил. Да, это была как фаланга, вся фаланга, которая… Почти, почти, во всяком случае, должно быть, она была больше сантиметра. Она входила в глаз, как во впадину. Да, я сказала: «Но что случилось, вам не
хорошо?» Вы ответили: «Нет, нет, всё в порядке». Я сказала: «Но тогда почему
такие глаза?» Я не помню того, что вы ответили. Раджабхай тоже был где-то, я не
знаю, не помню точно. Потом я ушла, потому что мне хотелось накормить вас. Вы
нуждались быть накормленным. (Суджата
смеётся) Да, вы были худощавым тоже,
но худощавый, вы же такой всегда, не так ли, тогда только именно глаза меня так
сильно поразили. Затем я вошла (вероятно спустилась) в комнату, с виду - совсем не роскошную, нечто вроде кухни, понимаете. Там было много девушек. И затем
Боди, и мои сёстры также, мне кажется,
и девушки из Ашрама, которых я знаю, они подготавливали свежие овощи и т.д. И я
чувствовала немного неудобство. В твоей ноге. Да, тогда я посмотрела и, вы представляете,
эта растительность взобралась очень высоко. До высоты бёдер? Да, да, во всяком случае, она поднялась выше
колен, почти до бёдер. (Смеясь) Я сказала: «Что это ещё такое?!» Я ударила
ногой, чтобы справиться с ней, и мне удалось избавиться от неё. Тогда, была
одна девушка, она очень-очень смеялась. Я сказала (я не знаю почему это во мне
осталось), я сказала: «Ах Мандири, а если бы это случилось с тобой (смеясь), разве ты вела бы себя так…» Одна очень
славная девушка, которую я знала в Ашраме, её звали Мандири. Вот. Что это за растительность, это нечто вроде creeper [вьющееся растение] или что? Очевидно, и она поднималась. В самом начале,
она находилась там (жест), я сказала:
«Но…» Это была пятка, в самом начале? Нет-нет, со стопы, и затем она поднялась (Суджата смеётся). И я не знаю, что всё это означает. Что ж, растительность, это сила Природы, не так ли. Это не вызывает во мне плохого впечатления. И всё-таки, мне не хотелось бы быть как
статуя в Шраванабелагола, Махавали. Вы знаете, в Шраванабелогола. Мы ходили
смотреть статую на самый верх. Она называется Махавали. Это означает? Это Джайн, он называется вот так. Это означает «вали»? Это означает того, кто имеет много силы,
могущества. И вокруг неё (статуи) тоже была растительность. Да, это было изображено вот так. Но ты видишь, именно это я и чувствую, когда ты увидела эту поднимающуюся растительность, это означает для меня силу Природы. Она была вся зелёная! Да, (Суджата смеётся) ты видишь, её верхняя часть немного shrunken [чахлая], растительность должна быть… Очень сильной, а! Да, это – то, силы Природы. Я понятия не имею, что это означает, но вот то, что я увидела. Ну, что касается меня, то у меня больше совсем нет сил настоящей Природы. Она замещена новой силой. Ох, я не знаю. Сила нового сознания. Я не знаю. Что означают эти слишком ввалившиеся глаза? Ах! Да. Ах да, это меня настолько поразило. Но сам глаз имел цвет? Я не могла бы вам сказать. Только, очень глубоко, вы понимаете, он ввалился настолько глубоко. Я вам даже показала. Это было должно быть на сантиметр. Так глубоко, как фаланга? Да, но моя, не… Фаланга твоего маленького пальца. Да, возможно. Во всяком случае, наверняка на
один сантиметр внутрь. Сегодня утром я чувствую себя, в самом деле, я не спал хорошо, но я чувствую себя очень-очень далёким от всего. Конечно, мы не видим много Мать. Знаем, но не видим. Не прикасаемся к ней. Не прикасаемся к ней. У меня действительно такое ощущение, словно я в веках, я не знаю где. Очень далеко. Очень далеко. (молчание) Просто то, что я увидела: я принимаю вещи
всегда очень материально, практически. Поэтому я подумала, что вы не были
здоровы, глаза вот такие, но возможно, это материальное выражение внутреннего
состояния… У меня впечатление чего-то – очень-очень…. это века, так сказать. В нечто вроде вечности и бесконечности, оно смотрит. Оно смотрит в большую глубину времён. Да, да, в большую глубину времён. Я не знаю, моя Милая, я не знаю ничего, правда. Ну, и затем, фактически, это был правый
глаз. Другой тоже был немного запавшим, но
именно правый глаз сильно ввалился. Что означает: правый? Правый - означает будущее. Да. Просто ваше сознание не было слишком
повёрнуто к прошлому, а скорее к будущему. Да, именно так, моё сознание нисколько не повёрнуто к прошлому, но у меня ощущение, что я пересекаю века, чтобы смотреть вперёд. И я всегда смотрю вперёд, никогда назад. Но это, как если бы, да, как если бы моё существо или мой взгляд пересекал безграничность времён. Да. Фактически, это постоянное состояние, как если бы я смотрел издалека, но взгляд, повёрнутый назад – никогда. В своей жизни, я никогда не смотрел назад, я нёс на себе то, что было позади, но я никогда не смотрел на то, что было позади. Однако я нёс, да, я тащил, у меня ощущение, словно я тащу века и века. Это меня сильно поразило, в этот раз, когда я встретил Шри Ауробиндо, и я сказал ему с … я сказал (плача) с такой интенсивностью: существуют века печали в человеке! Века, тысячелетия. Существуют века печали в человеке. Почему? Я должно быть уже очень старый. Нет сомнения, что мы древние. Да, моя Милая, во всяком случае, сила твоей природы, это - то. Как раз эту божественность ты увидела в Шраванабелагола, которая была вся окружена листьями Природы, это энергия Природы. Ты имеешь чрезвычайно чистую энергию Природы. Чистую Природу, не так ли, истинную. Но он[9], он был статичным в одном единственном месте, и он делал тапасью, тогда природа могла… (Смеясь) Да, но ты делаешь свою активную тапасью. Тогда это не должно было быть возможным? Нет, ты не статична, но это - чистая энергия Природы. Она – божественная Природа, понимаешь. Это – Мать. Хорошо, моя Милая.
Март 4 марта 1997 Закончено чтение корректуры этой «сказки» … Теперь другая фаза. 7 марта 1997 Мы всё больше и больше в Землетрясении – что проку говорить о землетрясении. Надо про-хо-дить через него. * Мне так хотелось бы, чтобы мы вышли из этой бесконечно катастрофической системы – отдать Вам всё это, до самой Победы Матери над всем этим Несчастьем и этой человеческой Ложью. * Вечер После некоторого количества часов или лет, или адских экспериментов, мне кажется, что я нашёл другой способ «завинчивать рот» - надо хорошо завинчивать (!) Но … посмотрим. Эксперименты короткие или долгие. Это более раздавливающее, но, может быть, менее раздирающее. Это сумасшедшее, правда. Но мы Их любим. * Мне вспоминается, когда я увидел эту потрясающую лошадь, я завинчивал ей рот или «обуздывал» со своего рода «зубными щипцами» дантиста или «пинцетом» из нержавеющей стали!! (Она мило лежала на боку, чтобы я мог сделать свою «операцию»!)
8 марта 1997 Трудность, это – часы каждой секунды. И каждая секунда … ? 11 марта 1997 Это становится беспощадным. Мы не знаем ничего. Это – Ты, это – Тебе. * Вечер Это - ещё по-другому «завинчивать рот» - долгое движение! Много раз ошибаясь, возможно, мы достигнем правильного движения… Когда мы достигнем «правильного движения», может быть, внезапно, мы выйдем из адских бездн… ? Как выдержать смерть старой рыбе, живя другим способом? В конце, мы это узнаем.
12 марта 1997 Я спрашивал себя раньше (дней десять назад) «как завинтить жерло вулкана?» Я говорил себе это немного с отчаянием и с беспомощностью. Мне кажется, что я нахожусь в процессе научиться этому в точности.
Примерно 13 марта
1997 Я не знаю как, в ходе телефонного разговора (!) с Зеей (американской ученицей, имеющей замечательный дар видения и искренней), Зея сказала Х. следующее: «в 85, я поехала в Пондичери (думаю, в последний раз), я сидела возле Самадхи, и я увидела тело Матери: все клетки, как золотые точки – но это не было полностью» … в 85. Это заставляет меня задуматься. * Мне вспоминается, раньше (может быть в 84…), я говорил себе: Мать и я, мы находимся в процессе «истощать могилу» с двух сторон, Она изнутри, а я снаружи – и мы собираемся вытащить её из этой могилы. Возможно, это могила земная, и мы её истощаем.
17 марта 1997 Вчера вечером, ужасная агония. Мы проходим через смерть всеми «порами» кожи, всеми костями или частицами костей, а может быть всеми атомами – (мне вспоминается Мать: «это хуже, чем умирать»). Как суметь выдержать … я не знаю. Максимум интенсивности этого смертельного прохождения, кажется, возрастает с каждым днём, и часы каждой секунды… На протяжении, наверное, более трёх часов без передышки. Чувствуешь, что какой-нибудь «пустяк», вас заставил бы бросить, какие-нибудь секунды колебания – но есть такая вера или, особенно, воля «Победы Матери», конец всему этому Несчастью и этой гнусной Лжи – Другая Вещь, Другой Мир, Другая Земля… Но это так непрочно, так хрупко в этом Могуществе… ужасном, потрясающем, которое могло бы всё превратить в крошки, и которое не делает этого, поскольку Оно просто ожидает Момент. Надо держаться. Но, чрезвычайная милость сделала (и делает каждый день), чтобы я смог быстро заснуть: вдруг, я отрываюсь. Вчера вечером, я «оторвался» с девяти часов до одиннадцати вечера, я пробудился, агония ушла, но потом… у меня никогда не было подобного опыта: я купался весь, полностью, всем своим телом, поистине, купание в Любви; Любовь такая нежная, такая сказочная, охватывающая, пронизывающая, физическая. И вся эта долгая агония была для того, чтобы пройти туда. Это… это Другая Жизнь, будущая Жизнь, будущая Земля, будущее существо. Оно будет пить это, купаться в этом, дышать этим, оно будет питаться и быть движимо Этим.
Ночь с 18 на 19
марта 1997 (Но, это было почти при пробуждении, утром). Стало быть, 19 марта утром. Я находился на пороге входа Конца Земли (возле западной комнаты), но может быть только немного внутри, перед ступенями, где мы усаживаемся вечером с Суджатой. Я стоял, и я видел небо, очень голубое, ярко-голубое, без облаков (не бледно-голубое, но довольно тёмно-голубое), и в этом небе, подобно луне, я увидел образ, совершенно круглый, очень белый (действительно, как луна), который оставался висеть на протяжении очень долгого времени, неподвижный – это было настолько материальным, что я не верил будто видел во сне, словно я видел физически, и это продолжалось очень долго. Я даже позвал Суджату, она находилсь снаружи (как будто на ступенях), чтобы сказать ей: «Ты видела!?» (Как раз на этом вопросе я и пробудился). Она видела. Это был очень белый образ, не похож на европейский: мужской, как человек лет пятидесяти, довольно сильный, без всякого выражения, неподвижный, словно застывший в небе на месте луны, и я не видел ни волос, ни бороды, лицо всё вырезано, как луна. То, что меня удивляло, пока я разглядывал его, что это продолжалось довольно долго и было очень застывшим или неподвижным, там, и удивительно материальным. Я рассказал это сегодня утром Суджате (и я чуть не забыл, что это «видение», потому что это было как факт, и я рассказывал об этом во сне Суджате, следовательно, это было сделано). Сразу же, Суджата сказала мне с уверенностью и точностью, как если б она знала: «Это - ведическое видение. Это – Чандра, Бог луны, Сома, Ананда». Затем она добавила: «Ананда, Сома – основание творения. Факт, что вы увидели это сейчас, это означает, что оно материализуется, это физическое. И именно сейчас это ведическое видение показывается и материализуется»… Я был немного изумлён авторитетностью Суджаты и точностью того, что она говорила… Очевидно, она знала. * Вечер P.S. Суджата говорит, что это видение «очень поразило» её – и я не очень хорошо понимаю почему… Но это становится таким УЖАСНЫМ… Эта Земля становится такой отвратительной (и особенно эта Индия) ох! ...
22 марта 1997 Пусть мы сможем выйти из этого Старого Несчастья. Надо про-й-ти через это.
23 марта 1997 Вечер Вечер, каждый вечер, тело, словно в конце агонии и последние минуты, перед тем как вытянуться…? Некой милостью, много вечеров, мне удаётся заснуть или «оторваться», вопреки этой своего рода пытке или невозможности (как если б я не знал больше как дышать). Я отрываюсь, и я ухожу, сам не знаю куда. Но вчера вечером, я оторвался и оказался очень сознательно и очень внезапно в Черноте, такого «чёрного» нет в этом мире (говорят как «уголь», но это как эссенция Черноты). Я был «снаружи», шагая по «дороге», которую я не видел, я не видел даже своих ног, ничего – абсолютная Чернота. Но я знал, что с каждой стороны этой «дороги» имелась пропасть. И я шагал в этом Чёрном Небытие, как слепой, не зная, куда ставились мои ноги. Видение было немного ужасное и такое конкретное. Затем, в какой-то момент позже, я оказался на освещённой улице, где ходили люди. Тогда я пробудился и увидел, откуда я вышел. Может быть, я был в смерти? Но, всё-таки, я шагал. 24 марта 1997 В десятитысячный раз (или это стотысячный?), я нашёл новую «формулу», чтобы завинтить рот этому вулкану, и конечно же, это точно противоположно тому, что я экспериментировал на протяжении х лет. Но это кажется менее раздирающим (не менее раздавливающим). Каждая «новая формула» - нечто вроде опасного приключения. Фактически, всё это представлет собой опасное приключение, от начала и до «конца». * Разговор с Суджатой Чернота Ну, в этом нет ничего интересного совсем, ни приятного, однако, я не знаю, такого опыта у меня не было никогда. Сегодня ночью? Да, да, ты же знаешь, как я чувствую себя вечером, не так ли, поистине, как в конце… чего? Я не знаю. И затем, обычно, когда я ложусь – это ужасно, чтобы вытянуться, но, в конце концов, есть милость, и затем… я отрываюсь, и затем, я ухожу. Я не знаю, куда я ухожу. И вот, сегодня ночью, так же, я оторвался, однако, внезапно, я оказался сознательно в каком-то месте, стоя, на дороге, в чёрном месте, но чёрном, какого я никогда не видел, подобно эссенции Чёрного. Была дорога: я её не видел, я не видел даже своих ног. Это была чернота, какую я никогда не видел. И я просто знал, что с одной стороны и с другой, с каждой стороны этой дороги была пропасть, и я шагал там, ничего не видя. Ты понимаешь, ночь… ночь – светлая, по сравнению с этим. Ох, да! Вот, это всё. Впрочем, я всё-таки шагал, я не знаю как, поскольку, я был слепым! И тогда, через какое-то время, я пришёл, или я оказался в месте, словно на какой-то улице, которая была освещена. Тогда там, я вдруг осознал, откуда я вышел. (молчание) Но всё же есть милость, не правда ли, что в
этой темноте, полной темноте… Однако, я был на ногах, я шагал! Да, вы шагали, и не падали в пропасть в одну либо в другую сторону. Нет, но это было… я не знаю… я никогда… Это – милость. Я никогда не знал такого. Потому что это было физически, понимаешь. Часто говорят абстрактно: «ночь» такая-то… но это – другое. (молчание) Это никогда не приходило мне вот так, поэтому мне хотелось бы тебе… Очень часто в опытах приходит ощущение «чёрного», но в этом – ты внутри, ты шагаешь, ну а дальше? И это не так, что ты видишь чёрное: ты находишься в таком чёрном, в таком… нет слов. Вот всё. И это продолжилось, не так ли. Это не так, что вы сделали только несколько шагов? Нет! Вы действительно шли в этом. Да, и затем, вдруг, я пришёл в место, похожее на улицу, словом, освещённую. Тогда там, я вдруг осознал, откуда я вышел. (молчание) В таком случае, вы поняли смысл? Ну, я не знаю. Что означает эта чернота? Это - смерть. Я полагаю, что умерший человек, умерший сознательный, ну да, он – там внутри. Умерший, который был бы сознательным. Это – чёрное небытие, но я говорю тебе, все наши слова мира, которые мы знаем, не стоят ничего, не так ли, чтобы выразить это чёрное, и что? Я не знаю, я не знаю. (молчание) Это значит, ночь с 23 на 24. Да, да, что ж, это было как раз, когда… есть эта милость, делающая так, что обычно, я отрываюсь и, затем, я ухожу, я не знаю куда, но, возможно, меня уносят. Внезапно, я оказался там внутри. И я был в этом сознательным, так сказать. (Смеясь) Однако, сегодня ночью была почти полная
луна! Но я никогда не переживал подобного. Мы понимаем, психологически, мы имеем опыты, где мы не видим ничего, не понимаем ничего, не знаем ничего, но там внутри нет психологии, ты понимаешь? Это за пределами всего того, что человеческое сознание знает или может переживать. Но вы помните, у вас тоже был опыт: вы
находились в какой-то комнате, совершенно тёмной, вы не видели ничего, вы
держали только палку в руке, и ею вы стучали, чтобы понять. Ах, чтобы понять, да. Чтобы понять. Но там я не имел ничего, это не было комнатой, это было как снаружи. Но где снаружи? Понятия не имею, у меня не было ни палки, ничего. И я не видел стену, понимаешь, всё было чёрным, эта чернота стояла стеной. Но стена где… стена – это не какое-то слово, не правда ли. Но с ощущением, что имелись пропасти. Да, это было как известным, с каждой стороны. Я не мог бы даже сказать о ширине этой дороги, ничего, понимаешь, это было… И вы не видели также своих ног. Я не видел ничего. Даже куда ставились ноги. Ничего, я не знал, куда я ставил свою ногу. Это было, как чёрное небытие, но… в общем, это нельзя выразить словами. Вот моя Милая, что ж, это пустяк… Но мне хотелось рассказать тебе это, поскольку у меня никогда не было подобного опыта. Это было физическим. Да, конечно. Это не было состоянием человеческой психологии. Существуют состояния человеческой психологии, которые могут быть очень тёмными, не так ли. Но это было за пределами, это было вне человеческой психологии, вне человеческой природы, вне всего того, что знает человек. Вот, мне хотелось тебе рассказать, это – не приятно, но это было… так. Поразительным. Да. И только когда я вышел оттуда, когда я пришёл на ту улицу, то вдруг осознал, откуда я вышел. И я был немного поражён.
Апрель 5 апреля 1997 Нет «формулы»; есть сто тысяч способов сопротивляться миллионами фибр этого окаянного скелета, которые напрягаются и разрываются. Надо ДЕРЖАТЬСЯ, это всё.
6 апреля 1997 Разговор с Суджатой Клода ведут в ночи (Суджата поёт) Что ты мне поёшь? Мне приснился сон в самом начале, как только
я заснула. Затем я пробудилась и отчаянно пыталась пересказать себе, следовало,
чтобы я не забыла, так как потом впереди была целая ночь. Да. В конце концов, что-то осталось, всё же. Я не помню точно всего с самого начала, то ли мы что-то сделали или что, я не знаю кто, но я там была. Там, где я помню очень ясно, это осталось, что мы (я вам скоро объясню кто «мы»), мы находились в машине на дороге. Она мчалась на всей скорости, и в самой машине была полная темнота и, разумеется, снаружи. И я находилась в середине, я словно немного лежала, а слева была женщина, к которой я прикоснулась, и справа человек, до которого я попыталась дотронуться, и потом мне удалось дотронуться. Таким образом, я знала, что нас было трое. Да. Тогда человек, у меня такое ощущение,
сильное ощущение, что это был Клод; женщину я не знаю, я не могла бы сказать
была ли это У.Б. или кто-то другой – у меня нет ощущения, что это была У.Б.:
кто-то другой. Однако (машина мчалась на всей скорости), я сказала Клоду: «Но
как, в такой кромешной ночи, как машина
может ехать?» Мы не видели, куда мы ехали; и он ответил, что впереди ехала
машина со светом, и он следовал достаточно близко. Ах, это хорошо. Это осталось ясным. Да, в самом деле. Ох! На этой дороге мы в кромешной ночи, это полная темнота на этой дороге, кроме чего-то другого, которое – мы знаем, которое ведёт, но мы делаем шаги в ночи. Фактически, эта машина была как проводник,
не так ли, в машине имелся свет, и именно Клод… я не знаю, был ли он за рулём
или что, во всяком случае, именно он вёл, потому что я не видела четвёртого человека,
который вёл машину, где я находилась. Потом, когда мы приехали: мы куда-то
приехали, мы вышли.(Я продолжаю думать, что это был Клод, так во мне остаётся;
о другой машине я не могла бы рассказать). Мы где-то вышли, Клод вышел, я
вышла. Затем я сказала: «Но где другая
женщина?», которая была в машине, поскольку она не вышла. Я заглянула в машину:
никого, больше никого. И я не знаю, была целая история: она
(женщина) принадлежала другому месту, она пришла и затем она вернулась к себе… В свой мир? В свой дом. Да. Для меня это был её дом, может быть родительский
или семейный, она вернулась, иначе её родители беспокоились бы – долгое
отсутствие, понимаете? Тогда я не знаю почему, там, где она должна была сидеть,
в машине, я нашла гирлянду, довольно длинную, вы видите, (жест) почти отсюда до трёх четвертей вашей скатерти, такой длины. Да, почти два метра, так сказать. Нет, полтора или даже немного меньше, метр с четвертью. Очень длинная: вы знаете, как делают, с розами surrender [отказ, сдача]. Она не была завязанной, она была вся прямая, не завязанная. Я нашла её на месте этой женщины. Мне кажется, что это Лина. (молчание) Моё ощущение, когда я ей написал, так как в тот момент я написал ей записку, не так ли. Я написал ей: позволь течь, течь, не мешая головой. Поскольку, мы хорошо понимаем, что её ментал не совсем, не совсем понимает вещи, но в ней есть нечто такое, что находится в контакте с Матерью, которое любит, которое чувствует и которое отдаёт себя этому. Я не удивился бы, что это была… Такое возможно, потому что, как мне помнится – я не видела, но она имела кожу гораздо светлее, чем У.Б.. И она была намного меньше. Так вот, я увидел, мне кажется, что это как раз её я увидел некоторое время назад. Она была маленькой, словом, там, в том мире, рост имеет, может быть, другой смысл. В общем, она была маленького роста. Но гирлянда была очень длинной, знаете ли, и
к тому же объёмистой, не какой-то тонкой, а полной, какие делают для Даршана,
вы помните? Да. Кстати, гирлянда лежала вся открытая и в
длину. Что касается меня, то она произвела на меня очень хорошее впечатление. Это как медиум, ты понимаешь, но мир медиумов, обычно не очень обладает высшим пониманием, однако, если там есть чистое, пригодное и искреннее существо, то может течь много вещей. Это[10]
может проходить. Это может проходить. И они могут делать много вещей, хороших вещей. Они могут делать из этого много плохого, но она вызвала во мне очень хорошее ощущение. Однако, это – дорога… когда я начал эту… не знаю, как это назвать, эту работу или эту тапасью или что. Когда я решил… В 82. Я думаю, что это было в 82, я находился словно в каюте парохода, в красивой каюте, впрочем, белой, и полностью освещённой, и затем пришла Мать, там были занавески, она задёрнула занавески и погрузила меня в темноту. Она всё закрыла! Я сказал ей: «Но я задохнусь там внутри!» (Суджата смеётся) Она задёрнула чёрные занавески, и я погрузился в темноту. Я сказал ей: «Но я задохнусь там внутри!» Что она ответила? Ничего, она сделала. Это действие, да, она сделала. Мы абсолютно в темноте. Это может быть только в темноте! Если не считать того, что мы знаем или душа знает, и что-то даётся. И затем есть чудесное сознание, присутствующее там, чтобы дать вам именно то, что надо, маленькое указание трудности или ещё чего-то, которое приходит просто дать вам точно то, что надо в сознании, чтобы сказать вам: с этим осторожно, надо вот так, а это надо временами, вот так. Ах, но точные указания, они ведь редкие. На протяжении скольких лет я писал chits [записки] Матери, говоря: что я делаю? Скажи мне, что надо делать? (Смеются) Как делать? Словом, ты находишься в ужасающей мощи, и ты не знаешь, как делать! Совсем! Ты не знаешь даже, как тебе держаться, ты понимаешь? Да. Это поистине другая неизвестная дорога. Верно. По ней можно только следовать, так как Они её открыли, но всё-таки ты в темноте. Однако, то что мне понравилось – поскольку я
видела только силуэты, стояла такая темень, что… И Клод как раз находился на
кресле впереди, понимаете, я не знаю, был ли кто-то кто вёл. Во всяком случае,
машина мчалась на всей скорости. Её тянула другая, впереди. Я знала, что впереди была другая машина. Но
я, я же лежала, я не знаю, как я сделала: я дотронулась до одной, и я почти
дотронулась до Клода. Тогда я сказала: «Но мы мчимся на всей скорости и ничего
не видно». Он ответил: «Да, у машины впереди есть фары, значит можно…». Потому
что я молилась за дорогу, я сказала: «Мы не знаем, какая дорога, а если мы
сорвёмся с дороги?» Он сказал : «Нет…» Это она сказала. Нет-нет, это он, это всегда он. Так как
именно он… Ах, так это же хорошо. Потому что, именно он видел машину впереди с… она была освещена, эта машина. А я, я не видела, так как полностью лежала. Но я чувствовала: благодаря своим ощущениям, я поняла, что эта машина не была такой же тёмной, как наша. Она являлась проводником. Да, она была проводником. Она имела фару впереди, так сказать, она ехала… и тянула. Да. Ну что ж, это хорошо для Клода. Именно Клод видел это, это он. Прекрасно. Пусть его жизнь чему-нибудь послужит, чёрт побери, вместо того, чтобы пропадать в госпиталях[11]! Да, как и много других, тысячи других. На этот раз я собираюсь вас оставить, так как уже слишком поздно. Ах, я очень доволен. Да, мы не можем понять, что это – дорога в темноте. Нужна действительно другая вещь, которая поведёт вас вопреки вам! И которая создаст вам препятствия такие, какие надо! Ты понимаешь? Как у Шри Ауробиндо так хорошо сказано: Божественное заставляет препятствия выйти раньше, поскольку если б они вышли потом, это было бы фатальным! Да. Я не помню в точности его слова, но Он заранее поднимает препятствия, которые в дальнейшем могли бы стать фатальными, ты понимаешь? Да. Ох, ты знаешь, это загадочное и чудесное, и ужасное. И прекрасное. Хорошо. (позже) Всё-таки, есть нечто, что меня поражает: ты лежала, и с одной стороны ты касалась Клода. Да, с правой стороны. Ну, а с другой стороны ты касалась этой женщины. Да. В некотором роде, ты была как бы мостом между двумя, понимаешь: мостом Матери. О… То, что приходило от этой женщины, проходило через тебя и касалось Клода. То есть, на самом деле, что-то от Матери проходит через эту женщину, и ты как мост. Именно это я только что понял. Да я и сама всё же была удивлена: как я лежала в машине. Да, это как мост, не так ли, но это очень хорошо, поскольку это означает… это означает, ну да, что Мать – там, так сказать. Что эта женщина, ибо я не знаю почему, я полагаю, что это та маленькая… Лина. Лина, да, это проходит через тебя, то есть, что на самом деле, это – канал Матери, присутствующей там. Это прекрасно, это значит, что Клод, так сказать, в пути. Он в пути, и этот путь, очевидно, трудный. Но, но есть это. И именно он видел машину впереди. Он видел, он видел, что впереди была машина, как… Проводник. Да, как проводник, он видел что-то впереди, это означает, что есть элементы, которые нужны, чтобы он прокладывал путь, чтобы он прошёл через этот ужас. Эту ночь. Эту ночь, да. 8 апреля 1997 В Алжире, эти мусульманы приходят в деревни, насилуют и обезглавливают женщин и детей механической пилой. Боже мой – до каких пор? Эти сыны Аллаха хуже, чем нацисты, и это – друзья американцев – бизнес и бизнес. Пора, чтобы этот мир ушёл под воду. Но надо делать Переход, надо несколько существ. Надо, чтобы на этот раз это было СДЕЛАНО.
12 апреля 1997 Разговор с Суджатой Проход света и смерть (Видение Сатпрема 9 апреля) (Суджата поёт) Так прекрасно призывать Мать! Ма, приди! Ма,
приди! Да, следовало бы действительно, чтобы Она пришла. Нет, то, чего мне хотелось бы – чтобы пришло
царствование Шри Ауробиндо. Ох да, моя Милая! В самом деле, пусть это будет Щри Ауробиндо,
кто управляет этой Индией, для начала. Я говорю для начала, поскольку потом
предстоит весь мир. Разумеется, но всё связано друг с другом, моя Милая. Это не то, что Он не управляет, но нам хотелось бы видеть более материально, что это – Шри Ауробиндо. Ну да, мне прекрасно показали, что именно Он управляет всеми операциями на земле. Это, действительно, показано. Ладно, мне хотелось бы рассказать тебе видение, которое у меня было, немного загадочное. Очевидно, это видение нового сознания. Очень точное, очень быстрое, оно длилось две секунды, не так ли. Мы видим, но это отпечатано. И какой смысл, я не знаю, оно может иметь несколько значений. Словом, я хочу тебе рассказать то, что… просто образ, который пришёл и как… Ох! именно очень материальное сознание видит это и реагирует в самом видении, оно имеет материальные реакции, понимаешь, как это видела бы внешняя материя. То есть реакции, не обязательно правильные на тот момент, потому что эта материя понимает вещи, обычная материя, не так ли, я хочу сказать, которая переводит то, что она видит или реагирует на то, что она видит. Так вот, я выходил из какого-то места, я не знаю откуда, это был как лес или shola [тропический горный лес], понятия не имею. И я увидел существо, всё чёрное, стоящее. Я сказал себе: «Лакшми»[12], и я сказал себе: «Она мертва, она – часть другой стороны». Оох! И одновременно (я видел её со спины), я увидел, что на земле лежало очень большое рухнувшее дерево, не так ли, но дерево очень прямое, и оно создавало словно проход. Это походило на ствол эвкалипта, ты знаешь, их стволы совсем прямые и не имеют много листвы, её не видно. Но то, что меня поразило одновременно: эта умершая, мне кажется, это была Лакшми, и затем, этот длинный ствол дерева, очень прямой, создающий проход через лес. И я беспокоился, поскольку говорил себе: «Но тогда, будет проём наружу», ты понимаешь, моя реакция была: «Будут дома, деревни или что». И фактически, в конце этого прохода через это дерево, абсолютно прямолинейное, не так ли, именно это слово «проход» звучало в моём сознании. И в конце я видел как неясный свет, знаешь, какой бывает на побеленной стене дома, где-то в конце. Словом, это походило на неясный свет в конце этого прохода – свет или отражение чего-то, словно проём. И тогда, это существо, которое я называл Лакшми, - я видел её со спины, понимаешь, она была вся одета в чёрное, с чёрной шёлковой или сатиновой накидкой на плечах. Мне кажется, что у неё были волосы… не заплетённые в косу, как у здешних женщин, а распущенные. Она не показалась мне большой, но это была умершая или Смерть. Но она стояла? Она стояла, повернувшись спиной, и она смотрела; теперь я думаю, что она смотрела на этот ствол дерева, лежащий на земле, не так ли. Она смотрела на него. Очень длинный, очень прямой, без листвы. Ну, в самом деле, проход, абсолютно, как если б это было вырублено, прямолинейное, через этот shola, этот лес, это дерево, я понятия не имею. Тогда после, пробудившись, я сказал себе: «Но дерево – это существо, это не может быть Лакшми, Лакшми не большая, не такого размера, как это дерево». Оно не было обширным, это дерево, не так ли, оно походило на стволы эвкалиптов, когда они растут поодиночке. Да-да, одни. Как тот, что под моим окном, например. И потом, я также сказал себе: «Но Лакшми, она никогда не одевала накидку из чёрного сатина». Это было как чёрное сари, понимаешь. Вся чёрная, я совсем не видел её лица, но почему-то в моём сознании это была Лакшми? Моей реакцией в самом сне было сказать: «Слушай! Она же ушла на другую сторону, она мертва». (молчание) И потом, я сказал себе: «Но это точно не Лакшми, это должно что-то символизировать, и это – Смерть». Это Смерть смотрит на это дерево. Да, так, ты говоришь верно, это Смерть смотрит на это дерево. Потому что она была повёрнута ко мне спиной. И после, я сказал себе также, после: «Но в моём сознании это была Лакшми, поскольку это было что-то от Индии или от юга Индии». Меня хотели заставить понять, что… Что это было…? Что это была Индия или юг Индии. Да, во всяком случае, дело касалось Индии. Конечно, это был кто-то символический из Индии. Я не думаю, что это была Лакшми, потому что она не оделась бы как… я её не увидел бы вот так, думаю, не в таком фасоне. И я видел много существ после их ухода, понимаешь, но они представлялись иначе. Да. Там, это было, действительно, как образ – образ, который хочет сказать! И который хочет сказать другую вещь, чем уход маленького женского существа. Я расскажу вам моё толкование? Да, моя Милая. Каким было ваше, потом, когда вы пронаблюдали? Никаким, я сказал себе: «Но это не Лакшми, это – Смерть, и что означает это дерево, какое существо или что оно представляет?» И именно этот проход меня поразил, поскольку это и в самом деле был проход. Но дерево означает также истину: tree-truth
[дерево-истина], вы знаете? Я не знаю, моя Милая. И вы говорите, что оно было прямолинейным. Ах да! Абсолютно. Ты знаешь, эти эвкалипты, когда они немного высокие, они совершенно прямолинейные, и на них очень мало листвы. Это создавало почти как своего рода канал, если угодно, который проходил до… и мне казалось, что в конце… Как раз этого я опасался, поскольку именно моё материальное сознание реагировало, я говорил себе: «Ох, это же сделает проход, будут ещё деревни или что». Однако, было как свечение или что-то немного белое в конце, как если бы мы видели вдали стену дома, покрашенную в белый цвет. Ну, я не знаю, просто в конце было что-то с чуть белым светом. Да, вопрос, который я себе задала: не было ли это существом, которое до сегодняшнего момента управляло судьбой Индии, и смотрело, что оно не может больше управлять, что его правление погибло. Ты говоришь о существе… То существо там, да. Потому что мы прекрасно видим, что до сегодняшнего момента этой нацией правит чёрное существо. Ах да! Совершенно верно, это Асура правит. Разумеется, тогда… Я не знаю, моя Милая, но мне казалось, это что-то означает. Я говорил себе: «Что это за существо?» Да. «Что символизирует это дерево?» И затем, появление существа, кого я называл Лакшми, это была Смерть. Это была не умершая, это была Смерть. Это происходило 9 апреля утром. Тогда, очевидно, это связано с нынешней ситуацией в Индии. Это, мне показали тогда очень ясно, через образ, что Конгресс уходил, и я их оскорблял (смеясь), я стоял на тротуаре, и я их оскорблял, был С.П.Н. Сингх, дальше впереди должно быть находилась Индира и Неру, я их оскорблял. Они уходили, да, они не вернутся. Вот, моя Милая, это моя загадка. (молчание) Что ж, ты увидишь, если это тебе… Нет, я не знаю почему, как только вы
сказали, что Лакшми ушла – как только вы описали существо, я не почувствовала в
нём Лакшми. Нет, я тоже. Я подумала, что это скорее чёрное существо,
впрочем, маленькое, которое до сегодняшнего момента управляло всей Индией, и
оно как раз рассматривало, что в конце имелся свет, который теперь видно.
Значит, нет, нет больше этого правления. Да. Оно не может больше манипулировать вещами. Его дерево обрушилось. Конечно, и можно было заметить свет. Да, это был проход, вне всякого сомнения, это слово точное. Как только я пробудился, я не сомневался, что это не Лакшми, но это перевелось вот так в моём сознании, поскольку меня хотели заставить понять, что это была Индия, в Индии. Или кто-то из Индии, да к тому же, не всё ли равно кто, правда! Вот. Я не знаю, стоит ли чего-то моя интерпретация, имеет ли она смысл. Посмотрим, моя Милая, посмотрим. Разумеется, я интересуюсь судьбой Индии. Поэтому, это не пустяки, это должно иметь смысл, отдалённый смысл, может быть, я не знаю. Поскольку, всё-таки, прошёл уже год, больше года, как вы увидели уход Конгресса. Ну да, прошло больше года. Это было в прошлом году, мне кажется, возможно, в марте. Ах да! Я увидел, как он уходил, ты знаешь, шествие. Разумеется, именно так, И поэтому
материально это занимает совсем мало времени. Это находится близко от материи,
но чтобы быть в материи свершившимся фактом, это займёт немного времени. Да, это займёт немного времени. Хорошо, моя Милая.
14 апреля 1997 В моём теле такая Буря Молнии,
что-то собирается произойти? * Снаружи, это похоже на мировое самоубийство. * Разговор с Суджатой Политическая болтовня Но, если вы
ловкий, вы правы, вот. Я может быть прав, но я неловкий. Это бенгальский Новый Год. Ах да? 1404, я думаю. Сейчас 1404, ах! Чем нас заставляют начать? А? Начинается 1404 год, первый месяц 1404, это что? Boishakh[13]. Да, я думаю, что бенгальское летоисчисление, это не Vikrama Samvat[14]. Подождите, это должно быть Sen, вы знаете, в Бенгалии жили великие короли, они были Sen S.e.n. (смеясь), не китайцы! Мне кажется, что это приходит оттуда. Я уж позабыла всё это. (Смеются) Забывается, когда мы не в контакте, я помню только, что сегодня Новый Год, поскольку они объявили вчера. И затем (Суджата говорит на бенгальском…sth). Sth, это означает? «Вы есть, я есть и Истина – прочна». О! Это прекрасно! (Смеясь) Ох! это чудесно! Ты есть, я есть, и Истина - прочна. О! как это просто красиво! Ах! Боже мой, если бы мне сказали такие вещи в моём детстве, я бы понял. Да, ребёнок понимает. Я бы понял. А что они вам вталкивают, все глупости и ложь, что они вам вталкивают в голову. «Ты есть, я есть и Истина – прочна». Да. Я цитирую Тагора, всегда. Да, моя Милая, но это - божественно. Он написал это в своей поэме, когда он приветствовал Шри Ауробиндо, в 1907, когда Шри Ауробиндо был… Да, «Ты есть, я есть , и Истина - прочна». Ох! именно Риши сказал это. Как я узнаю все эти вещи. Безусловно. Как если бы это мне говорили веками. (молчание) И затем… (Смеются) А потом? Я была очень удивлена, знаете ли, я не помню
в какой момент ночи я увидела: из своей комнаты, я вошла к вам, и вы сидели на
подоконнике возле… где находится моё фото,
я не видела фото, но вы сидели вот так, и не было кресла, там стояла
кровать, а здесь, где находится ваша коробка сигар или сигарет, я не знаю, вы
не можете себе представить, кто там сидел? Кто? Мупанар[15]!
[Глава партии Конгресса Тамил Наду] Ва! Да! Ах, вот как, это невероятно. Да! Я не поверила своим глазам. (Смеясь)
Он сидел спокойно… он был занят вами… Он человек довольно грубый. Но это был он, это был тамил. Да. Со своим lunghi[16] и рубашкой, не так ли. (Жесты). Он сидел там, вы были там, то есть, к вам слева, всё-таки, и он рассказывал вам все свои политические невзгоды (смеются). Ох, я не чувствую никакого уважения к этому человеку. Что вы! Я также. Для меня это - некто амбициозный, некто…, это больше мошенник. Итак, он входит в мою комнату? Он спокойно сидел. Слушай! Он разговаривал с вами: он вам рассказывал…
перед моим приходом, много…, то есть, когда я вошла, я поняла, что он пришёл не
только что, он находился там уже какое-то время. Тогда, любопытно. И вы его слушали. Смотри-ка! Вы слушали его, я не знаю, довольно
серьёзно. У вас не было реакций, какие я знаю материально, физически. Этого у
вас не было. Вы его слушали. Конечно, я слушаю, именно так, да. У меня всегда нет реакций, когда я слушаю. Тогда, это означает, что он собирается играть роль? Или он должен сыграть роль? Что? И я, значит, уселась, а он сидел там (жест), Я сидела на уголке вашей кровати, как
сейчас, и он находился там, тогда я начала, вероятно, по какому-то знаку от
вас, задавать определённые вопросы для того, чтобы он предлагал делать или как
было… и т.д.. Очевидно, они все хотят
быть в центральном правительстве. Они все хотят быть Премьер Министром (смеясь), это должно было бы произвести 365 Премьер министров (смеются). Каждый день по одному. Нет, 366 Премьер Министров, таким образом, его истина будет стабильной (безудержно смеются). Ах! Бедная страна. Не знаешь даже, то ли смеяться, то ли
плакать. Можно и то и другое. Да. Будет 366, на тот случай, если один уходит,
то они могут… (Смеясь, не переставая) Пардон, есть же високосные годы! И что ты у него спрашивала? Я задавала вопросы – я не помню деталей всего того, что он говорил. Он рассказывал спокойно, ничего не скрывая, и затем, я сказала: «Но вы, значит, едины, в своей партии?» Тогда он покачал головой и сказал: «Нет, есть много dissent (разногласий)» (мы говорили на английском). Вот. Много dissent, они в согласии только со своим собственным эго. Это всё. Мы уходили, он поднялся, мне
кажется, во всяком случае, мы уходили. Это было последним. Он не знал что
делать. Он не знал что делать. Вот почему он приходил с вами увидеться:
иметь ваше мнение. Нет, но как происходит, что он пришёл ко мне? Он ничего не знает о вас. Вот именно, он не может ничего знать обо мне; но тогда, это означает, что он что-то знает о Шри Ауробиндо или о Матери, или что? Без понятия, разве что было просто
стремление к… в нём или что-то… Ах, в нём? Я не знаю, я видел только его голову в газетах, но я не могу сказать, что это меня воодушевило. Нет, никогда. Наоборот, я находил его грубым. Они все такие, не так ли. Вот поэтому, я и была удивлена, даже во сне.
Я сказала: «Что вы делаете с этим
человеком?» Нет, вероятно, это в сознании, где… мы видим игру мира и… и Индия нас интересует более особенно. Но это означает, что он должен иметь среди всех этих людей, он должен иметь роль, роль или особое действие. Да, я хорошо почувствовал в этом человеке его амбицию к… Его амбицию, именно так. Тогда он воображает себе, что он имеет роль, стержень, вокруг которого всё крутится. Маленькое эго – это стержень. Но, возможно, что среди всех этих ветхих стержней, он, может быть, наиболее… возможно, он имеет роль, вот. Но, вы знаете, Божественное пользуется всем. Ах! Абсолютно. Всем-всем-всем. Ах! Я видел это всю свою жизнь. Оно пользуется всем. И гений Божественного состоит в том, чтобы извлекать пользу любыми… не важно чем. (Смеясь) Да, даже из этих эго и амбиций. Ах, из всего, из всего. И вот, как только где-то есть пламя искренности, тогда всё становится хорошо. Всё обогащается, всё заставляет развиваться. А если этого нет, всё вас увлекает за собой или заставляет упасть, тянет вас на дно. Влево. Точно, либо одно, либо другое. Нет ни хорошего, ни плохого, есть что-то, которым мы пользуемся, как надо или нет, вот и всё. (молчание) Очевидно в Индии, они не хотят прямых выборов, понимаешь, тогда они пытаются сделать какую-то починку, чтобы было подобие правительства. Но я вчера услышала, я вам не рассказала,
что Vajpayee, Atal Bihari Vajpayee хочет сделать National Council, National Governement [Национальный Совет, Национальное Правительство]. Да, они ставят другое имя для… Конечно, но там, разумеется, будет B.J.P.
и будут его сторонники, они уже там, то есть, Akali Dal,
Kanchi Ram B.S.P.,
Samata Party и т.д. Да, это тот же самый United Front [Единый фронт] под другим именем. И они все находятся там. Но их недостаточное
количество, поскольку всё – арифметика. Со всем этим, нет ещё достаточного
количества, не так ли, тогда он видит… И затем, всё это же север, это не юг. Конечно. Поэтому, он очень хотел бы иметь Т.М.С. и Д.М.К. [региональные политические партии]. Ох! это…эта грязь. Разумеется, если он хочет людей с юга, ему действительно следовало бы, чтобы он… И также с Chandrababu Naidu из Андхра Прадеш. Вы видите, что он
хочет сделать, неразбериху? Un Jagakhichuri
[дребедень]. Конечно, я говорю тебе, это тот же самый трюк, то же самое правительство с другим названием, и в нём чуть больше мошенников, извлекающих свою выгоду. И кто будет управлять? Нет, этот Vajpayee не производит хорошего впечатления. Нет, это верно, он политик. Как? Это политик, абсолютно. Надо, чтобы всё полностью обрушилось, и чтобы состоялись новые выборы, где люди говорят реально… Почему они хотят…? Этот Vajpayee и B.J.P. в это вмешиваются? Это ошибка. Скорее, это – Vajpayee, так как для настоящей истины вещей, для корня истины, я чувствую, что если бы прошли выборы, то в этот раз Advani тоже выставляет свою кандидатуру, и он несомненно будет избран. В прошлый раз он не выставлял себя. Да. А в этот раз, он собирается выставить себя, он собирается также быть избранным. Конечно. Поэтому, если его выберут, что тогда Vajpayee
будет делать? Разве не Адвани должен быть Премьер министром? Видишь ли, там всегда только маленькие эго. Это – я Премьер. Ну да. Премьер министр продержался едва
ли две недели, и когда по радио ссылаются на него, они говорят: «прежний
Премьер министр», «бывший Премьер министр», вы видите? Тогда, всё это, это
ужасно, ужасно. Если бы Президент имел немного… немного голову на плечах. Что он собирается решать? Он всё это распустил бы. Это было одиннадцатого, не правда ли, а у
нас сегодня четырнадцатое. Президент ещё ничего не сказал - не то, чтобы я слушала, я не знаю, сказал ли
он сегодня что-нибудь. Он слишком стар, моя Милая, для… Но он ещё не совсем дряхлый, как […] Нет, он не дряхлый, но… Всё-таки. Потому что, мне кажется, на Конгрессе сказали: «Мы хотим создать новое правительство». И они ещё не выдвинули свою презентацию. Хорошо, моя Милая, посмотрим до конца эту болтовню. (Смесь) Да. Но если Божественное не вмешивается, это безнадёжно, моя Милая. Однако, Божественное в это вмешивается! Да, но я хочу сказать: вмешивается способом, немного грохочущим! Вы не находите, что это достаточно
грохочущее? Надо, чтобы это… чтобы мы дошли до конца всего этого. Но, моя Милая, этот конец без конца, кажется – я прекрасно знаю, что есть конец. Нет, это не должно продолжаться, но оно не… Он всегда долгий, этот конец. Это не может ждать, ещё десять дней, месяц, прежде чем решать. Нет, но он собирается позволить создать какую-то другую болтовню, под другим именем, вот. Во всяком случае, на этот раз, он собирается
проверить, правильна ли арифметика, прежде чем решать. И арифметика эта (смеясь) не
клеится. (Смеясь) Я никогда не мог складывать. Тогда так. Хорошо, вот моё простое сложение, как ты говоришь: «Ты есть, я есть и Истина - прочна». Вот и всё.
18 апреля 1997 Целый мир пьян от разрушения.
20 апреля 1997 Они выбрали этого извращённого гнома, чтобы завершить предательство Индии[17]. Все тёмные силы мира радуются… * Как говорит Суджата: какова идея Шри Ауробиндо??... Мы хорошо знаем, что Он управляет всем, но… как? Очевидно, надо идти до конца «всего этого»… Но, кажется, этот конец бесконечный.
22 апреля 1997 Почему-то, во мне всегда присутствуют века, готовые во мне расплакаться при малейшем шоке, при малейшей ноте – бесконечные века, пережитые. И всё собрано там, как наполненное каким-то отчаянным страданием. Это похоже на то, словно я принимаю сознание всех моих веков – нет «личности», есть только накопленное страдание, я не знаю кем, или я не знаю сколькими «кем». И я прекрасно вижу, что конец всего этого – Любовь, бесконечная Любовь, иначе это самоубийство, подобно многим другим. Это создаёт ужасную чувствительность, которую я пытался скрыть тысячами способов и тысячами побегов через всю мою жизнь… пока Мать не открыла мне дверь, единственную дверь всего этого. Есть Ты, всё остальное невозможно – не пригодно для жизни. 27 апреля 1997 Тело ощутило, ясно поняло, свинцовый скафандр, в котором мы живём, думаем, мечтаем и умираем. Это наш ракообразный скафандр, думающий и «живущий». Именно его мы продырявливаем, чтобы заставить проходить другой воздух и другую землю, и другую материю. * Пятнадцать лет назад, я заставлял «кипеть свинец»…
30 апреля 1997 Настоящая Стена в Материи, это не атомы, это – боль. Материя, это скоагулированная боль. * В конце концов, от нас осталось только бедное животное боли, но которое верит или которое настолько интенсивно знает, что существует другая сторона всего этого.
Май 1 мая 1997 Надо АБСОЛЮТНО создать или заставить прийти другой тип существования. Это единственная надежда для Земли.
5 мая 1997 В этот день, пятьдесят два года назад, я выходил из крепости Маутхаузена, и это царствует та же самая сила. The Hindu, 4 мая Вашингтон, 4 мая США вооружаются для 21 века Государственный секретарь Обороны г. Вильям Коэн заявил,
что США готовились снабдить себя
вооружением более развитых технологий для того, чтобы «доминировать» над
военной стратегией в 21 веке. Эти передовые технологии включают воздушное, наземное и
морское вооружение, космические системы, технологии смешанного использования,
которые могут взять на себя производство вооружения массового уничтожения, и
усовершенствованные системы связи и управления информацией. В своём годовом отчете Президенту и Конгрессу, г. Коэн
заявил, что министерство Обороны изучало также процесс военных нововведений,
происходящих из исторического контекста, чтобы эффективно противодействовать
угрозам большого числа современного вооружения. Выдвигая эффективность нового вооружения, он утверждал,
что, используя его, США могли бы нанести тяжелые убытки в войне в Персидском
заливе. «События последнего десятилетия доказали, что
Вооруженные силы США должны были быть подготовленными одновременно к тому,
чтобы столкнуться с широким полем потенциальных врагов и выполнять различные
миссии как операции боя, сохранения мира и помощи в случае катастроф». « Эра технологической информации, которая
предоставила бы несравненные сведения в военной истории, могла бы быть
использованной для улучшения командования и контроля вооружения удара точности,
добавил он». «Американские Силы получили бы, таким образом,
компетенцию, которой не могли располагать до сегодняшнего дня». Давая примеры новых технологий, уже использованных
вооруженными силами США, чтобы поддерживать военные операции в бывшей республике
Югославии в 1995 и 1996, в докладе упоминался беспилотный самолёт Хищник
(машина без посаженного экипажа), и показ технологии передовой концепции. * P.S. (5 мая) Получил сегодня письмо от Робера Лафонта, в котором он говорит, что этот «Бигарно» - «герметичный»… 8 мая 1997 Странный «сон» Нового сознания, сегодня утром, прямо перед моим пробуждением: Я отчётливо услышал следующие слова, на английском: The stone-yeast. И одновременно мне показали большой резервуар (как маленький плавательный бассейн), наполненный густым серым тестом, как из очень серой Материи, превращённой в густую кашу. И в то же самое время этот голос сказал мне по-английски: «the stone yeast». Yeast – это дрожжи. То, что заставляет «подниматься» камень или Материю, как тесто (!) Позже: я только что рассматривал снаружи, в саду: это точно как серый гранит, замешанный в тесто. Суджата, когда я рассказал это странное видение, сказала мне, учитывая размер этого «резервуара» (или маленького плавательного бассейна, такого как наша кухня), она сказала: «Это составляет много работы»… И поскольку я не совсем хорошо понял, она добавила: «Это подобно тому Могуществу или той Руке, которая молчаливо расплющила гору (то, что я увидел около 1982). Этот «маленький бассейн» должно быть был чуть глубже человеческого роста, то есть, около двух метров. Это ощущалось в сознании, так как, разумеется, это серое густое тесто не позволяло видеть глубину. Это очень загадочно. Однако, ясно: мне «хотят» что-то показать, и этот голос на английском, должно быть приходил со стороны Шри Ауробиндо. Это был маленький плавательный бассейн, очень точной прямоугольной формы, словно вырезанный или нарисованный геометром – не какой попало бассейн. Возможно метра три (чуть больше) в ширину и приблизительно метров шесть в длину. Этот маленький бассейн был полон до краёв.
14 мая 1997 Сегодня исполнилось 15 лет, как я начал эту йогу Материи… * Разговор с Суджатой Сатпрем в Китае Сущность Её Сегодня 14 мая. Вот, 15 лет. Это означает,
что вы завершаете 15 лет? Ну, я начал 14 мая 82 – «я начал», я имею в виду, добровольно, так сказать. Конечно, не говоря обо всех этих
предварительных подготовках. Да, я записал, я посмотрел на другой день в своих старых заметках 82 года, я снова нашёл дату, я просто отметил: что-то сказало: да. Ох! (молчание) Долгий путь, трудный. Ох, мы не в конце. Да, неизвестно. (молчание) Но это было гораздо раньше, чем вы увидели то видение: вы стояли на пороге своей комнаты и увидели молчаливую руку, расплющивающую гору. Ах! Она расплющивала всю гору передо мной, в самом деле, как тесто, вот так. И в то же время я знал, что в конце будет взрыв. Вот, то, что я увидел. Это происходило чуть раньше того, когда я начал… Это было действительно раньше, у меня такое
ощущение, что в годах… этак в 80-81[18]. Но, ты понимаешь, мне нужно было время для… чтобы что-то сказало: да. Конечно, само собой . (пауза) А вы, этой ночью вы увидели, что были в Китае. Да, сегодня ночью я находился в Китае. Имелось много дел с людьми, с китайцами. Это происходило в самом Китае. И особенно, был один человек, довольно юный, он казался – он не казался, он был как будто со мной. Совершалось много дел, у меня не осталось об этом никаких воспоминаний, кроме в конце; этот юноша, с виду славный, китаец, протянул мне в своей руке совсем маленький свёрток, словно это была его пища, совсем маленький свёрток, завёрнутый в черноватую газетную бумагу, как если бы он показывал мне, что это была вся его пища. Правда, бумага, ты знаешь, как здешние газеты, они же полны, я не знаю чего. Да, грязные. Так вот, это была маленькая штуковина, завёрнутая в газету, и он мне её показывал, как если бы это было всё то, что он имел поесть. Почему я поехал в Китай, понятия не имею, это означает, что есть нечто, которое должно произойти там. Может быть, это происходит, там. Это происходит, несомненно… что-то происходит с некоторыми людьми. Но что, я не знаю, однако, это был человек… я говорю человек, но мне хотелось бы сказать, лет двадцати пяти, может быть. Юноша, молодой человек. Довольно светлокожий, но у китайцев ведь кожа не тёмная. Это всё. И материальная деятельность, но то, что делается с той стороны там…. оно не переводится здесь ментально. Однако, это – деятельность. И это не выглядело ментальным, поскольку… видишь ли, я много раз видел Горбачёва, ты знаешь, и тому подобное, но я хорошо понимал, что это было на ментальном плане сознания, ментала немного высшего, то есть, через который Шри Ауробиндо и Мать пытались что-то сделать – хотели что-то сделать через него. Но там (в видении о Китае) не так, понимаешь, то была материальная деятельность. Вот и всё. Ну, а ты, моя Милая, что увидела ты? Зато я (смеясь), я не поехала в Китай, но я, скорее, пошла в театральный зал, что-то
похожее. В то же время, это было нечто вроде вокзала, знаете, куда прибывали
люди. Это был большой зал, полный скамеек. Скамейки, sofa sets,
понимаете, вещи такого вот рода, и немало людей. Эти скамьи, зал, всё было заполнено людьми? Весь зал был полон людей, которые приходили,
уходили, а другие прибывали. Ох, они шли и приходили. Они шли и приходили. Я не знала всех этих людей, но я была с женщиной, которую, очевидно, я хорошо знала – она была старше меня, а я была молодой, не так ли, я была не такой, как сейчас, я была моложе, может быть, около тридцати, я не могла бы вам сказать, потому что меня занимал совсем не возраст. Да. Но она была намного старше меня, на самом
деле, это была бы как тётя, с такой разницей в возрасте, вы понимаете. И вот мы
находились в этом зале, сидя удобно на sofa. «Мы»: это значит? Она и я. А. Как говорят? Да, на sofa, на кресле. Не кресло, но диван. И затем, приходили люди
и т.д., но это были не только индийцы, но и западные, все перемешаны, как я
говорила, в этом вокзале. Это продолжалось довольно долго, я не помню точно
всего того, что происходило раньше. Но там, где я сохранила продолжение, было в
конце: в этот момент, что-то должны были показать на le stage
[сцене], какой-то фильм или показ, я не могла бы сказать, или театральное
представление. Словом, что-то должно было быть показано, и в этот момент эти
диваны были заменены на ряды скамеек, да, вы знаете, как школьные скамьи, где
несколько – две и три – могут быть поставлены вместе, или даже четыре. Да, верно. Это были такие вот скамейки, и некоторые
были заполнены, а другие меньше. Я находилась между двумя рядами, занимая ряд
совсем одна. Между двумя рядами? Между двумя рядами. Было очень мало
пространства, имелось место только для ступней, для ног. В этот момент, я
оказалась совсем одна, я не помню больше точно, куда пошла моя подруга, эта
женщина. Тогда, кто-то подошёл, говоря: следовало, чтобы я покинула, освободила,
потому что собирались убрать этот ряд скамеек, не так ли, там, где я сидела. Я немного
колебалась, но он настаивал, я сказала: «Хорошо». Я поднялась. И они убрали,
были молодые ребята – молодёжь, я хочу сказать, совсем почти моего возраста,
помоложе, целая группа людей, потому что они, вроде бы, должны были проходить
местами, играя музыку. Кто «они»? Эта молодёжь. Эта молодёжь, да. Как делает band party
[группа музыкантов]. И вот, я посмотрела на всё это, и затем я искала свою
подругу. Я сказала: «Но куда она пропала. Куда она ушла? Я не нашла её, и я
начала беспокоиться. Там также были двое-трое людей, я думаю, смешанные:
мужчина с запада, дама с запада и индийская девушка… все. Я обратилась ко всем:
«Но где она, где она?». Никто не знал, куда она ушла. И я не знаю почему, я
сильно подозревала. Люди начали что-то показывать на экране или какое-то
театральное представление. Я сказала: «Это та молодёжь, должно быть, сделала с
ней что-то»: убрала её или что. Но эта группа людей, которые были… ты стояла между двумя рядами, ты мне сказала? Нет, я сидела. Да, между двумя рядами. Эти два ряда убрали. Нет, эти два ряда стояли там, а скамья, на
которой я сидела, была убрана. Хорошо, скамья была убрана. Это не эти два… Те другие, нет. Там, где я сидела, именно её
они захотели убрать и они убрали. Тогда был показ этих молодых людей. И в нём я
заметила – вы помните Ажита? Да, это мне что-то говорит. Который был гимнастом. Да, да. На Плэйграунде? Как если бы он был вроде лидера молодёжи для этой Band Party, вы понимаете? Тогда я сказала: «Но где она, где она?» Немного… поскольку я начала очень беспокоиться, а значит, немного… Он выглядел очень улыбающимся: «Ох, я не знаю, я не знаю». И так далее. Я сказала: «Вы знаете, вы знаете, скажите мне, где она?», «Ох, я не знаю, идите ищите». И затем, он продолжил свой путь. У меня возникло большое сомнение, я сказала: «Но эти люди собираются совершить убийство», не правда ли? «Где они её спрятали?» И затем, я не знаю того, что меня охватило, я поднялась на сцену. И я не была удовлетворена. А на сцене стояло нечто вроде декорации, вы знаете? И в центре находился словно ящик, не очень большой, возможно, как ваш стол. Этот маленький столик. Этот маленький столик, да. Тогда я начала открывать.
И вот, я открываю (я не знаю, как мне удалось), то ли я взяла лестницу или что,
словом, во всяком случае, я смогла добраться до этого места. Вероятно с
лестницей, не помню больше, как я сделала. Наконец я открыла, и затем, я
вытащила одну вещь, которую я отбросила назад за плечо, представляющую собой,
как маленький рюкзак, содержащий что-то, спрятанное этими людьми. Другая вещь:
я не знаю, почему я… Она была немного открыта, в ней находились спрятанные вещи,
которые они украли, словно бриллианты и тому подобное. Это я тоже отбросила…
поскольку я искала эту женщину. Ладно, тогда я продолжила отбрасывать назад,
так как мне это было абсолютно всё равно, то, что другие взяли бы наверняка;
что касается меня, то я была очень сконцентрированной, с сильным беспокойством,
ибо время шло. Следовало прийти вовремя, иначе всё было бы закончено. И вот, я
открываю-я открываю-я открываю, и затем, в конце, в центре, за дверями – как
если бы этот шкаф имел двери и двери, и двери – и наконец, я добралась до
последней двери. Я открыла, я вышла, и это была сущность[19]
Её, которая находилась там, и было ещё время, я пришла вовремя. Я нашла. Ма? Ох, да! (молчание) О! Это очень… это очень волнующее. Это было… Я очень волновалась, потому что, я
не знаю, я боялась: «Не надо, чтобы я пришла слишком поздно». Тогда потом,
когда я вытащила её, вы представляете: она снова взяла человеческую форму. Там,
я не знаю, что это было? Я не знаю, это было что-то красное, вы понимаете, как
кусок плоти или что-то. Я её вытащила, и я её уложила на что-то, чтобы… это
последнее, что я помню. Чтобы она… И она не ушла, сердце билось. Но это было
вопросом минуты или доли минуты. Да. (молчание) Это очень волнующее. Несомненно, все силы хотят разрушить эту сущность Её. Все. У меня не возникло ощущения, что она была с запада, но она имела светлую кожу, очень светлую. Да, я не знаю. У меня тоже сильное ощущение, что время, время идёт в счёт, нет больше много времени. Надо достичь последней двери и затем… вытащить Её оттуда. Я делала это почти неистово, но всё же, я не была неловкой, как я обычно, нет: я открывала- открывала- открывала. Да. И всё то, что находилось перед дверями, я отбрасывала вот так (жест). Да. И зал всегда был полон людей. Я понимала, что были люди. (молчание) Это очень, очень волнующее. Да, надо, надо, время поджимает, надо достичь этой последней двери и, и затем (Сатпрем ударяет по мебели). (молчание) Да, моя Милая. Но ты видишь, ты добралась, со всей своей силой воли, своим сердцем, своим телом, своей любовью, ты, несмотря ни на что, всё-таки открыла дверь. Это правда, мы отчаянно пытаемся прийти туда. И к тому же, вы видите, тот, кого я назвала
Ажит, способ, который он предлагал, не так ли… как если бы он был уверен, что я
никогда не найду. Да. И он говорил так, чтобы меня задержать. Конечно, чтобы тебя задержать. Именно это я также чувствовала, что он
пытался меня задержать, чтобы я ходила туда-сюда. Тогда я задумалась: но где
они могли её спрятать, чтобы она не была больше найдена? Он выглядел smug [самодовольным], вы знаете? Да, моя Милая, это – лицемерие всех этих людей. Тогда, размышляя – я искала и не находила,
где они могли бы её спрятать, и я не знаю, что меня подтолкнуло, я сказала: это
- то место. Да, там присутствовала твоя душа. Душа не может ошибаться, и она имеет силу. Хорошо, моя Милая. (молчание) * Тогда, вот такие новости: землетрясение в
Иране, какой день [с 11 мая], и затем вчера в полдень All India Radio передавало:
землетрясение в Японии – в Филиппинах. И потом, вчера вечером, они говорили о
Дели и вблизи Шимлы, они сказали «mild intensity» [слабой интенсивности], они не
сказали точно. А сегодня утром All India Radio передало, что произошло землетрясение в
центре Пакистана, в Афганистане и что источник находился в Гиндукуш, и это
ощущалось до Дели. И когда оно передавало на хинди, то упоминались также и
другие части Северной Индии. Это очень шевелится. Я мечтала бы, что если бы Дели немного
пошло… Пошло под землю? Ах да! Полностью обрушилось. Ну да! Весь Парламент, Presidential Palace и все министры, и Sonia and Go. Всё это, хоп! Это привело бы в порядок всю грязь одним махом. Вы знаете, это Дели наделало столько грехов,
это должно быть большой тяжестью. О, разумеется! Эти грехи, поэтому и грязь, это должно много
весить. Ах! Если бы это пошло бы под землю, я тебя уверяю, это очистило бы много вещей, махом! Конечно, Шри Ауробиндо хорошо сказал, когда он говорил, что знаки, оповещающие об изменении – среди этих знаков имелось много землетрясений. Но что касается меня, то я жду, что это РАЗРУШИТ все нефтяные скважины! Ах да, это… это было бы ещё… Все нефтяные арабские скважины: хоп! Ох, вы знаете, я говорю об Афганистане,
Пакистане, но есть также Таджикистан. Есть нефть и там, да? Ну, я не знаю, есть ли там…это у мусульман, нефть. Это у мусульман. Если бы все нефтяные скважины пошли бы одним махом… хоп, вот так, маленьким землетрясением, устроенным… В Персидском Заливе, значит. Ох, моя Милая, я жду, я жду, я жду. Да, мы ждём, мы ждём, и Мать говорила: я
имею тысячелетия, и я жду. «Я имею миллионы лет…» «Миллионы лет…» «И я жду». И Мать говорила: если бы мы имели мужество, или если бы мы имели – как она говорила?... искренность, я не помню больше, мы могли бы ускорить момент[20]. Да, да. Мы могли бы ускорить момент. Это, я никогда не забуду.
24 мая 1997 Жизнь полна маленьких скромных чудес. Июнь 4 июня 1997 Разговор с Суджатой Апсары. Подземные освещённые комнаты кирпичного цвета. Большой рот. Сегодня 4 июня, вы поспали сегодня ночью? Да, получше, я долго не спал… Ох! я кое-что увидел, я пошёл в мир, куда… я никогда не ходил в этот мир, я совсем не знал этот мир, там. Вероятно, это витальный мир. Мир, куда я никогда не хожу, меня оберегают. Но, я не знаю, если это… я также понятия не имею, имеет, ли это какой-то интерес, кроме, я говорю тебе, это было удивительным для меня. Так вот, я пришёл вдруг в одно место, и имелось, возможно, полдюжины женщин, одетых в одежды… Ох! цветом, который я никогда не видел на земле, фиолетовый…это были как танцовщицы, в длинных юбках, фиолетовых, с красной каймой и золотистыми рисунками, не так ли, одного красивого цвета, все длинные юбки, ты знаешь, как… Это было индийским, это заставило меня подумать об индианках, возможно, как о танцовщицах, не знаю. Полдюжины, и они были очень красивые, насколько я мог видеть, не так ли; во всяком случае, эти одежды были великолепной красоты. Присутствовала, словно хозяйка места, она была постарше (эти женщины были молодыми), тогда, именно она показывала мне место. Она была одета также, но мне показалось в сари, однако такого же фиолетового цвета… Все в фиолетовом? Да, с красной каймой, это глупо говорить фиолетовый, так как он выглядит заурядным, в то время как там, это было цветом большой красоты и вместе с красной каймой, по краям, и с золотистыми рисунками. И эти женщины выглядели очень красивыми. И все одеты на один манер? Женщины, да, все женщины, которые находились там, я же говорю тебе, вероятно с полдюжины, они произвели на меня впечатление танцовщиц. И та женщина, что постарше, показывала мне место. Затем, она повела меня …и именно там это начинает быть немного странным, она повела меня в подземные места, и там, первым местом, но подземным, было словно большое убежище, ты знаешь, большое убежище и слегка оранжевого цвета, не так ли, как глина, может быть, какую мы видим здесь, и оно было светлым. Для подземелья оно было светлым, понимаешь, и полностью пустым. Это именно она повела меня туда; тогда, спонтанно, я сказал ей: «Это убежище против…» я не знаю, землетрясений или чего – убежище. По крайней мере, оно было таким же большим, как моя комната. Совсем голое, пустое и светлое. И затем, словно дальше, в другом месте, подземном, всегда, также такое же… большое место, тоже светлое, тоже… с этими стенами, вырезанными в земле, не так ли, этого цвета… я не знаю. Оранжевого? Слегка оранжевого. И в центре этого места имелся словно огромный рот, как если б это был действительно рот! С выступающими вперёд, губами,. Но это было в земле, тогда она сразу же сказала мне: «Ох! не приближайтесь». Она сказала мне, а я перевёл: «Не приближайтесь, это опасно». Но я сказал: «О, это меня не беспокоит». И тогда я внезапно оказался возвращающимся, входящим к себе. Я не знаю, что произошло. Входящим к вам? Сюда, ко мне, в моё тело. Ох! Вы начали приближаться…? Ну да, я приблизился к этому рту, я ей говорил: это меня не беспокоит. Ох. Как если б она говорила мне: не ходите туда, это опасно. Очевидно, это смертельно, понимаешь, этот своего рода рот. И всё это в земле. Очень чистое. У меня впечатление – слов не было, в самом деле, но я… я сказал: но это меня не беспокоит, или это меня не беспокоит, или я не боюсь или что, это пустяк, так сказать. И затем, вдруг, я оказался входящим к себе, в то время как если бы я должен был пройти через это: имелся словно плотный заслон из цветов, белых, может быть, как… Гирлянды… Нет, не гирлянды, живые цветы, понимаешь, возможно, как bush [куст] дурмана. Bush очень плотный. И я должен был пройти через него, и я оказался в своём теле. Это было немного сложным… Раздвигать эти листья. Раздвигать эти листья, он был очень плотным, много цветов, и вдруг, я оказался в своём теле. Это странно! Да! Цветы, они были как дурман? У меня сложилось впечатление – я не мог бы сказать, но это были белые цветы… Не розы, не вещи такого рода, нет. Я не мог бы сказать, поскольку я «работал» немного, чтобы пройти через него, и, проходя через этот куст, - это не был букет, это был куст этих белых цветов, возможно, как дурман – я раздвигал его ветки. Он больше того куста, который растёт здесь, он был как экран. Значит, очень плотный. Да, действительно плотный, это было как экран. (молчание) Это любопытно. И вы снова оказались в своём теле. Да, я вернулся, если угодно, я вернулся к себе! Конечно, это очень любопытно. (молчание) Первый знак, я понимаю, был для того, чтобы сказать вам, где находится этот мир, первый образ. Верно, это произвело на меня впечатление… я не видел, однако, движений, но я видел… они представляли собой словно с полдюжины женщин, это вызвало во мне, когда я рассматривал потом, ощущение танцовщиц, да. Они были очень красивые. Как apsaras. Да, и это любопытно; подземелья, куда она меня увлекла за собой потом, были более светлыми, чем первая сцена. (молчание) Возможно да, как ты говоришь, apsaras, может быть. Ох! Я никогда не видел вещей такой красоты, таких красивых одежд, правда, и в целом, это было красивым. Но, особенно, эти подземелья; о первом, я ей сказал: это убежище; слушай, я видел это как убежище, убежище против землетрясений или …, убежище. И затем другое место, там это было странным, в центре этого места имелся словно огромный рот, виднелись губы, выступающие вперёд, и затем, очевидно, дыра. Это не был рот змеи? Нет-нет, это выглядело… были губы. Губы. Но губы тонкие, они проступали вот так. Нет-нет, это совсем не производило впечатления рта змеи. Действительно, как рот, но довольно гигантский. Словом, «гигантский», большой. Больше, чем ваше кресло? Ах, по крайней мере! Да, шире, чем моё кресло, да. И тотчас, как если бы она сказала: не приближайтесь, это… Опасно. И затем, я сказал… «я сказал», это происходило без слов. Я сказал ей: «Но это пустяки, это меня не беспокоит». И вы начали приближаться. Ну да, я приблизился. После, я больше не помню, кроме того, что я раздвигал этот куст, и я оказался… У вас. У себя. Это своего рода мир, куда я никогда не ходил, понимаешь. К счастью, меня защитили от витальных миров. Но ведь, это не казалось быть витальным…это был витал красоты, по крайней мере, в первой сцене. Однако, даже убежище, о котором вы говорите,
и даже третья комната, разве всё это ничего не содержит от плохого витала. Нет-нет. Ничего низкого. Нет, ничего низкого, она была полностью пустой и светлой. Светлой, да. Она была освещена, я видел, как я вижу… Она была, действительно, очень светлой. Абсолютно пустой. Ни окна, ничего. Ни окна, ничего, но она была светлой. Нет, она была вырезана в земле. На какую глубину земли? Я понятия не имею, словом, она была вырезана в земле. Нет, я не знаю, имеет ли это какой-то интерес, но мне хотелось рассказать тебе, поскольку, я никогда не бывал в подобных мирах. (молчание) Вы знаете эти строчки Шри Ауробиндо: «Doors
have swung wide in the chambers of pride where the Gods reside and the Apsaras
dance in their circles faster and faster[21]». [Двери широко качались в палатах гордости, где живёт Бог, и
танцуют Апсары в своих кругах, всё быстрее и быстрее]. (Смеясь) Это не то, просто это мне пришло. Нет, я не знаю, мне очень интересно
то, что вы увидели. Да, поскольку, тотчас после этой первой сцены, говорящей сама за себя, не так ли, вдруг были подземелья… Подземелья. Освещённые, чистые. Да, совершенно чистые, абсолютно пустые, абсолютно светлые. Также, меня сопровождала та же самая женщина. Какой она была? Я не мог бы тебе рассказать, потому что я видел её … Сначала, я увидел её со спины, и я чувствовал, что она была как хозяйка… Это именно она… я действительно не видел её лица. Ах, когда она вас сопровождала, вы следовали
за ней скорее как… Однако, я не имел ощущения, что она была впереди меня. Мне кажется, она находилась позади меня, но всё-таки, именно она мне... Это любопытно, я не видел её перед собой. Я не видел ничего перед собой. Но она находилась позади меня, тем не менее, именно она привела меня туда. Нет-нет, передо мной не было никого, но когда она говорила со мной второй раз, она тоже находилась позади меня. (молчание)
5 июня 1997 Спрашиваешь себя, что делать, чтобы выжить в этих возрастающих дозах. Это, очевидно, другая Жизнь.
6 июня 1997 Разговор с Суджатой Сатпрем тянет поезд Эти видения нового сознания, такие удивительные в своей точности и в своём юморе. Так вот, я тянул поезд галопом. Поезд, настоящий поезд. Я был прилеплен к первому вагону, и я, бегущий, не переставал ударяться о первое купе, которое находилось там. Тогда, я сказал кондуктору, он был в поезде (смеясь), я сказал ему: «Если бы я толкал поезд сзади, вместо того, чтобы тянуть его, это было бы более удобным!». Я ударялся о… ты понимаешь, я был прилеплен к … «Если бы я стал позади, и если бы я его толкал, это было бы более удобным!» Он ответил мне: «Нет, потому что я не мог бы больше вами управлять». И, однако, именно вы тянули. Именно я тянул. Он сказал мне: «Нет, потому что я не мог бы больше вами управлять». Если бы я находился позади в конце поезда, чтобы толкать! И в моём сознании, это был фильм, который мы делали. Я не знаю, это был фильм. Очевидно, фильм должен был иметь ко мне отношение. Ко мне или к чему? Словом, это было уморительным, и затем точным, к тому же, я причинял себе боль в теле, и я всё тянул (смеются). Ох! это выглядело уморительно! Я чувствовал, как мои лапы ударяются о купе, там, наверняка, должны были иметься рельсы. «Но я не мог бы больше вами управлять». Он находился в купе, словно в купе кондуктора. Это не было какой-то штуковиной с трубой или что-то подобное, это было как место, поскольку сознание видело позади. Вы не смогли увидеть, кто был этим
кондуктором? Нет, такое впечатление, что это был человек с запада. Впрочем, он сказал мне это по-французски. Это новое сознание, оно имеет удивительный юмор, и затем, это точно, это практично. Образ… Ма (смеясь), какая смешная штуковина! Признаюсь!
8 июня 1997 Разговор с Суджатой Гандиевский базар Индии. Что у нас сегодня? 8? 8, да. 8, воскресенье? Да. Видите ли, я вам говорила: я не люблю этот период июня до 14. Ох, мне кажется, что всё находится в скверном периоде, ты знаешь, по всей земле. Тогда… Тот храм[22], всё же, это очень символично. Знаете ли, это управляет правительство. Ну да. В таком случае, кто глава правительства
Тамил Наду? Это Ленин – пардон, он называет себя Сталин[23]. (Смеясь) Его папа кто? Бедная Индия. Папа Сталин? Вы помните, не так давно,
несколько месяцев назад, Х. всё же увидел… Да, он увидел огонь в храме. И он видел, что сами камни горели, это было
настолько сильным, и он спрашивал у прохожих, они говорили: «Ох, ох… это пустяк». Верно, они не защищают свои собственные храмы. Это - позорные мерзавцы (Сатпрем ударяет кулаком по столу) – собственники храмов Индии. Но они не коснутся мечетей, а! Ни даже церквей. О нет! Это действительно скандал и большое наказание. Словом, моя Милая, это может идти только всё хуже и хуже, до момента когда. Да, как сказал Шри Ауробиндо, когда Индия
повернётся к… Да. И снова откроет духовность. Да, всё проглочено. Ладно, моя Милая, ты что-нибудь увидела сегодня ночью? Да, сегодня ночью я поспала лучше, и затем, не знаю, я увидела долгий сон, который я не запомнила… Взгляните на горлицу, две, ох, и одна делает свой пранам! (Смеются) Да, это очаровательно, да. Так вот, я совсем не помню начала, кроме того, что я была с вами. Как
всегда, я была полна деятельности. Всего этого я не помню совсем. Но после, к
концу, я услышала: был Даршан, и я. значит, поднялась по летнице… это для того,
чтобы сказать, что это происходило не на нижнем первом этаже. Я пришла, было нечто вроде крытой веранды; не
очень широкой, даже не больше вашей комнаты, поменьше. И очень загромождённая,
очень загромождённая, там было полно предметов или… иногда в shops
[маленькие магазинчики] есть небольшие showcases. Витрины, да. Не как шкафы, а как столы, вот так, несколько.
И Мать, и Шри Ауробиндо должны были быть где-то. Где-то… Да. Во всяком случае, я собиралась сделать
свой пранам, но так как я услышала, что был Даршан, а я пришла без ничего, мне
хотелось взять цветы, чтоб преподнести. В тот момент я увидела Супрабху, она
должна была туда идти, и она знала – она, стало быть, уже подготовилась и
держала в своей руке букет, большой, вы знаете, как две полные руки очень
красивых роз – это её отдача[24],
эти розы. Он был весь розовый, очень красивый. Тогда она дала его мне, чтоб
преподнести. Хорошо, я взяла его, я шла, и когда я продвинулась вперёд, почти
до места, где находились Мать и Шри Ауробиндо, пришёл один человек, он сказал
мне: «Вы не можете подарить, это предназначено ей». Я сказала… Кому, ей? Потому что это была Супрабха, понимаете, это
было ей (предназначено дарить): «Вы не имеете права взять это». Вы знаете, кто это был? Нет. Ганди. Ганди, Махатма? Этот, своего рода, цинковый сундук! Это был он, и именно он управлял всем в этом
месте. Да. Мне не хотелось устраивать сцену, тогда я,
значит, вернула букет Супрабхе. И затем, мне , всё-таки, хотелось что-нибудь
преподнести Матери и Шри Ауробиндо. И, в этот момент, оказался Раджабхай,
подальше, он сделал мне знак: возле стены стоял старый застеклённый шкаф, наполовину открытый, и он мне показал; я
засунула внутрь руку и вытащила розу, немного старую – ещё роза, но немного
старая, так сказать, она не была такой же свежей, как в букете Супрабхи, но всё
же, это был цветок. Тогда, на этот раз, ни на что не посмотрев, я взяла,
повернулась и пришла туда, где сидели Шри Ауробиндо и Мать с другой стороны: не
было места, чтобы я была впереди, вы понимаете? Да. Представьте, что я прихожу вот так (жест), сидел Шри Ауробиндо, затем Мать здесь, а я встала сбоку. Ты не могла приблизиться. Нет, невозможно, чтобы пройти вперёд. Но я,
всё-таки, вот что сделала: я, значит, взяла этот цветок и положила его сбоку, и
я сделала свой пранам. И этот человек постоянно присутствовал там, именно он
руководил, он не хотел, чтобы я осталась, чтобы я что-то делала. И вот, что я
сделала – он ведь хотел, чтобы я сразу
же ушла. Но что со мной поделаешь, я тоже
находчивая, что вы хотите, я, значит, положила свою голову около Шри Ауробиндо
– я спрашиваю себя, был ли это Шри Ауробиндо или там находились только образы. Да. Или фотографии. Словом, для меня это был Шри Ауробиндо. Конечно, это был Шри Ауробиндо. Я положила, и затем, вот что я сделала: я
закрыла глаза, потому что, если бы я держала глаза открытыми, то я видела бы, и
он мог бы мной командовать. А тут
ничего не поделаешь, я положила голову около Шри Ауробиндо, на кресло, и
закрыла глаза, и я вошла в медитацию (Сатпрем смеётся). Тогда, он стоял там, чрезвычайно нетерпеливый, я сказала: «Я занимаю своё время, я делаю
то, что я хочу». И когда я закончила, я поднялась и вышла. И это был этот
Ганди, М.К. Ганди, этот Махатма, он управлял всем этим. Разумеется, это не негодяй, но фальсификатор ещё тот. Тогда, я не знаю, что это может означать. Понятия не имею… Но это именно он правит вместо… это, это - вершина Мира. Это – останки духовности. Я его увидел! Я провёл, по меньшей мере, минут двадцать перед ним, тогда я его хорошо разглядел! Да. Я увидел совсем маленького человечка, себе на уме. Да. Себе на уме, немного как крестьянин, ты знаешь, хитрый. И там, там мне это казалось, как цинковым: ничего совсем. Ох! Я увидел их, этих людей, но они всех обманывают. Во всяком случае, меня они не обманули, я… Да. Я сделала точно, как я хотела. Этот совсем маленький человечек. В самом деле, не имеющий ничего, его голова как пустая цинковая плошка. И затем, хитрые глаза, себе на уме. Самое главное, маленький человечек. Конечно, да. Что касается меня, инстинктивно, я всегда понимаю людей. Ну, как раз это я и увидела. Вы пошли с Бароном[25]? Да. Да, моя Милая, мир полон фальсификаторов, не так ли, управляемый либо шарлатанами, клоунами, звёздами кино и… Ладно. Что ж, всё это опрокидывается, это уходит, уходит, вот и всё. Но мы переживаем за Индию, действительно, за эту деградацию. Конечно. Эх. Да, моя Милая. Вот, это было всё. И Шри Ауробиндо с Матерью потеряны в этом своего рода базаре, понимаешь. Да. Позади мебели и как знать. Были также другие люди. Да, вероятно, там были просто Их образы, но для тебя… с твоим сердцем, эти образы становятся живыми, правда, но… Это не было даже впереди, всё это было засунуто позади. Конечно, это было засунуто, ну да… Вот. В базаре Индии. Да, да, точно, базар Индии. Ох, моя Милая! Словом, мы делаем то, что можем, мы делаем всё то, что можем, чтобы Они поистине пришли царствовать на этой земле.
12 июня 1997 Подобно чистой молнии. Как это возможно?... Но ЭТО - ВОЗМОЖНО.
15 июня 1997 Разговор с Суджатой Треснутая земля Сегодня у нас
воскресенье, 15 июня, да? Да. Вы знаете, это дни Ганга пуджи. Ах, слушай! Ганга пуджа, вы знаете, делают пуджу [ритуал поклонения] Ганге. Ох, со своей лодкой (Суджата смеётся). Это наполовину слон наполовину… Это наполовину слон наполовину рыба. Это Ганга пуджа. Тогда говорят: [Суджата говорит на бенгальском] это означает, что если вы сегодня искупаетесь в Ганге, вы будете иметь десять видов грехов, которые будут выметены, стёрты. (Смеясь) Ну слушай, есть тысячи видов! (Смеясь) Есть десять видов… вот, это забавно, правда? Да, моя Милая, это славно. [Суджата что-то читает на бенгальском], и т.д. и т.п. Это для того, чтобы вас позабавить. Ах! моя Милая. Вы ничего не увидели сегодня ночью? Нет, моя Милая. Поспали, отдохнули? Я не знаю. А я, первую часть ночи поспала, я не знаю
того, что я увидела, это полностью стёрлось. Потом я проснулась, мне кажется,
что я посмотрела: было два часа. Затем я снова заснула и почти до четырёх
часов. И я видела сон на протяжении почти
двух часов, это долго! Да, ох да. Наверное, это происходило в одном и том же
месте, но я не могла бы сказать, потому что там было много чего. Но начало во
мне осталось, я нашла его интересным и мне хотелось бы вам рассказать. Я находилась в машине, может быть,
джип или что, не могу сказать, и она ехала – дорога немного походила на
сельскую, не асфальт, ничего такого. В деревнях, да. В деревнях, да, чуть красная, розовая, она выглядела немного так. Машина ехала, и дорога не была широкой. Только машина могла проехать, и затем, я не знаю по какой причине, она приостановилась – кстати, пока она ехала, мы прибыли в какое-то место, где слева от себя я заметила здание. И там имелась совсем маленька дверь, которая открывалась. Между дорогой и домом была словно маленькая лужайка или что, вы знаете? Я не сказала бы courtyard [двор], но это выглядело как патио – playground [школьный двор, площадка для игр], вот, как маленький playground. Из этой двери, из дома, выходило много детей, была перемена, и они приходили… Их там было много, очень улыбающиеся, смеющиеся и они приходили-приходили-приходили. И я не знаю, по какой причине, машина там остановилась. А с моей стороны сидела Амита. Амита…Мне кажется… да, я знаю. И вот как раз ей я говорила: «Смотрите, это
школа». Кажется, она профессор? Да, она профессор и ещё инструктор физического воспитания, и т.д. Словом, она очень одарённая. Разумеется. Она знает также много языков, не так ли.
Словом, не знаю, я совсем о ней не думаю. Да. Но это была она. Она – символика определённого мира. И вы знаете, кто вёл машину? Это был
Кальян-да. Кальян-да! Он был другом кого? Дилипа? Так? Он был из семьи Дилипа. Он был из семьи… у меня смутное впечатление человека милого. О да! Да, я находила его очень милым. Словом,
он давно уже ушёл на другую сторону. Да. Амита - здесь, но я не знаю, вот. Именно
Кальян-да вёл джип, а я сидела сзади и Амита возле меня. Мы остановились, и
вдруг, я сказала: «Но посмотри». Потому что эта лужайка, это поле (я не знаю,
как назвать), как playground , имело стены. Особенно перед нами стояла
стена, она не загораживала дорогу, дорога продолжалась, но это была compound [ограда] школы. Я сказала: «Но как, посмотрите, это очень любопытно, похоже,
что растительность завоёвывает». Растительность – значит всё зелёное, не так
ли. И затем, мне показалось это немного смешным, сначала я видела кусок стены,
как если бы она была разбита, и через то место входила растительность. И потом я
сказала: «Но это…!» Всё становилось зелёным! Вы понимаете, трава и всё такое,
всё это становилось полно кустов, деревьев и т.д. Растительность завоевала, и
дети полностью исчезли под этой растительностью. И вдруг, земля словно
треснула. Да. Земля треснула, и я увидела поток воды и
немного скальной породы. Поток воды: вода была очень голубой – не тёмно
голубой, но светло голубой. Земля треснула. Земля треснула. Да. И вода была очень светлой, голубой, я сказала бы. Это было как поток? Это было как ручей? Как ручей. Как ручей, но довольно сильный, вода проходила достаточно сильно. Это не было совсем прямым, но «трещиноватым», понимаете. Земля… Земля, когда она треснула, она треснула ведь не по прямой линии. Разумеется. Она треснула… И маленький… поток или… Это продолжалось, я не знаю, откуда приходила вода и куда проходила вода. Да, ну что ж, это - новая Земля. Дети: абсолютно никаких признаков, все
исчезли. Да, они исчезли под растительн… Конечно, это новая Земля, так сказать. Это интересно, это хороший знак. Треснутая земля, не так ли, и растёт эта растительность, и вода, светлая вода, которая… Это находится не в каком-то особенном месте, ты понимаешь. Во всяком случае, я никогда не видела это
место. Да, наверняка, это символ Земли. Да, конечно. Ну, это же хорошо, земля треснула, именно так, не правда ли. И я видела камни. Да, скалы. Скалы, да, скалы. (молчание) Чем занимался Кальян? Я не знаю того, что он делал, но под конец,
он купил себе ферму и выращивал что-то. О, он что-то выращивал. Да. В Пондичери, он купил эту ферму? Да? Сам он жил перед храмом Ганапати, на углу. Хорошо, моя Милая, мне кажется, что это…будем надеяться, подождём, эта треснутая земля, именно так, что-то, действительно, должно треснуть в земле. Но я не знаю, почему я была с Кальян-да и
Амитой. Одна интересуется детьми, воспитанием, то есть: миром, который растёт, существами, которые растут. Ах! Молодой мир, который растёт. А он интересуется выращиванием, природой. Они представляют собой символику… Это, чтобы, вероятно, указать тебе тип мира, который… Который трещит. Хорошо. И затем, это продолжается. Тогда Кальян-да,
он вышел, он смотрел, и он бросил ключ Амите. Ключ от? От машины - Амите, говоря ей ехать,
продвигаться вперёд, поскольку вода настигала, она пришла на дорогу, и были уже
лужи воды, поэтому он сказал действовать быстро. Она, она взяла ключ, но не
знала, как заставить работать. Что касается меня, то я была там зрителем, вы
понимаете. Да. Свидетелем, если угодно. Она не знала,
тогда, в конце концов, он вернулся и заставил машину ехать, и мы смогли
пересечь лужу воды – лужи воды, там их было уже много. И я не знаю почему –
имелась эта стена. Перед этим местом, да. Нет, перед этим местом были мы, на дороге. Но впереди имелась стена. Перед нами. Не «перед нами»: ты сказала мне, стена окружала compound или playground. Да, не полностью, потому что с нашей стороны
всё было свободно. Мы это видели… Тогда, ты говоришь: эта стена. Эта стена, которая находилась перед нами, так сказать. Да, не загораживала дорогу. Нет, она не загораживала дорогу. Именно так, да. Но, была словно арка, вы знаете, эта стена должна была продолжаться, где имелась своего рода арка, разделяющая этот compound с остальным, вероятно. Тогда мы, всё-таки, пересекли, мы проехали через эту арку. Она хлынула на дорогу? Да. А потом? Понятия не имею, составляла ли эта дорога
часть школы. Мы, стало быть, уехали, и затем были всякого рода приключения. (пауза) После, мы снова отправились в путь и прибыли,
я не знаю в какое место, где принимают посетителей или что, я не могла бы вам
сказать. Словом, происходили всякого рода вещи, затем мы вернулись, и в этот
момент вы были там, со мной. Ты хочешь сказать, приёмы, это было что, в каком месте? В этом большом зале, в здании или, я не знаю, это было где-то, и имелся приём, входили люди и мы в том числе. Вы и я, мы вошли. Я не знаю, что произошло с Кальян-да и Амитой… исчезли. Да. Мы вошли, очевидно, это происходило вечером,
поскольку светилось много электрических ламп и были в основном люди с Запада,
женщины, мужчины. И особенно, как сказать? Да, в какой-то момент была женщина с
дочерью, юной девочкой. И я не знаю того, что произошло, должно быть, мать её
ругала, тогда я прижала девочку к своему сердцу, я сказала ей: «Нет, это очень
радостно», то, сё. Затем, я её оставила, она ушла со своей мамой. Но было много
людей в возрасте от двадцати до тридцати лет. И некоторые входили, те, что
пришли после, и была одна очень красивая женщина, ей должно быть было… я сказала
бы, максимум двадцать пять лет, юная. Такая милая, действительно красивая
женщина, И она мне улыбнулась, словно она меня знала – но я её не знала – она
улыбнулась мне так тепло и нежно. Я была совершенно удивлена. И это была большая
дама, из высшего общества, которая проходила, а я там (смеются): деревенщина! (Смеются) Ты была родом из своей деревни! Совершенно верно. И затем, как я добралась со всеми этими приключениями, в каких условиях, в конце концов, в моей одежде. ( В своём сне Суджата собирается принять душ, спрашивая себя, куда пошёл Сатпрем, который снова возле неё), он (Сатпрем) сказал: … что она («она»: я поняла, что речь идёт об
этой женщине, не так ли) стала на shell [снаряд]. Shell? Вы знаете, в пушке есть shells. Да. В пушке. Да, на стволе пушки. На? Стволе. Нет-нет. Внутри пушки? Нет-нет, shell, вещь, которую бросают. Граната. Граната. Да, но вы употребили слово shell, может быть, чтобы я поняла, и «она стала на shell».
Я «разразилась» печалью, как если бы она приносила большую жертву. Вы были
очень серьёзным, не так ли, но я разрыдалась и… Я оказалась у вашей груди, я
ещё вижу себя, я плакала-плакала, и вы гладили мою спину, вы проводили рукой по
моей спине, и говорили: «Она тебя очень любила». (молчание) Она взорвала себя. Это кто-то её взорвал, понимаете. Ах! Кто-то? Кто-то, да, потому что… она принесла эту
жертву, чтобы спасти других… Поскольку этот человек, своего рода диктатор или
что, я не знаю. Так было в моём сознании: это не то, что она покончила с собой
ни за что совсем, нет. Это именно тот, кто управлял или её муж, или Lord of the castle [Хозяин замка]… я не знаю кто, но кто-то, кто хотел причинить вред
другим, и чтобы спасти их, она, как раз, и стала, именно она взяла весь… вы
понимаете? Конечно. Это было западным? Да, и насколько я смогла понять, что это
была та красивая женщина, которую я увидела, такая красивая. И которая тебя очень любила. Это именно вы сказали мне – я её даже не
знала, я её не распознала, я увидела, что она была очень красивая. Но она так очаровательно
мне улыбнулась! Это внутренняя красота. Что ж, я не знаю, моя Милая, это загадочно. Как если бы внутренне, я её тоже очень любила, не зная, совеем, как только вы сказали мне: «Она стала на shell». На взрывчатку. Shell, именно это слово вы употребили. Оно во мне осталось. Тогда я
разрыдалась и положила голову вам на грудь, и вы обняли меня одной рукой, а
другой проводили по моей спине. Очевидно, вы тоже были очень взволнованны. Но
вы сказали мне: «Она тебя очень полюбила» или «Она тебя очень любила», я теперь
забыла. Ну что ж, я не знаю. Вот, это было очень странным и оставило меня
уставшей. Ну конечно, это оставило тебя уставшей. Неизвестно, кто может быть этой персоной. Или это что-то представляет, возможно, она
что-то представляла? Да, но кто? Что? Очевидно, это было что-то в свете. Да, очень свежее. Очень бодрое, её лицо:
молодое, красивое, не правда ли. Она выглядела побольше меня, но совсем не
толстая. Нет, и формой, и…всем! Конечно, когда есть внутренняя красота, всё красиво. Ну, я не знаю, что это может быть, моя Милая. Но начало твоего видения я нахожу интересным: земля трещит, взрывается, ты сказала: «трещит». Трещит. Это кажется мне… И это растрескивалось у меня на глазах, а! И затем растительность, я сказала: она движется вперёд, это любопытно, она наступает. Да, это – новое творение или новая Земля. Остальное, боже мой, я не знаю, в этих вещах происходит одна сцена за другой и… Да. Один мир за другим. Что ж, эта женщина, боже, может быть, мы и поймём. Может быть, мы поймём. (молчание) Разумеется, это оставило тебя уставшей. Да, существует много встряхивающих вещей. Есть много встряхивающих вещей. В данный момент. Ох, в данный момент, я не знаю, во всяком случае, всё больше и больше. Это долгий момент, и всё больше и больше. (молчание) И в какой-то момент, был Нолини-да, он
наградил меня ценностью. Пффт! (Смеясь) Награда за поведение? Ну да! В самом деле! Представьте себе, Сарасвати[26]! Он говорил, что это была Сарасвати. Ладно, что ж, есть немного разума с другой стороны. (Смеются) Нет, я должна признать, что со мной он
всегда был… Да, да, конечно. Он знал меня давно и всегда был… Верно, он всегда был…он всё-таки понял, что ты не как все другие. Нет… несколько раз он говорил мне вещи, которые не сказал бы другим, я думаю, и к тому же, каждый раз, когда ему что-то было надо, то он сам приходил увидеть меня в лабораторию, он не посылал за мной. (Смеясь) Безусловно, есть что-то в…этот человек, всё-таки, имел… Определённый возраст. Определённый возраст и внутреннюю чувствительность, не так ли, он был полностью перевёрнут в дальнейшем. Тогда он должен был действительно почувствовать, что там имелся ребёнок Матери, понимаешь. Нет, то, что осталось в моём сердце, я
должна сказать, при моём последнем визите, когда я пошла предупредить Ауровиль.
Government takeover [Правительство берёт контроль], помните, вы меня послали? Да. Я пошла туда, и в тот момент там, Ранжун-да организовал, приготовил, чтобы я навестила
его отца, который ещё находился там. Нолини-да, он не двигался, он оставался в
своей кровати, Ранжун-да меня подвёл, и Нолини не видел больше хорошо, мне
кажется, он больше не видел совсем. Он сидел на своей кровати, Ранжун-да меня
подвёл, говоря: «Баба, Суджата пришла», «Суджата, наша Суджата?». Тогда это
«наша Суджата», вдруг, осталось во мне, вы знаете. Ну да, есть его душа, которая должна была понять… Она должна была понять. Эти бедные колеблющиеся люди… Да. Пуф! Ма. Ну, вот, я извиняюсь за множество… Нет-нет. Но это была первая сцена. Да, именно первая сцена меня заинтересовала. Последняя с этой женщиной, пожертвовавшей собой, я не знаю. Да, она жертвовала собой. Это, я не знаю. Чтобы защитить других. Возможно, однажды мы поймём.
16 июня 1997 Закончена последняя проверка Савитри, книги 2. 18 июня 1997 Моя Милая: «Жизнь проходит». * В 1940, я поднялся на борт «De Grasse», чтобы «продолжать борьбу». Мы продолжаем. * Разговор с Суджатой Чёрное спиленное дерево. Так вот, сегодня утром, я кое-что увидел, очень кратко, как эти образы нового сознания, желающие сказать что-то по поводу направления – часто, мы не знаем что. Загадочное. Да, но это очень простое и очень краткое. Я был как раньше, когда я собирался прогуляться, я усаживался на углу края долины, там, наверху чайного поля. Да, спокойная долина. Да, это было место, возможно, похожее на это, поскольку я сидел, и стояло дерево, небольшое дерево, но чёрное, которое мешало мне видеть; и затем, пришёл человек с пилой и спилил это дерево пилой (оно не было толстым), и я увидел – не было листвы, я не видел листьев, впрочем, оно было тонким – немного, как алоэ здесь. Ох! Я не знаю, что это было. Оно не было толще… оно имело не больше пятнадцати сантиметров в диаметре. Да, десять или пятнадцать сантиметров. Да, сантиметров пятнадцать, чёрное. Он спилил его, и я почувствовал облегчение, имея мой обзор свободным, я люблю смотреть далеко, не так ли. Остался только толстый чёрный ствол, который был ниже моего видения. Я говорил себе: это тоже, надо бы, чтобы это ушло. Толстый ствол, по меньшей мере, сантиметров пятнадцать в диаметре. Это было очень ясным: я увидел этого человека, рухнувший ствол, и это доставило мне облегчение, говорю тебе, я мог смотреть далеко перед собой, но оставался этот толстый ствол. Это не мешало моему видению, но он находился там впереди, как раз… Всё это было как с краю, знаешь, эти маленькие тропинки, где я усаживался. Я говорю «как», потому что я не знаю ничего. И оставался этот толстый пень, этот толстый… он был весь чёрный. А человек, он – работник? Словно работник, да, ты знаешь, как… Местный. Как местный работник, я видел его только со спины, понимаешь, он пилил своей штуковиной. Поэтому, я не знаю кто, что, понятия не имеюю, что представляет это дерево, но всё же, остался этот толстый чёрный пень. Вот, это всё. Очевидно, это вещи нового сознания, поскольку оно краткое, оно telling [говорящее, отмечающее], понимаешь, но мы не знаем того, что это значит. Может быть, это какое-нибудь существо, или что? Обычно дерево означает существо. Верно. Но оно выглядело чёрным, и мне стало легче, когда я увидел как главный ствол, тонкий, впрочем, очень прямой, но тонкий, он рухнул там! Ах! я мог видеть. Да, но это не должно было быть дальше двух
метров от вас, потому что…? Ну да, это было совсем близко, словно с краю одной из этих маленьких тропинок, я уселся на одну из низких стенок. Вот чайное поле, оно поднимается, не так ли, есть низкая стенка, куда я обычно усаживался, с краю маленькой тропинки, и затем это дерево находилось где? В одном метре передо мной, даже нет двух метров. Конечно, тропинка имеет один метр. И оно упало в чайное поле ниже. Оно находилось на склоне холма. Вот всё. Я не знаю, поживём - увидим. Да, поживём – увидим, моя Милая. Иногда я записываю в своих «обрывках видений» вещи подобного рода, не так ли, и затем, после, мы говорим: «Ах! Вот что это хочет сказать?». Только немного спустя, или позже, мы понимаем. Сегодня 18? Да. 18 июня. Разумеется. Послушай, в этот день де Голль призывал французов продолжать борьбу. 18. И я отплывал на борту парохода «De Grasse». И затем, он вернулся назад. Он вернулся назад в Бордо. Ох! Французы, которые там были, Боже мой! Словом, лучше об этом ничего не говорить.
21 июня 1997 Вчера вечером, мне вспомнилась Мать: «это хуже, чем умирать». Мы проходим через подробную, бесчисленную смерть, можно было бы сказать[27], полностью живыми. Нет страха, нет тревоги, никаких сантиментов, только нечто вроде невозможности, которая проживается…очень болезненно, секунда за секундой. 24 июня 1997 Сегодня утром, Х. сказал, что он переводил Агенду 69 – год нового Сознания. И я заметил: это так далеко… как предыдущая жизнь. Суджата сказала: да, это как цивилизация Harappa[28]… И это настолько правда! Я сказал: это не «предыдущая жизнь», это словно «первобытная жизнь»… Но в сердце и в душе, нам Её так не хватает. * Вечер Мне кажется, что я нашёл «формулу», ужасную формулу. Это более раздавливающее и менее раздирающее. Долгое движение, которое приходит ударить в низ позвоночника и отскакивает. Выдерживать такое – немного ужасно, но кажется, это наиболее «правильное» в этом хаосе (наиболее правильное или наиболее «благоприятное»). Это предполагает, что «механик тела» абсолютно отказался от своей анатомии или своей симметрии… Это означает, что он верит больше в «текучесть», несмотря на раздавливание. Именно от этой «механичности» труднее всего отказаться. Как только мы «механизируем», система – смертна. Вероятно, однажды, это не будет больше «отскакивать» - тогда, это будет сделано. Полная дыра – но это может быть только вся Земля (!) Наступит конец Механики. 25 июня 1997 Нам хотелось бы не иметь больше привязанности ни к чему и ни к кому – быть просто, как гладкий Простор. Во мне сидит, какое-то существо Боли, такое старое[29]. * Мне так хотелось бы исчезнуть в Свете, но надо биться, чтобы эта Боль изменилась – Боль мира. Тогда, я закончу свою задачу. * Вечер Вчерашняя «формула»… Любая формула механизирует, и мы не можем механизировать хаос – ни «формулировать» его. Можно только про-й-ти через это. * Как только замечаешь, что движение «лучше», мгновенно, оно прекращает быть лучше.
28 июня 1997 Моя душа постоянно имеет желание плакать. Я хорошо понимаю, что если бы я Их видел, я не смог бы больше оставаться, я исчез бы там навсегда. И Работа не была бы сделана.
29 июня 1997 Разговор с Суджатой Шри Ауробиндо Сатпрему: надо подождать знак. Сегодня 29? 29, да. 29 июня. Тогда, что мой Дум пережил сегодня ночью? Ах! Пережил! (Смеются) Я могу сказать, что я почти не спал сегодня ночью. Я устал. Однако, в конце концов, я должно быть на какой-то момент заснул, потому что у меня было очень краткое видение, которое меня, впрочем, тотчас пробудило. Я боролся в чёрном море, в ночи, словно с ветром бури, я не видел ничего, разумеется. Однако, особенно, у меня было ощущение абсолютно иссечённого моря. Ты знаешь, это не волны обрушиваются, а это море иссечёно и по нему очень трудно плыть, ещё труднее, чем в море во время шторма, ты понимаешь? Когда море иссечено, ты не можешь сделать и двух движений, одно движение без того, чтобы не наглотаться воды, не глотать эти иссеченные волны. Словом, я чувствовал, что тонул. Стоял гул ветра. Тогда у меня возникло ощущение, что имелись также и другие борющиеся люди, но рассеянные, они не были непосредственно рядом со мной, не так ли; впрочем, я ничего не видел, но я чувствовал, что были другие люди. Может быть, по отдельности… во всяком случае, не рядом со мной. И даже между собой? Я не видел ничего совсем, я не видел ничего, просто я чувствовал, что были другие люди, не много, но некое количество, которые тоже боролись. И затем, в этот момент, я услышал голос… (молчание) Голос вам знаком? О да! Такой (Сатпрем охвачен эмоцией) спокойный, как голос Шри Ауробиндо, который просто сказал: «Надо подождать знак». Как если бы я пытался идти к берегу, где-то там, не так ли, я пытался, я пытался. И надо мной, чуть сзади, раздался голос, его спокойный голос, ты знаешь, этот чудесный голос, это спокойное могущество: «Надо подождать знак». (молчание) Очевидно, мы действительно почти тонули, я говорю «мы», не так ли, но это словно адресовалось мне. Однако, я прекрасно понимал, что я не один, что я не один, что были другие люди. О! этот голос Шри Ауробиндо, такой…Возвышенный! (молчание) Вот, это всё. Вы знали то, чем был бы знак? Ах, ни малейшего понятия. Ни малейшего. Именно Он говорил это, значит, будет знак, будет знак в какой-то момент. Он не собирается оставить нас тонуть. Но очевидно, надо бороться. Он говорил: не бороться. Нет-нет, он говорил просто то, что я тебе сказал. Да, надо подождать. Надо подождать, то есть, надо бороться, продолжать. Ох! Ох! Надо
бороться, так сказать. Иначе, если мы не будем бороться, мы потонем. И надо подождать,
значит, надо сражаться и отбиваться. Ох… Это означает, что нас ставят в эту ситуацию там для… пока не наступит момент. Он хорошо видит, как мы боремся. (Смеясь) И в каких условиях. Ну да, это было ночью, чёрное море, ночь и словно ветер бури. Это – состояние мира. Что ж, да, абсолютно. Но надо подождать, однако, это не легко ждать вот так. Ах! Я поняла – почему вы бились вот так,
чтобы он сказал, что надо оставаться спокойным. Но спокойным, как ты хочешь быть спокойным в буре? Надо выдержать. Именно так: hold on! Надо подождать. Hold on and hold out [прицепитесь и крепко держитесь]. Фактически, это было для того, чтобы придать мне мужества, так сказать. Он видел, Он знал ситуацию… можно сказать, опасную. Но на протяжении нескольких дней вы были
очень…вы употребили слово «усталый». Верно. Вы были очень усталым. Ну да, это правда, я очень устал. Моё тело очень устало, и возможно, моё сердце немного тоже. Вот, но ты видишь, это настолько ободряющее, Он - здесь, Он заботится, Он знает. Ох! Он знает, несомненно. Ну конечно! Он заботится, Он предупреждает. Да, именно так, хорошо это знать, мы знаем это, не зная этого. Да. Вот, моя Милая. Июль 2 июля 1997 Теперь они подготавливают «генетические бомбы» - все демоны там. Это должно ис-чез-нуть.
4 июля 1997 Эта маленькая точка в Твоей бесконечности. Но кто может Тебя любить.
7 июля 1997 ночь В самом первом сне, около десяти или десяти тридцати, я увидел Шри Ауробиндо, великого Шри Ауробиндо, стоя, шагающего, СНАРУЖИ, Он шёл «куда-то». Я находился на его проходе, и он взял мои руки, две мои руки и посмотрел на меня – я плакал, плакал, плакал всеми слезами моего тела и моей души. Его руки были такие мягкие («soft», сказала бы Суджата) и странным образом, они дрожали! (После, я смог понять, что это мои собственные руки должны были дрожать[30]!) Он находился СНАРУЖИ, вышел… Потом, когда я открыл глаза, я почувствовал большое ОБОДРЕНИЕ – для Работы, для Цели, для Будущего. 7.7.97. Это был ГОСПОДЬ. 8 июля 1997 Со вчерашнего дня, я снова вернулся к этому «долгому движению», немного ужасному, но менее раздирающему (которое я брал и оставил 21 июня). * Разговор с Суджатой Шри Ауробиндо шагает снаружи; берёт руки Сатпрема Сегодня у нас 8 июля? Да. Что вы увидели сегодня ночью, то есть, в
ночь с 7 на 8? Фактически, седьмого. Ах, это было раньше полуночи? Ну да! О, в первом сне? Именно так, да, Я потом посмотрел, не было ещё и одиннадцати часов. То есть, я должно быть увидел это вечером, около половины одиннадцатого. В самом первом сне. Это трудно рассказывать, поскольку я полон эмоции. Однако, я увидел Шри Ауробиндо снаружи, ШАГАЮЩЕГО. И затем, я не знаю, я находился там, на его проходе. Он шёл куда-то. Он пришёл и (Сатпрем не может больше говорить и рыдает), Он взял меня за руки. И Он на меня посмотрел, и я плакал-плакал, плакал всем своим существом. Это плакала земля? И его руки, мне вспоминается, были такие мягкие; помнится, ты мне говорила: когда ты клала голову на его ноги, когда была маленькой, это было совершенно soft [мягким]. Ох, да! Так вот, это было таким же soft. И его руки, странным образом, дрожали, тогда я понял… Когда я пробудился, я подумал, что это же я сам дрожал, понимаешь. Да, разумеется. И Он держал меня за… это Он, вот так, Он взял обе мои руки. Когда я его видел, когда я иногда его видел, изредка, Шри Ауробиндо был у себя, это происходило у него, в его комнате на земле. Это происходило у него, не так ли, а здесь, он был снаружи, и он шагал. А где? Я не мог бы сказать какое это место, кроме того, что он вышел и шёл, он шагал, он шёл куда-то. Он шагал снаружи, ох! но это редко. Да, это то, что меня… после, когда я долго оставался рассматривать это. Тогда, после, когда я пробудился, это выглядело так, как если бы всё было ободряющим, работа, цель, будущее, словно всё было ободряющим. (молчание) Мне помнится, ты мне много раз говорила, особенно в последнее время: нужен Шри Ауробиндо, нужно, чтобы именно Шри Ауробиндо пришёл… ты говорила это много раз за последнее время; надо, чтобы Он пришёл, Он. Я никогда не забуду свою главную цель, вы знаете, основную: надо, чтобы именно Шри Ауробиндо царствовал. Да, верно. Я почти сказала бы, что Индия – это для меня
второстепенное. Да, да. Но надо, чтобы было место. Правильно, да, надо, чтобы имелось место, по крайней мере, какой-то символический центр. Конечно, и Шри Ауробиндо постоянно говорил,
что именно Индия имеет… в своём внутреннем существе, она имеет эту возможность,
не так ли. Ну что ж, ты видишь, я не знаю. Ох! Мой Милый! Как вы ободряете,
успокаиваете! Но это я был… Говорю тебе, когда я пробудился, то сказал себе, да, всё ободряющее, всё успокаивающее. И это были те три слова: Работа, Цель, Будущее. То есть, конечно, нас интересует земля. И затем тот факт: Он находился снаружи, Он шагал. Он не был внутри. Да, Он вышел. Он вышел. Он шагал снаружи. Он шагал снаружи. Разумеется, я не мог бы сказать в каком месте, понимаешь. Но в этом и состоит моя цель, чтобы Он шагал
снаружи. Ну вот, это происходило так. Ах, мой Любимый! Ох, я был полон такой эмоции! Какой Он был? Большой? О! Большой! И к тому же, ты знаешь, этот цвет белого с чем-то другим внутри. Да. Это был великий Шри Ауробиндо, так сказать. Господь. (Немного
озорным тоном) Он взял ваши маленькие
руки, потому что вы должны были быть маленьким, да? Да, на самом деле, я не осознавал, что был совсем маленьким. Он взял две мои руки. Я был только там, я не делал ничего. Только плакал, то есть, всё существо… О да! Это призыв. Ма! Тогда я увидел тоже в июле, в этой комнате на земле, был месяц июль, когда я увидел Его в 1984[31]. Я ещё не дошла туда [в чтении 4 тома].
Скоро. В 84, это было тоже в июле Видите, прошло 13 лет. Сегодня утром, я вдруг сказал себе, но вчера было 7, 7 июля 97. И 97, тройная 7. Словом, это второстепенно, но именно так, словно всё было ободряющим. То есть, это ободряло для Земли, для Будущего, для Работы, для всего того, что Они пожелали. Да. И всё то, что мы призвали. Мы захотели… То, что мы хотим: чтобы их мечта осуществлялась, чтобы это изменилось. В общем, как если бы всё это было ободряющим. (молчание) Ах! Его руки были такими мягкими. О да! Я помню, после того, как ты рассказывала, когда ты ложила свою голову на его ноги, это было таким soft. Я нахожу, что даже французское слово doux тоже не выражает, это было doux[32]. У вас нет никакой идеи, откуда Он шёл? Нет, никакой. Факт в том, что Он вышел, Он находился снаружи, Он шагал, и затем Он шёл я не знаю куда. Он шёл, Он был снаружи, именно этот факт меня поразил. Поскольку, я видел Его несколько раз в каких-то символических образах, не так ли. И в тот раз, тринадцать лет назад, также, это происходило в его комнате на земле, Он управлял землёй. Там, Он сам присутствовал на земле. Он вышел, именно это я хочу сказать, и Он шагал. И я словно находился на его проходе или что, я не знаю. Вот.
12 июля 1997 Движение «без формулы». (пустая попытка хотеть «урегулировать хаос»).
14 июля 1997 Моё тело стало как постоянный призыв.
15 июля 1997 Сильное изнурение.
17 июля 1997 Агония, которая постоянно должна изменяться в Жизнь – ЖЕЛАТЬ изменяться в Жизнь. Обычно, агония хочет умереть. Победа над смертью, это - в каждую секунду (и нам хотелось бы этого не для себя). Именно Смерть Мира надо изменить. * В конце концов, я знаю только одно, что я Их люблю, и мне не хотелось бы, чтобы все Их страдания были напрасны. 20 июля 1997 Большое дерево обрушивается на нашу крышу… Суджата переживает. Это дерево было моего возраста[33].
21 июля 1997 В этот день, тринадцать лет назад, я увидел Великого, Чудесного Шри Ауробиндо в комнате дел мира – Земли. 1984… как будто бы вся жизнь. Но 7 июля, я увидел Его, шагающего СНАРУЖИ. * Вечер Как тело может выдерживать подобное раздавливание, это остаётся для меня Тайной, повторяющейся каждый день.
22 июля 1997 Это похоже на невозможность, пытающуюся быть возможной. Это - великая Тайна.
27 июля 1997 Я мечтал бы написать концерт Бетховена своим пером – это моё отчаяние и моя постоянная попытка. Я написал тоже Бетховена в моей жизни. P.S. Также любопытно, что первое видение Суджаты, которую я ещё не знал, - это происходило в начале моего приезда в Ашрам, около 1954: я находился в кабинете Павитры и сидел за этим большим столом из белого мрамора, на котором стояла печатная машинка Суджаты, и я печатал… а Суджата, изумлённая, смотрела, слушала музыку, которая выходила из её машинки! Я печатал музыку. Но моя самая красивая музыка, она звучит в моём сердце, и я направляю её к Матери и Шри Ауробиндо. Вот так идёт жизнь.
Август 2 августа 1997 Когда великое белое Молчание полностью покроет землю…
6 августа 1997 Что пользы в жертве? Это произведёт ещё один труп. Нужна Победа.
7 августа 1997 Да, именно это хотела сказать Мать: «Надо отдать свою смерть». * Смотря на эту Землю, я вижу, что это ЕДИНТВЕННАЯ НАДЕЖДА – надо идти до конца, чего бы это ни стоило, и отдать свою смерть до конца – пока эта Могила не откроется навсегда.
10 августа 1997 Разговор с Суджатой. Мать сидит на полу. Сегодня 10 августа, вы помните, через пять дней день рождения Шри Ауробиндо. Да, моя Милая, сколько лет ему исполнилось бы? Между 1872 и 1997… (Смеясь) Я не могу посчитать. Это – 25, 125. 125. Да, 125, да, 125 лет, вы помните! Боже мой, да. И что он был уже в возрасте 25 лет, а! Ах да! Поистине, какое чудо. О да! Вот, тогда я вам собираюсь рассказать; оно
не так уж приятно, чем это, в конце концов. Да? Но мне хотелось бы рассказать. Конечно. Это должно быть происходило сегодня к утру,
поскольку какое-то время я немного поспала. Я пробудилась довольно рано, и
затем, долго оставалась вот так, но в какой-то момент я снова заснула, и я
оказалась в каком-то месте, не знаю, это были комнаты и комнаты. Как сказать?
Но с коврами, с деревянными шкафами, с мебелью из дерева, порою даже украшенные
резьбой, вы знаете, софы, settees [диванчики], вещи такого рода. Но не было
открытых окон, всё находилось в полумраке, знаете, когда все окна закрыты, свет
не поступает. Это было ясным, видимым, но электрического света я тоже не
видела. Видно было достаточно, но не так ясно как у вас. И ковры тоже показались
мне слегка зеленоватыми. То есть, всё выглядело немного тёмным. Было несколько
комнат. Мне кажется, я заметила один раз Павитру-да и Нолини-да. И, не знаю, то
ли они закрыли двери или что. Я не запомнила в точности их действий. Затем, я
встретила Сежду, он находился там, и я у него спросила: «Куда вы пошли?». Он
ответил: «Я собираюсь увидеть Мать», поскольку был Даршан, и, значит, люди шли
увидеть Мать. Не Даршан Шри Ауробиндо и Матери, а Матери: шли увидеть Мать. И люди
шли. Я сказала: «В самом деле, правда? Я не увидела, я не ходила тоже, я
собираюсь…» Стало быть, я последовала
за Сеждой. Присутствовало очень мало людей, я увидела… это было под конец, мне
кажется, когда оставалось мало людей. Тогда, я увидела женщину, я увидела её со
спины, я заметила двух или трёх других, которые очень быстро ушли. Сежда пошёл
туда, и не было никого, все проходили быстро, и в этот момент, я заметила в
комнате Мать. Я сказала: «Ооох, вот как они посадили её!». Представляете, она
сидела, прислонившись к стулу. На полу? Она сидела на полу? Она сидела на полу, только с маленькой
подушечкой, ноги вытянуты, и она прислонилась к стулу, но, всё же, под её
спиной, была подушечка. И она вот так сидела, ноги вытянуты, и когда я заметила
её немного издали, я увидела, что её лицо очень осунувшееся, если я осмелюсь так
сказать, уставшее, понимаете, она едва могла поднять голову. Когда Сежда
приблизился, я находилась позади, значит, у меня имелось время разглядеть. Сежда
ушёл, я подошла, и тогда Мать немного выпрямилась, и она заулыбалась – её ноги
были вытянуты – и она показала рукой на своё правое бедро, она его подставила,
словно… я не знаю, сказала ли она мне об этом словами, или я так поняла, она
хотела сказать, что раньше я клала свою голову к ней на бедро, туда. Верно, да. Как я это делала. И с бесконечной нежностью,
вы знаете, Мать, и столько привязанности, она улыбнулась, и затем, я положила
свою голову вот так, я сделала свой пранам. И после, её здоровье было немного слабое,
не так ли, я не осмеливалась долго оставаться, поскольку были, всё-таки, один
или два человека – мне кажется, я увидела Васудху. Вы же знаете, как люди
сторожат, тогда не осмеливаешься слишком задерживаться. И она была одета в
тёмно-зелёное. Всё выглядело немного зелёным – зелёные ковры,
обработанные: и она тоже носила gown, платье, я думаю, зелёное. И она выглдела вот так. Тёмно-зелёная. Тёмно-зелёная, как бы описать:
тёмно-зелёная, да, но… если я найду, я вам потом покажу. Да. Это было зелёным, и это было тёмным. Знаете,
если к светло-зелёному добавить немного чёрного, каким зелёный становится? Я
сказала бы, что это был зелёный такого вот цвета. И она сидела на полу. Я сказала
себе: «Ох! вот как они посадили её». «Они» её посадили, ты видишь, именно это я тотчас принял во внимание. Вот как они её посадили! Да, моя Милая, именно это они делают из Матери. Это была, значит, одна часть. И потом, я вышла
оттуда и спустилась, и мне захотелось выйти, уйти из этого места. И тогда я
снова оказалась в том же самом здании, в комнатах, если угодно, и я хотела
пройти. В этот момент, очень любопытно, я увидела собак, я думала, что это
деревянные собаки. Я хотела пройти, но в этот момент они ожили и хотели
помешать мне пройти, и при каждой моей попытке, я думала, что мне удастся
проскользнуть между ними: ничего подобного. Было, мне кажется, по меньшей мере,
две большие собаки и две или три совсем маленькие, совсем маленькие. Чёрные? Нет, я подумала, как деревянные. Цвет дерева. Цвет дерева. Но они были живые, они
непременно хотели мне помешать.Я сказала себе: «Не надо, чтобы они меня
искусали». Это не было трудным, но тогда что делать? А тем временем, пришёл также
Сежда. Тогда я сказала: «Вот!». А на мне были туфли, я взяла свои туфли и
бросила их в… В этих собак. Да, чтобы их отогнать. Я сказала Сежде:
«Делай то же самое». И мне кажется, он сделал также, и мы прошли. И когда мы
бросали нашу обувь – страха не было, понимаете, просто я говорила себе, но… Как пройти через них. Ну да, как пройти? Тогда я сказала: мы бросим обувь, и мы прошли, мы пришли в другую комнату. Затем, я сказала Сежде: «Надо эти туфли оставить там, которые мы бросили». Казалось, что эти туфли были там. Я сказала: «Лучше оставить их там, не носить эти туфли». И затем, я увидела, что Сежда был в туфлях, я сказала: «Нет-нет, сними и выбрось их». И затем мы вышли, снова спустились по ступенькам, в тот момент был кто-то, впрочем, какая-то женщина, и она сказала: «Если вы выйдите вот так, пойдёте прямо, то вы придёте (потому что мы не знали, где мы находились), если вы выйдите, вы сразу же придёте, и если вы увидите, что закрыто, внизу, вы можете выйти вот так». Вот, это конец моего сна. Ох, моя Милая, это то, что они делают из Матери, но ты увидела, я не забыл, что Мать и Павитра окончательно оставляли это место. Ах, в самом деле. Совсем. Мать, она в сердце тех, кто работает, и тех, кто Их любит. Верно. Только и
всего. Остальное, это - смертное прошлое, не смертельное, но смертное, deadly. Да, да. Ну что ж, надо… надо пройти через это, вот и всё. И пусть мы пройдём вместе. Да, мой Милый. Вы знаете, часто, я говорю, я молю… я чувствую, что у меня долгая жизнь, а? И я говорю, пусть ayu [долголетие], на нашем языке говорят ayu, пусть Мать отдаст ему часть моего ayu, тогда мы уйдём одновременно – мы разделим: пусть продолжительность жизни станет одинаковой (смеясь). Да! Это пришло очень спонтанно, видите ли, я не хочу, чтобы мы оставались друг без друга. Нет, но надо идти до конца. Конечно. До конца. И это решено. Хорошо, моя Милая. Вы считаете, что необходимо сохранить этот
разговор? Ну конечно, моя Милая. Ах! Ты - моя добрая Милая. Нет, в самом деле, много раз я говорила… Но, моя Милая, несомненно, ты – милость Матери… Пусть мы уйдём в одну и ту же минуту. (Смеясь) Вот, я ещё не сказала «даже в секунду», я
сказала «даже в минуту».
12 августа 1997 Пятьдесят лет спустя, они отвергли свою Мать Индии ради Сони Ганди. О Кали, приди освободить нас.
15 августа 1997 Для всего, надо говорить: это - Ты, это - Тебе, это для Тебя – иначе, это – смерть. Всё смертно, кроме Тебя. Но это – штурм. 18 августа 1997 Вот уже 19 лет, как мы поселились в «Конце Земли». * Вечер Я только что слушал (с эмоцией) музыку Матери (от 23 ноября 1961), когда Суджата и я сидели около Неё, сбоку от её фисгармонии. И в конце, Она просто сказала: «Вот, это всё». Вот, это всё… И это закончено. И это вечно. Как если бы Конец всегда находился там, и Начало всегда там, вместе, одним единым духом. Жизнь и смерть в одном едином дыхании, и эта «смерть там» выражает эту жизнь так интенсивно, словно она была готова в каждое мгновение проявиться вечностью. Нужна вечность, которая не дремлет… «О, двусмысленный земной шар», как говорил Шри Ауробиндо. Всё двусмысленно. Я спел на плацу переклички концентрационного лагеря. Вышла ли бы эта песня без этой Смерти? Нужен другой способ Существования. «Вот, это всё». * Фактически…52 года (с 1945), я постоянно являюсь этой песней, сражающейся с этой Смертью. * Теперь, я больше не сражаюсь, я живу этой Вечностью по ту сторону Смерти, и Смерть – иллюзия. Но моя песня остаётся, мне хотелось бы спеть для мира, рассказать ему об ИСТИННОМ, которое может делаться через саму эту Смерть. * Любопытно… Буддисты и другие провели своё время, считая что «жизнь, это иллюзия» - я же, нахожу это противоположным! И христиане обожествили Смерть, и открыли жестокую бездну между жизнью и вечностью, откуда существовал только один выход: убежать на небо, где вы найдёте маленьких святых и доброго боженьку! Какой жестокий фарс. Поэтому, они дают вам паспорт для смерти. И J.-P. Sartre, своим жестоким: «Человек – бесполезная пассия», даёт вам паспорт для самоубийства и пулемёт, чтобы расстрелять всю эту «бесполезность».
19 августа 1997 Да, Господи, и тысячу раз ДА. Ночь с 19 на 20
августа 1997 Странное и ужасное активное видение. Я не знаю, в каком уголке земли или моей земли, я копался в земле своими пальцами, ища крошечных зверушек, и я знал, что в крохотной норке этих зверушек прятался Секс – следует ясное видение сексуального акта, я не знаю, с какой женщиной. Это был шок. Это законченно, я искал снова, были ли другие зверушки, и я копался в земле, и тогда, чей-то голос предупредил меня о чём-то, я не знаю точно, что он мне сказал, но как если бы он сказал мне: «там», имелась широкая или большая, глубокая дыра. Затем, неожиданно, я оказался в каком-то подземном, очень освещённом месте, с толстыми стенами, как из бетона, кремового, белого цвета, это походило на подвал, но очень светлый и большой. И там я увидел лежащее на своего рода кровати или помосте, столе, какое-то тело или то, что мне показалось телом, очень толстое или широкое, покрытое большим белоснежным покрывалом, светящимся как снег, но это действительно было как светящийся снег на этом теле – я видел, как выглядывало то, что, казалось, было кончиками его ног, совсем прямых. Мне смутно казалось, как что-то исходило от этого покрытого тела (исходило или распадалось) как хлопья (но это не ясно). Затем я увидел себя, карабкающимся по стене выше этого тела, или сбоку этого тела, к своего рода большой нише или светлой стрельчатой арке в этом бетонном подвале, и там действительно имелось большое светлое окно со створками (как в комнате Суджаты), и я совершал целую акробатику, чтобы влезть в эту нишу (это было акробатическим и опасным), и я схватил длинную ручку одной из этих оконных створок… я не знаю, либо, чтобы открыть, либо закрыть это окошко (такое впечатление, что мне хотелось закрыть, так как я тянул ручку на себя), но сама акробатика или сама трудность движения меня разбудили. Я был слегка ошеломлён от всего этого. Эти зверушки… это сексуальное видение и ясное… затем этот светлый подвал с существом (или чем), с этим телом, полностью покрытым снегом или светящейся пеной……….? Я много молился, чтобы этот сексуальный центр был очищен навсегда. И я вижу такое…?? Это «тело», очевидно, было мёртвым телом. * Нет сомнения, что Секс, творец этой «жизни здесь», автоматически содержит свой эмбрион смерти, так как он сотворил то, что за этим следует. Его смерть – нормальное следствие его жизни. Надо сотворить Жизнь без смерти. Когда мы закончили свою маленькую семью, можно умирать благовоспитанным старичком. И мы начинаем снова. Монахи заканчивают в своём нулевом творении, и универсальный Секс продолжается скрытно, свято или мерзко, и бодро. * Я никогда не верил ни в Зло, ни в Добро, но в то, чем мы становимся, неважно каким способом. Прежде, я называл это «прийти в состояние реакционной способности» (!) Нужно было заставить реагировать эту неизвестную субстанцию, до тех пор, пока она не откроет свою реальность или свой секрет (всегда временный).
Ночь с 22-23 августа
1997 В первом сне, около половины одиннадцатого, я увидел себя, скользящего на животе, плашмя, по полу – я скользил сам по себе, движимый сам по себе Другой вещью, без того, чтобы я хоть что-то делал или что-то хотел! Я всегда мечтал-молил, чтобы всё было движимым Матерью-Шри Ауробиндо… Во мне всегда есть что-то скептическое (старый св. Томас). Я думаю о Шри Ауробиндо в Савитри: «Скептический чудотворец чуда»… Я способен верить во всё, не будучи легковерным! Фактически, моё тело верит в невозможные вещи, иначе оно не выжило бы. Очевидно, трудно верить в текучесть бульдозера!
23 августа 1997 Разговор с Суджатой Скольжение на животе Ты ничего не видела сегодня ночью? Видела ли я что-нибудь? Я не помню, не знаю,
безусловно, ничего интересного. А вы? Ох, это происходило в первом сне, как раз почти в половине одиннадцатого вечера, вероятно. Вдруг, я увидел себя плашмя на животе, на полу, руки вытянуты, ты знаешь, как делают Sashtanga. Sashtanga. Sashtanga, да, и моё тело само по себе, без того, чтобы я делал какое-либо усилие, скользило по полу. Не приподнятое, понимаешь, оно находилось на полу, плашмя, на животе, вот так, и само, я не знаю, каким образом, оно скользило, без всякого усилия. Это происходило как будто в моей комнате, словом, я не знаю, были люди, значит, они смотрели. С удивлением. Нет, нет, это как раз я был удивлён. Тогда я снова начал второй раз, чтобы сказать им: но я не делаю ничего. И затем, в тот момент там, мне захотелось пойти в другую комнату, вероятно в твою комнату, поскольку, там как будто висела занавеска. Тогда там, тело приостановилось, и я почувствовал, что должен был напрячь волю, чтобы отправиться в путь. Но, когда вы опять начали, вы снова стояли? Нет, нисколько, абсолютно нет. Потому что я удивлялся, и я удивлялся, что эти люди не удивляются (Сатпрем смеётся). Как если б я хотел им сказать: «Но посмотрите, ведь я не делаю ничего, это происходит само собой!». Любопытно, а? (Смеясь) Плашмя на животе, вот так, руки впереди, и я скользил, не быстро, но я скользил без ничего – совсем! Ничего не желая, ничего не делая. И я стал сознавать, что это действительно происходило само по себе, когда мне захотелось пройти в другую комнату, там висела как занавеска. И тогда тело должно было приостановиться, и я почувствовал, что должен напрячь волю, чтобы восстановить… Движение. Движение, хотя раньше, это происходило само по себе, вот. То есть, никакой движущей силы. Да, ничего, никакого движения, не так ли. Ни добровольного. Ни добровольного, ничего. Я вновь оказался вот так. Скользящим по… Скользящим. Это странно, да. Как если бы это происходило
в вашей комнате. Да, но я не мог бы сказать, потому что не было ковра. В самом деле, это выглядело как пол. Пол цветом…? Вероятно, как в комнате. Может быть, я понятия не имею, словом, да, вероятно, это было, как пол твоей комнаты, не было ковра, насколько я… Но я не был охвачен… прежде всего, я удивился! Этим движением. Таким движением. Self-propelled [самодвижущимся]. В то время как я - словно масса бетона! Даже не как на доске, несомой потоком? Но нет, это был пол, значит, это не поток, цементный пол. (Смеясь) Материя concrete [конкретная,
бетонная]. Материя. Вы не
чувствовали атмосферу, ничего? Ничего, совсем ничего, это происходило как будто в моей комнате, словом, в какой-то комнате или в моей комнате. Это было любопытным. Да, действительно странно. Тогда, там находились два или три человека, я не знаю кто, и они смотрели. Это их не удивляло. И потом, я снова начал или что, я не знаю, чтобы сказать им: «Но посмотрите, ведь я не делаю ничего!» (Суджата смеется) Это именно я был немного ошеломлён, ты понимаешь. Они не выглядели слишком удивлёнными. Но какими были эти люди? Ах, я понятия не имею, моя Милая, в самом деле. Индийцы, западные или же из другого мира? Нет, они не казались из другого мира. Было, может быть, двое или трое человек. Мужчины, женщины? Понятия не имею: поскольку, я лежал плашмя, на полу, не так ли (смеются), носом в цемент. Однако, я понимал… Что были люди. И я понимал то, что они понимали. Однако, это странно. А сколько раз вы говорили мне, что
если бы не было этого раздавливания, вы могли бы летать! Ну да. Такой легкий, вы могли бы бегать. Да, я мог бы прекрасно бегать! Просто я раздавлен. Моё тело не чувствует себя старым, ты понимаешь, нет витальной энергии, это – другая энергия. Но я раздавлен. Если бы не было этого раздавливания, ну, я бегал бы как кролик! (Суджата смеётся) Как […] Как […], да. Существует тяжесть иллюзии на всей этой земле, но это – земная иллюзия, и физическая иллюзия. Да, телесная. Конечно! И, вне всякого сомнения, что боль составляет могущество этой иллюзии. Это кажется не-пре-одолимым, каждый день находишься как в последнюю секунду жизни. Проходить через это – ужасно; именно боль кажется фальшивой реальностью этой… Этой иллюзии. Этой иллюзии. Это – стена боли, это – скафандр боли. И это - свинцовое… я говорю свинцовое, но свинец – лёгкий, по сравнению с этим раздавливанием. И к тому же, это не раздавливание внешнего скафандра, это – внутреннее раздавливание, как если бы мы были бес-чис-ленно раздавленными, ты понимаешь? Это не внешнее раздавливание, но как если бы все эти миллионы и миллиарды клеток, каждая, индивидуально, были раздавлены. Поэтому, это – отвратительно! Да, конечно. Поскольку, нет ни одного атома моего тела, который я не чувствую, понимаешь. Если я поднимаю кончик мизинца, всё моё тело это чувствует. Это нечто вроде целостности. Если я моргаю глазами, всё моё тело чувствует моргание глаз. Если я закапываю глаза, например, это огромное усилие, но именно всё моё тело чувствует моргание моих глаз. Представляешь собой, как… я не знаю, что это такое. Становишься, как взрывоопасная целостность, как наполненная до отказа бомба, я полагаю, (смеясь) я не разбираюсь в пиротехнике, но когда бомба наполнена до отказа, она переполнена! Бомба должна чувствовать, как вы это чувствуете. Именно так, бомба переполнена. И раздавливание бомбы приходит не снаружи, оно внутри. (Смеясь) Вот, это всё, что я увидел. Но я убеждён, что существует иллюзия. Я убеждён, что существует огромная и ужасная иллюзия. Там, я говорю о физической боли, но прежде чем дойти туда, в эту точку, есть все тысячелетия, присутствующие там, ЖЕСТОКИЕ! Имеешь в своей коже всю боль человека. И на протяжении скольких столетий. Больше чем столетий, миллионы лет. Ох да! Тогда это отбивается, это – ужасное начинание, надо, чтобы вас несло только Высочайшее. Вот. (позднее) Да, фактически, то, что я отмечаю: я был простёртым на полу, совсем как в храме, когда простираешься перед божеством, руки вытянуты и призываешь это… Sashtanga. Sashtanga, да. Sashtanga, tanga, «sh» означает «с» и ashta означает «восемь», с восемью частями тела. О, восемь частей тела. Какие…? Какие части? Стопы, колени и затем, они
говорят, руки – ваши руки вытянуты, руки, затем грудь и потом голова. Да. И затем глаза, и взгляд. Ах! Мой взгляд был направлен в землю. Да, взгляд и рот, слово. Ну, фактически, это так. Хорошо, это может быть только преклонение перед Высочайшим. Конечно. И это сделано всем телом и духом,
вы видите: слово, взгляд и… Являешься физически вот так, ты понимаешь? Это не позиция души. Нет-нет, нет-нет. Физически вот так, и это возможно только так. В самом деле. Там внутри нет ни одного атома «я», это невозможно, ты понимаешь. Нет, и затем, красивое скольжение, вот так, без воли, без усилия. Да, нет ничего от меня. Ах, моя Милая, мы очень стремимся быть движимыми другим способом. Но это так и есть, ответ на ваше стремление,
тело было движимым другой вещью, видите. (Нежно смеясь) Дай Бог! Ох! Люди не могут понять, они видят следующий вид как сверхчеловека. (Смеясь) С крыльями! С крыльями и super-brain [супер мозгом], вероятно, ну а дальше, что дальше. Это действительно, вся эта структура, весь этот скелет! Жизнь этого нескончаемого скелета, эти повторяющиеся ископаемые. Ладно, что ж, поживём - увидим. Вот так. 28 августа 1997 С неделю, как я всё-таки нашёл
ключи «формулы», чтобы завинтить рот… В долю секунды, «формула» может исказиться раздавливающим способом, но она всё же держится, или мы её там удерживаем. Очевидно, это необъяснимо для кого-либо из нашего старого вида, это уже анатомически-физический язык другого вида! или скорее прохода к другому виду. Этим надо дышать, чтобы понять! Сколько лет я должен был разрываться, чтобы начать учиться этому. 19.8.97 Никакого вмешательства челюстей. Позволить качанию совершаться своим собственным весом под – (далеко под) нижнюю челюсть: как ночью, особенно ничего от верхней челюсти: это должно скользить сверху. Особенно никакого вмешательства верхней челюсти: (это было моим старым «железным крюком»). Тысячи раз мы «попадаем» на формулу, но она настолько быстрая и запутанная тысячами нитей, что надо повторять и повторять тысячи раз «ошибки», прежде чем «понять» немного то, что не надо делать.
Сентябрь 3 сентября 1997 Мы – здесь Островок выживания. * Человечество решительно асурическое. Надо, чтобы пришёл Калки[34]. * Диана – последняя «икона нашего века», с Терезой и Соней Ганди – ничего, кроме фальсификаторов и шарлатанов.
Ночь с 3-4 сентября 1997 Видел этого «тяжёлого ребёнка» (!) Удивительно тяжёлого – тяжелее, чем Материя, которую мы знаем. Рассказал Суджате. Она сказала: «Будущее существо»!! ... * Атакован, такими злобными голосами, и жестокими. У меня впечатление, словно я нахожусь в 2500 году (после я не знаю чего) и смотрю на племена людоедов, снабжённых папами, муэдзинами и святейшествами, и пулемётами, и людоедскими и «кинофизическими» знаменитостями. Кино, жестокое и нереальное. Пусть уйдёт весь этот яд – это земной яд. На днях, я получил первый экземпляр книги II Савитри – я открываю и попадаю на эту строчку: «нечистоты и нагноения бездны». Именно так. Если это не «дно», тогда где дно? Примитивная несознательность, несознательность зверя, она не такая, - есть особое гниение, «человеческое». О, Господи, пусть я Тебе отдамся, пусть я Тебе отдамся, пусть я Тебе ОТДАМСЯ. * Такое
сумасшедшее раздавливание. 4 сентября 1997 Разговор с Суджатой Тяжёлый ребёнок В какой-то момент, этой ночью, я увидел, словно образ ребёнка. Тогда – мне кажется, что ты находилась там – он был… ребёнок, и однако, я его взял, понимаешь, и как если б я его держал, и ты захотела подойти, и я сказал: «Осторожно, он очень тяжёлый!». И этот ребёнок, в самом деле, был тяжёлый, как свинец. Однако, я видел его на кровати, это было на кровати, он находился сбоку, и я его взял, всё-таки, он держался на своих лапках, на своих ножках, или я его держал. Он стоял. Как мне помнится, он стоял, потому что я поддерживал его руками, понимаешь. Да, конечно. И ты, вероятно, тоже захотела подержать его в руках. Я сказал: «Осторожно, он тяжёлый». И действительно, он был таким тяжёлым, этот ребёнок, как пакет свинца. И, однако, ребёнок. Да, да, ребёнок. Он не ходил, я его поддерживал стоя. Тем не менее, он выглядел также немного больше, чем обычный ребёнок. То, что меня поразило с самого начала – его вес, удивительный для ребёнка, так сказать. Мне запомнилось, потому что ты захотела взять его, и я сказал: «Осторожно, он очень тяжёлый». Чтобы я не уронила, причинив ему вред. Да, вот, он был тяжёлый как свинец, так сказать. А кровать, это была ваша кровать? Ох, это была… я не мог бы утверждать, что это была моя кровать, не так ли, я видел белую простынь, и я находился сбоку, имелся этот ребёнок – я находился сбоку, стоя, вероятно, я не помню об этом ничего, и да, это была кровать, похожая по форме на мою, я видел только белую простынь, вот и всё. То есть, это не было crib. Нет, нет, это не было люлькой, это выглядело как моя кровать, если угодно. А цвет ребёнка? Светлый, кожа… я не мог бы сказать: белая-белая-белая, может быть, белая с чем-то немного… я не мог бы сказать. Розовый или золотистый? Нет… я не сказал бы золотистый, я не сказал бы розовый, возможно, как цвет, чуть тёплый внутри, словом, кожа была очень светлой. Что означает этот ребёнок, как из свинца? И осторожно, он очень тяжёлый (смеются). Вот, всё. Но это чудесно! Ну, я не знаю того, что это такое. Сегодня у нас какое число? Сегодня 4 сентября. 4 сентября.
5 сентября 1997 Это - Ваш Закон. Нет другого.
8 сентября 1997 Понедельник, 8 сентября Калькутта, 7 сентября Тысячи людей стоят в очереди, чтобы мельком увидеть Мать Омраченные толпы, прибывшие из Индии и
иностранцы, прошли перед телом Матери Терезы в церкви, отдавая последние
почести своей матери, той, кто провёл свою жизнь, вытирая слезы миллионам
несчастных людей. С букетами, свечами и плакатами, они прошли перед телом
апостола мира и любви, показывая общественное почтение. Одетая в белое сари, окаймленное голубым цветом формы
миссионеров Милосердия, тело нобелевской лауреатки в возрасте 87 лет, было положено
в главном молитвенном зале, в то время как сотни людей, среди которых бедняки,
стояли в очереди снаружи бывшей церкви Loreto
House, чтобы в последний раз увидеть свою мaa. В изголовье Матери, был установлен медный крест и позади
гроба можно было увидеть картины на стекле, представляющие собой Распятие и Тайную Вечерю Иисуса Христа. Картина, несущая запись «мой Владыка и
мой Бог» была подвешена к потолку над телом. I.K. Gujral, Премьер министр, который шёл во главе
высокопоставленных лиц, пришедших отдать последние почести покойной, сказал: «я
- один из миллионов, которых её смерть оставила сиротами». Прибыв в церковь в 12 ч 35, он был принят сестрой Нирмалой,
руководящей конгрегацией миссионеров Милосердия и священником церкви,
преподобным отцом Назарета. Поставив венок из цветов у подножия гроба, окруженного
белыми лилиями, розами и жасмином, Gujral обменялся
несколькими словами с сестрой Нирмалой. «Первая половина этого века была
отмечена присутствием Ганди, который показал нам истиный путь, вторая половина -
Матерью Терезой[35]», утверждал
он в своем послании соболезнований. P.A. Sangma, председатель Lok Sabha, Маргарет Альв, бывший министр Союза, K.V. Raghunatha Reddy, губернатор
западной Бенгалии, Ashim Dasgupta, министр финансов и генеральный Консул США Cheryl J. Sim, фигурировали среди других высокопоставленных лиц,
пришедших отдать дань Матери в этот день. Её
прах будет выставлен в церкви, где публика сможет видеть его до 13 сентября,
пока она не будет похоронена со всеми почестями в Mother House, в месте
пребывания руководства конгрегации миссионеров Милосердия. Её похороны состоятся
в цокольном этаже здания под часовней. Вчера, инженеры муниципальной корпорации
Калькутты нанесли ответный визит сестрам миссионеров Милосердия для того, чтобы
принять все необходимые меры.
10 сентября 1997 Ни одно творение на земле не было таким
пагубным, как человек. Суджата
14 сентября 1997 Мне очень ещё хотелось бы написать несколько нот этой Божественной Музыки. Это преследует меня, как моя задача для людей, открыть им кусок распахнутого неба – и пламенного. У меня такое впечатление, что я всегда пишу «около» и никогда не касаюсь этой Ноты – в этом моя печаль. Это немного похоже на то, как если бы я хотел отомстить за самоубийство Франсуа – он не нашёл свою Ноту…
23 сентября 1997 The Hindu, 23
сентября Лондон, 22 сентября Новое огнестрельное оружие, выпускающее миллион пуль в минуту В США, военные эксперты проводят испытания огнестрельного
оружия, названного Металлической бурей,
способного выпускать миллион пуль в минуту, согласно The Sunday Times. Это оружие было разработано одним австралийцем, Mike Д'dywer, в возрасте
51 года. Оно обладает системой электронной стрельбы, функционирует без
мобильных комнат и использует мало электрического тока, чтобы выпускать
специально задуманные пули, сообщает The Sunday Times. Маленькое количество пороха расположено между каждой
пулей внутри орудия, и ток вниз циркулирует металлическими полосами, зажигая
взрывчатое вещество. Это оружие было бы способно выпускать миллион пуль в
минуту, выбрасывая в атмосферу «металлическую стену», чтобы защищать военные суда
от атак самолётов или ракет.
Октябрь 1 октября 1997
Махалайя Состояние становится очень шатким. * Вечер Это тело не из плоти, это тело из железа. Что-то пережитое когда-либо, также адское – или же это прогрессирующий ад. То есть, это сопротивляется – и всё сопротивляется. И Могущество, невозмутимо трамбует. 8 октября 1997 Ужас – намного страшнее, чем мы
об этом думаем или знаем. Это, поистине, гонка между Разрушением и Другой вещью… (я могу это видеть вокруг Конца Земли и даже здесь). (Они срубили верхушку трём молоденьким деревцам вишни, чтобы провести электрическую линию в колонию Харьянов, ниже, для их громкоговорителей и неона).
11 октября 1997 Ночи невыносимого огня. Мать говорила: «Желательно делать это в трансе»…
17 октября 1997 Каждое утро абсолютно удивляешься, снова оказываясь живым. И каждый день – подобное удивление. Это удивительно…
18 октября 1997 Я учусь по-настоящему завинчивать рот…! Это адское. И возвышенное – невозможно возможное. Как переживаешь такое? 20 октября 1997 Сегодня утром, 20 октября, первое, что я сказал, входя на кухню, где работала Суджата: «Спрашиваешь себя, как мы живём в этом…» Она ответила мне этим бесспорным Голосом: «Мы живём в этом, чтобы разрушить Систему». И это так. * Вчера, я снова перечитывал понемногу свои старые Заметки (очень интересные) с самого начала… 1984 (прошло…13 лет!), когда это громадное Могущество начало подниматься снизу и наносить удары по этому своду черепа. И я записал следующее: «Я не знаю того, что означают эти могущественные растирания в порошок, - можно было бы сказать, чудовищные – в этой голубой Плотности, но похоже, что мы медленно приучаем своё тело к другому состоянию, которое больше не жизнь, какую мы знаем, но и не смерть… Это всегда нечто, производящее очень «священное» впечатление-ощущение. Поистине, неизведанное». «То есть, тело знает, что оно не собирается от этого умирать, но оно совершенно не знает, как оно собирается в этом жить». Это было 11 октября 84. А на следующий день, 12 октября 84, я записал: «Вся моя «проблема» - отчаянный крик из глубины моего существа и глубины всех этих мучительных жизней – это: «не начинать снова в этой атавистической клетке и вновь взваливать всё это бремя темноты и боли» - больше НИКОГДА». «Тогда, что делать?» «Речь идёт об истинном физическом освобождении, не об освобождении наверху в каких-то иллюзорных «высотах»». «Это означает, что те же самые клетки, однажды очищенные, могут трансформироваться или адаптировать свою форму (форму, которая их покрывает), чтобы продолжать...» «Или тогда, появление нового способа физического существования. Но это не собирается упасть с неба». И я добавляю: «Эта голубая Плотность – вероятно, живой ответ на мой крик. Это что-то подготавливает, несомненно. Это не только очищает клетки, но это что-то СТРОИТ – что? Я об этом ничего не знаю». И ещё: «Нужна другая возможность. И это не собирается упасть с неба – это надо ДЕЛАТЬ». Это было в 1984... С этого времени, и под возрастающим раздавливанием, я аннулировал всю индивидуальность, и это была «проблема» земли. Я говорил себе: Это трамбует землю, Это открывает новый путь или новое дыхание для Земли, Это проделывает дыру в этом панцире Ужаса. И тогда всё опрокинется. Но теперь, начиная с 1982, когда я начал эту Работу (15 лет назад!), я хорошо вижу изношенность моего тела и это шаткое состояние, когда не слишком хорошо знаешь то, что придёт через три минуты, или, через мгновение, я ЗНАЛ только, что Они ведут, и что Они желают свою неизбежную Цель; я спрашиваю себя, как насчёт этого телесного индивида? Если бы он исчез… все эти работящие и переполненные Знанием клетки…? И мне вспоминается Мать – я снова нахожу все вопросы Матери: «Если бы я ушла, - говорила она, - что произойдёт со всеми этими клетками? Они распадутся»… И нагло (или жестоко) я ей говорил: «Да, это обернётся в прах». - «Тогда будет потеряна вся моя работа». Теперь я хорошо знаю, что Мать не потеряла всю свою работу! Это продолжается мощно и необратимо… НО…Я задаю себе тот же самый вопрос, что и Мать. «Надо, чтобы это были те же самые клетки, которые могут трансформироваться или адаптировать свою форму (форму, которая их покрывает), чтобы продолжать… Или тогда, появление нового способа физического существования. Но это не собирается упасть с неба. Это надо ДЕЛАТЬ». Именно этот вопрос 1984, возвращается ко мне с некой интенсивностью, не для меня, но для Земли. Время в обрез, совсем близко. Кто сделает? Кто будет иметь время делать? […] необходимо время, чтобы выдерживать Это, адаптироваться к Этому. Мы не можем резко и внезапно перейти из состояния рыб морских пучин в это другое состояние – человек взорвался бы. Поэтому? Я хорошо помню, как Шри Ауробиндо сказал: «Всё – чудо здесь, и чудом может измениться» - но обычно, последовательные эволюционные чудеса сопровождали ход развития и имели миллионы образцов, чтобы выдержать процесс сквозь тысячи лет. Но сейчас?? Это мой вопрос. Потому что я прекрасно вижу, что всё готово опрокинуться. Этот Ужас не может продолжаться бесконечно – что осталось бы от Земли? И если это опрокинет, то кого? Будет Чудо, настоящее, грандиозное, неожиданное. Это – абсолютный ответ на мой вопрос. А пока, мы продолжаем… шатко. Через несколько дней мне исполнится 74 года. * (Вчера вечером, моя Милая, сделала один странный «маленький рисунок» - она глядит на лист голубой бумаги, смотрит на него и смотрит, затем появляются линии, и то что «появляется», это то, что находится там, в атмосфере). * Шри
Ауробиндо говорил: «Конец эволюционного цикла отмечен мощным увеличением всех
элементов, которые должны уйти из Эволюции»…Существует такое множество ужасных
элементов, которые должны «уйти», что спрашиваешь себя…Нужен был бы потоп,
чтобы очистить всё это! Тогда? 21 октября 1997 Всё-таки, этот скелет создаёт всё сопротивление и боль, и изношенность – всё Несчастье – всё остальное выдерживает чудесно. Именно этой структуре основания – следовало бы вновь стать «беспозвоночной»! Я уже спрашивал у Матери, я сказал «но почему бы этому скелету не исчезнуть?» Мать ответила мне: «Но из-за этого, ребёнок не сможет держаться стоя!» - и я сказал ей: «Ну а Супраментал, не мог бы сделать!» Именно эта «проблема» возвращается ко мне снова и снова (представь! на протяжении 15 лет!) И я снова подумал об этой маленькой фразе Шри Ауробиндо в одной Беседе, где он говорил об супраментальном Agni (Огне). Я цитирую не совсем точно: «Этот Agni мог бы совершать операции, которые иначе потребовали бы повышение температуры» (!) То есть, совершенно ясно, что он имеет в виду «операции» на атомном уровне – изменения в строении самой Материи, её атомов. Это очень загадочно «практически» (!), но в моём теперешнем физическом, телесном опыте, мне кажется это абсолютно возможным. Когда подвергаешься этому потрясающему раздавливанию, то понимаешь. Скелет расплавился бы!?! Если изменится одна точка Материи, что произойдёт со всей Материей кругом? Разве одна точка отделена от остального? Кроме того, в моём опыте, я совершенно чувствую, что всё связано друг с другом, что это одно единое земное Тело. Тогда?... Потрясающее изменение в атомах Земли… без ядерного взрыва! Что-то получше, чем их «циклотрон» или как знать! Просто, это меняет порядок, как в тех маленьких «пазлах», они перемешиваются, чтобы сделать различные рисунки, но с теми же самыми элементами. ? Было бы чудесно снова стать божественными беспозвоночными, текучими, плавающими и лёгкими, как в начале этой скверной истории. Но, одарённые сознанием и могущие менять форму по желанию. * Сейчас мне припоминается: когда я сказал Матери насчёт этого скелета, который стал бы мягким: «Но разве Супраментал не может сделать!» Мать, помолчав, ответила: «Если ты об этом подумал, значит, ты должен попытаться это сделать»……………..! 22 октября 1997 Я должен продолжать – до конца. Это клятва. Вчера вечером мне произвели поразительную и отвратительную демонстрацию – пытка или агония каждые пол секунды – словно для того, чтобы мне показать: ты видишь, что представляет собой этот Agni, который мог бы расплавить скелет и изменить Материю. У меня не было сил даже кричать. Если бы я сдался хоть на секунду и сказал: я ухожу, я бы ушёл. Но это – жутко. Как разрывание, растрескивание повсюду, которое не прекращает трескаться и разрываться. В какой-то момент, я пролепетал Суджате: «Я не знаю, как можно выдерживать подобные вещи» - она спокойно, хладнокровно ответила мне: «Земля не знает тоже». Вот так. Тогда, пока будет биться сердце, мы будем продолжать, до конца, и пусть Твоя Воля исполнится. Если я выдержу до 12 декабря, возможно, после, это будет лучше. Если только Всё не развалится в Индии и в мире. Я жду, чтобы это развалилось, повсюду. * Господи, я полюбил Тебя через столько существований и костров, и пыток, и Ужасов – поэтому, я продолжаю, чтобы не было больше всего этого Ужаса, и чтобы Твоя Любовь торжествовала на Земле. * Полдень Я только что снова прочёл эти Заметки 84, где я так часто говорю об этом «корне Боли» - нет больше совсем психологического содержимого, даже психологии тысячелетий и всех старых жизней Ужаса: есть чисто и просто Материя (нет даже «клеток»: Материя), которая с трудом выдерживает неизвестное другого рода Материи… божественной. Это «просто» страдает старая Материя, проходя через свою старую смерть, чтобы трансформироваться в «нечто другое», тоже материальное. Шри Ауробиндо дал мне кусок чёрно-серого гранита. Это то, в точности. * Всего несколько дней назад, я был поражён, попав на несколько строчек одной из последних бесед с Матерью (от 8 февраля 73). Она говорит: «Тело состоит из материи, которая ещё очень тяжёлая. И именно сама материя должна измениться, чтобы Супраментал смог проявиться». 23 октября 1997 В конце концов, мне кажется, что вся трудность, это не трудность моего тела и даже скелета – это трудность земного Тела, которое отказывается и сопротивляется, как Железо. Если бы эта тяжесть ушла, вероятно, я был бы уже лёгким человеком! Это - не какой-то «физический закон», это – Отрицание старых смертных законов старого вида – надо его освободить, вопреки ему. Он не хочет быть освобождённым, он предпочитает своё собственное разрушение. Тогда, в конечном счёте, мы бьёмся против разрушения Земли. Именно Землю надо освободить от этого Монстра. Монстр может быть побеждён только для всей Земли. Монстр не мог быть побеждённым со времён Софокла: надо было, чтобы он показал все свои зубы и разрушил своё собственное потомство. Но какой жестокий ущерб бедных невежественных детей… * Мы хорошо понимаем, что эта Работа не может быть сделана маленькими святыми, но такими бастардами, как я, которые окунулись во весь Ужас и Несчастье этой ситуации. 24 октября 1997 Я написал эту записку для Х., но это очень «личное» - (он говорил, что ему нравился орган). 24. 10. 97 К Х. : Ты уверен, что я не мог бы предложить тебе орган для моего «праздника» - это доставило бы мне столько удовольствия, это – старое пристрастие, никогда не исполненное, словно я был рождён музыкантом, никогда не находящим свой инструмент (и также, немного как моряк, который потерял бы свою лодку! Я рождён совсем пропащим, и я не знаю из какого моря я родом). (Но я знаю, что я происхожу из чрева столетий). С. * P. S. Я рождён, также, писателем, и я не знаю, также, на какой манер писать! В конце концов, ничто меня не наполняет, кроме бесконечного, куда исчезает «я». Всё же, Софокл не даёт мне покоя… (и Бетховен, и Рахманинов… и Рембо…) (и Вольтер!). Какая невозможная жизнь! которая становится самой своей невозможностью. Мне
хотелось бы потеряться в океане музыки.
25 октября 1997 Механик тела. 29 октября 1997 Я всегда нахожусь в нулевой точке с этой манерой «завинчивать рот» - этого нет! Надо выдержать сопротивление старой Системы, пока это продолжается. Вот и всё.
30 октября 1997 Именно само сопротивление производит необходимый способ, чтобы пройти через боль старой Системы. Мы неудержимо прицепились к Другой «вещи», вопреки всем кричащим невозможностям старой штуковины. Мы не можем вернуться назад, тогда…!? Это – либо принять, либо оставить! Мы не можем желать смерть. Земля находится в процессе учиться проживать «это», свой следующий этап, а она не хочет учиться, она предпочитает смерть. В этом всё дело. Христиане не могут сказать смерти: нет, так как обрушивается весь их священный Трюк! Мусульмане, такие же, весь их священный рай Аллаха исчезает! И наука чешет себе голову, но собирается следовать своему счёту в банке и своему бизнесу – вот и весь их трюк, тоже, который обращается в прах… «Это» не учитывается. Война и смерть, чтобы «вознаградить» (или улучшить), в этом состоит сам их трюк. Обрушивается вся их аптека хамелеона. Лучше проводить «переговоры о мире» со светопреставлением. И они повсюду разжигают своё собственное истребление. («В случае, если» они посылают космические ракеты, чтобы обнаружить Бога – или дьявола – в то время, как всё здесь, под их носом!) Люди - совершенно сенильные. * Вечер Мать и Шри Ауробиндо сделали мне чудесный подарок в форме «маленького рисунка» моей Милой – как если бы мы подходили к концу этого долгого пути… тысячелетий.
Рука Высочайшего на Земле: «Этот момент осуществляет твою мечту» С Днём рождения, Дум! Ноябрь 3 ноября 1997 «Долгое движение»??
9 ноября 1997 Движение, казавшееся обретённым или «понятым» накануне, на следующий день больше совсем не такое; каждый день, это «что-то другое», то есть, постоянный и изматывающий хаос. Именно вся человеческая формула должна измениться… Очевидно, это не может делаться одним ударом – но, долгими ударами. Они знают. * Вокруг скелета – миллионы фибр. Мы не можем изменить их одну за другой, именно вся эта штуковина должна измениться… Как? Если Они не придут дать «удар милости», то не хватит и веков. Мы занимаемся делом для всей Земли. Пусть я Вам отдамся, пусть я Вам отдамся, пусть я Вам отдамся… 15 ноября 1997 Видение Суджаты, сегодня ночью, около двух часов ночи. Суджата поднималась по маленькой лестнице в Ашраме, ведущей в зал даршана, проходя через покои Матери. Дойдя до поворота этой маленькой лестницы, Суджата видит Мать, стоящую в верху этой маленькой лестницы, всю одетую в светло-зелёное, неподвижную; и Мать, не шевелясь, оставалась смотреть на Суджату… долго, полчаса, в полном молчании, и Суджата тоже находилась в полном внутреннем молчании, и снаружи всё было молчаливым. На протяжении полу часа! Ничего не произошло, кроме этого абсолютного Молчания, и Мать смотрела на Суджату. В конце полу часа, существо, одетое в чёрное, пришло «забрать» Мать или отозвать в её покои, считая, что это было слишком долгим (или что она устанет). Суджата никогда не была так долго такой же неподвижной и молчаливой, как Мать. Я спросил Суджату: что означало это светло-зелёное. Она ответила: «Шри Ауробиндо говорил, что зелёный свет Матери – это Мать в действии».
Как в яйце 17 ноября 1997 – 24 года * В этот день, 54 года назад, я был остановлен гестапо. В ночь с 15 на 16, к утру, неожиданно, я увидел себя в своей кровати, склонившегося на бок, в очень золотистом свете, словно под моей лампой у изголовья, и я прижимал к щеке фотографию Шри Ауробиндо, которую я не знал, там только его голова, и я прижимал свою щеку к щеке Шри Ауробиндо. И золотистый свет был такой сильный, что я боялся, не разбудит ли он Суджату в её комнате рядом, и в этот момент пришла Суджата, и это меня разбудило. Эта фотография Шри Ауробиндо была золотисто-коричневого цвета – красновато-коричневый с золотистым отливом. И я прижимал его щёку к моей. Как если б он мне говорил: ты видишь, 15 ноября, я знаю… Это было волнующим «натурально конкретным». Через два дня будет 24 года, как ушла Мать. Это была «первая война из-за нефти». Американцы с англичанами стягивают свою армаду и авианосцы, чтобы напасть на Ирак. Это проклятие из-за нефти. Я ожидаю «большую аварию». Американцы и англичане – первые Лгуны мира. Они – «достойные» наследники Геббельса. * Вечер Суджата говорит: «Мать - полностью в действии, её платье было сплошь зелёное, без тени переливающихся оттенков, рисунков или орнамента. И молчаливое действие». * 20 ноября, ночью, около половины второго, я увидел чакру из цветов перед… Ней. Чакра = защита Вишну. 24 года назад. Цвет был бледно-розовый, немного «поблёкший».
Это находилось словно перед большой фотографией Матери над моей кроватью. Поздно ночью, я пошёл один посидеть у края ещё не засыпанной могилы, пока не пришла тень Пранаба прохаживаться позади меня. Я был бесконечным, горящим и определённым вопросом. Тридцать лет раньше, я также был в бесконечном, горящем вопросе, но всё было Чёрным. * Может быть, чакра Вишну тоже была в этой клетке, но я этого не знал.
23 ноября 1997 Тело – как в отчаянной нужде о Матери и Шри Ауробиндо. Как если бы оно было атаковано веками Несчастья. Это как
неумолимая крепость.
24 ноября 1997 Сидя на своих ступеньках, вчера вечером, я увидел, как на лужайке, передо мной, что-то шевелится. Я пошёл посмотреть. Это был краб! Настоящий краб, который поднимался ко мне… Похоже, он пришёл подморгнуть мне… что не идёт в счёт в этой вселенной?!
26 ноября 1997 Я спал, и я слышал сильный дождь (он лил всю ночь), и неожиданно, я увидел широкую часть неба: всё золотистое, но не единое золотистое, а как море с огромными пятнами или циркулирующими завихрениями (может быть, каждое из этих пятен было окружено лёгкой бахромой пены?), и эти пятна или завихрения все были прижаты друг к другу – это выглядело безмерно золотистым. Я сказал себе (во сне): но идёт дождь, как так происходит, что я вижу эту золотистую зарю? – и я очень ясно услышал шум дождя.
28 ноября 1997 Я продолжаю мечтать написать симфонию, и у меня есть только слова. * Красивый остров: улыбка западает в горькую складку.
29 ноября 1997 B.J.P. Они не верят в свою собственную веру. * Они не имеют силы из-за своей нечестности.
30 ноября 1997 Разговор с Суджатой Какая милость быть здесь! Я не знаю, почему Мать сделала мне столько милости, всю свою жизнь я принимал себя за «несносного субъекта» (!) Вы – «несносный субъект» для жизни, потому что вы хотите из этого выйти… Но вы – очень достойный субъект для Матери, поскольку вы хотите из этого выйти! чтобы следовать её путём. Декабрь 4 декабря 1997 Роспуск этого позорного «Парламента» Индии. * Вечер По поводу массовых убийств в Коимбаторе и этого правительства Мадраса, поощряющего мусульман (вот уже 50 лет и до сегодняшнего дня, как правительство Индии, Неру и Ганди «кормит Монстра», чтобы иметь голоса мусульман), я сказал Суджате: я жду момента, когда Шри Ауробиндо и Мать, Высочайшее, скажет «этого достаточно»… Суджата ответила: «Уже два или три дня я чувствую, что «это сделано», как говорят англичане: «The Word has gone forth[36]». И она добавила: мне кажется, я почувствовала, что «этого достаточно», с того дня, когда вы увидели «чакру Вишну» (20 ноября, утром). Как раз, 20 ноября, утром, в 1973, они опустили Мать в могилу. * Разговор с Суджатой Дематериализация Матери и снова её материализация. Секрет будущего вида. (После покушения в регионе) Какого монстра они выкормили в Индии на протяжении пятидесяти лет. Это предательство Индии. (По поводу одного маленького инцидента самим утром. Суджате вспомнилось
одно старое видение) Расскажи, поскольку я нахожу это очень-очень интересным. Я увидела это много лет назад, вечером,
когда заснула. Я не помню, что это была за история. В какой-то момент, я
увидела Мать, стоящую передо мной, и затем, мягко, она исчезла. Я увидела, что она полностью исчезла. Через какое-то
время, может быть не в том же месте, а в другом, Мать находилась там,
полностью, абсолютно, и я не понимала, как. Тогда, я не знаю, была ли это сама
Мать, или это был кто-то другой, кто мне сказал: я поняла, что она
дематериализовалась, понимаете, что она мягко исчезла, и затем, в другом месте,
она появилась. Мне кажется, сейчас мне вспоминается, что я говорила себе: как
она смогла пройти туда? Так как, дверь заперта, и были стены. Вот, именно так. Тогда мне сказали, что она снова
восстановила свои атомы, и затем, вот, она снова себя материализовала. Сначала мы находились снаружи, и
там, вероятно, это было закрытое место, тогда я говорила: как такое возможно,
что Мать могла снова войти сюда? Ты её увидела: это не было внезапным, когда она исчезла, вот так? Нет, это было, как сказать, субстанция становилась «ombrageuse» [туманной], вот, и вдруг, я не видела больше ничего. И затем, после, как если бы она снова восстановила свои… Да, свои атомы. Я была огорчена, я сказала: Мать была здесь, а почему она
исчезла? И потом, я снова вошла куда-то, и всё было закрыто. И там я увидела,
как появилась Мать, полностью. Она дематериализовалась? Оккультно, Мать, она же могла делать всё то, что она хотела. Но почему тебе это показали? И она восстанавливалась, она снова материализовалась. Да. После её ухода, когда я провёл первый вечер возле этой могилы, которая не была закрыта, я говорил себе: надо вытащить её оттуда! И позади меня, взад-вперёд, расхаживал Пранаб, ночью, и я говорил себе: надо вытащить её оттуда. Я никогда не верил в эту смерть, никогда. Для меня, это было отвратительно, это было, поистине, злодеяние. (молчание) Тогда, это меня поражает, она дематериализовалась, то есть, она исчезла с наших глаз, и затем, она снова материализовалась. В те же самые атомы. Как если бы мы были только образом, фальшивым образом чего-то другого. Те же самые атомы снова собираются. Это было в Конце Земли, когда ты увидела это? Да, мне кажется, что я увидела именно здесь. Но вещи представляют собой совсем другое, чем мы это воображаем, чем мы это видим и считаем, они – совсем другое. Есть в этом тайна. Ты понимаешь, что касается меня, то, что я вижу на протяжении… ну! вот уже десять лет, как я это вижу, и это всё больше и больше… так сказать? Я говорю «раздавливание», но когда говорят раздавливание, возникает впечатление чего-то, приходящего снаружи, но это не так. Это отвратительная агония, это изнутри, из всех этих миллионов клеток и атомов, где каждый атом или каждая клетка имеет впечатление, будто она взрывается под огромным могуществом. Это похоже на агонию, которая не умирает. Выносить такое – отвратительно. Поэтому, часто, я говорю себе: но, как происходит, что всё это не взрывается или что? Как мы переживаем такое? Я говорю это тысячу раз за день: как можно пережить это? И, однако, это проживается. Действительно, как если бы эти миллионы клеток, атомов, всё это и каждая… говорят масса, не так ли, но это – что-то бесчисленное, которое взрывается, которое… под могуществом или в могуществе, это невозможно вообразить. Мать говорила: желательно делать это в трансе, а! Она говорила так. Хотелось бы делать это в трансе, - говорила она, - потому что это отвратительно. (молчание) Дематериализуешься полностью, оставаясь материальным. Ты прекрасно видишь, какой я вечером, не так ли. Что образ остаётся тот же, есть в этом иллюзия, потрясающая, ужасная иллюзия, которую мы пытаемся… да, я думаю о Шри Ауробиндо: «Он обрабатывал резцом чёрную оболочку, иллюзия и тайна[37]». Он хорошо сказал об этом в Савитри: «иллюзия и тайна», но иллюзия… «Мы мечтали бы, желали бы сделать это в трансе, - говорила Мать, - хотелось бы сделать это в трансе, потому что…» Многоточие. Мы проходим через стену, понимаешь. И проходим через неё бесчисленно. И стена эта кажется беспощадной, она кажется безжалостной, неумолимой. И вот уже больше десяти лет, как… и это не прекращает принимать пропорции… мы не понимаем, мы не понимаем, мы живём: не понятно как. И это действительно за пределами жизни и за пределами смерти. Это нечто другое, оно невыносимо, оно невыносимо для этого образа, для этой видимости, для того, что мы называем физическим. (молчание) Это и есть будущий вид, не так ли, надо пройти через эту стену, и затем, это будет совсем другим. Но это – стена земли, всей земли, и всего вида. Это – не индивидуальное, это – тысячелетия, находящиеся там внутри, в самом деле! Именно это раздавливается, или взрывается изнутри в своей загадочной реальности. Это не внешнее раздавливание, ты понимаешь, это… Вечером я не «презентабельный», не так ли, я… ох! Словом, если ты это увидела, значит, тебе хотели что-то показать, нам хотели что-то показать. Нечто, имеющее отношение не только к индивидуальности или личности, которую мы называли Мать, которую мы называем Мать. Это – процесс. Тогда она совсем естественно будет здесь, так сказать. Это нам надо вытащить её из могилы, заставить её войти в эту материю, которую мы знаем, которую мы считаем, что знаем. «Иллюзия и тайна», вот что сказал Шри Ауробиндо, он обрабатывал резцом, он chiseled, он употребил слово chiseled out, чёрную глыбу, иллюзия и тайна. Нет, ты понимаешь, это не иллюзии, как мы их себе представляем, это гораздо более феноменальное, чем это, гораздо более чрезвычайное. И это как раз секрет будущего вида. Надо пройти через эту стену с реальностью, которой мы являемся, которой мы являемся, вопреки этим тысячелетиям, этой отвратительной генеалогии, которую мы тащим на себе. (молчание) Возможно, это чудо, гораздо более простое, чем мы себе представляем. (молчание) Ах, я не удивился бы, увидев Мать, входящую в… может быть это доставило бы мне такую эмоцию, что… (Сатпрем смеётся), но это что-то более, как сказать? Это нечто по ту сторону этого, именно Земля их интересует, поистине, это – другой вид, чем эта отвратительная человеческая уродливость – не человеческая, эта жуткая ложь. И тогда, чем больше мы входим в эту фальшивую материю, тем больше мы видим, переживаем Жестокость, присутствующую там. Ложь, Жестокость присутствуют там. Омерзительные силы, они борются, чтобы обладать, властвовать. Ох, это…! Мы понимаем, что не сможем сделать это за несколько месяцев и даже за несколько лет, мы разбились бы на тысячу кусочков. Сколько раз я говорил: но как, как получается, что я живу, как я могу пережить такое? И тогда, сама эта агония не умирает, это кажется иллюзией! Так как мне всё-таки удаётся – мне удаётся!... Мы ещё живём, то, что мы называем жить, но это больше не смерть, и это больше не жизнь. Это и есть тайна, переход к следующему виду. (молчание) И в физическом восприятии, не так ли, когда… Существует момент, когда я больше совсем не в состоянии чего бы то ни было, поскольку… находишься в агонии, которая не умирает. Но когда я в своём духе, если можно так сказать, когда я ещё не в конце, да, всё во мне знает, что есть другая сторона, она совсем другая. И живёшь, потому что знаешь или уже являешься этой другой стороной, не правда ли. Как если бы все эти миллионы клеток и атомов знали, для них это - очевидно, что есть другая вещь, вот почему они могут жить вопреки всему. (молчание) Но мы прекрасно видим, что все эти универсальные силы, как с цепи сорвались, они действительно чувствуют, что, каково! Что их земля больше не твёрдая. Они чувствуют себя трупами, вырытыми из могилы. Кажешься шатким там внутри. Это мы «шаткие», или это те силы? (Смеются) Ах нет! Силы… Уф, может быть они чувствуют себя, нет, это мы, кто… мы чувствуем себя шаткими, не так ли, чувствуем, что если бы не было высочайшей защиты, высочайшего взгляда, присутствующего там, не так ли, Мать говорила: нас разорвали бы. Тогда, что касается меня, в какие необыкновенные условия меня поставили, окружили заботой с сердцем, с любовью, и затем, несмотря на всё то, что может происходить в двухстах метрах ниже, мы чувствуем, что это защищено, что есть милость, так сказать. Чудесная милость… И тогда, действительно чувствуешь, индивидуально, что нужны были тысячи несчастий, чтобы каркас, существо этой пропащей материи, захотело выйти из этого. Пусть человеческий каркас будет представлять собой ужас, если можно так сказать, и что надо отсюда выйти, и что можно отсюда выйти. В этом и состоит чудо Матери и Шри Ауробиндо: отсюда можно выйти, не так ли. Можно, я знаю, что можно, но мы пока не в конце, мы не в конце. Однако, я знаю, что это та нить, тропинка. Именно так, Нет другого. (молчание) Это очень загадочно, поистине, это высочайшая тайна, понимаешь. (молчание) И мы чувствуем, не правда ли, что находимся в тот момент, когда. Я не говорю об этой минуте, но был уход Матери, уход Шри Ауробиндо, а! Тогда сейчас, что ты делаешь? Что ты делаешь, маленький добрый человечек? В действительности, это Они задают вопрос людям. Да? Что ты делаешь? Что ты хочешь? (долгое молчание) Я мог бы бесконечно оставаться вот так. Ладно, это не ментальный вопрос, мы находимся в физическом вопросе, проживая две вещи одновременно, проживая два вида жизни в одно и то же время или два вида существования в одно и то же время. (долгое молчание) Кто поймёт Мать? кто поймёт Шри Ауробиндо? Что касается меня, то я начинаю понимать то, что Они сделали, потому что я не мог бы это пережить, если б Они не… Одним из самых первых видений, которое у меня было: тот чёрный колодец, в который я должен был спуститься, имелась хорошо установленная белая лестница, прицепленная к краю колодца изнутри. (Мягко смеясь) Кто установил лестницу? И мне показывали: первые перекладины не очень хорошо закреплены, не очень прочные, но после (смеясь), это нисходит совсем одно. Что Они не сделали! Есть только Божественное, есть только Высочайшее, которое смогло открыть подобный проход. Нам отчаянно хотелось бы, чтобы человеческие существа хоть немного поняли бы, так сказать. Поняли бы свой собственный… смысл, вот. Возможно, простые люди: Дж., … Эти, что ж, они переправятся… Твоё видение заставило меня снова коснуться этого… Дематериализуешься и снова материализуешься, это не… Но надо дематериализоваться совсем живым. И мы понимаем, что это не для одного индивидуума. Мы понимаем, что именно всё, весь этот земной шар должен проявиться в своей Реальности. Но индивидуум необходим для… (молчание) Особенно, надо понять, что существует иллюзия. Существует иллюзия, и именно через эту иллюзию надо пройти, всё то, что мы называем жизнь, смерть – это иллюзия; в глубине всего этого или внутри всего этого присутствует реальность, которая может всё изменить. Мы её чувствуем… это очевидно. Было бы достаточно, чтобы Они дунули, вот так, и затем, это сделано, однако, нужен подходящий момент. Но существует иллюзия. А надо жить в этой реальности там, в этой материальной реальности. Тогда это разрушит всё, чтобы люди снова оказались перед ничто, перед своей иллюзией. Но кто может выдержать это? (Смеясь) Люди не выдерживают небытие, небытие всего того, чем они являются, всего того, о чём они думают, всего того, что… но это разрушат для них. Всё-таки, заставят… Ты смеёшься, да, моя Милая! Кто хочет видеть? Кто хочет видеть? Ах! Настолько понимаешь, какое множество несчастий потребовалось, чтобы суметь желать истину. Истину в теле. Реальность того, чем оно является. Нет ничего более телесного, чем душа. Нет ничего более телесного, чем Божественное. Ты понимаешь? Все те, кто верят, будто Оно находится в другом месте, но именно там, внутри, мы Его касаемся божественно, и ещё, Оно даёт вам это по каплям «в высшей степени». Но это, на самом деле, переживается, там. Ох, но Мать мне говорила, я уж не помню больше, что жена консула сказала: если Сатпрема снова посадить в концлагерь, каким бы он там был[38]? Я сказал Матери: но я был бы таким, какой я есть, ничего не изменилось бы! Я был бы таким, каков я есть. Наоборот, наоборот, чем больше это ужасно, тем больше брызжет эта реальность. Она брызжет через все поры. И затем, это – РЕАЛЬНОСТЬ. Тогда, плевать на всё остальное! Его не существует. Мать мне ответила: [Смотря по этим людям] «Чтобы быть вот так, надо быть в состоянии каталептического транса, если ты можешь быть вот так…» «Это возможно только в состоянии каталептического транса», - сказала она мне. Что ж, я не в трансе и не в каталепсии. Это сказала жена консула, представляешь? Да. Это консульская мадам смотрела на меня вот так, консульская мадам, она была немного… (смеясь) немного поражена. Она хотела сделать некое примирение с
христианизмом, да? Вот оно что! Я не помню больше того, что она хотела сделать. […] Вот где получаешь боль за Индию, эту страну, имеющую здесь всё это знание. К сожалению, мы выстроены по-западному, и это создаёт нам проклятый панцирь. Но в Индии, всё готово брызнуть, абсолютно естественно, и вот, что они делают из этого? Здесь, действительно, имеешь боль за эту страну. (молчание) Это то, что ты увидела несколько лет назад. Много лет. Да, прошло уже много лет, я думаю, потому
что мне не многое вспоминается сейчас. Я была очень счастлива видеть Мать: «О!
Я вижу тебя после столь долгого времени», не так ли. Я не знаю, это было место
снаружи. Позади находилась закрытая дверь дома, и что-то пришло, кто-то пришёл
с историей или что, и Мать дематериализовалась. Вероятно, имелся этот вопрос…
вероятно, Мать хотела показать, как она это делала, каким образом. И это меня
очень огорчило, я сказала: «Ох, почему? Мать была здесь, почему она исчезла?»
Потом, я снова вошла в дом, всё было закрытым. В комнате также находились
двое-трое других людей, и затем, вдруг, мы увидели, как в углу появилась Мать.
Она восстановилась, и там звучало слово «перемещение», видите, как если бы эти
атомы были перемещены в другое место… я не знаю, именно это слово во мне
осталось. «Перемещение», да. Конечно, я вижу эту тайну, но это существует. Именно так я хочу сказать. Это существует. Там есть нечто необычайное, и оно пригодно для человеческих существ при условии, чтобы они были готовы, чтобы они отдали себя, чтобы они… и чтобы они прошли через это. Если это возможно в одном body (теле), значит это возможно во всех bodies, которые предоставляют себя или просто искренние. Но ведь для других тел тоже, для bodies, как вы говорите, необходимо также иметь хоть немного знания и понимания, правда? Пусть именно Они поддерживают, именно Они заставляют действовать. Ну конечно. Мы отчаянно пытаемся. Я через… я написал, но всегда говоришь себе, что это слишком бедно, то, что можно заставить проходить. Мы пытаемся заставить проходить что-то через написанное, но… Ох! Это проходит! (молчание) Это очень недоступно для понимания (смеясь), как сказал Робер Лафонт. Надо, чтобы несколько точек сознания были охвачены. Я думаю, что вещи находятся в атмосфере, и что внезапно, как у Робера, когда он прочёл мой «Сказочный Ключ», вдруг чувствуешь, что он что-то понял. Это его перевернуло. Что ж, если есть несколько сознаний, которые… Пример Робера – чудесен. Чувствуешь, что что-то прорвалось в его сознание и перевернуло его. Нужны такие точки. Внезапно, он прикоснулся к Реальности, и реальность превосходила его ментал и охватила его. Я постоянно говорил себе: я должен был бы написать ещё, я должен был бы написать, я должен был бы сказать, и затем, я сказал себе: что, о ком? Впрочем, я не могу больше говорить. Нет, это неправда, я не согласна, но то, что
с вами происходит, когда вы собираетесь писать, ведь вы постоянно думаете: ох,
это уже устарело. (Смеясь) Да,
видите, «это уже устарело», но это не устарело для других! Разумеется, но каким языком воспользоваться, не правда ли? Язык придёт, это не… Говоришь себе: я об этом уже достаточно написал, что мне ещё рассказать? Однако, мы любим этих людей, вопреки всему, и нам хотелось бы ради них. Мы не можем начать выходить наружу и создавать театр, не так ли, это невозможно. Во всяком случае, существует путь, он здесь, он полностью проложен. Он существует, да, во всяком случае, я могу утверждать это, и я много пытался сказать, что он существует.
6 декабря 1997 Я обращаюсь к Х. и З. запустить в ход эти «Заметки об Апокалипсисе»… когда у них будет время. Мне всегда кажется, что всё это «устарело»… Так как, я говорил Х.: «Это будет история первобытного человеческого общества» (!)
Сын Света – 12 декабря 1997 Суджате 72 года 17 декабря 1997 Впечатление, словно находишься в странном мире, немного потерянном, как в ожидании чего-то. Я сказал об этом Суджате – это напомнило ей её видение тех слонов[39] на горизонте, выстроенных в боевом порядке, с белой лошадью, которая должна была подать сигнал… * О Мать, как нам Тебя не хватает. * В конце концов, мне нечего сказать, кроме: я Вас ЛЮБЛЮ. И это – Реальность мира.
24-25 декабря 1997 Костёр. Это ужасное видение (это не «видишь», а находишься внутри этого).
26 декабря 1997 Разговор с Суджатой Прошлая жизнь Четыре священника Извергнутая божественная пища Опрокинутая и удлинённая, голубая карта мира Сегодня у нас Boxing day (завтра Рождество) (смеются), вы знаете? Нет. 26 декабря называют Boxing day. (Смеясь) Ах, в самом деле! Какая забавная идея. Я не знаю. Так расскажите мне то, что вы
увидели. Ну, это не забавно. Фактически, только этим утром я действительно понял. Мне не хотелось рассматривать это видение. И только этим утром, я понял. Это было прошлой ночью, да? Да, это происходило прошлой ночью, в ночь с 24 на 25 декабря, в первом сне, и я понял. Это видение из предыдущей жизни. Ох! Я не знаю, это меня поразило. Я могу просто сказать тебе: это – два образа, скорее три образа, кратких. Я не понимал того, что я увидел, и затем, вдруг, сегодня утром, мне захотелось рассмотреть эту вещь, и я понял. Так вот, первый образ, это происходило в одиннадцать часов вечера, я тебе говорил, в первом сне, то есть, в более глубоком сне. Я увидел четыре священника, одетых в чёрное, с чёрной накидкой на спине, и в этих чёрных одеждах, которые возвращались в церковь. Я видел их со спины. Они возвращались в церковь, которая не выглядела большой, но, в самом видении, у меня создалось мрачное впечатление: эти четыре чёрных священника, одетых в чёрное, входящих в дверь церкви. Они были одеты полностью…? Полностью. До пят? До пят. Ты знаешь, большая чёрная ряса и затем, чёрная накидка на спине. Я видел их со спины, они возвращались в эту церковь. Они возвращались в эту церковь, именно этот образ меня поразил. И после, второй образ: вдруг, я посмотрел на свои пальцы, и я увидел, что мой палец горел. И тогда, я сказал себе: «Но я жив, а он горит!» Здесь образ остановился. Третий образ: была зола, и в этой золе находились сгоревшие не полностью куски, ты знаешь, как когда есть дрова, совсем обугленные, как утром в нашем очаге, полностью обугленные и чёрные, но, которые были ещё тёплыми, и затем, много золы. (Смеясь) И после, я принялся очищать ЭТО! И потом я понял: «ОНИ МЕНЯ СОЖГЛИ НА ЭТОМ КОСТРЕ!» Да, я сразу же поняла. Да, да, да, совсем
живым. Совсем жив… Я смотрел на свои пальцы, я сказал себе: «Но я совсем живой!» Да, да. Я не знаю, это произвело на меня впечатление… ТАКОЕ УЖАСНОЕ. И я собрался выметать это, я не хотел понять. Особенно этот образ, вероятно, это то, что мои глаза должны были видеть, последнее видение моих живых глаз, увидевших этих возвращающихся людей, и затем… что ж, я сгорал. (молчание) Тогда, это было таким… это ощущение, я видел свои пальцы, я сказал: «но я совсем живой». Это было ощущение жжения или… Нет, я видел огонь в своих пальцах. Ах, вы увидели огонь. Я увидел огонь внутри, не на моих пальцах, а в пальцах. Я говорил себе: но я совсем живой! Это не было ощущение жжения, ты понимаешь, это было... я не знаю, это было странным. Были просто эти две вещи там: мои горящие пальцы и моё сознание, которое говорило: но я совсем живой. И особенно эти четыре человека. Они выглядели, это выглядело мрачным, вся эта вещь, ты знаешь, это было как запечатлённый образ. О да! Это остаётся запечатлённым на
протяжении жизней. Верно! И ваше очищение. И после, я очистил. Это было, чтобы попытаться вымести всё это
из сознания. Вероятно, да. Лежали куски, которые… вероятно, кости, не так ли, обугленные, и затем, много золы, но некоторые куски, как знаешь, мы находим иногда какие-то куски в нашем очаге, куски от дров, которые не… И я очищал всё это – очищение было долгим. Когда я это делал, я не понимал, не так ли. Я это делал, вот и всё. Да. И к тому же, это было таким мрачным, когда я снова стал сознательным, что я вымел всё это, без желания понять. Это вам вспомнилось только вчера вечером? Нет, сегодня утром. Потому что вчера вечером вы спрашивали меня… Да, это другое видение, более позднее, которое я собираюсь тебе рассказать. О! Однако, только сегодня утром я вдруг посмотрел на это и понял. Да, но это очень… я сразу же поняла. А я не понял. Вероятно, я не захотел понять, и только сегодня утром, то есть, спустя сутки, я сказал себе: ах, вот оно что! Именно поэтому я был поглощён. Ох! я понимаю, мы понимаем много вещей… отвращений, ты знаешь, спонтанных, естественных, которые мы имеем к некоторым вещам. Эта церковь, всегда меня… Ах да. … наполняла возмущением. Протестом, и я всегда чувствовал, что в этой церкви было что-то оскорбительное и низкое. Мрачное. Мрачное, да. И теперь, они нам улыбаются красивыми, приукрашенными улыбками с церемониальными словами и затем… вот. Они завлекают Ладно, я не хочу больше об этом думать, моя Милая, просто я… это вдруг снова стало настолько живым, что… я в волнении… Как если бы я объяснял себе много вещей моего детства и моих мыслей к этим предателям. Да, это должно было мне указать, без того, чтобы я понимал, не так ли, на протяжении лет, без того, чтобы я понимал. И затем это – раз, каково! Что произошло ещё, мы не знаем. Или после. Или после (смеются). Да. Я тоже, сегодня ночью у меня был очень длинный сон, очень длинный. Как
будто мы находились здесь, у нас, но все комнаты были немного другими, вы
понимаете. И на моей кровати располагался парень, светлокожий, очень юный,
возможно лет двенадцати-четырнадцати, не больше. Кожа светлая, но, я сказала
бы, не с запада. Я думала, что это был кто-то из низкого уровня в социальном
отношении. Но он сидел на моей кровати, и я его немного кормила. И затем, он не
захотел больше это принимать. Какой-то момент он оставался молчаливым, как если
б он пытался снова начать принимать, и затем, он сделал мне знак, что он хочет
всё извергнуть. Тогда я сказала: «Давай посмотрим перед моей кроватью». (Смеются) И затем, я нашла совсем маленький горшок и
подставила вот так (жест). Под его рот. Да, под его рот, под подбородок, чтобы… Но этого было недостаточно, он
не прекращал рвать, он рвал и рвал. Да. Это было не только… Я взяла второй (горшок) побольше, он был полным и
всё переливалось через край, моя кровать была полна этого, моя…вся залита! Моя
одежда, полностью промокла, настолько… Но это было жидким. Да. Я не знаю, это не было что-то такое, это было… я не знаю того, что это
означает, что это такое. Ох, я понимаю! Но мне действительно хотелось бы понять, кто это мог быть. Я не могла бы вам сказать. Это наверняка… я не знаю, это индиец, не так ли? Я подумала, что это был индиец, но с очень светлой кожей. Ох, есть индийцы с очень светлой кожей! Да, я не могла бы сказать. И вот, всё было залито этой рвотой. Я прекрасно понимаю, но… это кто-то, кого ты должна была накормить, не правда ли, то есть, кому ты дала божественную пищу. Ох! Не так ли, пищу: ЭТУ пищу. Ох! И автоматически, когда он взял её в рот, вся грязь его существа вышла. Ооох! Это автоматически вывернуло наружу все нечистоты его существа. Ооох! Они не могут выносить божественную пищу, моя Милая, чисто божественную, без того, чтобы это не заставило всё выйти. Да, да, фактически, это было как пиала для супа, которую вы имеете,
только более розовая, с розовыми цветочками вокруг, и мне кажется, это было
что-то хорошее, то, что я предлагала. Ну конечно. Он принял два-три и затем… Он не мог больше. Нет. Разумеется. Это очень символически, моя Милая, то, что происходит в общем. Кто это мог быть, я не знаю. Не знаю. Этот человек не имел крупное лицо, а, скорее, худощавое. Но это - очень точный образ того, что происходит, моя Милая. Люди не могут выносить что-то, хоть немного чисто божественное, без того, чтобы это… это делает их больными! Я не поняла ничего, я говорю только факт, который я… Для меня это очень ясно, для меня ясно. Это символическое? Что это такое? Ты знаешь, всё настолько является символом, моя Милая. Но это – точный образ, настоящая божественная вещь, что ж, её надо давать микроскопическими дозами. Возможно, так. На мне была сорочка, почти алая, больше чем розовая, почти алая, и я увидела, что всё было вот так, вы понимаете. Да, моя Милая. (Смеясь) Очевидно, мне хотелось принять потом ванну. Ну да, безусловною. Мне хотелось снять всё это. Это должно быть что-то символическое, вероятно. Словом, возможно, в твоё сознание пришёл индивидуум, не так ли, но индивидуум, символизирующий много других вещей. Я спрашивала себя, кто бы это мог быть… потому что вчера я много рассматривала П.Е., знаете, но он не имел никакого сходства. Никакого сходства, да. Это возможно, моя Милая. Я не могла бы сказать, кто это. Да, словом, ты проделала работу, ты проделала работу, моя Милая, и затем… Как раз это происходило для Матери, она давала нам божественное питание и затем получала нашу рвоту. Да. (Плача) Ну да! Ох! Божественный закон на земле, это мучительно! Да, ох да! Они ВСЁ взяли на себя. Что Они только не взяли, а! Ох, да! И особенно Мать. Ох! Боже мой. Вот, я собираюсь вас оставить. Но мне хотелось бы рассказать тебе другую вещь, которую я увидел. Да. Ох, это тебя очень задержит. Ну да, ничего не будет сделано. (пауза) Так вот, это происходило в ту же самую ночь, с 24-25, но к утру. Это совсем другая вещь, она не имеет ничего общего. Это было в моей комнате. Я не знаю того, что произошло перед этим, у меня смутное впечатление, что это раньше, но это происходило в ментале, и затем, ты знаешь, вещи проходят одна за другой. Да, абсолютно. Но факт физический, я увидел там образ: я увидел мой глобус, мой глобус земли. Я наклонился над ним – не так ли: он же маленький, этот глобус… Да. Чтобы попытаться понять что-то, какую-то страну или что… Я смотрел на него и затруднялся увидеть. И тогда, вдруг, - да, именно это во мне осталось, - вдруг, кто-то или какая-то рука, или что-то заставило качнуться эту карту мира. И тогда, как если бы вдруг я видел этот глобус, тогда огромный, сверху, когда он качнулся. Поскольку это означает, что глобус упал на землю? Нет, это было как наклоненным или перевёрнутым, не на землю, наклоненным. Но тогда там, вдруг, этот глобус, я видел его сверху, и он имел форму не круглую, он имел форму как – как это называется в геометрии, я не мог бы это сказать… Дуга окружности? Нет, вместо круглого шара, это был шар, словно очень вытянутый. Эллиптический. Да, очень вытянутый, не так ли, в форме… какую бы я мог сказать форму? Какими иногда бывают дирижабли, ты знаешь. Да. Немного веретенообразный, сплюснутый – не сплюснутый, плоский, не так ли. Вдруг, и он был очень большим, он выглядел таким же широким, как моя комната. Я видел его сверху, особенно имелся голубой цвет, особенно было море, не правда ли, как если бы больше всего имелось море. Это был красивый голубой цвет, я не мог бы сказать, светлый, но голубой… … приятный. Да, приятный голубой. Возможно, были континенты, я их не различал, я был вдруг особенно поражён этим глобусом, который я видел сверху, и он имел эту форму, я не знаю как это называют в геометрических терминах. Это не сплюснутое, ты понимаешь, это сферической формы, но… Очень легко сферической. Да, очень легко. Особенно – как сказать? Я не мог бы тебе сказать, я не знаю математическое слово. Это не важно, я немного уловила образ. И потом? Это выглядело немного светлым – не светлым, но… просто я был поражён: «Что это означает? Мой глобус… кто-то заставил его качнуться, затем я вижу его сверху, и он изменил форму, он стал намного шире, намного…» Да, я сказал бы, как если бы мы увидели дирижабль, сверху. Ты знаешь, эти надутые вещи, немного имеющие форму веретена. Довольно светлый. Но я был несколько изумлён, увидев свою карту мира (смеясь), которая вдруг поворачивается, и затем, я вижу её сверху… Я не знаю того, что это означает, иногда во сне случаются такие вот странные вещи. Это было утром. Но это должно что-то сказать. Я не знаю что. Вот, это всё, если я найду слово, я тебе скажу, какое сюда подходит слово. Но оно мне не пришло. Я предпочитаю, чтобы мы пришли в 21 век, чем быть ещё в 15 или в 16 веке! (Смеются)
27 декабря 1997 Сегодня ночью я увидел: я растирал порошок (бледного розово-оранжевого цвета) в ступке, под непосредственным руководством кого-то, кто смотрел и контролировал. Я был точно, как рабочий (возле гаража или в гараже). «Патрон» смотрел, чтобы не осталось ни малейшей плохо растёртой частички. [К концу, мне кажется, что имелся ещё своего рода кусок этого теста, который я должен был растереть (он выглядел более жёлтым), и я замечал, что он был более «тестообразным» или желеобразным – я говорил: да, когда это находится в воздухе, это увлажняется. Но я это принял, чтобы растереть его и превратить в тот самый порошок розово-оранжевого цвета]. Конец этого видения кажется мне менее ясным. Во всяком случае, я был рабочим, и я работал непосредственно под руководством… «кого-то».
28 декабря 1997 Разговор с Суджатой Рабочий Ступка и порошок (Суджата поёт) Что ты мне рассказываешь? (Смеются) Мы довольны, потому что оно пришло или не
пришло! Оно? Оно: я полагаю, что это месье Солнце (Сатпрем смеётся). Мы не знаем, там оно или не
там. У него нет желания видеть всех этих… Но это неплохо, время от времени оно может…
нам улыбаться, правда? Да, да, моя Милая. Во всяком случае, оно улыбается через тебя (смеются). Лучше: оно может улыбаться прямо. Моя Милая… Ах, мой Любимый! Тогда расскажите мне, что Mashai увидел? Значит, это было позавчера вечером. Подожди, я не помню больше, когда я это увидел. Я поставил дату. Извини. (Сатпрем ищет) Это было в ночь 27 декабря. 27-28. Это было может быть… Это должно быть в ночь с 26 на 27. С 26 на 27, после этого ужасного видения. Ох! Оно меня встряхнуло, то видение! Ох! Поскольку, ты понимаешь, это означает не просто видеть, это означает, находиться внутри. Мы снова подвергаемся опыту. О, да, мы внутри, полностью живые, это не так, что мы смотрим как кино, ты понимаешь. Ох, Боже мой. В самом деле! Надо, чтобы этот УЖАС мира изменился, Господи! Ах! Это добавило мне ещё больше решимости, ещё более отчаянного… более-более-более всего этого! Ох! больше никогда. […] Фактически, мы воплощаем каждый… Какую-либо грань Божественного. Грань Божественного или грань божественного опыта на земле, потому что это именно Оно. Ну да, это Оно. Это Оно НЕСЁТ. Конечно, и именно Оно совершает опыт. Мы думаем, что Божественное, это что-то наверху. Ох, Оно настолько в Материи. Да. Оно живёт каждое мгновение, каждую долю
мгновения в Материи. Да. Боже мой. Тогда, расскажите мне то, что вы увидели. Ну, я вдруг снова погрузился во всё это. Да. Именно так, фактически, всё это человечество, оно пресытилось. Ему надоело, оно само себя разрушает, потому что ему надоело. И оно не видит смысла. Да, верно. Мы должны были пройти через жизни, пытаясь убежать любыми способами, чтобы выйти из всего этого, я должен был испробовать много способов, чтобы выйти из всего этого, хороших и плохих. Чаще плохих, чем хороших. Но я всегда чувствовал нечто вроде… что-то в моём детстве, нечто вроде непонимания всего этого. Я был примирён с землёй, когда находился в море. (Смеясь) Да, да. Тогда, слушай, это – забавное видение, это любопытно, оно абсолютно физическое, но я понятия не имею, что оно означает. Я находился, словно сбоку гаража, там, я не помню точно, и я был, действительно, рабочий, и вот, я растирал в ступке, я растирал порошок, порошок, да, порошок оранжевого цвета, слегка розового, слегка розово-оранжевого. Это не совсем оранжевый, но… Больше розовый, чем… Да, и там присутствовал мой патрон, который мной руководил. Он был там очень конкретно и наблюдал за тем, что я делал, не так ли, он смотрел, и он очень хотел увидеть, что в этом порошке не осталось ни малейшей частички… немного… Твёрдой? Немного твёрдой или немного… Ах, да, я понимаю: чтобы внутри не было
комков. Да, так. Я растирал это, и он наблюдал, он находился там, физически, не так ли, чтобы мной руководить. Как если бы это был мой патрон, если угодно. И я чувствовал себя рабочим, как Дж., может быть, рабочим, ты понимаешь? И вот, я растирал этот порошок, и в какой-то момент, я увидел другой… снаружи, снаружи ступки, словно другой кусок теста, что-то немного тестообразное или желеобразное, имеющее ещё цвет слегка жёлтый, желтоватый, не так ли. Тогда, я должен был положить это в ступку, чтобы его… И оно выглядело более тестообразным. Тогда я сказал себе: ах слушай, в воздухе это увлажняется, когда это находится в воздухе, это увлажняется. Между тем как там, это было порошком. Да, тогда я, как раз, готовился взять одну ложку, если можно так сказать, этой вещи – это именно там я осознал, что это тестообразное. Маленький кусок, ты понимаешь, несколько сантиметров… И он наблюдал; то, что меня поразило, что я был, поистине, рабочий, а он, он был как патрон, и он присутствовал там, именно он наблюдал, проявлял бдительность и мною руководил. Вы не помните слов? Ох, слов не было, скорее это я размышлял. Как если бы это была его мысль, которая…
нет? Я не мог бы сказать. Я хочу сказать: как он руководил? Ну, он находился там, словно у меня на плечах (смеются), и он наблюдал, чтобы не было… да, как ты говоришь, комков или частиц, частиц. Это было так необычайно физическим, понимаешь, материальным. Тогда я спросил себя: что это за порошок, который я растираю? (Суджата смеётся) Да, в этом порошке не должно было… Да. Всё должно быть smoothness [гладким, мягким], вы понимаете, абсолютно. Да, это был порошок, в самом деле. Да, полностью. Полностью. Полностью. Мать говорила об облаке пыли, вы
помните? Ах да, но это было… Да, но тогда, в материи, это больше не золотистое, это оранжевое, вы понимаете? Это – материя мира, который Шри Ауробиндо назвал Супраменталом, мир Сознания-Истины, не правда ли. Цвет этого мира, скорее, розовато-оранжевый. Да, это… образует оранжевый цвет, оттенок более оранжевый, чем розовый, но это не такой оранжевый, как, например, фрукты апельсины, ты понимаешь. Это не как мандарины. Нет, это не было светлым, я совсем не могу сказать, что это было светлым. Но это имело красивый… Оттенок. Оттенок, ты понимаешь? Да, я понимаю. Тогда я спрашиваю себя… ты говоришь, что Мать всё время видела золотистое облако пыли? Что это то, что в материи… Да, и это работа, которую вы делаете, вы много
работаете. Ах да! Я вкалывал, как хороший рабочий. (Смеясь) В общем, ладно, я не знаю об этом ничего, но, во всяком случае, как рабочий, и затем мне нравится, чтобы вещи были хорошо сделаны. Ну конечно, и ваш патрон следил, чтобы это было
действительно хорошо сделано. Да. Вы не помните вашего патрона? Ах! Совсем нет. Как если бы он был, я говорю тебе, позади меня (смеясь) или стоял над душой! Он не был впереди? Нет, он не стоял передо мной, совсем, он был там, сбоку меня или позади, или что, или выше меня, но кто-то выше материального, я говорю тебе: как я мог бы наблюдать работу Дж. Вы знаете, я собираюсь рассказать вам одну
историю. Я работала в моей лаборатории. И Мать часто приходила, она приносила
мне вещи, ингредиенты, чтобы делать мои полировки [из воска] или подобные вещи.
Тогда я растирала всё это, я делала смесь, и однажды, Мать пришла, посмотрела,
и затем, она рассказала нам одну историю – нас было несколько. Во всяком
случае, по крайней мере, Павитра-да, Гаутум и я, и мы находились там. И Мать
сказала мне, что это была гуджаратская история: жил один гуру с учеником, и
гуру должен был пойти в другую деревню, чтобы вести некую деятельность, я
думаю. И он оставил своего ученика сидеть под деревом и что-то толочь. Он должен
был это делать: толочь и толочь. Гуру ушёл, а ученик с большой преданностью продолжал
делать. Он не сдвинулся с места. Гуру думал, что он вернётся через день-другой,
но прошла неделя, когда гуру вернулся: ученик, не останавливаясь, делал то, что
велел ему гуру. И когда гуру вернулся, то увидел, что, делая постоянно – было
мало порошка, он распространялся, не так ли, потому что порошок, это ведь не
тесто, которое остаётся на месте, он распространяется в воздухе. Поэтому ученик
полностью изменился, полностью преобразился с этим порошком, видите. Ваша история, ваше видение
довольно-таки напомнило мне эту историю. Тогда я подумала, что это - та же
самая вещь, которую вы делаете. Но это для ученика, это был ученик. В то время
как ваша работа, это – земное. В общем, я не знаю. Я не
знаю, я вам немного рассказываю своё ощущение. Да, нам хотелось бы, чтобы всё изменилось, не правда ли, «я» - это совсем неинтересно. Что вы, но ученик тоже, он не был заинтересован «собой», он делал только то, что сказал ему делать гуру. И в вашем случае, это – то же самое, вами руководят: «Делай это» и вы это делаете. И с большой… как сказать… честностью, honesty [чтобы быть точным]: надо, чтобы это было сделано хорошо. Ах, моя Милая! Тогда это облако пыли… В самом деле, когда пережито всё то, что я пережил, и в прошлом, которое я не знаю, за исключением некоторых моментов, действительно, нельзя больше желать, чтобы это продолжалось вот так. Мы отчаянно пытаемся! Или нам хотелось бы. И к тому же, не так давно, вы увидели
перевёрнутый глобус. Ну да, однако, я не знаю того, что означает это видение. Да, это земной шар, который перевернулся (Суджата смеётся). Я не знаю, я не знаю того, что это хочет сказать. Во всяком случае, такое впечатление, что теперь это более чудовищное, чем когда-либо. Ах да! В самом деле! Потому что, всё то, что
было спрятанным, подземным: теперь всё вылезло на яркий свет. Поэтому, когда мы
видим своими собственными глазами… Да. Конечно, мой Милый, нам так хотелось бы, чтобы это изменилось. Особенно Индия, поскольку здесь, это так больно видеть, что здесь есть это богатство, не так ли, это знание. Поистине, они были в высшей степени одарёнными и избалованными… и что они делают? Для меня, это, своего рода, непонимание, я не могу понять, как такое возможно. (Смеясь) Это случай: spare the rod and spoil the child [сэкономьте прут и избалуйте ребёнка]. Вы
знаете, мы были настолько избалованны. В самом деле, такое впечатление, что необходимо нечто очень радикальное. Это не в манере Божественного делать радикальные вещи, не так ли. (Смеясь) Ооох! Я не знаю. Да, мы не знаем, моя Милая. Оно дало достаточно знаков. Да. Ах! Я помню эту фразу Шри
Ауробиндо: And fate will not be till the work is done[40].
Да, точно:
till the work is done! Вот, моя Милая. Вот так вот. Но это правда, что в body, есть ощущение быть полностью растёртым, раздавленным, поистине, растёртым. (молчание) Ох, моя Милая! Да, я тебя обожаю. (позже) Тогда сегодня утром, когда мы разговаривали, я не сказала всего. Я сказала то, что Мать нам рассказала. Да, этот порошок. Этот порошок, не так ли, ученик… продолжал в
ступке толочь. То, что мне хотелось сказать – это крутилось у меня в голове, но
я не произнесла это ясно, что это было, как в вашем случае, ступка – это само
ваше тело. Да. Вы понимаете, это не что-то снаружи вас. Это
не порошок, который есть в воздухе и который распространяется в воздухе, что
абсорбирует тело, нет. Скорее, это наоборот, это есть в самом вашем теле, эта
работа раздавливания, производится это облако пыли, и затем, это
распространяется в воздухе. Во всяком случае, именно так я понимаю вещи. Мы этого желаем, моя Милая. (молчание) Мы этого желаем. Именно в самой материи, это должно распространяться. Ну да, верно. Не только в воздухе, но в самой материи. Конечно, потому что это происходит в вашем
теле – тело, это же материя. В самом деле! Да, Бог знает, что я… (Смеясь) Это – материя. Я это знаю, я это увидел, я это ощущаю. И поэтому, очевидно, это распространяется. Но надо, чтобы имелась материя, которая должна быть полностью совершенной. Так… да. Вы видите, вот почему, когда вы коснулись маленького куска, который был ещё тестообразным: в воздухе это стало вязким. Да, моё наблюдение: в воздухе это стало влажным. Видите, увлажнённым. Ох, но целостность с материей, это происходило, когда я начал в 82, это был один из первых опытов. 80…? 82. Да, 82. Это правда, как если бы моё тело, гора рядом и всё это – было одной и той же материей. И что это было… я находился внутри, так сказать, и не как индивидуум, но как кусок материи среди бесконечной материи. В этом я убеждён… именно так, вот и всё. Как человеческое тело имеет руки, ноги, так оно имело гору, землю. Да, всё это было одной и той же субстанцией… одной и той же, одной и той же вещью, и в целостности, ты понимаешь. Вот! Мы не знаем,
моя Милая, поживём – увидим, мы это увидим. Я хочу увидеть в фактах.
31 декабря 1997 Разговор с Суджатой Защитительная речь для принца Карла Тогда, что же вы увидели сегодня ночью? Сегодня, последний день года. Ох да, этот год… Странный. Ах! этот год гниющий, Боже мой. Да, что ж, послушай, я снова встречался, однако очень долго, с этим принцем Карлом[41]. В самом деле, я совсем не знаю, почему у меня связь с этим человеком, которого я нахожу утончённым, не так ли. Но это составляет, я не знаю сколько раз, что… Вы видели его уже, по меньшей мере, раза четыре, больше чем четыре. Ох! больше четырёх, вероятно, как если бы между нами что-то имелось, какая-то связь или что, я не знаю. Я увидел его, и это было так, словно я шёл в Ассамблею, может быть, в английский Парламент, и я защищал Карла: с ним хотели покончить. Хотели, чтобы не было больше… Как короля. Как короля, вероятно. Это длилось очень долго, это происходило в ментале, поэтому, я не мог бы передать тебе слова, но я говорил с настойчивостью: он должен играть свою роль, он имеет роль! Почему я защищал этого человека? С ясностью и видением, которое видит. Он имеет роль! И он должен её играть. Да, и он должен её играть. Это любопытно. Ну да, абсолютно. Поскольку, на самом деле, - я не люблю англичан, но почему есть это сродство, эта связь? Это в сознании, которое, очевидно, не… имеет какое-то «я» там внутри, ты понимаешь, это другое сознание, и оно побуждает. Несколько раз Мать говорила вам, что она
встречала вас в тех местах, где… как сказать? подготавливается будущее Земли.
Нечто такое. Ну, я не знаю, моя Милая. Во всяком случае, это факт. То, что меня поражает: это не первый раз, но это в первый раз, когда я был как в Парламенте Англии или в Ассамблее, я не знаю какой, и я выступал в защиту короля, с ясностью, простотой и видением Силы: он должен играть свою… он имеет роль, чтобы играть. Это любопытно. Вы говорили на английском? Нет, мне казалось… мы говорили на языке Сознания, моя Милая. А нет, это было на французском, поскольку это во мне осталось. Роль, это приходило несколько раз: он имеет роль, он должен играть свою роль, он имеет роль. […] Я всегда находил его, как некую утончённость, и затем, как кого-то, кто ищет; но кто не имеет освещённого ума, совсем. То есть, он может смешивать много вещей, ты понимаешь, его ментал не… Его ментал очень невежественный. И каждый раз, когда я его встречал, как если бы он задавал мне вопросы, или точнее, словно он что-то искал. Он задавал вам вопросы. Не в этот раз, но… В другие разы. В другие разы. Я не мог бы даже сказать «задавать вопросы» - да, задавать вопросы, как если б он искал… Он что-то искал. Может быть, он искал свою роль, это возможно. Что касается меня, то я очень мало интересуюсь Англией! Да даже нет, будучи бретонцем (смеются). Ах! Нам никогда не нравился «English»! Я хотел бы рассказать тебе факт, потому что это меня… Но это меня немного удивляет, значит, вы увидели Карла, принца, а я увидела этих двух западных дам (я не могла бы сказать: англичанки или француженки[42]). Нет, спонтанно я уверен, что это – француженки. Это что-то от интеллекта или… Возможно, это символы Запада, но я сказал бы, что если и есть где-то символ Запада, то это, всё-таки во Франции! Именно там есть, всё же, что-то от ума, утончённость ума. У англичан этого нет совсем. Вот, моя Милая, это всё. Мне хотелось рассказать тебе факт, поскольку я нахожу это странным. И я совсем не знаю, какую он имеет роль, чтобы играть. Словом, я его защищал, и я говорил: он имеет роль, он должен играть свою роль. Именно это слово повторялось несколько раз, словно перед Ассамблеей или… я был как адвокат Карла. И у меня такое впечатление, что я убеждал некое количество людей. Но это, смутное впечатление. Вот всё, моя Милая. Мы заканчиваем год с Карлом (смеются). Это неплохо. 1998 Хронологи мировых событий 1 января - Бурунди: в результате атаки бунтующих хутус возле аэропорта
Bujumbura
погибло около 300 человек. - Аргентина: осквернены 20
могил еврейского кладбища. 2 января - Мехико: возмущение объединило 100 000
демонстрантов в Мехико вследствие убийства 45 индийцев 22 декабря в деревне Acteal, обвинённых местными властями. 21 января - Франция: Бруно Мегре, "официальный представитель "
мэрии Vitrolles, сообщил об установлении, основанном на «национальном
предпочтении», премии
муниципального рождения стоимостью 5000 франков, предоставленной одиноким
французским или европейским родителям новорожденных, vitrollais. 24 января - Франция / Индия: при визите в Индию, г. Ширак пытается возобновить связи с Дели. 29 января - Шри Ланка: TULF (тамильская
националистская партия умеренных) выигрывает первые выборы за 15 лет в Джафне, на основании смертельных атак мятежников LTTE. 4 февраля - Шри-Ланка: остров празднует пятидестилетие своей
независимости под угрозой бунтующих тамильцев. - Афганистан: в результате сильного землетрясения 5,6 – 6
баллов по шкале Рихтера, погибло 4500 человек. 7-8 февраля - Индонезия: сильная инфляция на главные продукты питания
увеличивает бунты, которые распространяются на Яву и на Целебес. 9 февраля - Франция: смерть Маврикия Шумана в 86 лет, «голос» деголлевской Франции на протяжении
Второй мировой войны. 19-23 февраля - Ирак / ООН: соглашение
относительно свободного доступа КОМИССИИ
ООН к подозрительным местам в Ираке. ООН
ставит на голосование решение, позволяющее Ираку
продать нефти в два раза больше, чем питания. 1 марта - Косово: бунт вспыхнул в этой сербской провинции,
населённой на 90 % албанцами. Белград
ответил репрессией, ставшей причиной смерти ста
человек. 12 марта - Астрономия: «граница» Вселенной отодвигается:
благодаря телескопу Hubble, астрономы NASA обнаружили галактику,
расположенную в 12,2 миллиарда световых лет от Земли. Галактика, расположенная
в 12,3 миллиарда световых лет, будет обнаружена в мае, телескопом Mauna Kea (Гавайи). 14 марта - Индия: Соня Ганди становится президентом
национального индийского Конгресса. 15 марта - Индия: Atal
Bihari Vajpayee, лидер партии
Bharatiya Janata (BJP), назначен
Премьер-министром. 22-27 марта - Африка / США: в
поездке по Гане, в Уганде, в Руанде и в Южной Африке, Б. Клинтон признает
американскую и международную ответственность в
геноциде тутси. 26 марта - Россия: первый «неофициальный» саммит между Ельциным, Шираком и Колем. 2 апреля - Франция: Maurice
Papon приговорён
судом присяжных Жиронды на десять лет
тюрьмы за «соучастие в преступлении против человечества» и к десяти годам запрета политических, гражданских
прав и семьи. Он подаёт кассационную жалобу. 6 апреля - Китай: обнаружение около Chongqing грубо созданных
каменных инструментов заставляет вести начало присутствия человека в восточной Азии более чем на два миллиона
лет назад. 10 апреля – Северная Ирландия: соглашение, прекращающее тридцатилетнюю войну, заключено
в Белфасте между католиками и протестантами Ольстера. 15 апреля - Камбоджа: красные
Кхмеры сообщили о смерти Pol Pot вблизи бастиона Anlong Veng. 19 апреля - Китай: девять
лет после Tienanmen, Wang Dan, в возрасте 29 лет, символический герой с весны Пекина,
освобождён из тюрьмы Jinzhou и выслан в США, официально по
"причине со здоровьем ". 3 мая - Афганистан: открытые 26 апреля в Исламабаде первые переговоры между талибами,
контролирующими 85 % страны, и их противниками с Севера, прекращены. Бои возобновляются. 11 мая - Индия: Нью-Дели приступает к трём подземным ядерным
испытаниям, вызывая напряжение со своими пакистанскими и китайскими соседями,
затем, пренебрегая международным недоверием, в двух новых тестах 13 мая. 12 мая - Индонезия: расправа в университетском городке Джакарты (6 убитых
у студентов) будоражит столицу, где грабежи и бунты становятся причиной 500
смертей. 24 мая - США: федеральные
расследователи подтверждают, что президентская кампания
демократической Партии в 1996 пользовалась фондом китайской армии. - Египет: Сфинкс Гизы, лапы, туловище и хвост
которого были почти полностью восстановлены, торжественно открыт после десяти лет работы. 28 мая - Пакистан: через десять дней после объявления остановки индийских ядерных испытаний, Исламабад приступает в
свою очередь к пяти испытаниям в пустыне Балучистан. 30 мая - Афганистан: новое землетрясение на севере страны
магнитудой 7,1 балла по шкале Рихтера, произошло в тех же регионах, что и в
феврале этого года, когда погибло более 4500 человек. 2 июня - Космос: зонд Soho пронаблюдал два
последовательных столкновения комет с Солнцем. За этими редчайшими фактами
последовали мощные выбросы газа и магнитные явления. 4 июня - Китай: Гонконг
отмечает девятую годовщину Tienanmen, бросая
вызов Пекину. 8 июня - Южная Африка: комиссия
Истины и Примирения обнаруживает, что, под апартеидом,
Претория целила в устранение евгеники негров. 12 -13 июня – Франция: Эрик Tabarly, направляющийся в Шотландию на борту «Pen-Duick I», упал в море и исчез.
Его тело будет поймано в Ирландском море
и опознанно в июле. 22 июня - Северная Ирландия: избиратели
дают 80 из 108 мест полуавтономной
ассамблеи партиям католиков и протестантов, поддерживая мирное соглашение. - Америка
/ Китай: с делегацией бизнесменов, Клинтон осуществляет свой первый визит после
бойни Tienanmen, которую он осудит
публично. - Алжир: убийство GIA певца Лунэ Матуб, глашатая берберской культуры против арабизации,
провоцирует гнев и насилие в Тизи-Узу (Алжир) и Кабиле. 7 июля - Австралия: закон
консервативного правительства Джона Ховарда ставит под сомнение земельные права
аборигенов на «их» земли. 11 июля - Индонезия: на острове Суматра, пробуждается Merapi,
самый активный вулкан Индонезии, провоцируя эвакуацию
6000 жителей, расположившихся у подножия вулкана. 17 июля - Россия: спустя 82 года после расправы над ними
большевиками, Борис Ельцин присутствует
на захоронении останков костей царя Николая II и царицы в соборе
Святого Павла в Санкт-Петербурге. - Папуасия-Новая
Гвинея: в открытом море, толчок магнитудой в 7 баллов по шкале Рихтера
спровоцировал цунами на северном берегу острова, десятки деревень разрушены,
3000 человек погибли и несколько тысяч считаются пропавшими. 20 июля - Афганистан: талибы разогнали множество гуманитарных
организаций Кабула, в которых ООН сохраняет символическое присутствие. 21 июля - Гондурас: символический процесс дебютирует по инициативе гражданского
Совета популярных и индийских организаций. Христофор Колумб посмертно осуждён
за геноцид 70 миллионов человек. 3 августа - Китай: Пекин, столкнувшийся вот уже два месяца с одним из наиболее серьёзных наводнений века, взрывает
плотины, провоцируя наводнение кампаний, окаймляющих Vang-Tseu и исчезновение
тысяч людей, это чтобы защищать города, из которых Wuhan (7 миллионов жителей). 4 августа - Шри Ланка: из-за
нападок тамильских мятежников, Коломбо вводит чрезвычайное положение по всему
острову. 7 августа - Кения / Танзания: взятое на себя тайной исламской организацией, двойное
покушение с взрывчаткой, напротив
посольств США в Дар-эс-Салам и в Найроби, становится причиной более 200 смертей и тысяч раненных. 8 августа - Афганистан: талибы принимают
Mazar-i-Sharif и Talogân, становясь хозяевами 80 % страны. 15 августа - Северная Ирландия: покушение, взятое на себя организацией «Истинная
IRA», становится причиной 28 смертей, вблизи Белфаста; Премьер Министр Тони Блэр утверждает, что
он не позволит, чтобы мир был снова
поставлен под вопрос. 20 августа - США / Судан / Афганистан: в отместку за покушения 7 августа, американская
армия обстреливает завод Al Chaaf Хартума
в Нигерии, подозреваемый в изготовлении
химического оружия, и базы в Афганистане, связанные сетями предполагаемого участника
предприятия, Усама бен Ладена; "талибы"
объявляют войну Америке и Судану, призывая
к ООН. 26 августа - Космос: очень мощное
космическое извержение рентгеновских и гамма лучей подвергло Землю дождю
невиданных излучений. 1 сентября - Турция: крик
негодования средств массовой информации: апелляционный суд осудил четырех детей к девяти годам тюрьмы, за кражу 2
кг baklavas 5 сентября - Северная Корея: Kim Jong-Un, сын «отца нации», Kim II-sung, официально поставлен во
главе государства высшим народным Конгрессом. 16 сентября - Мехико: согласно местным сводкам, в результате наводнений, свирепствующих
в штате Чьяпас, погибло 407 человек. 23 сентября - Италия: Дворец Grassi в Венеции объединяет более 600 комнат искусства майя, из пяти стран латинской Америки,
которые интригуют странностью их
космического вдохновения. 2 октября - Хорватия: визит
Жан-Поля II, чтобы причислить к лику святых бывшего архиепископа Загреба, кардинала Alojzije Stepinac (1898 – 1960), который был защитником режима oustachi, союзник нацистов. 3 октября - Индия: немецкие
исследователи обнаружили, вырытые червями, окаменевшие туннели, возрастом
1,1 миллиарда лет, это заставило бы отодвинуть на 500 миллионов лет появление
первых мультиклеточных животных. 6 октября - Пакистан: ропот у
военных, Премьер министр Nawaz Sharif принуждает
начальника штаба, генерала Карама, к отставке, и заставляет вынести на
голосование документ, полагающий, нейтрализовать
исламистов, устанавливая шариат высшим законом страны. 14 октября - Швеция: впервые
со своего создания в 1969, Нобелевской премией по экономике награждается
индийский исследователь. Amartya Sen поздравлен за свои работы над происхождением голода и бедности. 16 октября - Чили / Великобретания: 2 испанских судьи,
Garzon и Castellon, расследующие
бесчинства бывших диктаторов латинской Америки, заставляют арестовать
генерала Пиночета, бывшего главу
чилийского государства, в клинике Лондона. 28 октября - Чили / Великобретания: Высший суд Лондона счёл незаконным
арест бывшего диктатора Пиночета. 29 октября
- Южная Африка: После двух с половиной
лет работы, комиссия Истины и Примирения,
возглавленная Десмондом Туту, публикует взрывное сообщение, которое уличает
апартеид не жалея ANC. 1 ноября - Центральная Америка: после прохождения
циклона Mitch, в результате наводнений, опустошающих весь этот регион мира, погибло 10 000 человек, 14 000
пропали без вести и 2,8 миллиона человек пострадали. 15 ноября - Ирак / США: Садам Хусейн подчиняется американскому
давлению, заставляющему соблюдать l’UNCOM (КОМИССИЯ
ООН), которая оставила Багдад тремя днями раньше, позволяя предвидеть неизбежность воздушных ударов, заявленную Клинтоном. 25 ноября - Африка: франко-африканский
саммит объединяет около пятидесяти глав
государств, среди них Kabila (президент
Демократической Республики Конго) являющийся
предметом некоторых жалоб в справедливости, и который подписывает договор прекращения
военных действий с мятежниками в завершение саммита. 9 декабря - Швейцария: впервые,
женщина, Ruth Dreifuss, избрана
президентом Конфедерации Швейцарии. 10 декабря - ООН: принятие всемирного Заявления по поводу человеческого
генома, которое запрещает клонирование человеческих клеток в целях копирования. 16 декабря - США / Ирак: не
консультируясь с ООН, Б. Клинтон, поддержанный Тони Блэр, предпринимает воздушную
атаку на Багдад, который немного раньше
эвакуировал КОМИССИЮ ООН, обвиняющую Садама Хусейна в том, что тот отказывается
от своих обязательств. 21 декабря - Китай: власти
Пекина обезглавливают демократическую Партию (запрещенную), сажая в тюрьму трёх
её главных руководителей. Январь
Взрыв Супраментала 1 января 1998 11 января 1998 Да, Господи, мы работаем, чтобы заставить войти сюда эту страну оттуда – нашу Страну всегда и навсегда. * Когда я пишу, мне хотелось бы заставить это петь. 12 января 1998 К утру, перед пробуждением, я имел странное и такое мимолётное видение, которое оставило меня… полностью удивлённым или озадаченным, не понимая, но всё же, понимая. Я держал в руке своего рода багет, но чуть шире (возможно, сантиметров пять отверстие), и в этом багете была вода, которая казалась мне такой необычайной… именно эта вода меня удивляла или восхищала, и в этой воде имелись маленькие звёздочки, много маленьких звёздочек,[43]светящихся и серебристых, сверкающих и мерцающих… Я не знал того, что я делал или хотел делать, просто я держал это в руке, и я был немного изумлён, но чем изумлён, я не знаю. Сегодня утром, несколько часов спустя после пробуждения, я спросил себя, не было ли это той старой мольбой во мне (вчера тоже), которая была бы исполнена или в моих руках! петь-петь, говорить об этой «стране из другого места» - очаровывать сердце людей, рассказывая им их Секрет…? Багет магической музыки, которая лилась и лилась бы в сердце Земли.
16 января 1998 «Земля и Небо» ?
19 января 1998 Вдруг, смотря на закатное небо, моя Милая сказала: «До сегодняшнего дня, это было атакой Тьмы, а теперь, это - Атака Света, который начинается». Она видела в небе Вишну, лежащем на Ananta-Nag[44], и исходили голубые лучи. * (Сегодня пришла книга З.) 27 января 1998 Часто-часто мне вспоминается видение, которое у меня было годы назад. Я встретил Шри Ауробиндо, и я ему говорил (я стоял, совсем маленький, и он стоял, очень большой), и я ему говорил с почти душераздирающей интенсивностью: «Есть века печали в сердце людей». Я действительно верю, что я пришёл для того, чтобы не было больше этой печали.
Февраль Февраль 1998 (Клинтон и Ирак) Прежде говорили: «Юпитер сводит с ума тех, кого он хочет потерять»… Мать говорила: «Они будут дементализироваными».
11 февраля 1998 Разговор с Суджатой Три образа: джип, Калу и собака либо волк (?) (Суджата говорит на бенгальском) Что ты мне рассказываешь? Всё это было очень странным, это - долгая
история. Мы находились в каком-то месте, я не знаю в каком, где, что мы делали,
и затем, мы услышали на улице автомобильные гудки. Тогда, нужно было пойти
посмотреть, а я была только в своей banian [футболке], я сказала:
«Надо одеть свой dressing gown [домашний халат]».
Вероятно, я пошла искать его, и я пошла осведомиться, и мне сказали, что это
было для встречи с вами. Тогда я, значит, вернулась сказать вам это, вы должны
были выходить, и вы говорили мне, что вы искали свою рубашку или пуловер, я не
помню больше что, и вы мне сказали: «Ох! (смеясь) ты положила его позади своей сорочки или dressing-gown». (Смеясь) Мой пуловер? Да, тогда это заняло у вас время, чтобы найти. Да, моя Милая, абсолютно (смеясь), я нахожусь, действительно, там! И после вы сказали: «Но почему они уже тут?» Тогда я пошла спросить, на какое время вы заказали машину. И вы сказали: на шесть часов с четвертью, мне кажется что-то такое. Я сказала: «Но, во всяком случае, кажется, ещё не пора». Тогда, в то время, когда я пошла сказать им это, машина ушла. Да. Она не ждала. И затем, вдруг, в машине – это
был своего рода lorry [грузовик], вы знаете: джип, грузовой
автомобиль, что-то такое, и вскользь, я заметила Бишвешвара, он стоял. Бишвешвар? Бишвешвар, парень из Ашрама, он находился
внутри, в грузовике. И он по-прежнему живой? Да, он жив. Это он теперь возглавляет мастерскую.
Он заменил Раджабхая. Словом, я была очень удивлена, и затем, я сказала себе: это очень хорошо, что Дум (Dhoum)
не был в той машине. Но всё-таки, мы должны были выходить, тогда вы и я, мы
вышли. Это не было здесь, понимаете, это происходило где-то в другом месте. Я
не знаю где. Мы вышли, и затем, машина ведь уехала, и мы, значит, шли пешком.
Это находилось довольно близко, мы не сделали и пятидесяти шагов, как вошли в
какой-то дом, расположенный слева. Имелась большая дверь и прямо впереди, нечто
вроде маленького courtyard [дворика], а слева, несколько ступеней и
веранда. И можно было подняться вверх: по лестнице. Но чуть дальше дворика,
имелось поле с несколькими коровами, да, тёмно-коричневого цвета, такое
впечатление, вы знаете, этот тёмно-коричневый цвет, порою, довольно
переливающийся – в хорошем состоянии, и мы его рассматривали. И была собака,
которая отвязалась, вся чёрная, она отвязалась и подошла к вам, и в то время… -
вы ведь всегда быстрее, чем я, вы были
уже на веранде, а я шла медленно, и
тогда, я её узнала, я позвала: «Калу! Калу! И она подошла ко мне, я её
приласкала, и она не хотела уходить от меня, абсолютно не хотела оставить меня,
я её поласкала, и было так, как если бы она говорила мне: здесь (жест). Своим горлом. Своим горлом или какой-то частью, куда я
должна была положить свою руку. Тогда она поднялась на веранду, она растянулась,
и я продолжила её ласкать. Слушай! Вот так, по голове, немного по лопатке… Она, должно быть, нуждается в нежности. Я не знаю, она пришла вот так, полная… На
какой-то момент, я остановилась, и сказала: что она хочет? Затем, я её узнала, я позвала: «Калу! Калу!» И она была очень
ласковой. Ну да. Она хотела… Да, она была очень счастлива снова найти тебя, ей должно быть не хватает нежности. И потом, я не помню того, что произошло, вы
остались внизу, а я поднялась, и я находилась в очень узкой веранде, довольно
узкой, то есть, она была едва ли вот такой ширины (жест), вы видите? Да, метра два, так сказать. Метра два, может быть, да. Но длинная, почти
как ваша комната. И там я встретила своих братьев и сестёр. Мы поговорили,
затем, вдруг, надо было, чтобы я пошла обратно. Я спустилась по лестнице.
Неожиданно я увидела, что лестница тоже была очень узкой. В этот момент
показалась собака и не одна, скорее это был wolf [волк],
вы знаете? Да. Он был больше, чем обычная собака, и я не сказала бы лиса. Конечно, волк. Да, волк или гиена, или что, но, собственно
говоря, это была не собака. И он был весь жёлтый, жёлтый с чуть красным внутри.
Тогда он шёл вот так. Я, значит, закричала: «Тревога!». Все были наготове, и
затем, я взяла: лежали куски furniture [мебели], и я взяла
какой-то стол и швырнула его вот так. Ах. И я его попала, я его поймала, то есть, он
был застигнут между ножками стола, вы понимаете, я его поймала. Потом, другие:
«Быстро! Быстро!» Пришёл Сежда с gun [ружьём], не с
пистолетом, с gun, оно, в самом деле, было длинным, вот таким
(жест), и он выстрелил один раз, и
что-то брызнуло, я почувствовала даже на своих ногах, что-то жидкое – это была
не кровь – брызнуло что-то жидкое: не высоко, но прямо вот так, и затем, я
сказала: «Действуйте быстро». И для надёжности, он выстрелил второй раз. Итак, он
был мёртв, это животное было мертво. И затем, мы вышли. Выходя, я встретила Дж..
Я сказала Дж.: «Есть (я сказала «собака», потому что я не знала что сказать)
там собака, мёртвая, надо пойти и закопать её». Тогда он мне ответил: «Ах, надо
иметь разрешение…» (Смеясь) От руководства! Да, от Forest Department [Департамент леса]. (Смеясь) от Forest Department! Даже для того, чтобы его убить. Я сказала:
«Почему они, значит, позволяют входить животному, ведь он уже собрался нас
атаковать, разве в этот момент надо идти спрашивать разрешение?» (Смеются) Тогда, это закончилось таким вот образом. Я
не знаю, что всё это значит. Факт в том, что есть грязная сила, которая захотела атаковать и была уничтожена. Да, но также то, что… в начале, когда этот
грузовик-джип уехал, я почувствовала словно облегчение, я сказала себе: очень
хорошо, что Дум не залез туда внутрь, потому что эта машина приезжала вас
искать, не так ли. Ох, есть эти люди из Ашрама, они … скорее, фантомы Ашрама, они должны… Нет, он должен что-то символизировать, это
не только Ашрам. Я не думала только об Ашраме. Эти люди, которых мы знали, должны
представлять определённые силы. Да, это очевидно. Тогда я подумала, что, скорее, это Сила
Смерти. Да. Именно вас она приезжала искать, не так ли. Тогда вот, это всё. Ах, моя Милая, вне всякого сомнения, есть некое количество сил, которые гонятся за нами по пятам. И если они могут войти, они войдут. О да! Надо быть внимательным на каждом шагу. Я очень сознаю это. И в то же время, я очень сознаю то, что нас окружает, Милость, которая нас окружает. В самом деле! Мать правильно сказала: если бы не было этой чудесной защиты, нас разорвали бы. Конечно, теперь мы понимаем. Ах! Безусловно! Ох, как мы понимаем! Я должна сказать, что в то время я не понимала. Что до меня, то я мало понимал. Нет, ты не отдаёшь себе отчёт. Абсолютно нет. Я говорила Матери, почему:
Она – Божественное, Она не нуждается в защите! Это было так по-детски. Да, моя Милая, конечно, конечно. Как она нуждалась очищать, она проводила
много времени, очищая своё сознание… Ох, да. Я это понимала, но… защита, я не понимала.
12 февраля 1998 Почему мне постоянно хочется плакать – это моя душа кричит вот уже века. * Суджата напомнила мне то, что Мать говорила о Шри Ауробиндо: «Он имел силу делать реальным то, что истинно». 20 февраля 1998 Я закончил «Земля и небо». Сегодня утром, во сне, я собрался искать «куртку из Кашмира» (моя книга), и Суджата сказала мне, что она была «в кухне» (!) Я не увидел, какой была эта «куртка»!
21 февраля 1998 Разговор с Суджатой. Убийца. Парусник. Сегодня у нас 21 февраля! День рождения
милой Матери! Да. С Днём рождения! С Днём рождения! Мать нас
слышит? Да, хочется, чтобы это было освобождение Индии. Да! О да! Земли. В самом деле!
Вы начинаете с Индии, безусловно. О да, сначала! (Суджата поёт) Мы увидели Мать в месяце Plâgun [февраль-март]. Вы знаете, Рамакришна тоже родился в месяце Plâgun. (Суджата снова поёт) Тогда, вы собираетесь рассказать мне историю
в Plâgun. Что вы увидели? Сначала, я увидел кошмар, моя Милая. Сначала? В полночь. Я выбрался оттуда, потому что я был переполнен могуществом с… мне с трудом удавалось дышать. В полночь, ты представляешь! Я крепко спала и ничего не слышала. Ох! я не шумел. Обычно, в конце… меня отводят в покой, не так ли, и затем, мало-помалу, это раздавливание… Да. И вот, в полночь, то, что меня разбудило, я был сдавлен могуществом, ужасным могуществом. И тогда, то, что меня разбудило: я увидел gounda [бандита, убийцу], который проходил перед моим большим окном, с gun [ружьём]. О-ох. И он хотел меня убить, с настоящим gun, не с автоматом, не так ли, своего рода, gounda. И он хотел меня убить через оконное стекло. А затем, он вошёл. Как! Он вошёл в комнату! Он вошёл в комнату. У меня такое впечатление, что это было… я не знаю как… Это происходило в моей комнате, тогда я пытался – ведь он хотел меня убить, он держал своё gun, нацеленное на меня, понимаешь. Я прошёл в другую комнату, закрывшись на ключ, и, не знаю как, он снова вошёл в эту комнату, также со своим gun. О! значит, преследование. В самом деле, он и в правду хотел меня убить, это был gounda, бандит, убийца. В конце концов, пришёл Дж. – слушай, ты видишь, он находится в очень физическом сознании, Дж.. Отсюда, да. Он пришёл мне помочь, тогда я ему сказал: (смеясь) «Позови полицию». Я не знаю, чем это закончилось, я прошёл две или три комнаты, я запирал на ключ, задвигал задвижки, не так ли, и он преследовал меня со своим gun. И я действительно не знаю, как так происходит, что он меня не убил. И в конце, значит, пришёл Дж. с людьми, я не знаю, и здесь это закончилось, я пробудился. Но это был индиец? Ах да, наверняка. Тамилец? Я не мог бы сказать, что тамилец, это произвело на меня впечатление goundas, так сказать. Индиец с юга? Одет… как в одежду из кожи, знаешь, вещи такого рода. О! О! И мне нечем было защититься, потому что, когда находишься перед каким-то типом, с нацеленным на вас ружьём, что можно сделать? Я не знаю, что может входить так физически в… Я должно быть вышел, вероятно, из своего тела. Да, да, да. Наверное. И однако, ты видишь, он был… Когда он вошёл, он был совсем рядом со мной, он мог бы мгновенно выстрелить и убить меня, но этого не произошло. Что меня удивило, я сказал себе: но как происходит, что это может входить так физически. Как происходит, что это может входить вот так… … физически в вашу комнату. В мою комнату, в эти места. Сначала, я сказал тебе, что увидел его из южной комнаты, там, через это большое окно. Да. Через это большое окно. Со стороны чайного поля, там. Со стороны чайного поля. О да! Я прекрасно знаю, что есть много сил, которым очень хотелось бы меня прихлопнуть. Мне это известно, но я защищён. Меня не было там, чтобы вам помочь? Нигде? Нет, к счастью, тебя там не было! (Смеются) Или, к сожалению, почему эта Суджата не там,
когда Дума вот так вот преследуют! Вероятно, это не была твоя роль в тот момент. Ладно, это конечно символическое… силы, всё больше и больше сосредоточенны физически. Да. И сосредоточенны физически для того, чтобы наброситься на вас или наброситься на то, что мы представляем. Да, особенно. Ну конечно. (молчание) Вот, моя Милая. Мне не нравится это. Мне тоже, что это было настолько физически, настолько здесь. Да, да. Это абсолютно… gounda, да, индиец. Полностью. Очевидно, все эти газеты, вы знаете, с… Ох, я читаю так мало, но это настолько отвратительно, то, что можно видеть. Но мы, мы их читаем, значит, это
присутствует в нашем сознании. Ох, разумеется, всё то, что может быть в вашем сознании, приходит ко мне, нет разделения, совсем. Но это не только сегодня мы читаем все эти ужасы. Разумеется, нет, но теперь ужас такой
интенсивный. Ах! И это очень… как сказать? Это почти суть ужаса,
который есть сейчас. Да, в самом деле! Мать действительно говорила, что Индия – символ всех трудностей мира. Что ж, мир полон убийц! Конечно. И жестоких убийц. Вы увидели, как эти люди отравляют пищу? О да! Они все отвратительны, начиная с пап до премьер-министров, каждый своим способом… это – ужас лжи. Послушайте, я забыла вам сказать, вчера вечером, по индийскому радио передавали, что снова было землетрясение на северо-западе: особенно в Пакистане, в северо-западной части Пакистана, центр находился в Гиндукуш, и его ощутили даже в Кашмире. Но на этот раз, кажется, это было серьёзным. Пакистан окажется под водой, и Англия уйдёт под воду. Да. Пакистан под землю. Пакистан под землю. И эти англичане, они как Геббельс, они кажутся мне точно, как Геббельс. Англичане или американцы? Англичане. Англичане, да. Американцы, они другие. Они передавали, что было 6.8 балла (по шкале
Рихтера). Ого! Да, на этот раз. Так вот, я увидел другую вещь сегодня утром, очень рано. Тогда это было действительно очень фантастическим, видеть такое. Я находился на земле, не так ли, и передо мной было море, возможно как залив… Сан-Пьер? Может быть, мой залив Сан-Пьер, но это просто потому, что моё сознание имеет привычку видеть… Я находился на земле, и я увидел парусник, парусник, шедший с огром-ной скоростью. Я никогда не видел подобного в моей жизни. Очень красивый парусник, но не как роскошный теплоход и т.д., совсем нет, он походил на гоночную яхту. Но яхту большую, великолепную. Ты знаешь, есть судна, имеющие шесть метров, восемь метров, двенадцать метров и даже двадцать четыре метра. Это - гоночные яхты, то есть, это действительно… я их знаю, эти яхты, они очень утончённые, они чудесно задуманы супер-инженером, эти яхты, они очень красивые. Я знаю этот вид яхт. Впрочем, я на них ходил. Но этот, он был, возможно, как… не такой большой, но может быть, метров двенадцать или даже двадцать четыре метра, я не отдавал себе в этом отчёт, понимаешь. Но тогда он шёл со скоростью, я никогда в своей жизни не видел, чтобы яхта шла… подобным курьером, мчась вот так. Я не знаю, ни одно судно мира не ходит с подобной скоростью, я, кто знает море, корабли, не так ли. Однако, я не чувствовал ветра бури, нужен был бы чудовищный ветер, чтобы заставить идти с подобной скоростью. Я смотрел на это с земли, я стоял на земле, словно на краю причала, и наблюдал это с изумлением… такая скорость… Я говорю тебе, я знаю море, я знаю судна: я никогда не видел такого в моей жизни. Скорость этого парусника была необычайной. И тогда, после, я… это как если бы люди находились на борту или… Там, нет декораций, нет капитана и т.д., ничего такого совсем. Хорошо, это - моряки. Моряки, да. Так вот, рядом со мной, на земле, находилось несколько человек, как те, кто был на борту этого парусника. И там стоял один, одетый как другие, просто, может быть, в пуловер, не так ли. Возможно, он был капитаном корабля, я понятия не имею, или матросом, я не знаю, какой-то моряк, он стоял рядом со мной. И я ему высказывал своё изумление по поводу скорости этого парусника. И тогда, он сказал мне по-английски одно выражение, которое я не знаю, он сказал: «All the sails up !» Чтобы объяснить мне скорость, я не знаю это выражение, но вероятно в моём сознании… Вы знаете, это то, что называют «На всех
парусах». Именно так, я сказал себе потом, да, точно, да: на всех парусах. Он сказал мне это по-английски. Время пришло. Время пришло. И очевидно, я сразу же подумал, когда обрёл сознание: сегодня 21. Да. Он говорил мне это спокойно, по-английски: «All the sails up !» А я это выражение не знал, понимаешь. Английский - совсем не родной для меня. И особенно английский моряков, я никогда не был с английскими моряками, я их не люблю. Но любопытно, что он вам сказал по-английски. Он сказал мне это по-английски. Это означает, именно Шри Ауробиндо… Да. Но это означает, что эти матросы или мореплаватели – сошли на землю? Ну, по крайней мере, там был один, во всяком случае, я увидел это, и затем, после, к моему изумлению, оказалось, что имелся судовой матрос или капитан, я не знаю, он походил на матроса, так сказать, моряк, он стоял возле меня. Тогда я высказывал ему cвоё изумление, я не понимал, как можно было плыть с такой скоростью. И он сказал мне это по-английски, спокойно так. Это фантастично. Ах! Это чудесно. Для
праздника Матери. Да, вне всякого сомнения, что это был парусник Матери. Матери исполнилось 120 лет сегодня, видите, двадцать лет. Да, и это происходило утром, рано утром, то есть в то время, когда мы видим материальные вещи, в это время мы видим вещи очень физические, очень близкие к физическому, во всяком случае. Да, конечно. И у меня не было никакого сомнения, сразу же, когда я обрёл сознание: но сегодня – 21 февраля. И очевидно, это нечто такое, что мне хотели показать, не так ли, это не какая-то фабрикация… Впрочем, я никогда не занимаюсь фабрикацией в своём сознании. Я не выдумываю, ты понимаешь. Это вещь, которую я вычеркнул в своём сознании, это выдумывание, я испытываю отвращение от… я боюсь выдумывать, я хочу видеть, и видеть реальности. Очевидно, истолкования того, что мы видим, не всегда точны, потому что мы не понимаем на данный момент. Словом, факт всегда присутствует здесь, интерпретации, они приходят после – подтверждение приходит после. В общем, я не знаю, это меня наполнило удивлением, и я говорил с восхищением, с изумлением. Это, в самом деле, наполняет сердце. Да, красивый парусник, ты знаешь, он из разряда красивых гоночных яхт. Но я видел эти гоночные яхты, я даже ходил на них. Однако, я никогда не видел подобной скорости. Как такое возможно, я не знаю. И с элегантностью, представляешь, это - очень изящные яхты, очень изысканные, чудесно задуманые великим моряком, и они так хорошо сбалансированы. Как говорил мой брат, стоит только вывести, кончиком пальца прикоснуться к её штурвалу, не так ли, эта яхта такая чувствительная, что ты касаешься её кончиком пальца, и она мгновенно отвечает. Это чудесные яхты, чудесные курьеры. Мой дядя имел одну, очень красивую, восьмиметровую – муж сестры моей матери, которого называли адмирал, и которого я называл фюрер (смеются). Диктатор, но человек, имеющий много способностей. И он был невыносимым, кроме перед моей матерью, он не сопротивлялся моей матери, она спокойно ставила его на место. Он всегда был с зашитым ртом перед ней (смеются). Он отыгрывался на своей жене. Он обращался со всеми, как… ох, отвратительно. Но со мной, он всегда был мил, всегда, со всеми он был невыносимым, но со мной всегда любезен. Грубый, но ласково грубый. (Смеясь) Кроме, когда он дал вам пинка. Ах да! (Смеясь) В самом деле! Он дал мне разок пинка, правда, я был отброшен на четыре метра в сад (Суджата очень смеётся). Я делал, не знаю, какую-то глупость. И тогда, он был, как громом поражён, потому что я свальсировал. Помню, это происходило в прачечной, – я не знаю, какую глупость я делал, он вошёл и дал мне пинка под зад: я свальсировал аж в сад. Тогда я поднялся, и он рассказывал мне это десять раз, поскольку он был ошеломлён, я ушёл, не оглядываясь, спокойно (смеются). Как если бы ничего и не было. Как если бы ничего и не было, я не посмотрел, я пошёл, я ступал совершенно прямо перед собой. Он был изумлён, я не издал ни единого крика, не запротестовал, ничего не сказал, я пошёл совсем прямо перед собой. Спустя двадцать лет, он об этом вспоминал. Это он рассказывал вам эту историю? Он рассказал мне мою реакцию – скорее, моё не реагирование. Но вы помнили об этом? Ох! Я помнил пинок, потому что он был потрясающий. И вы всегда были очень лёгким, телесно. Ах! И затем я был обусловлен. (Смеясь) Да. Я был обусловлен, я не соглашался, и затем, вот, я шёл. Ладно, словом, у него была эта красивая яхта. Он позволял вам пользоваться этой яхтой,
которую он имел? Ах да! Я пользовался ею не один раз. Я много поплавал на этой яхте. Нет, я хочу сказать, он, адмирал? Адмирал, да. Конечно, он мне её доверял, он мне её прекрасно доверял, он знал, что я был хорошим моряком, так сказать. Франсуа тоже много поплавал на ней. Ох! Он меня хорошо знал, он знал, материально, мы не могли его обманывать. И он понимал. Он понимал, но это был зверь (смеются). Кроме перед мамой. Ах да, моя мать, моя мать была неопровержима спокойствием, с которым она строго говорила точные вещи, спокойно. Она была хладнокровной, моя мать, она была настоящей дочерью моряка, это также, да! Я никогда не видел, чтобы она потеряла свою хладнокровность. Ах! Но это чудесно, то, что вы увидели. Вот,
мне нужно вас оставить, с праздником! с праздником! с праздником! «All the sails up!» я никогда не слышал этого… я не знал этого выражения. На всех парусах, да. В самом деле, моя Милая, ну что ж.
Март 21 марта 1998 Отдать свою жизнь, это значит отдать свою жизнь и свою смерть, также. То, что Ты пожелаешь.
24 марта 1998 Разговор с Суджатой Мать делает кучу подарков Сатпрему Так вы собираетесь рассказать мне все свои
секреты! Мои секреты? Да. У меня их, всё меньше и меньше. Ну, нет! Вы получили кучу подарков от
Матери! Я? Да, сегодня ночью. Невозможно (Суджата смеётся от всего сердца), Мать сделала мне подарки? Большую кучу, вот такую (жест). И затем, вы слышали смех Матери? Нет. Нет? Ооо! Я не знаю того, что произошло,
ночью, я не спала. Фактически немного, почти нет, и затем, в последний раз,
когда я посмотрела, была половина шестого. Тогда, именно в этот момент, я
увидела целую уйму снов, я не рассказываю вам с самого начала, но с момента,
когда я находилась в Ашраме: вы знаете лаборатория, офис Павитры-да, комната
Павитры-да и затем, коридор, но только весь этот сектор, этого не было дальше.
Да, это был, значит, офис Павитры-да. Да. И было полно вещей, словно кто-то пришёл поставить чемоданы и всякие другие вещи. И вдруг я узнала Бхарати-ди[45]. Ах, слушай! Я совсем не поняла вначале. Затем, она взяла свой чемодан и пошла устроиться в коридоре, прямо у двери офиса Павитры-да. Тогда я посмотрела на неё и сказала: «О! Бхарати-ди!» (Вы знаете, она сидела на полу со своим чемоданом, она почти загораживала дорогу, я наклонилась и даже немного её погладила…) Она была хорошая, Бхарати-ди. Правда же? О да! И вот, я не помню того, что произошло, во
всяком случае, были какие-то дружеские обмены, и я сказала: «Ох! я вас вижу
после долгого времени!» И затем, она сказала, что она действительно
путешествовала, и что для своей еды ей хотелось бы поесть немного…: она
произнесла название, которое я не уловила… тогда я немного посмотрела (то, что
имела) и на мои вопросы она мне сказала: «Haldi
[куркума], чуть-чуть, щепотку», которую она принимала со своей едой. Тогда я
сказала: «О, это легко, она у меня есть, я сейчас туда пойду». Я, значит, ушла,
и затем, я оказалась в лаборатории, не знаю с кем. Это не было полностью
лабораторией, дверь была вот так (жест),
и она выходила… я находилась внутри перед дверью, которая выходила в проход, в
коридор, и затем, я увидела там Мать, она подходила. Мать выглядела спокойной,
молчаливой. Она увидела меня, она заулыбалась, тогда я сделала шаг к ней, и она
подала мне знак, что нет: она не хотела разговаривать в тот момент, она
была… она о чём-то думала, так сказать.
Затем, я продолжила то, что я делала… Ах да! Я забыла сказать: там, в комнате
Павитры-да имелось – я не знаю, кто принёс, это не было открытым, но я знала,
что там было полно шоколада. (Хохоча) Ох, моя Милая! (Смеясь) Полно шоколада. Но я его не брала. И после
той истории с Бхарати-ди, было также, я не знаю, что-то другое. Словом, Мать,
значит, находилась там, и она немного посматривала в сторону бюро Павитры-да. И
я не знаю, кому она сказала: мол, она должна отнести всё это Сатпрему, который
находился в офисе. Это были вы там внутри. И Мать должна была всё это отнести.
Вы помните, под окнами, полукруглые столики? Так вот, прямо вот там лежала куча.
Я не знаю, что это было, оно было хорошо обёрнуто белой тканью, как дхоти (dhoti) или, скорее, как чадар (chadhar),
тонкий. Толстый bundle [пакет], и она сказала: «Я должна отнести это
Сатпрему». Ах! Тогда я сказала: «Но почему ты не позвала
Сатпрема?» (Смеются) Это было для
меня так просто, так очевидно. Как только я сказала это, Мать расхохоталась, её
охватил неудержимый смех (смеются). О! Это очаровательно. Она сказала: «Нет, как postman [почтальон]: принести как postman!» И затем она
смеялась и смеялась. И на этом я пробудилась. Ах! Но эти вещи Мать хотела мне подарить, мне? Да. Ох! Она славная! Да, что она несла для вас, вот, это был
толстый bundle, в самом деле. (Очень взволнованно) Ох, мне так нужно было бы увидеть Её! Ма… ох, в самом деле, нам очень нужно было бы увидеть Её. Особенно, это был её смех! Она смеялась-смеялась-смеялась. Ох, если бы мы её увидели, мы исчезли бы. Да… Но этого не хватает. Вот. Это очаровательно. (Плача) Что она хочет мне подарить? Она даёт мне всё. Я не знаю, скорее, что вместо postman, она должна была бы сказать dhobi [стиральщик белья[46]].
Это был такой большой bundle, который я не собиралась нести как postman. Я всегда очень практична, я
сразу же сказала: «Но тебе надо только позвать его!» (Смеются) Ах, конечно, если б Она меня позвала… И Мать была так счастлива с этим решением (смеются). Тогда, как раз, на этом смехе я и пробудилась. Ах, в самом деле, это было так очаровательно, когда Она смеялась. Мы не знаем того, что мы делаем, моя Милая, мы не понимаем, что мы делаем. Мы подвергаемся, вот и всё. Но я полностью в черноте. В черноте, именно так, в настоящей черноте. Можно было бы сказать, в черноте боли. Ну да, очень бушующей. Не бушующей, нет. О так! Я не знаю, я не знаю что делать. Вы видите, я сообщаю вам столько радостного, а вы сидите в своей печали. Это не печаль! Я сказала бы: вместо того, чтобы дать нести
себя смехом Матери. Да, что касается тебя, то ты даёшь себя нести. Ну да, этой радостью, и затем, я вам
рассказываю. Да, моя Милая. К тому же, это не радость. Это был такой радостный смех Матери, вы знаете, ох, такой весёлый. Нас уносило, и мне хотелось передать это вам. Но ты оказываешь на меня благотворное влияние. Я не чувствую совсем, наоборот. Так, ты помогаешь мне. Это не радость. Но, моя Милая, я знаю, что Она там, я знаю, что Она там, и что надо, надо проходить на другую сторону. Ма. Ты настолько вылеплена Ею, ты позволяешь нести себя именно её радостью, и ты доставляешь эту радость мне. Благодаря этому, я могу продолжать. Ма. Так приятно знать, что Она думает обо мне! Ма. Да, моя Милая, это конечно нарочно, что всё это обёрнуто. Наверняка. И вот, как раз этот секрет я хотела у вас спросить: что же было в этом пакете? Поскольку я не увидела. Ох, это её любовь, я так нуждаюсь в этом. Ох! это волнующее. Да, моя Милая. Это, может быть, ради этих двадцати лет в Котагири. Я не знаю, мой Дум, видите ли, я не пытаюсь много знать. Да, разумеется. Поэтому, я гораздо меньше бушую, чем вы. Это не так, дело не в том, что я был бушующим, дело в том, что я не знаю, как жить, понимаешь. Я немного категорично резкая: когда мы не будем нуждаться жить, мы не будем жить. Вот (смеются). (Смеясь) Да. Это так просто для меня, зачем забивать себе
голову? Верно. Но, очевидно, всё то, чему подвергается ваше
тело, это другая вещь, тогда, разумеется, вы имеете эту трудность или эту
проблему каждый день. Но дни такие долгие. Это не значит, что я не понимаю. (Смеясь) Конечно, моя Милая. Однако, я должна сказать, это унесло прочь мою радость … Ох! Послушай! Этот смех Матери был такой радостный. Ох! Она
смеялась от всей души, вы знаете. Вы помните, как Мать смеялась. О! Да! Точь-в-точь, и это было… Словом, именно это мне хотелось вам передать, но очевидно я не смогла. Ах, это оказало на меня благотворное воздействие. Это мне очень помогло. Хорошо, будем надеяться. Знать, что Она помнит о нас. Мы это знаем, но и не знаем. Я вам однажды сказала и повторю вам это:
если бы Мать не помнила о нас, мы бы больше не существовали. Это так ясно. Безусловно. Не было бы больше жизни, нет. Это правда, мы видим только одну сторону вещей. (молчание) Любопытно, что мы всё время живём с одной убеждённостью, с одной верой, с одним абсолютным доверием, и в то же время, с одним абсолютным вопросом. С одним вопросом. Любопытно: всё это верно, всё это очевидно для меня, не так ли. Но есть часть в вашей материальной природе, для которой это совсем не очевидно. Да, моя Милая, в самом деле, я плыву, и я плыву в ночи. И надо быть осторожным при каждом изменении ветра, при каждой волне, при каждой… ничего не видя. Но я хорошо знаю, что там есть гавань, я хорошо знаю, что там есть свет. Но я плыву, ты понимаешь, и плыть, это значит, каждую секунду. Да, моя Милая, да, спасибо, моя Милая.
24-25 марта 1998 Мне показалось, что я увидел красивое солнце (немного красное, словно солнце при закате), выходящее из земли, моей земли, как в моём саду, бурого цвета! (Я не знаю почему, это было будто связанным с этой последней книгой «Небо и Земля», как конец этой книги).
Апрель 4 апреля 1998 (день Шри Ауробиндо в Пондичери) Закончен финальный пересмотр гранок «Земля и Небо». 10 апреля 1998 Разговор с Суджатой Пустыня острых скал Это только образ, который я увидел сегодня ночью. Просто образ. Словом, это было кратким, но долгим, потому что… я не знаю. Это было странным; странный пейзаж. Я находился, словно в море голых скал. Ничего кроме скал и скал, ни моря, ничего. Но эти скалы не были высокими, они были как острые, остроконечные, и это создавало, словно волны скал, если угодно, цветом, как в Бретани, тёмно-серые. Они представляли собой странный пейзаж, не было моря, не было воды, ничего, всё было совершенно голым, совершенно сухим, совершенно… и бесконечным. Ничего, кроме этого. Ничего, кроме этого, и я находился там внутри. Совсем один? Да, такое впечатление, что меня кто-то сопровождал, но я не знаю кто, возможно, мой страж, или тот, кто меня просвещает. Я никогда не видел… это странный пейзаж, настолько голый, настолько сухой или что, я не знаю. Как море скал и скал. Подобно волнам… Да, ты знаешь, с гребнем, каждая скала имела гребень, как остриё, если угодно. Они не были высокими, не так ли, небольшие скалы. Как были бы, например, затвердевшие волны? Ну, словом, это не были затвердевшие волны, это было скалой мрачно-серого цвета, тёмно-серого, как гранит, не так ли, серый гранит. Странный пейзаж, поистине, абсолютно унылый или приводящий в уныние, или голый. И вы, вы находились на одном из гребней или… Я не знаю ничего, я был там внутри. Во всяком случае, вы не чувствовали ничего
под своими ногами? Я был внутри, ты понимаешь, я не могу сказать. Именно странность этого пейзажа меня поразила. Там не было ни одной травинки, ни… Это было аб-со-лютно голым и обширным, и каждый гребень этих скал был острым. Да, как море скал, но нельзя сказать море, поскольку, совсем не было ощущения чего-то жидкого. Словом, это походило на море скал, голых и острых. Но то, что мне хотелось понять: вы помните что-нибудь, как вы ходили там? Или вы просто находились… Нет, неожиданно, я оказался там внутри. Такое впечатление, что перед тем, как прибыть туда, я находился в другом пейзаже скал, но с ощущением, что там имелась зелёная трава. Но этот прежний образ стёрся, понимаешь, потому что, проведя какое-то время в этих голых скалах, мне захотелось пойти в другое место. Однако, так делается, что вдруг, мне вспомнилась травинка из прежнего пейзажа. Травинка, там не было много, один росточек. Это заставило меня подумать о Тилаке[47] (смеются). Это правда, мне хотелось выйти оттуда, так сказать. Я никогда не видел такого унылого пейзажа: голого, голого, голого. (молчание) Вот, это всё, моя Милая, я не знаю, что это означает.
24 апреля 1998 Разговор с Суджатой Юный саньясин и большой: ты - мой ребёнок Ах! Сегодня 24 апреля. Вы имели в этот день там
Даршан Матери, Шри Ауробиндо. Мать, вы её встречали раньше или нет? Нет. Это было в первый раз. Это было в первый раз. Ооох! Да, Боже мой. Вы думаете… Конечно, это – жизнь. С 46 по 98. Пятьдесят два года. Ох, если бы я их не встретил, моя жизнь, была бы снова разрушением. Снова. Это сразу придавало смысл. Это не только придало смысл, но… Существует, так сказать, Милость. Мы долго не можем понять эту Милость. (Суджата поёт) Так, что же вы увидели на днях? Я не знаю, я ничего не нашёл в этом интересного, однако, я нашёл это странным. Это происходило позапрошлой ночью? Да, сегодня 24, вероятно, это было ночью 21. 22. 22, я не помню точно, может быть, да. Разумеется, это просто образ. Я увидел перед собой юного (довольно юного) юношу, саньясина. Мне казалось – он был красивым, я нашёл, я нашёл его красивым, мне кажется, с обнажённым торсом. Юный, и он казался мне маленьким, поскольку я, я не видел себя, но я был большой. Я не видел себя, но очевидно, я был большой. И меня поразило то, что я сказал в этот момент – всё это длилось лишь долю секунды – я сказал этому юному саньясину: «Ты – мой ребёнок». Такое, я не говорил никогда, я не знаю, это меня сильно поразило. Но это именно я сказал, не так ли. Я не видел себя, но по отношению к этому юному саньясину, должно быть, я был очень большим, у меня сложилось впечатление, что он приближался к моему росту, если угодно. Я не мог бы сказать, я не видел на самом деле. Он был саньясином, в оранжевой одежде? Да, низ… в особенности, я видел верх … Я видел его полностью, он был саньясином, это было очевидным, и вероятно, я был саньясином, но я не знаю об этом ничего. Да. Я понятия не имею, я не видел себя одетым, я не видел себя, кроме того, что я был большим по сравнению с этим юным саньясином. Какая у него была кожа? Я не сказал бы, что он был белым как на Западе, я не сказал бы так, но я не знаю. Но, он был также тёмным, как… Ах нет, совсем не тёмный. Не тёмный, как… Нет. … индийцы с Юга. Нет, совсем нет. Потому что я, вдруг, сказала себе: кто это
был бы… нет, это не может быть Шанкарачарья. Шанкарачарья? Из Кералы, вы знаете Шанкара, великий Шанкарачарья. Это не он, потому что ему было только 8 лет, когда он покинул… А когда он покинул? Он покинул… он стал саньясином, когда ему
было восемь лет. Ах так, этот юноша показался мне намного старше, чем он. Старше, десять-двенадцать лет. Возможно даже больше. Словом, он выглядел очень крепким, я сказал бы, почти… не мускулистым, но сильным, не так ли, крепким. Но то, что меня поразило, так это слова, которые выходили из моего рта, и затем, в этом было нечто вроде торжественности, понимаешь. Вы произнесли по-французски? Да. Конечно, это то, что во мне осталось, именно поэтому я и запомнил видение, потому что: «Ты – мой ребёнок!», это показалось мне таким… (смеясь) таким потрясающим! Я не могла бы вам сказать, мне ничего не приходит. Да. Это должно быть то. То? Да, то, что вы увидели. Но ты говоришь об этом Шанкарачарья. Нет-нет, Шанкарачарья, я отклоняю, это не
он. Я не знаю, я спрашиваю себя, не было ли это чем-то из прошлой жизни. Скорее всего. Да, благодаря этим словам, я и запомнил, поскольку это мне казалось… это совсем не как тот «я», которого я знаю, говорил это. Нет, это должно быть вы сами, не так ли.
Потому что, мне помнится, давно, в Баликурте, мы сидели на веранде, иногда, мы
оставались спокойными, да? Да. Это было, возможно, после полудня или в полдень, я не помню больше когда. Мы сидели там, вы знаете, и иногда (не разговаривая много), мы оставались спокойными вместе. И в глубине сада росло дерево, возле улицы. Да, возле двери. Возле двери, там, да. И я не знаю почему,
мои глаза были очень притянуты туда, я
посмотрела и затем, мне показалось, будто я вижу, точно, два глаза, вы знаете?
Вот так… Да. … В полной медитации, но с глубокой
радостью, с настоящей Анандой, присутствующей там, и мне показалось – они
(глаза) были молодыми, но «молодыми», это означало бы, возможно, около двадцати
лет, чуть меньше, чуть больше, может быть, года двадцать два или что. Но
кто-то… и в моём сознании это был
кто-то, делающий садхану, и очевидно, именно этот момент его садханы я и
увидела. Он реализовал, он приходил реализовать эту Ананду, и он был полностью
погружен, поглощён этим. И глаза, такие красивые, вы знаете, они не то что
смотрели, но они были приоткрытыми, и это во мне осталось, эти глаза там. Да. Я не увидела всё существо. Такое впечатление, что он скорее сидел, чем стоял, и я также не видела лицо полностью, но что-то в глазах… там, такая глубокая радость. Радость, это – слово. Разумеется. Это, поистине, наслаждение. Но Мать говорила мне это и повторяла много раз, она сказала мне: но ты находишься в страдании, однако, твоё существо это – радость. Конечно. Она сказала мне: это – радость и красота! И вправду, что всё в моей жизни было наоборот. Это было или это есть наоборот. Очевидно, поскольку всё ваше страдание приходит оттого, что это
не то, не так ли. Это не то, и к тому же, всё остальное – совсем не то! Да, да. (молчание) Может быть, это то существо, которое вы увидели прошлой ночью, возможно, это была жизнь, куда вы ушли в поисках этой радости, полагая, что это путь, ведущий к радости. Но это - правда, это должно было вести к радости, но это не изменило обычную, всеобщую жизнь. Да. Конечно, меня заставили рождаться в чрезвычайной противоположности. Да. Но я понимаю почему. Разумеется, мы понимаем, только это не ободряет. Можно понимать, но это не уменьшает страдания. Да, моя Милая, но это… это даёт такую непримиримую силу для того, чтобы это изменилось, такую непримиримую волю. Я говорил тебе на днях: «Если бы я упал, это не я, кто упал бы!» В самом деле, пусть всего этого не будет больше. Ох, да! Мать, действительно сказала мне это. И признаюсь, что я не понимал. (молчание) Но ты видишь, первый раз… после того, как я увидел Шри Ауробиндо, самым первым видением в моей жизни, была эта… Эта лошадь. Эта средневековая крепость, я был там внутри, как чужеземец, меня словно преследовали там, и затем, эта огромная лошадь (очень взволнованно), она открывала все врата. Ах, какая чудесная, а! Ох, эти огромные врата открылись, и тогда галопом, о! мощным. Чудесная. Свободная, свободная. Белая лошадь. Ох да! Она была гигантской. Это походило на улицы Средневековья, не так ли, они были узкие, с железными перилами. Я не знаю, как это возможно, она, вдруг, оказалась там, и затем, не знаю как, я очутился у неё на спине, и она меня унесла… Это было первое видение в моей жизни. А вы знаете, в Ведах много говорится об этой белой лошади, которая была только Агни, она превратилась. Это был Агни. Агни. Да. Мне кажется, её звали Dadhikrâvan,
то есть, белая, как простокваша, так сказать. Потрясающее могущество. Да, и вы знаете, это она, когда боги ушли искать потерянных коров, похищенных и уведённых panis[48], это именно она смогла их увести за собой, потому что все другие лошади тоже были украдены, не оставалось больше ничего: ни коров, ни лошадей, ничего. Тогда был Сарама[49], и затем, именно Агни превратился в эту белую огромную лошадь. Ох, в самом деле! Огромная. И затем, я увидел её во второй раз, эту белую лошадь, в 84, но тогда, это было совершенно… такая огромная лошадь. Но я предпочитаю об этом не рассказывать. Ох! И она улеглась на бок, чтобы я мог быть на её высоте. Она растянулась, вот так, на бок, чтобы я был на высоте её рта. Ах, вы находились перед ней? Ну, она улеглась, понимаешь, и её голова была там, и я находился возле её головы. Возле её головы. Да, и это было так… Я говорю тебе, она улеглась, поскольку я не был выше её лежащей головы (смеются). Ах, это – потрясающий Агни. Поэтому, когда мы оглядываемся назад, мы видим только милость, не так ли, невыразимую милость. Что до меня, то я вижу только это в моей жизни, милость, милость, милость. И я полностью несознающий. Несознающий, но всё же, что-то имелось. Нечто, которое подталкивало, тянуло, которое хотело, я не знаю чего. (молчание, снаружи слышен концерт птиц) Мне нужно вас оставить, уже восемь часов. Я смотрела на Мать, солнце светит позади маленького фото, здесь (жест). Ах, в самом деле! Да! Как если б освещало светом. Да. Ах! Эта чудесная милая Мать! Действительно, какое терпение, а! Какое терпение! Cо мной, какое она имела терпение. (Смеясь) Она имеет много терпения с каждым своим созданием. В самом деле! (Смеются) Шри Ауробиндо говорил – вы знаете, мне
кажется, в 32, Мать была очень больна. Да. К счастью, Шри Ауробиндо был там, чтобы вытащить её оттуда. Тогда, на протяжении этого момента, потому что было уже «Процветание» и начались другие вещи[50], и когда Мать посмотрела, она спросила учеников: они сказали, что Шри Ауробиндо говорил, мол, если бы всё это делал он, то у него не было бы столько терпения, как у Матери (смеются). Ох, конечно! надо… да, терпение, это - МАТЬ. Да, но она имеет много терпения для своих… (Смеясь) Для своих испорченных созданий! Ах, Ма! Вот. Милая Мать… Май 5 мая 1998 Каждый день, надо идти чуть дальше, чем предел. Это идёт вот так с мая 82. И я вышел оттуда 5 мая 45, чтобы открыть последнюю дверь. Иначе, я пошёл бы с горой пронумерованных трупов, ожидающих снаружи (и я часто сожалел…). Моя отчаянная (или выражающая надежду) мольба: пусть мы ВЫЙДЕМ, пусть мы выйдем из этого «человеческого» Несчастья.
11 мая 1998 Ядерный взрыв в Индии. Поворот. «Вопрос» внезапно взрывается в мире. Лицемерный ментал.
15 мая 1998 Наконец-то, вчера, 14 мая, я закончил последний пересмотр и правку гранок «Земля и Небо» - и я замечаю, что это было вчера, 14 мая… 1982 я начал эту «йогу тела»… стало быть, 16 лет назад, день за днём – может быть, я перекопал «небо и землю» (!), фактически, начиная с этого времени. * Разговор с Суджатой Молодой, обнажённый, светлый Сатпрем пытается себя прикрыть. (Суджата поёт) Так вы хотите, чтобы я вам рассказала то,
что я увидела? Прошло уже дней десять, да? Да. Сегодня у нас что, пятнадцатое? Мне кажется? Да, пятнадцатое. Это было, я записал, ты сказала, что это было в ночь с 5 на 6 мая. Ты представляешь себе? Мне не хотелось бы быть… словом, это мои катастрофические даты. Это день, когда вы должны были выйти из лагеря, да, ужасный. Ох, да! Боже мой! Там, в самом начале, я больше не помню того,
что произошло. Часть, которую я запомнила, которая осталась в моей памяти, что
я находилась с вами в какой-то комнате – комната была не большая, маленькая, стояла кровать, и я заставляла вас лечь в
кровать, чтобы вы поспали. Мне кажется, даже, было какое-то покрывало. И когда
вы улеглись, вот так, спокойный, я вышла. И выходя из вашей комнаты, имелась
совсем маленькая комнатка, почти квадратная, едва ли два на два метра. Затем
шла прихожая, не совсем квадратная и не слишком большая по сравнению с той, что
я увидела, это тоже была маленькая комната, однако, между ними имелись двери,
красивые деревянные двери, особенно в комнате, откуда я вышла, где вы спали,
дверь была очень красивой. Я помню: дерево, это всегда оставляет во мне след, я
очень люблю дерево. Словом, когда я пришла в эту прихожую, то, что я называю
прихожей, там стоял стол, стул и также имелась довольно большая дверь, ведущая
в коридор, где находились другие комнаты. И в этой прихожей были Х. и З., и Х.
сидел на стуле перед этим столом. Не было ничего такого уж роскошного… для
работы, так сказать. Но всё чисто и… то есть, я не была поражена чем-то в
беспорядке, плохо расставленным, ничего такого. Она не выглядела роскошной,
богатой, но она была чистой и в порядке. И затем, я стояла возле Х., возле
этого стола, и З. находилась как раз с другой стороны Х., чуть дальше. И я не
знаю о чём мы говорили, Х. должно быть задавал какие-то вопросы, на которые я
отвечала, я что-то объясняла. И вдруг, мы услышали шум, Х. и я посмотрели, и З.
с нами тоже смотрела – поскольку, она была чуть дальше, но ближе к выходной
двери. И мы увидели, что это были вы, это вы стояли. Вы вышли из своей комнаты,
возле двери, вот так, чуть тайком. Тогда я сказала: «Наша болтовня вам мешает,
вы не можете уснуть?». Вы не ответили, насколько я помню, вы не произнесли ни
слова. Тогда я сказала: «Но вы можете вернуться поспать». Нет, вы немного
таились. Затем вы вышли и вошли в эту прихожую, вы понимаете, , и в этот момент
мы увидели, что вы совсем не были одеты, только в своём… дхоти, очень тонком, которым
вы пытались себя прикрыть, и вы сюда вошли, и стояли между столом, дверью и
стеной. Да, выйдя из моей комнаты. Да, вы вошли в прихожую и пошли прямо, вы стали позади стола, то есть, лицом к нам двоим, немного сбоку З., но З. находилась… Была далеко, да. С другой стороны двери, ведущей в коридор, и вы находились с этой стороны, то есть, совсем справа от двери, и почти рядом со стеной, не так ли, и вы делали жесты: мы не понимали, затем мы увидели, что вы не могли приладить дхоти как следует, это выглядело так: вы делали всякого рода жесты, чтобы прикрыть себя, но у вас не получалось. Я не мог себя прикрыть. Себя прикрыть. Да. Тогда, повернувшись, я приблизилась к вам –
Х. и З. продолжали наблюдать, потому что все смотрели и говорили себе: что это
значит... ? Вы выглядели очень белым,
очень юным и очень лёгким, каким иногда вас видят, есть у вас что-то очень
лёгкое, телесно, не так ли. Я заметила это давно. Тогда там, это было
действительно как... (смеясь) ох! пфуу!
– дунуть разок и вы бы взлетели, такой лёгкий. В самом деле, лёгкий… и вы
делали всевозможные жесты. Желая себя прикрыть, всегда. Да, вы хотели прикрыть себя и у вас не
получалось, дхоти шло туда, сюда, и я приблизилась к вам, взяла конец дхоти,
чтобы смочь приладить его подобающим образом вокруг вас, но в этот момент вы
ушли в коридор (смеются), но с дхоти,
которое волочилось: один конец на вашем теле, другой конец волочился, и я
прикрывала вас куском вашего дхоти, а Х. и З. тоже, мне кажется, они
последовали за нами – я немного забыла, это снилось так давно. И последний
образ, который во мне остался: в коридоре имелись двери, через одну из этих
дверей вы уходили, вы шли куда-то. Я был юным? Очень юным, очень молодым. Я не сказала бы
десятилетний мальчик, но юноша, не так ли, возможно, 18-20 лет, даже не 20 лет.
Очень юный, довольно худощавый, очень белый (это меня тоже поразило), совсем не
крупный. Но белизна была не такой, как когда болеют или не имеют крови. Она не производила болезненного впечатления,
а наоборот, она была как свет, который выходил, как сказать? который
присутствует внутри и излучается. Да. Порою, я это видела, что-то глубоко внутри
излучается в теле. Это было так. Любопытно. Да, я описываю слишком подробно, но то, что
во мне осталось: вот. Это было так любопытно, что оно мне запомнилось. Это было физическое, физическое тело? Да, да, абсолютно. Совершенно физическое. Какое у меня было лицо? Как ваше! (Смеясь) Как моё! Да, совершенно. Но я стар! Ох, нет! Нет-нет. Более юное, чем это, не так ли. Более юное, чем? То, что мы видим. Может быть, немного… я не знаю, как сказать бы. Да, скажем, что ваше лицо: без морщин, совсем. Да. Но оно не было таким улыбающимся, вы
смотрели, чем-то поглощённые, я не знаю чем. Ну что ж. Во всяком случае, материально, физически (смеясь), вы были очень заняты, пытаясь себя прикрыть. Да, именно так, да, пытаешься себя прикрыть, в самом деле. Тело чувствует себя очень обнажённым. Само тело? Да, оно чувствует себя очень обнажённым. И это правда, оно чувствует, словно нужду спрятаться или защититься, или что, я не знаю. Ну, видишь ли, видение, которое у меня было недавно: я находился в том пейзаже… … скал. Голых скал, но тогда это было обширным, не так ли, широким-широким, и я был совсем маленьким там внутри, в этом мире, полностью голом, голая материя. Вероятно, это именно то, не так ли, мы достигаем голой материи. Очень трудно в этом мире быть голым, материально голым. Телесно. Да, телесно голым. То есть, тело находится без защиты. Да. Это наше неведение сохраняет нечто вроде барьера между… Ну да, необходимый барьер в этом мире таком, каков он есть, не правда ли. В мире таком, каков он есть, надо прикрываться! Словом, те, кто просто марионетки и т.д., это пустяк, но как только есть внутренность или реальность, она очень уязвима в этом мире. Всё хочет наброситься на это. Я не забыл то, что говорил Шри Ауробиндо: «Универсальные силы - против вашего усилия». Верно, когда Он говорил это? Ох! я больше не помню. В двадцатые годы, может быть. Да. «Универсальные силы - против вашего усилия». Но вы знаете, мне кажется, что с того времени в этих силах произошло изменение. Они не все против. Есть те, кто за. Не в силах, которые демонстрируют себя. Ведь, поскольку, если бы не было этой битвы, этого сопротивления сил, которые хотят этого изменения, другие, которые не хотят, которые против, снесли бы его уже давно. Ах да, но я убеждён: они не торжествуют, это кажется, что они царствуют, но я убеждён: они загнаны в тупик. Они в тупике. В этом, я уверен, но…каково! Они со злобой в тупике. Они загнаны в тупик, но есть много таких
сил, которые прежде… не хотели изменения… я уверена, что теперь они хотят. Они
поняли. Ты думаешь? Я полагаю. Это не царствует внешне. Хотя мы видели, что всё… мы видим, что они все дрожат и… Конечно, но почему они все дрожат? Да потому что они чувствуют, что их царство закончено. Нет, потому что они сильно потеряли своё
положение. (Смеясь) Их силы
уменьшились. Вы помните, как Мать давно уже говорила, что главный Асур уже
растворён, но так как он имел миллионы эманаций[51],
то каждая продолжала свою жизнь. Тогда её жизнь: если нет возобновления из
источника, ведь дерево без своих корней, сколько оно может прожить? Разумеется. Это длится какое-то время. Фактически, смерть – вырвана с корнем, фактически, я чувствую это так, я вижу это так. Я постоянно нахожусь в состоянии, в котором обычно, мы должны были бы уже умереть. Да, тысячу раз! В самом деле! Но этого больше не существует. Я говорю тебе, на протяжении лет, я сражался со Смертью, и гадко, с этой Смертью. Но теперь для меня, она больше не существует! Есть что-то более сильное, чем смерть, жизнь, которая сильнее, чем смерть. Только мы постоянно находимся в забавном состоянии, оно больше не смерть, но ещё и не нормальная жизнь. Новая жизнь. Новая жизнь, но не нормальная, ты понимаешь? Она не стала обычной. Она не стала обычной, именно поэтому мы и хотим себя прикрыть. Что ж, моя Милая, я не знаю, мы переживаем процесс. Ах да, и как! Я вижу. И у нас нет никакого, никакого желания, даже тени, чтобы это было для себя, ты понимаешь. Да, какой смысл. Это не имеет смысла, как если бы «я» - это не имело… Никакого смысла. Никакого смысла. Мы удивляемся, что это за «я» там? Но, что это за «я» там? Ох! Я убеждён, я это вижу, я это переживаю, я это чувствую, мы переживаем последние дни этого царства. Словом, последние дни, они могут быть долгими. Да, дни не являются днями… И каждый день, это – каждый день, а! Но для меня, совсем ясно, что приходит конец этого царства. Ты ведёшь счёт, когда будет 25 лет, как… Но это не сегодня, пятнадцатого, вы начали?
14 или 15? Ах, эту йогу? Да. Фактически, это было в мае. Я не помню больше хорошо. Да, да, ты права, моя Милая. Это с 82. 82, это составляет, значит… Шестнадцать. Шестнадцать лет. Полных шестнадцать лет. Вот, шестнадцать лет. Начинается семнадцатый год. То, что я хотел сказать, что прошло теперь… когда была моя последняя встреча с Матерью? 19 мая. 19 мая, что ж, прошло 25 лет! Это невероятно, эти 25 лет. Но, это кажется мне, я не знаю… далеко-далеко, как другая жизнь. И с ума сойти, сколько это наполнено вещами. Наполнено серьёзными вещами. Фактически, я чувствую, между 1973, когда мы были в тупике, атакованные, меня действительно хотели уничтожить, и теперь, я вижу внутренне большую разницу. Колоссальную разницу. Вы много прошли. В самом деле, мы прошли. Мы прошли большой путь. Но я не знаю, с
какого времени это становится очень… чем-то очень ясным, очень определённым:
что именно божественный свет охотится теперь за другими. Да, точно. Эти старые силы не хотят уходить, но теперь, это больше не атака враждебных сил на божественные силы, а как раз наоборот. Теперь божественные силы… Атакуют темноту. Атакуют темноту. Да, это правда, я чувствую, что эти силы в тупике. Да, но это как война, Вторая Война, не так
ли? На протяжении долгого времени мы думали, что это была Axis
[ось, линия], силы Axis, как сказать… Да, нацистов. Да, всех сортов, линия сил, как говорится, которые пытались завоевать, но в какой-то момент, это повернулось, тогда союзники начали атаковать эти силы. Да, да, это верно. Я чувствую это немного так, что теперь именно божественные силы атакуют силы темноты и невежества. Взгляни на Индию, это, всё же, чудесно, что эти индусы смогли прийти к власти, каковы бы ни были препятствия и сопротивление, они – там, это чудесно. Ну да, это большой знак. В самом деле! Это выглядит очень шатким и… но ты помнишь? Я увидел Парламент Индии со всеми этими Shaktis, с винтовкой на боку, в розово-оранжевом сари, спокойные, они шли в ряд, они окружали Парламент. Спокойные, сильные, с оружием у своего тела. Да. (молчание) Ах, я очень хорошо чувствую, что все эти великие мировые силы – марионетки, которые вертятся, но они находятся в растерянности. Они – в растерянности. Это очевидно, не так ли, они бессвязно бормочут, сбиваются, они делают то-сё, они выступают за высшие мотивы: мы наложим санкции, мы сделаем, и затем… Клинтон это сделал, а американцы не довольны. (Смеясь) Есть американцы, которые не довольны. Да, и также «бизнесмены». Они говорят: «Это мы потеряем, это не Индия, это мы потеряем». (Смеются) Ты видишь, роли перевернулись, моя Милая. Я знаю, надо выдержать ещё на протяжении какого-то времени. Но, может быть, не очень долго. Но, вы знаете, что я чувствую? (Я не
говорила, о чём я думаю) Я очень глубоко в себе чувствую, что именно ваша
работа на протяжении этих шестнадцати лет, ускорила всё это. Ох, моя Милая…! Потому что Божественное нашло канал, через
который Он (Он или Она – Они вместе, скорее, чем Axis)
мог излить то, что Он хотел, эту новую Силу в Землю, в земную материю. Я не знаю, моя Милая. И благодаря этому, все тысячелетние скопления,
это выходит, выходит. Мать говорила… Ох! мы молили, чтобы продолжать. Ну да, вы помните? Мать говорила: яд, это выходит, это выходит, это выходит. Так вот, Мать принимала первые дозы. Ах, и какие дозы! Тогда после, вы продолжили, и это чрезвычайно помогло, всё-таки, чтобы ускорить, чтобы поторопить. Чтобы поторопить, это верно. Чтобы поторопить. Чтобы поторопить. Да, безусловно, Они проделали работу, Шри Ауробиндо и Мать, иначе, это не было бы возможным. Кто смог бы? Что до меня, то я пришёл назад, и путь был открыт. Они приняли первые атаки. Ох! что Они… я говорю тебе, это только теперь я действительно понимаю Их Работу. На протяжении этих пятнадцати или шестнадцати лет я понимаю Их работу. Они проделали гигантскую работу, божественную, так сказать. Да, только Божественное может это сделать. В самом деле! (молчание) Я увидел, уже годы назад, канал, который был выкопан через мою комнату, и затем, он спускался к равнинам. Это было так, я увидел… Ах да, теперь я вспомнил, было огромное море, тёмно-голубой океан, и тогда, прямо в метре рядом, если угодно, это проходило под моими ногами, и затем, это был маленький канал, который уходил. Я должен был записать это, так как оно было важным[52]. И что? Это не там вы вдруг увидели две огромные рыбы? Я больше этого не помню. Я подумала, что, скорее всего, вы увидели тот
канал, с чуть «розовато-оранжевой» водой? Как канал, проходящий под вашими
ногами, и это было как мост. Да, это было как мост. И как только он пересекал, он становился
океаном. Да, пардон, это наоборот. Именно так я помню. Да, моя Милая, верно, имелся канал, который проходил под моими ногами. Я стоял с немного раздвинутыми ногами подобно мосту, и затем, с другой стороны находился голубой океан. Да, сразу же. Ах, сразу же. Имелся маленький канал, я стоял ногами, создавая, таким образом, мост, и затем, прямо рядом, это был океан. Да, верно. Конечно, я помню. Но я также помню, что, гораздо раньше, Ж-Кл. увидел (он ничего не знал из того, что вы делали): он увидел на обрыве, у нас, не так ли, словно большую реку, оранжевая вода текла очень быстро и спускалась в долину. Ах да, он увидел это. Он увидел это, ничего не зная, Он не знал о
той работе, которую вы делали. Это должно быть было в 84 или 85. Ох, очевидно, Оно (Божественное) ищет трубы (проходы), не так ли. Но я в этом убеждён, там есть несколько. Есть несколько. Это входит, вопреки всему, это входит. Есть несколько сознательных существ. Конечно. Конечно, моя Милая, есть сознательные существа. Но разница в том, что они - сознательные, и
работа через них делается, однако, они не знают. Да, они не знают, это так. Это большая разница. Да, они не знают, (смеясь), и может быть лучше, чтобы это было скрыто!
16 мая 1998 The Hindu, 16 мая Лицемерие США и завоёванные права Доктор. Rashmi Mayur, директор международного Института во имя прочного
будущего в Бомбее, заявил в коммюнике: «Мир сегодня обладает достаточно ядерным
оружием, чтобы истребить более пяти раз 5,9 миллиардов человек». Взрыв трех ядерных снарядов Индией произвел на свет
лицемерие США и существование завоеванных прав. США и их союзники внутри НАТО
разработали технологию информационного моделирования, которая позволила бы
узнать о результатах ядерных взрывов не осуществляя реальные испытания. Договор общего запрета ядерных испытаний оказывается
полностью нечестным, желая запретить в странах, которые не обладают
информационной технологией осуществлять тесты моделирования. Несмотря на запрет, включающий подземные тесты, Китай провёл
свои испытания, полностью сохраняя свой титул высоко привилегированной нации,
присужденный США; Франция тоже бойко провела свои взрывы под морскими водами
Тихого океана, не пробуждая, тем не менее, гнева США. США обладают самым большим количеством
ядерного оружия, то есть, приблизительно 16 750; Россия насчитывает 15 000,
Франция 525, Китай 430 и Великобритания 200. Израиль - 75. Пакистан, собирается производить своё собственное ядерное
оружие, есть ещё 18 месяцев, чтобы вести свои испытания. Южная Африка и
Северная Корея тоже фигурируют среди стран, проводящих гонку ядерных вооружений. Ядерная мощь Индии не разрушила равновесие террора в
мире. Индия и Пакистан являются побочным продуктом этих последних лет (51 год)
мировой гонки за вооружениями, порождённой англичанами и разожжённой и поощрённой
США, так же как и бывшим Советским союзом. Индия и Пакистан расходовали 10% из своего
ежегодного бюджета на оружие и вооружение. Сегодня, военный бюджет Индии
представляет 13% от своего общего бюджета, а военный бюджет Пакистана выше. В 1997, эквивалентно 30 миллиардам долларов было
продано вооружения в мире, из них половина
Соединенными Штатами, которые уже представили общие черты своего видения на
2010: взять власть над всей планетой. Общая
сумма многосторонней и двусторонней помощи в случае санкций, налагаемых США,
Германией, Японией, Австралией, Швейцарией, Нидерландами и Великобританией
доходит до 7 миллиардов долларов. Фактически, эти санкции собираются оказаться
замаскированным благословением для Индии, которая получила миллиарды долларов
субсидий и ссуд в течение этих 52 последних лет, хотя эти деньги очень мало использовались
народом Индии. Мы стали зависимыми от иностранного капитала, крупные суммы которого
сбивают с пути благодаря странам инвесторам, бюрократии и политикам всех
уровней. Обычный человек мало пользовался этим, можно сказать, меньше всего. В
настоящий момент, для нас самое время становиться автономными, правильно
определяя наши приоритеты. За ядерными испытаниями Индии последуют ядерные испытания
Пакистана, хотя баланс террора на мировом уровне не изменился, учитывая 40 000
ядерных бомб, хранимые индустриальными странами. В настоящее время, Индия
должна заставить понять, что её больше нельзя запугать. Она должна защитить
права всех стран мира, в том числе тех, у кого нет возможности иметь ядерное
оружие либо даже базовую оборону. Сокращать ядерное оружие в мире - вызов
Индии. В 21 веке, мир, объединённый в единое целое, не будет больше насчитывать
человеческих врагов; человечество верит в сотрудничество и в длительное
развитие для всех народов. Именно в этом Индия может открыть путь, позиционируя
себя во главе нового мирового порядка.
18 мая 1998 Это становится таким невозможно раздавливающим, и, однако, надо, чтобы это было возможным.
19 мая 1998 Я думаю, что нашёл «формулу» (или наилучшее возможное в данный момент). Долгое движение. Более раздавливающее ещё, но менее раздирающее. Посмотрим, продержится ли она. * Сегодня исполнилось 25 лет, после моей последней встречи с Матерью… 25 лет! как будто бы столетия, какая-то предшествующая жизнь.
20 мая 1998 Да, мне кажется, что я нашёл, наконец, «формулу» (ту, которую я находил много раз, но не осмеливаясь продолжать). Во всяком случае, это «формула» до тех пор, пока не будет больше формулы! Это будет совсем свободно и естественно, как воздух с «Дикого Берега». P.S. 28 мая – «формула», конечно, не идёт долго. Именно эту формулу можно каждый день и в каждую минуту. Июнь 1 июня 1998 Вчера вечером, 31 мая, Суджата и я спокойно сидели возле огня. Затем, в какой-то момент, я увидел, что Суджата долго смотрела на фото на моём камине, словно погруженная. И тогда Суджата показала мне на большое фото Матери и сказала: я увидела «The wrath of god» (гнев бога)… Глаза Матери метали молнии… это наводило ужас… и мои глаза были широко открытыми, я ни о чём не думала. Я никогда не видела Мать с таким лицом… «The wrath of god». Каким образом она собирается этот «гнев» претворить в действия? Мы что-то ждём с… давних пор. И мы находимся внутри чего-то, очень кажущегося «на краю пропасти» (в теле). На этом фото на камине, Мать смотрит вверх, - а там, Она смотрела вниз, и её глаза метали молнии.
6 июня 1998 Чёрный поезд, «собирается произойти несчастный случай».
7 июня 1998 Разговор с Суджатой Опасный поезд (Суджата поёт) Да, это я, я только сейчас сочинила[53] это (смеются). Ах, ты только сейчас это сочинила. Тогда, что вы увидели, ваша ночь не была
хорошей? О нет! Попеременно, а! Кошмар и затем… что это был
за шум? Я понятия не имею, что это было, это не было cracker [петардой], это … Не самолёт ли это пролетал? Нет-нет, абсолютно. На самом деле, это был резонирующий шум, это могло бы быть большим падающим деревом, я не знаю. Это происходило в два часа ночи. И не было ни дождя, ни ветра? Нет-нет, совсем. Вообще. Да, я увидел кошмар. В действительности, это происходило в самом первом сне, должно быть в десять часов вечера. Значит, это было 6 июня. Да, в самом первом сне. Обычно, ты знаешь, меня убирают из ужасной ситуации, и затем хорошо… Но вот там, вдруг, я находился в поезде, я не знаю в какой стране. Это был быстрый поезд, и такое впечатление, что он спускался. И в то же время, в видении – я видел линию этого поезда, и я видел, по меньшей мере, две или три другие линии, которые прерывали поперёк. Поперёк. Они прерывали под прямым углом линию поезда, в котором я находился. И поэтому, я знал, что собиралась случиться авария. Да. Тогда, меня разбудило то, что я был в этом поезде – я не видел ничего, не так ли – только, я был, ты знаешь, как когда мы полностью напряжены, когда вот-вот случится… мы ждём… Несчастье. Несчастный случай. Я был вот так, полностью напряжён, понимаешь, полностью готов к… «Хорошо, что случится?» Вот и всё. Но этого было достаточно: я говорю тебе, в этом глубоком сне, это меня вытащило. Мне особенно запомнилось, потому что я был там весь напряжённый… с минуты на минуту могла произойти эта авария. Поезд шёл быстро и спускался с наклоном, и
рельсы были прерваны поперёк или в виде прямого угла? В виде прямого угла несколькими другими линиями, там их было несколько. И очевидно, что-то собиралось произойти с одной из этих других линий. Это видение, прекрасно может быть просто образом одной возможности, поскольку Бог знает, что там есть возможность. Да. Это может быть только образ возможности, но это не фабрикация индивидуума, ты видишь. Нет-нет, сразу же, как только вы рассказали, я почувствовала, что это касалось либо мира, либо, скорее, какой-то страны. Да, это касается какой-то страны. Я совсем не мог бы сказать, что это было в Индии. И поезд, очевидно, это что-то общественное. Конечно, это поезд какой-то страны. Поезд какой-то страны. Очевидно, когда мы смотрим на вещи внешне, как мы их знаем, бесспорно, что это также и опасно, как только возможно, но… в таком случае, это может быть образ возможности, который есть в общем сознании, словом, я не знаю, моя Милая, вот всё, что я увидел. Это может быть больше возможностью, чем реальностью или фактом. Только, знаешь, я был, в самом деле, напряжённым в моём поезде, впрочем, я не видел ничего. Только помнится, как, когда ожидаешь, что вот-вот произойдёт несчастный случай, и если ты в машине, то сидишь вцепившись! Остался вот этот образ. Было десять часов вечера, вероятно, я, как раз, только что вышел из всего этого… можно было бы сказать, ада. Но вы
ничего не видели? Ничего. Значит, вы не можете сказать, были ли другие
пассажиры. Нет, я не видел ничего, совсем. Ни, как выглядело купе. Ни… ничего совсем, моя Милая. Это было в темноте, насколько я могу сказать. И, однако, что-то видело рельсы. Да, что-то увидело, вероятно, сверху, эти линии, пересекающие под прямым углом линию поезда, в котором я находился. И затем эта вещь, этот несчастный случай, это там. Словом, «это – там»: было опасным, так сказать. Это было больше, чем опасным. В конце концов, достаточно послушать радио, посмотреть газеты и увидеть нечистоты мира, поскольку это – нечистоты. Я говорю не только об Индии. Нет, это мировое. Тогда это может быть чем-то, во всеобщем сознании, я не знаю ничего, словом, факт - там. В другой раз, годы назад, я увидел этот поезд Индии, который катил в грязи[54], и вот грязь, filth [отбросы, нечистоты] покрывала всё. Мы не видели даже рельсов, ты понимаешь, и мы катили в этом. Впрочем, я видел это во времена Индиры. Поезд Индии. Словом, это было точным, это представляло ситуацию. Но там, это всегда… Очевидно, это был образ Индии. А здесь, я не знаю совсем. (молчание) Однако, я был весь вцепившись, вцепившись, ты знаешь, как когда, действительно, мы… это то, что меня разбудило. Весь напряжён. Весь напряжён, вот так. (молчание) Это вероятно, возможность, присутствующая там, но… То есть, это большая возможность. Ох! несомненно, там есть большая возможность. Это может случиться с нами в любой момент или… у нас под ногами. В общем, это во внешнем сознании, это очевидно, не так ли, мы не понимаем ничего в ситуации. Но почему я вижу это, я понятия не имею. Это всё, моя Милая, а ты не увидела ничего? Нет, я не запомнила, Но вы знаете то, что
было вчера? Нет. 6 июня, в 44, союзники начали свой штурм, чтобы освободить Европу. В 44? 44. Что ж, я был полностью в аду. Да. Июнь 44. 6 июня 44. Ох, ты представляешь, и это только в мае месяце, после того как… Да. Пфффт! Спустя одиннадцать месяцев. Хорошо, тогда вот. Так, моя Милая. (Суджата поёт) Знаете, я добавила ещё одну строчку… Ох! я
забыла. (Суджата снова поёт) Это утро позолоченных эффектов и позади небо
в играющих облаках. (Смеясь) Вот, вам
нравится это? Конечно, моя Милая. Я не знаю, как если бы я знала мелодию, но
не помню, какая песня. Это песня и мелодия Тагора, хотя слова добавила я. Слова, это твоё достояние (смеются). Минуточку! Ах, я знаю эту мелодию (Суджата поёт), но слова были совсем другие.
20 июня 1998 Разговор с Суджатой Музыка Сегодня у нас двадцатое. Да. 20 июня, вот, дни проходят, скоро полгода. И недавно было 18 июня, призыв Де Голля. И я поднимался на борт «De Grasse», чтобы плыть в Северную Африку. Ты видишь, как вещи… Если бы мне удалось… если бы я высадился в Северной Африке, что ж, сразу бы история взяла другой оборот. Да, фактически, то, что кажется, на данный
момент, как сказать? неким несчастьем. Да. Это не так. Это было предательство французов. В конце концов. И, возможно, именно об этом вы размышляли или что? (Суджата смеётся) Ах Ма! Тогда, я вам сказала: я пробудилась в половине
второго и долго не спала, но, должно
быть, снова заснула около трёх часов, и я увидела сон. Я совсем не помню того,
что произошло перед и после, но в моих глазах осталась картина. Мы находились:
вы, я и, возможно, ещё двое-трое других людей, в совсем маленькой комнате.
Комната находилась наверху, на третьем или четвёртом этаже, я не знаю. И там
имелась деревянная платформа, и вы сидели на стуле, на этой платформе, очень
озабоченный, очень сконцентрированный, делая какую-то работу. Эта работа, дело
в том, что слева от вас стоял стол и перед вами находился столик, может быть, поменьше,
пониже и поменьше. На том, который находился от вас слева и также перед вами,
было полно музыкальных инструментов, в том смысле, что это были cassettes-players [кассетные магнитофоны], cassettes-recordes [магнитофонные
кассеты], вещи такого рода. Это были инструменты, устройства. Устройства, да, устройства. Только музыкальные? Только. Передо мной, на платформе и слева от меня. Да, слева от вас и на этом столе. Всё было
заполненным этой аппаратурой, понимаете. И вы слушали, очень
сконцентрированный. И затем, вдруг, вы нашли то, что вы… потому что вы слушали
музыку и затем, вероятно, вам удалось понять, где находится фальшивая нота,
тогда вы остановились и спустились с этой платформы, чтобы пойти найти или
позвать механика. Я видела механика, я не помню больше, он был светлокожий, но
такое впечатление, что он был не с Запада. Не такой же светлый, как Х.
например. Но на нём была рубашка, я не знаю почему, кремового цвета, без
рисунка. И молодой, юноша. Он, значит, поднялся на эту платформу и хотел сразу
же работать, чтобы прослушать до и после, и т.д.. Но вы его сразу остановили,
говоря: нет-нет, это было точное место, где вы остановились, именно в этом
месте ему следовало исправлять. И, однако, он был не музыкант, а механик. Это
было там… Это было… там имелась… Дефект или ошибка. Фальшивая нота. Фальшивая нота. Это очень интересно, ты знаешь, я пишу или неважно, даже когда я перевожу Савитри, особенно, когда я пишу книгу, то меня ведёт именно звук, и затем, я знаю, что там, там есть нота, которая не идёт. Это очень… почти постоянно, когда я пишу: там есть нота, которая неверна. И когда я перечитываю Савитри, то смотрю не на перевод, а… я слушаю, если угодно, и затем я чувствую: там есть фальшивая нота, там есть нечто такое, что не течёт, есть фальшивая нота. И к тому же, сколько раз, когда я писал эти книги, я пробуждался ночью, говоря себе: слушай, там есть фальшивая нота. И вместо того, чтобы ставить, например, только «la» (определённый артикль), следовало бы поставить «une» (неопределённый артикль), ты понимаешь? Да. Конечно, это создавало фальшивую ноту. И зачастую, у меня впечатление, как у музыканта, скажем, Бетховена, который должен был пробуждаться ночью, говоря: там есть фальшивая нота, там не так, как надо, там должен был бы быть звук «соль» или «ре» (Суджата смеётся). Это правда, как если бы я слушал, и я не знаю то, что я слушаю, но это либо течёт, либо: ах! там есть нечто такое, что не идёт, это звучит неверно. Да, это действительно была музыка, которую
вы слушали, и без слов, не так ли? Да, музыка, верно. У меня постоянно присутствует впечатление музыки, она там. Но это не та музыка, которую мы знаем, то есть, это не что-то исходящее из очага, из одного места, это подобно безграничной музыке, ты понимаешь. Да. Это не один инструмент, это своего рода целостность музыки. Во всяком случае, возле вас и перед вами находился не один инструмент (смеясь), там было несколько. Да. Да, это правда, это – великая безграничность, единая музыка, ты понимаешь, она исходит не из какого-то одного места, и именно её я слушаю, когда пишу. Я слушаю: это только способ сказать, потому что это даже не слушать, это… это приходит в перо, в руку. Но если я чувствую сразу же: ах! там это не… это не идёт. Вы чувствуете в сам момент? Обычно, да, есть что-то, что останавливается. О-о! ох! Часто, это происходит не в сам момент, а потом. После, это когда я говорю: ах! там, что-то есть, какая-то фальшивая нота! Это пустяк, ты понимаешь, это наверняка не составляет никакой разницы для обычного читателя, но для меня разница есть. И это не имеет… можно сказать, что это не имеет ничего общего с чувством. И однако, это музыка чувства. И это – мощь чувства, это – вещь, которую я хорошо понял, ты знаешь. Когда Риши воспевали или выражали, это была мощь чувства, и именно эту мощь они воспевали. Вот почему это остаётся. Да, это остаётся. Конечно, оно остаётся, это могущество. И я хорошо понимаю, когда Шри Ауробиндо переводит… это – полнота силы чувства, и никто не смог бы перевести вот так. Поскольку там присутствует сила. Видишь ли, звук, поистине, открытие для меня, словом, открытие, древнее… звук, это сила чувства. Когда эти глупые христиане говорили: вначале было Verbe[55] (смеясь), для меня, я начинал видеть спряжения. Это так, Verbe, точно. Но это правда, вначале был звук, но звук с… безграничность звука. И именно это Риши воплощали, заставляли нисходить, выражали. Поэтому, это могущественное. Это могущественное, и оно имеет силу идти. В Упанишадах, я не помню больше в какой из них, говорится: Om Sabdabrahman[56]. Да, абсолютно. Это Ом, оно потрясающее. […]. Но, ты видишь, это нечто такое, что вибрирует-вибрирует-вибрирует, оно без начала и без конца, это – безграничность звука. Это приходит от Вечного и идёт в Бесконечное. Да, я понимаю это. И из всех музыкантов, для меня есть только один, кто действительно это ухватил, это Бетховен, он смог что-то ухватить из этой безграничности. Это – безграничность. Вот почему, это так хватает за душу, оно наполнено, и никто из других музыкантов для меня не имеет этой силы. И этой полноты. Ах да! Действительно, моя Милая. (Смеясь) Значит, в конце концов, это оказалось интересным. Я не думала, потому
что всё это для меня совсем ничего не стоит, я вижу вещи, немного забавные, так
сказать, для меня они не имеют большого значения. Но это – полно смысла, вы это
пишите, вы наполняете. Июль 12 июля 1998 Разговор с Суджатой Замаскированные грабители, но Мать (Индия) пробуждена. Сегодня 12 июля. Тогда, вы знаете, сегодня
после полудня я увидела забавный сон. Да? Это был целый роман. Роман? (Смеясь) Некое приключение… я не могу рассказать вам
всё, но в общих чертах, я находилась в месте, немного… то есть, это не было
городом, вы понимаете? Даже не деревня. Это выглядело немного древним, нечто вроде
леса. И имелась, может быть, - я думала сначала, что это была группа людей,
которые приходили зажечь огонь или что-то такое. Возможно, не театральная
группа, но, вероятно, чтобы зажечь огонь или что. И затем я увидела, что стояло
какое-то старинное здание, в котором находился маленький храм, а чуть дальше
деревья и т.д.. Были девушки, женщины и мужчины; мужчины казались скорее как (смеясь) […], чем что-то другое. И я не могла бы
вам сказать из какой страны, были ли это индусы или люди с запада. О, храм… Нет, место, да, было индийским, но люди... Ах, люди. Я не могла бы сказать, это могли бы быть люди со Средиземного моря. У итальянцев тоже часто кожа не такая светлая, как у людей с Севера, не так ли. Разумеется. Кожа была довольно нежной, у некоторых, и
любопытно, они не производили впечатления
индийцев. Они могли бы ими быть. И там была одна девушка, которая говорила: нет, это нехорошо то, что мы делаем и т.д.: она немного протестовала. Против? Против этих людей, желающих заниматься banditries [грабежами], поскольку, вероятно, под
предлогом зажечь огонь, они приходили грабить. Затем, в какой-то момент, я –
да, я была кем-то, кто закричал: «осторожно, осторожно!», потому что это было
очень опасным, они делали с деревьями вот так (жест). Кто «они»? Эти люди, я не знаю кто, особенно мужчины.
Были также женщины, и затем эта девушка, она была одна и что-то держала вот так
(жест). В своих руках, чтобы поднимать? Да, чтобы поддерживать что-то. А другие, я говорю вам, это трудно описать… Они были на чём-то, и они заставляли втаскивать наверх… они карабкались , они поднимали вещи, чтобы положить в свою машину. Ах, они воровали вещи. Они воровали вещи, и она поддерживала что-то
– я находилась немного дальше. И любопытно, она вдруг бросила что-то. Имелось
нечто вроде маленькой веранды, где дверь открывалась внутрь, и мне показалось,
будто я увидела что-то красное. И я, в самом деле, увидела: стояло божество,
женщина, полностью одетая в красное, типа сари, и у неё по бокам находились две
другие женщины. И затем, я увидела, как что-то шевелится, тогда я посмотрела и
увидела, что эта богиня, это было божество, не так ли, она наклонилась, и
поэтому её сари зашевелилось. Значит, эта богиня была живая, совсем живая, вы
понимаете. Да. Она была очень белая, цветом. И она
наклонилась, чтобы приласкать животное, находящееся на её ноге, вероятно льва. О! лев, Дурга. Такое впечатление, что это была Дурга. И она
действительно была в красном, вы знаете brides [новобрачные] Индии
иногда носят вот такое красное. Но она очень сознавала то, что делали эти люди.
И эти люди надеялись, что если им удастся сделать то, что они хотели, то они преподнесли
бы дары. И затем, неизвестно, что произошло с этой девушкой, вероятно, они
оставили её в лесу, немного поколоченную, под упавшим деревом или что, и у них
имелся большой грузовик, который они заполнили всякими вещами. Краденными. Краденными. Похищенными. Да, абсолютно похищенными. Похищен лес wealth [богатства леса]. Было много деревьев, полных фруктов, таких как груши
или подобные вещи. Они всё разграбили, набили машину, и затем, подъехали на
своей машине к храму и почти раздавили его, говоря: ох, теперь, когда мы всё
получили, не стоит приносить дары богине, наоборот, мы всё разрушим. Говорили они
так между собой. И они уехали. Вот, на этом, мой сон остановился. Это создало в тебе ощущение, скорее, людей с Запада? Скорее, да, они не выглядели полностью индусами
и, однако, их кожа не была такой уж светлой. И это было в Индии, вещи
происходили в Индии. Это не были китайцы, нет. Вот. (пауза) Это любопытно, поскольку, я была… вы
понимаете: комната, дверь, и я находилась немного вот так, я заметила движение
сари (они были одеты в сари), и я приблизилась, чтобы посмотреть – я не увидела
лиц, но она: это Мать была там, не так ли, она наклонилась и ласкала… и у меня
почти ощущение, что это была Мать. Я не подумала о Дурге, Кали и Лакшми, как
если бы это была Мать… Она сама. Она сама была вот так. Но она ласкала льва. Да, она наклонилась, и когда пришли другие, она была вот так (жест): как статуя, люди думали, что это была статуя. Я не знаю, кто находился по бокам: двое других, но они не шевелились. Однако она, она была совсем живая, представляете. Это была… да, это была абсолютно Мать. Вот. И девушка там, которую хотели раздавить, это была ты? Нет, это не я. Однако, именно она смотрела на Мать. Она смотрела на Мать. Возможно, также, в
какой-то момент, я была кем-то из этих… потому что я закричала, я говорила этой
девушке: осторожно, осторожно, не позволяй раздавить тебя. Вот, я не знаю, кто
я была. Что ж, ты была ребёнком Матери! Нет. Я хочу сказать, я не была, я не являлась частью этих людей. Да, это меня не удивляет. Я пришла случайно, прогуливаясь. Словом, факт в том, что эти иностранцы приходят грабить Индию и разрушать её храмы. Да. Это не были арабы, нет? Потому что у арабов иногда кожа немного… Тёмная. Не тёмная на самом деле. Глядя на всех этих людей из Саудовской Аравии и т.д., их кожа не тёмная. Я не знаю почему, у меня осталось впечатление, что они походили на европейцев, на итальянцев. В моём сознании это ощущалось немного так, это не были индусы, но настоящие goundas, так сказать. Ох! Что ж, мир полон бандитов и …это… Да, точно. Ладно, моя Милая.
13 июля 1998 Очень трудно быть другим миром полностью, будучи в этом мире. Это постоянное раздирание. Вот почему все они уходят. Надо, чтобы это пришло сюда. * С каждым годом становится на 80 миллионов больше «человек»… 80… Это ужасает. * Я не знаю, «раздирание» ли это, но это такая интенсивная ЭМОЦИЯ, почти невыносимая, словно столетия в одно мгновение, словно все люди в одну секунду.
19 июля 1998 (эти визы…) Тебе, Господи, Ты знаешь, Ты знаешь и Ты делаешь. Как бы то ни было, это для того, чтобы прийти к твоей Цели.
28 июля 1998 Х. дал мне эти сонаты Бетховена, которые я не слушал с… более пятидесяти лет, и я снова открываю каждую ноту. Это постоянно во мне вибрирует. Существует неразрушимая память и неразрушимые века, со своим худшим и своим самым возвышенным. Надо выбирать хорошую Память – тогда Это - здесь. Я – постоянно в поиске или в слушании этой Ноты. Память – это Музыка. Даже растение – память о Солнце. Музыка скомпонавала эту забывчивую Материю. Я нахожусь в поиске этой Музыки. Той, что разбудит эти атомы и клетки к своему вечному Солнцу.
29 июля 1998 Разговор с Суджатой Суджата тянет Мать по земле, по полу до Сатпрема Подходи, моя Милая, расскажи-ка мне всё! Вы хотите послушать наши приключения
сегодняшней ночью? (Смеясь) Расскажи мне все твои приключения! Фактически, это происходило ночью с 28-29
июля. Сегодня у нас 29? Да, разумеется. Это должно быть происходило в прошлую
полночь. Вот, тогда я вам расскажу. Да, моя Милая. Мы находились в какой-то комнате, большой
комнате, очень большой, прямоугольной, но широкой, я сказала бы, шириной: как
от моей комнаты, от стены и до вашей комнаты, это достаточно широко. В самом деле. И длиной, по крайней мере, в полтора раза, если не в два, Она была очень пустой. Очень пустой. (Тихо смеясь) Да, мне действительно нравится это. То есть, мало мебели, и не было даже кровати.
Стоял вечер. Я, должно быть, находилась примерно в трёх метрах от стены, а вы –
на другой стороне комнаты, напротив меня, может быть больше, чем наполовину,
почти на три четверти. И на полу лежало не так уж много ковров. Стоял вечер,
ночь, я думаю, потому что с другой стороны имелась большая дверь, закрытая –
очевидно, мы пытались ночью спать. И там, где вы располагались, лежал ковёр и
на нём матрац, я ещё вижу белую простынь, и вы - растянувшись, спали. У меня,
на моей стороне, тоже лежал ковёр, может быть поменьше. Я не знаю, мне не
удавалось уснуть. Тогда я стала немного думать о Матери, «Мать, Мать», вот так,
чтобы она пришла. И затем, вдруг, я уж начала тоже засыпать, я повернула голову
и увидела Мать, она была там (Сатпрем тихо смеётся). Она сидела на небольшом стуле, не
как этот (жест). Он был довольно… с
деревянными подлокотниками, чуть пошире, чем на этом фото, и такое впечатление,
будто он из резного дерева. И вот, она находилась чуть позади меня и чуть справа
от меня, то есть: я была от неё слева, вы понимаете; она сидела спокойно, и
находилась ближе к окну, скажем, метра полтора от окна. И когда я повернулась
вот так, мне захотелось приблизиться к ней. Тогда, не поднимаясь, пытаясь
скользить, оставаясь на ковре, я приблизилась к ней и протянула руку, чтобы
смочь коснуться её. Она видела, что у меня не получается, потому что я на три
четверти уже спала, и я делала это усилие, без желания полностью проснуться (смеются). А мне хотелось положить свою голову,
коснуться её. Тогда, вдруг, я увидела, что она подавала своей… да, правой
рукой, она подавала знак. Я приблизилась и прикладывала (смеясь)
всё усилие, чтобы коснуться её, я не дотягивалась, тогда она наклонилась,
протянула свою руку и взяла мою руку, вы понимаете? Ах, вот как! И тогда я приблизилась. Да, как ты сейчас возле меня. Да, даже ближе, и затем, я положила руку, я
на три четверти стояла на коленях, не полностью, поскольку я лежала, да? Да. Тогда я немного приподнялась, чтобы положить
голову ей на колени. (Смеясь) Но я
чувствовала неудобство, чтобы спать в таком положении (смеются), тогда я мягко соскользнула своей головой
около её ноги и приблизилась к её стопам. Вот там мне было хорошо. И бедная
Мать, она продолжала… её рука лежала на моей голове, и она продолжала следовать
за мной на моей голове, туда, тогда она наклонилась вот так. Затем, прошло
какое-то время, и я вдруг услышала смех Матери, она говорила: «Ах, это меня не
удивляет, что ты остановишься здесь». Ах, у ног. Тогда я открыла глаза: что Мать хотела сказать, потому что в моём последнем воспоминании, было: положить свою голову на её ноги. Да. Так вот, когда я открыла глаза, я увидела,
что, неизвестно каким образом, я приблизилась
туда, где вы лежали, где находилась ваша постель, знаете. Тогда, по всей длине
пола мы прибыли туда. И Мать, чтобы моя голова не лежала на полу, или чтобы я
не ударилась, или ещё чего, она так заботилась – и она сидела на своём стуле. Да. И затем, она соскользнула на пол, и, по мере
того, как я продвигалась вперёд (смеясь),
она всегда удерживала мою голову на своих…когда я посмотрела, её колени были
согнуты вот так. Скрещены. Её колени были скрещены. Ноги скрещены, да, и моя голова всегда лежала на её lap [её коленях], вы понимаете. Тогда я вскочила на ноги, я сказала: «Но как происходит, что я так сделала? Как я сделала, чтобы…?» Поскольку, чтобы добраться до туда… До туда, где я лежал. Да, значит, вы представляете длину: по
меньшей мере, это длина вашей комнаты. (Смеясь) Метров семь, шесть, да. Безусловно, потому что вы были почти в
десятке метров от того места, где я находилась. Да, скажем шесть, семь метров
минимум. И тогда, каким образом я сделала, чтобы… я спала и затем: как я
сделала? Как я сделала? И Мать так смеялась, и чтобы я не повредила себе
голову, не так ли, на этом полу, она всё время удерживала… она соскользнула со
мной, постоянно удерживая мою голову на своих коленях. Ах! ты её увела до… Да, это то, что меня разбудило, потому что
как раз там я остановилась, кажется, там, где располагалась ваша постель. Но
когда я поднялась, вы уже не были больше в своей постели. Затем, мы поднялись[57],
Мать вернулась на своё место. Да. На свой стул. И в этот момент, вы возвратились
из другой комнаты; имелся коридор, большая дверь, вероятно, вы пошли в ванную
комнату, и затем вы вернулись. И к вашему возвращению, Мать сидела – нет-нет,
Мать ещё стояла – может быть, нет… она ещё сидела, а вы стояли, и вероятно,
Мать спрашивала: который час. Во всяком случае, я отчётливо услышала, вы говорили: два часа. И я сказала себе:
ох, уже два часа, ох, хорошо бы мне пойти в ванную комнату (смеются); тогда я вышла через то место, где вы
вошли, и я, значит, пересекла эту комнату, и там, возле двери лежал красивый
ковёр, очень красивый. И … ничего сверкающего, но действительно, хорошего
качества и со вкусом. И любопытно, то что осталось у меня в голове и в глазах: там
стояли горшки, может быть из… Как говорят, alabaster? Из алебастра. Из алебастра. Да, это белое. Это белое и светопроницаемое. И там их стояло
много, и очень красивые. Вы знаете, так красиво сделаны, хорошей формы и т.д. И
затем, я не знаю как, мне показалось, будто я увидела... вероятно, в одном из
этих горшков, было немного воды. И затем, мне кажется, выпрыгнула лягушка и
коснулась моей ноги, тогда (смеясь) я
сделала жест, от которого я проснулась. И когда я немного пришла в себя, я
сказала: но всё-таки, неужели уже два часа? Я посмотрела: был час с половиной. Да, но когда я находился возле Матери, ничего не произошло? Не было жеста, не было...? Нет, ты ушла в тот момент. Да, да. Когда я стоял возле Матери, ты сказала. Да, тогда я не могла бы сказать того, что
произошло. Да. Потому что, мне кажется, что Мать сидела. (Веселясь) Но всё-таки, ты её тянула до моей кровати? До вашего матраца, не было кровати,
понимаете. Ты дотянула Мать (смеясь) до меня. И потом, я говорила себе: но как я сделала?
Я была настолько puzzled [озадаченна], я спросила также у Матери:
«Как я сделала?» (Смеются) «Как такое
возможно?» Ах! это очаровательно! Но особенно, я говорила себе: где Мать? Она соскользнула на пол (смеясь) с моей головой на своих коленях! И по мере
того, как я продвигалась вперёд – я не знаю, что я делала, чтобы продвигаться,
Мать всегда меня поддерживала. Да, именно так, моя Милая, Она тебя всегда поддерживает. Да, Она нас поддерживает! (Смеясь) Если она тебя поддерживает, то она должна и меня хорошо поддерживать! (Смеясь) Она расхохоталась: «Это меня не удивляет,
что ты остановишься здесь». «Здесь», это возле… Вашей постели, вашего матраца. Это меня не удивляет, это она… И с громким смехом, и именно это меня разбудило,
тогда я открыла глаза. Поскольку, всё это время, как я положила свою голову ей
на колени, я помню, что соскользнула и
держала свою голову на её ногах. И потом, я оказалась там, далеко, на семь
метров дальше. Я не понимала того, что произошло. Ах, это очаровательно. И белые алебастровые вазы, алебастровые. Да, алебастр. Что это означает? Это о чём-то
говорит? Это было как в твоей ванной комнате или что? Нет, это было в коридоре, ванная комната находилась дальше. Как в коридоре. Да. Ну, это означает связь со внешним. С… да, связь. Со внешним, так сказать… Вероятно. Да. Что ж, возможно, мы пытаемся приблизиться… Мать пытается приблизить вещи, чтобы… как знать. Я не знаю почему, это то, что во мне
осталось, много… Ваз. Ваз или… Это – сосуды, … то есть, вероятно, существа или сознания, которые… получают. Которые получают или же, которым она или ты, или кто-то, кого я знаю, хочет дать. Ох, наверное, я не хотела ничего давать, но… Нет-нет, но это так, это – сосуды. Верно. Да, сосуды, те, кто получают. Ох, должно иметься несколько сосудов, видишь ли, о которых мы всё ещё не знаем. Если бы Индия могла бы быть одним из этих сосудов, это было бы неплохо. Ах, это очаровательно, моя Милая. Ты не помнишь её платья, цвет её платья? На вас было голубое, это во мне осталось. Моя одежда или… ах, я был одет в голубое. В голубое, да. Всё-таки, я видела, вы лежали – стояла тёмная ночь, не было ни ламп, ничего. И Мать, когда она протянула ко мне свою руку: как если бы я видела, что она меня подзывала, вот так (жест), вы знаете. Да, своими пальцами. Своим пальцем, тогда там, я очень пыталась
дотянуться до неё. Я приблизилась достаточно близко, но мне не удавалось
дотянуться последние сантиметры. Тогда, в этот момент, Мать наклонилась,
протянула руку и взяла мою руку, потому что я очень тянулась своей рукой, вот
так (жест). И мне помнится, что рука
Матери была очень белой, очень белой. Белая рука, я видела там кончик руки, она
выглядела очень белой. И она была не в сари, она была в платье, какое мы знаем,
вы понимаете? Да, эти длинные платья, верно, да. Именно так, но цвет, я не могла бы сказать, мне кажется, что оно не было белым-белым, нет, там имелись и другие цвета. Да, да, правильно, там всегда должно быть немного позолоченного, немного розового… Я помню розовый цвет, а насчёт позолоченного, я не могла бы вам сказать. То есть, возможно, какие-то розовые рисунки. Конечно. Ох, это очаровательно, моя Милая. Ты видишь, она приходит тебя увидеть, и может быть, благодаря тебе, она приходит бросить взгляд и на меня (смеются). Нет, вы знаете, она сидела… если я осмелюсь так сказать, во главе комнаты: если взять это как длину (жест) – посреди стены имелось окно, и её стул стоял почти здесь (жест), полтора метра от меня, а я находилась почти в углу вашего камина. И потом, я, значит, пыталась добраться сюда, и отсюда мы отправились обратно. Стало быть, такое впечатление, что она находилась там, сидя, и она заботилась о нас двоих. Конечно, в своём сердце, мы это знаем, не так ли, в своём сердце и в своём сознании, мы знаем. Да, мой Милый, несомненно. Мы знаем, но в материи мы не знаем. Мы знаем, не зная. Да, мы знаем. Но это хорошо, знать об этом иногда. В самом деле. Нет, у меня впечатление, что она о нас очень
нежно заботится. О! Несомненно,
моя Милая. И, как сказать, она остаётся бдительной. Она
заботится о нас . Ах! Нам так хотелось бы, чтобы весь их труд, не так ли, вся их невероятная высшая работа смогла, смогла войти в эту Землю. У меня не было матраца, я лежала только на ковре. Ах да, возможно, что я тащила Мать по земле. (Смеясь) Во всяком случае, по полу. Да. О да, это мой… я постоянно нахожусь в этом призыве, не так ли, чтобы это вошло туда внутрь, чтобы это изменилось. Я пережил много крайностей жизни, действительно крайностей жизни, чтобы не допускать, что ах! Пусть всё это исчезнет. В самом деле, и пусть это изменится. Это меняется. Чтобы другая сторона вещей смогла войти в это несчастье. Я спрашиваю себя, что означает эта лягушка? Я не знаю, лягушка: Мать не наделила смыслом размножение… я не знаю? Нет, это не лягушка, это рыба. Ах, рыба. А для лягушки, что она сказала? Мне кажется, она сказала… это для лягушки или… я не знаю, мне кажется, она сказала о пользе, пользе чего-то… Польза. Да, скромная. Конечно. Что-то подобное. Да, скромная польза. Но, что означает лягушка или как мы называем…
toad? Ох, это жаба, нет, это не одно и то же. Нет, там была лягушка. Да, нам хотелось бы быть полезным, не так ли, несомненно, нам совсем не хотелось бы витать в облаках, хотя, временами (смеясь), нам очень хотелось бы исчезнуть отсюда. (Смеясь) Ну вот, я вам рассказала… Ах, конечно, моя Милая. Красивое приключение. Это очаровательно, это приятно. Это помогает. Да, моя Милая, что ж, надо, чтобы мы продолжали, чтобы мы её немного тянули (Суджата смеётся). Да, это как раз то, что надо, моя Милая, точно, чтобы мы её тянули. Чтобы ты её тянула (смеются). Правда, даже теперь я не понимаю, как такое возможно, какие жесты я совершала в моём сне, чтобы проделать это… Именно твоё стремление, всё привело в движение. И бедная Мать… Она следовала за тобой, она позволила, чтобы ты её тянула. Верно. Именно так, моя Милая, вот, это в точности та работа, которую мы, которую ты делаешь, которую мы делаем, которую мы хотим делать. Мне было так стыдно… бедная милая Мать, и она смеялась (смеются).
30 июля 1998 Разговор с Суджатой Будущая книга Дума
Что ты говоришь, моя Милая? Сегодня после полудня, в своём сне, я не
знаю всего того, что произошло прежде, я всё забыла, во мне осталась только
одна сцена. Я находилась у вас, стояла большая
кровать, занимающая почти всю комнату, и я улеглась там спать, и не знаю почему,
я нашла три тетради – три, я запомнила три. Как говорят: соединённые, hardbound? Я думаю, что это было немного похоже на ваши дневники, куда вы
записываете свои опыты, такого вот рода записи, с совсем чистыми листами
внутри, не линованные. И тогда – тайно, поскольку это было ваше, а я не спросила разрешения (смеясь), я посмотрела, это не было похоже на меня,
словом, я не знаю почему, мне стало любопытно, тогда я перевернула страницы и, не
знаю, то ли я перевернула страницы трёх тетрадей, то ли нет. Я открыла одну, я
делаю так очень часто: я начинаю с конца, и я увидела: всё это было белым. И
затем, я увидела, что в начале, на изрядном количестве страниц, имелись
рисунки, не рисунки от руки, а как маленькие pictures [образы], которые были, вероятно, приклеены,
но очень ясные, линии этих рисунков – отчётливые. И я не знаю почему, в моём
сознании присутствовало, что вы собирались
написать научно-фантастическую книгу (Сатпрем смеётся), вот почему вы имели это, вы подготавливали материал, чтобы написать
научно-фантастическую книгу. Но в то же время, в моём сознании было ясно, что
это не собиралось быть как обычная научная фантастика, это собиралось быть
чем-то очень красивым. Вот. «Приключения будущей красоты». (Смеясь) Вот, Дум это сказал. (Смеясь) Научная фантастика! Да, но вы понимаете, я читала всякие научно-фантастические рассказы, и я обратила внимание, что именно машины имеют свойства с теми или иными свечениями. Но человеческая природа остаётся похожей. Всегда есть goundas [грабители, убийцы], или всегда есть то-сё. Там всегда присутствует жестокость. Но вы собирались написать что-то очень красивое (Сатпрем смеётся). Это собиралось быть не этой ужасной человеческой природой, а человеческой природой в своей красоте. Ах, в самом деле! (Смеясь) Я не знаю. Хотелось бы, хотелось бы написать о будущей красоте. Да, Мать говорила: именно вам Она сказала, не так ли, это волшебная сказка – ради Шри Ауробиндо. О да! Она говорила о Шри Ауробиндо. Верно, да. Она сказала: «Если бы я писала…», и затем,
она говорила, вы знаете: волшебная сказка. Да, я действительно позволил бы себя увлечь. В волшебную сказку, да? Ну да. Но я не знаю, это было очень ясно: это –
научная фантастика (смеются). Это не
пришло как «волшебная сказка», вы видите – вы уже написали «Сказочный Ключ». Что ж, это – будущая наука, моя Милая. Да. Это будет настоящая наука! Конечно, тогда так. Наука божественной красоты. Я всегда любил красоту. Красота для меня – это широта, это музыка. И затем то, что Они хотят. Да, особенно, нет границ. Именно так, пусть мы позволим прийти тому, что Они хотят. Ох, мне так хотелось бы! Но я не хочу больше писать о старой жизни, которая отбивается, чтобы искать, ты понимаешь? Да. Я уже достаточно сказал. Верно. Это старая смерть отбивается, чтобы жить. Пусть это будет настоящая жизнь, так сказать. Шри Ауробиндо говорил: «Mystic Miracle, daughter of Delight, Life, thou
ecstasy, Let the radius of thy flight Be eternity[58]» «Пусть…»? «радиус полёта… … Будет Вечностью». Точно, как я понимаю это: «Daughter of Delight, Life, thou ecstasy». Да, настоящая жизнь, это – восторженность. Существуют моменты, когда я коснулся этого, когда я танцевал в этом. Да, да. Это правда, есть танец, который в тот момент входит в тело. Как недавно вечером, мне вдруг стало жаль, что я не смогла снять на киноплёнку ваш танец. Ох! это было… Да, это меня так объяло. С великой красотой и лёгкостью, вы, кто мог едва пошевелиться, вы танцевали, легко, как воздух, вы знаете. Я не знаю, но меня вдруг объяло. Да. Охваченный физической эмоцией, которая… (взволнованно) божественна! И чувствуешь, что там это может всё, это – всё. Это – всё. И затем, это поёт, и это танцует. И затем, это – всё. И к тому же, это не имеет конца. Это выражается красота. Тысячами способов, не одним только способом. Да, но недавно ты видела эти алебастровые вазы. Недавно ночью, да, не так давно. Это было… сегодня у нас 30, а я увидела это в ночь с 28 на 29. Да. Тогда это что? Как вы это связываете? Ну, я не знаю, очевидно, это материя красоты, алебастр – светопроницаемый. Светопроницаемый, да. Ты говоришь, там было несколько, различных форм. Да. Очень хотелось бы наполнить это содержанием, в красивой материи, не так ли, наполнить это содержанием, равным красоте внешней формы. (молчание) Я настолько глубоко понимаю, словно я пережил это, этих Bâuls, или этих я-не-знаю, которые уходят нагими, они танцуют, они поют на дорогах, я это понимаю, как если бы я это уже пережил когда-то. Нагие, простые, с эктарой[59], они поют, они танцуют, и они идут, и нет конца их пути. Должно быть, у меня были всякого рода жизни. Но такое впечатление, что через свои худшие несчастья, я всегда хотел извлечь нечто другое, что это находилось там для того, чтобы заставить кричать нечто другое, заставить петь нечто другое. То есть, вы никогда не принимали ограничения
личного образа жизни. Никогда. Да, это было скорее так. Я нигде не хотел останавливаться. Но это была моя большая физическая трудность в Ашраме: остаться. Это была моя большая физическая трудность. Однако, к счастью, имелась Мать, она была терпелива со мной, она понимала. Ах да, она понимала, как Мать? В самом деле, это божественное терпение, наблюдающее за своим ребёнком: ладно, хорошо, это хорошо. Поистине, это терпение божественной Матери, наблюдающей за своим ребёнком и знающей то, кто находится перед ней. И затем имелась моя Милая. Да, это было намного позднее? Конечно, но это присутствовало там подсознательно. Но Мать, она действительно всегда хочет полноты своим детям, всей полноты. Да. Да, да, да, да. Я помню, однажды, это во мне осталось, когда я находился ещё в своих жутких кошмарах. Ох! эти кошмары! Она мне говорила: «А я говорю: не надо страдать». Да. Это врезалось мне в память: «А я говорю: не надо страдать». Вы представляете, сколько нежности в этой божественной Матери, а! Чтобы моя голова не лежала на полу, она скрестила свои ноги, и тогда моя голова лежала у неё на коленях (смеясь), она не оставила мою голову на полу. И ты её тянешь. Нет, оно было странным, это видение. Это было действительно странным. И эта сцена
осталась запечатлённой в памяти. Ты протащила Мать буквально по земле, ты заставила её соскользнуть на землю с твоей головой на её коленях, чтобы привести её к другому концу комнаты, которая была огромной. Ну да, огромной, вы понимаете, если ширина
была от вашей комнаты до моей, такая же широкая, а комната - почти в два раза
длиннее, не так ли, да, по крайней мере, в полтора раза. И ты её тянула. Я не знаю, каким образом, действительно,
потому что я спала. Я помню, что положила голову ей на колени, и затем, это
положение было некомфортным, тогда я позволила своей голове соскользнуть, вот так
я могла улечься удобно, и моя голова находилась
на её ногах, не так ли, вот так я лежала в удобном положении (смеются). Потом я снова заснула, и не помню того,
что произошло, и только смех Матери меня разбудил (Сатпрем смеётся). Это действительно странно. Ты тянула её до моей кровати. Мать очень смеялась, именно это меня
разбудило, я открыла глаза и увидела, что вместо того, чтобы быть в конце
комнаты, я находилась в середине. – больше, чем в середине, не так ли, возле
вашего матраца, там. И Мать смеялась: «Ох, это меня не удивляет, что ты остановишься
здесь!» (Смеются). И Мать смеялась,
из-за этого смеха я открыла глаза. В момент всё отметилось: сцена, и затем, я
вздрогнула, я увидела, что Мать находилась там, моя голова - на её коленях, и я
лежала. Тогда я сказала: как я смогла сделать, чтобы добраться досюда? И Мать,
не так ли, она была на своём стуле с моей головой на своих ногах. Я не знаю,
когда она спустилась со стула, чтобы иметь мою голову на своих коленях, и
затем, как всё это проделано, то есть, (смеясь) то, что я сделала с Матерью. Бедная милая Мать! Ты её притащила по земле. Да, то есть, она соскользнула на пол в это
положение, вы представляете? Бедная милая Мать» (Смеются) Как такое возможно? Она соскользнула сидя,
вот так, и скользила метры. Ты её тянула. Да, потому что она не хотела оставить мою
голову на твёрдом полу (смеются). Вы
говорите о любви Матери, о нежности Матери, тогда вот. Но есть ты, кто тянул Мать до меня, до моей кровати, до моего матраца. Значит, матрац был на земле? Да, на ковре. Имелся ковёр. Но пол был
свободен, не так ли, он не был полностью покрыт ковром. И по этому полу Мать
скользила – как такое возможно, я не понимаю. Вы представляете? Сидя, вот так и…
(Суджата демонстрирует). Сидя со скрещенными ногами. Да, и затем, к тому же… Твоя голова лежала во впадине её скрещенных ног. Да, и затем, я не знаю, как я делала,
однако, постепенно, она продвигалась. Вы представляете, и по полу, как она
скользила? Может быть, вот так (жест)?
(Смеются) Да, это научная фантастика. В самом деле, мой Милый (смеются). Что ж, это будущая фантастика, моя Милая. Это то, что… Ох! я не знаю, напишу ли я когда-нибудь… Это было бы интересным. Вот, я собираюсь вас оставить, послушайте
кельтскую музыку, я вам поставлю немного музыки. Вы знаете, как если бы эта кельтская
музыка была мне очень близка. Можно было бы написать историю одного старого возвратившегося друида. Вот, и который меняет мир своей песней. Ох да, моя Милая, это было бы прекрасным, изменить мир. Музыкой. Музыкой, да. Изменить мир песней. Изменить мир пением. Август 2 августа 1998 Пакистан, подталкиваемый своими китайскими и американскими друзьями, ВЫСТРАИВАЕТ мировой СЦЕНАРИЙ (транслируя по радио всеми голосами Лжи), дабы сказать, что эти отвратительные индусы (террористы, конечно) атакуют и нарушают их границы, и убивают их невинных борцов и, в конце концов, они начнут свою атаку, говоря (мировым хором): посмотрите, именно эти отвратительные индийцы развязали войну, и мы обязаны отвечать… их сценарий настолько мрачный, насколько возможно, транслируемый всеми асурическими голосами. И сама Индия наполнена Ложью и лицемерием – они дерутся как тряпичники в Парламенте, в то время как Индия горит со всех сторон. * Сегодня ночью, я увидел перед собой Шри Ауробиндо, странным образом. Это было точно, как его фото на моём камине, но возле меня, всё светящееся, но я вдруг заметил, что вместо того, чтобы иметь обе руки положенными на его кресло, его правая рука находилась протянутой, странным образом, как если б он брал или схватывал что-то, пальцы раздвинуты и, как «когти», осмелюсь так сказать, словно когда собираются взять или схватить, или захватить что-то. Именно это меня разбудило. Он собирается захватить Индию и Землю? Всё настолько серьёзно, как только возможно. Мне вспомнилось моё видение: «Собирается произойти несчастный случай». (Это было 6 июня).
18 августа 1998 Суджата вспоминает: сегодня исполнилось 20 лет, день за днём, как мы проводили нашу первую ночь в Конце Земли.
Сентябрь 6 сентября 1998 Что сказать? Меня переполняет. * Если бы Земля познала этот Апогей там… Они не выдержали бы, они думали бы, что вот-вот умрут, и что это – конец всему. А это - Чудесное Начало… * Вечер Это - очевидно Могущество, которое раздавливает гору… Оно может всё, даже заставить вас выдерживать невозможное. Надо выдерживать - и продолжать. Это значит, что есть, только ОДИН Закон. 7 сентября 1998 Есть Божественные Ноты, поющие в моей душе, а я – несчастный разодранный писарь, не могу говорить и петь для Земли. Тот, кого я понимаю лучше всего, это – Бетховен, как в те времена, когда мне было 15 лет. То, что теперь лучше всего говорит в моём сердце, это - бенгальские песни Тагора… Но они не имеют того же размаха. Я нуждаюсь в Безграничности Музыки. В конце концов, именно Ты поёшь в моём сердце (в небольшом сопровождении моей Милой). * Сегодня ночью с 6 на 7, я увидел нечто такое, что определённо должно иметь какой-то смысл, но чего я не понимаю совсем – типично эти видения «нового сознания»… В пространствах песка (я не мог бы сказать какого размера) я видел, как выходила дюжина обтёсанных камней (похожих на гранитные скалы тёмно-коричневого цвета). Я видел сверху, и я не мог бы сказать с какой высоты сверху, но эти обтёсанные скалы, совершенно прямые, выступающие из песка, были на дистанции друг от друга (видимые оттуда, где я находился, они показались мне не больше пятнадцати сантиметров и удаленые друг от друга на несколько метров, как могли бы быть менгиры из коричневого камня, но без особой формы, кроме, что они были обтёсаны и «выходили» или выступали из песка). Эта мысль «менгиры», пришла мне при пробуждении. Но они не были «выстроены в линию»: они находились здесь и там без особого порядка. Я рассказал Суджате, и она дала мне то, что мне кажется «объяснением», эти строчки из Савитри: «In Matter shall be lit the spirit’s glow[60]»… когда не будет больше НИЧЕГО, несколько «голов» Материи появятся прямо посреди ничего… Это Работа, которая делается. 11 сентября 1998 Я никогда не сказал бы, довольно, всё хорошо, что сделало мне зло. * И затем, замечаешь, что всегда было ОДНО.
13 сентября 1998 Сегодня утром, прямо перед пробуждением, я находился словно в своей ванной комнате, и имелся большой кран (гораздо больше, чем краны в моей ванной комнате), широко открытый, с очень сильным течением, и я хотел остановить его. Я прикладывал все свои силы, чтобы закрыть этот большой кран (именно это меня разбудило!), но мне не удавалось, и я боялся, что моё «купание» будет холодным (!) Неостанавливаемое течение. Это абсолютно так. Я помню, Мать говорила: «ничто не сможет остановить это, кроме: несчастного случая[61]». Это новое сознание имеет такой материальный, конкретный способ, показывая вам состояние вещей! 24 сентября 1998 (после песни Тагора) Без нас, кого Господь мог бы любить, один в своём рае!... *
Вот почему Он создал миллионы творений… чтобы иметь радость любить… бесчисленно. Это именно Он любит Себя. Но кто замечает его радость и его любовь? Кто призывает? Кто замечает Его, который есть мы сами. Им больше нравятся распятые боги и рай Смерти.
28 сентября 1998 Столько голосов приводящих в отчаяние… НО Если Это входит в мою землю, то Это входит в Землю. * Разговор с Суджатой Суджата на четырёх лапах, она хочет укрыть Сатпрема Суджата и докембрийская эпоха Сегодня воскресенье? Да, моя Милая. Это Mahâsaptami[62]. Началась пуджа. Вчера было Bodhana, это означает, чтобы сделали… Завтра – большая пуджа, Mahâ Ashtami[63]. Ох, да, чтобы она была победительницей. Ну да. Тогда сегодня ночью, я немного
крутилась с боку на бок, но не слишком. Затем, я открыла глаза и оказалась в
комнате, где стояли две кровати, впрочем, полностью белые. Я должна сказать,
это была уютная комната, не очень широкая, и возле двух стен стояли две
кровати. Мне кажется, вначале, мы находились в этой комнате, и потом, я вышла, вы пошли в ванную комнату или что. После
я вернулась. И возвращаясь, я почти прошла в дверь, и на своих четырёх лапах (смеются)! На своих четырёх лапах! Вот так, и затем, я рассказывала, так как я
думала, что вы находились там, я вам что-то рассказывала, я забыла что. И,
вдруг, я осознала: «Но Дум не там!» Я подняла голову и увидела вас, лежащего на
кровати, что стояла справа от меня. И я стояла вот так… (Смеясь) На четырёх лапах! Абсолютно, я вам рассказывала. Потом я сказала: «Но он будет мёрзнуть, Дум». Я вас представила хорошо укрытым, я сказала: «Ведь холодно, Дум будет мёрзнуть».Тогда я пошла взять одеяло, возле моей кровати. Но одеяло, как у меня, вы знаете, из Швейцарии. Какого цвета? Вы помните, оно очень широкое, которое вы отвергли, говоря, что оно слишком широкое и тяжёлое. Ах, я не знаю. В самом деле, это – белое одеяло? Да, белое и с… как сказать? Оно было чем-то прикрыто. Я подумала: возьму-ка я его, чтобы укрыть Дума. (Ласково смеясь) Как ты заботишься! Я стала его брать, и затем я повернулась и
увидела, что вы спокойно спали. Я сказала себе: если я укрою его, он проснётся.
И если ему станет холодно, он зашевелится, и в этот момент я подойду. Я не знаю
того, что произошло, я, значит, не укрыла одеялом. И затем, я оставила вас
спать, там, и я должно быть вышла – я не помню больше точно, как проходили
вещи. И что любопытно, зачастую, я вижу, что это где-то вверху. Да. Это всё, что я могу сказать, на втором, на
третьем этаже, бог его знает на каком, но вверху. […] Первая вещь была: ты хотела меня укрыть. Да, я думала: холодно, Дум будет мёрзнуть. Я стала брать одеяло, и затем повернулась, чтобы посмотреть на вас. Вы преспокойно спали. Впрочем, я чувствую, что я лучше поспал сегодня ночью. Сегодня ночью? Ох! вечером, я прихожу в такое состояние изнурения, что оп! я ухожу. Но вчера вечером, это заняло у вас какое-то
время, мне кажется, разве нет? Ох, не только долгое. Но это такое чрезмерное. Да, я вижу. Тогда я просто молю: чтобы гопля! выйти из этого… Из этого состояния. Из этого состояния, и меня уводят. Меня уводят. Это непостижимо, это могущество, как мы это выдерживаем, я не знаю. Мы как нечто вроде бедного животного, которое… которое подвергается. Нет ни тени вопроса, ни сомнения, ни страха, нет ничего, ты понимаешь, мы терпим. Мы отдали себя, так сказать. (молчание) Но с глубоким сознанием, что это – Они. Следует только позволять делать. Мы даже не знаем больше, как дышать, ты понимаешь. Ох! это своего рода агония, которая на этом не заканчивается, и агония без смерти. (молчание) Ах! Моя Милая, к счастью, ты здесь. В самом деле. Потому что мы в таком состоянии… я мог бы сказать, растерянности, не так ли, что… как если бы единственной реальностью во всём этом, было твоё присутствие. Всё остальное – это смерть. Но смерть нереальная, ты понимаешь? Фактически, смерть - нереальна.
Но что может быть больше, чем смерть, это – нереальность. Да, это – нереальность. То, что создаёт смерть, это – нереальность, верно. Это – нереальность, да. И единственная точка реальности – твоё физическое присутствие, тогда это, там… это[64] - там! Впрочем, «это - там», означает: это - вечно там, ты понимаешь? (молчание) Тогда, вся моя жизнь погружена туда, всё остальное, ладно, выполняешь duties [обязанности, долг], делаешь то-сё, но, но… это – поверхность, не так ли. Но вы помните, вы говорили, что вы
растерянный. Да, растерянный. Эта растерянность (то, что мы называем :
растерянность?). Да. Я отметила, что это случается, когда вы очень погружены в перевод Савитри. Конечно. После, когда вы выходите оттуда, именно в этот момент она наиболее сильная, эта растерянность. Да, правда. Это намного больше, чем вечером. Вечером, вы
не так растеряны, вы изнурены. Да, изнурение. Но там, это растерянность. Действительно. Тогда, я заметила, кстати, мне пришло это внезапно, что это случается потому, что вы работаете с Савитри. Верно. И Савитри, это же настолько другой мир. О да! От этого здешнего мира, какой он есть
теперь, вы чувствуете себя полностью растерянным. (Взволнованно) Это - мир… Да, будущего… Он создаётся. Он создаётся и, возможно, он уже здесь. Ах, да! Он уже здесь. Без нашего ведома! (Смеясь) Только это совершается без нашего ведома. Но это не без нашего ведома, в том смысле, что я ощущаю это, я переживаю это, не так ли, и когда я открываю глаза, или когда я должен просмотреть газеты, я говорю себе: но это ужас! Ну конечно, это ужас, и пахнет так скверно,
это гниение! Ох да! В то время как Савитри, это поистине… И, однако, там ничего не было
забыто, не правда ли, даже эти ужасы – не забыты, всё – там. Безусловно. Но, мы превосходим это. Да. Всё - там. Всё – там. Однако, мы выше, мы выше или мы внутри. Нас ведут к будущему, каким образом это будет, это должно быть. Нас не только ведут в сознание, материально, нас уносят. Да. Нас несут, нас тащат, мы идём туда. Мы в пути. Да, к счастью. Это не нечто, происходящее в высотах. Верно. Тогда, вот почему этот мир такой, какой он есть… это безумие, так сказать. Это безумно; и мы плывём в этом безумии, по этому сумасшедшему морю, но которое на этом не заканчивается, кажется, оно на этом не закончится. Кстати, вчера я читала журнал National Geographic[65], я читаю каждый день понемногу. И вчера мне
кое-что попалось. Я подумала, что стоит вам показать, это может вас очень
заинтересовать. Надо, чтобы я вам это прочла. Или же, вы можете и сами
прочесть. Нет, читай, читай. Вы видите эти образы, а! В самом деле, это как символ Матери. Почти, да? Ох да, абсолютно. Это – скалы Кем… Докембрийской эпохи. Докембрийской эпохи, ах, видишь ли, докембрийская эпоха (докембрий) – это что-то значит для меня. Я часто чувствую докембрийскую эпоху. Это любопытно. Действительно любопытно. Ты знаешь, что Армориканский горный массив, это докембрий? О! Это,
в самом деле, странно. Вот. (пауза) «A billion years ago all the continents were glued together into a single enormous realm called Rodinia, a landscape with no trees, shrubs, grasses or even mosses.» [Миллиард лет назад все континенты были склеены в одно огромное царство под названием Rodinia, пейзаж без деревьев, кустов, травы или даже мхов] Вы увидели однажды, это были только скалы,
вы помните[66]? Да, ох да, я помню, этот океан скал. «It was a drab world of rock and sand.» [Это был однообразный мир скал и песка.] Я знаю этот мир, он очень жив во мне. Почему? Не знаю. «The most vibrant
color came from the green scum growing
in lakes and ponds». [Самый яркий цвет происходил от зелёной тины,
растущей в озёрах и прудах.] «About 750 million
years ago Rodinia started tearing apart at
the seams, breaking into smaller continental chunks. Over tens of millions
of years some of these slammed back together, shoving up Himalaya-size mountain
ranges, rerouting ocean currents, and rewiring Earth’s climate. These
convulsions triggered as many as five ice ages, coating much of Earth with ice».
[Приблизительно
750 миллионов лет назад, Rodinia начала
трещать по швам, разделяясь на меньшие континентальные куски. Десятки миллионов
лет позже, некоторые из них вновь резко соединились, заставляя расти цепи гор
размера Гималаев, изменив маршрут океанических течений и поменяв Климат Земли.
Эти конвульсии вызвали целых пять ледниковых периодов, покрыв льдом большую
часть Земли.] «Five ice ages»? «Five
ice ages». «Пять ледниковых периодов», ого! «The shattering of
Rodinia had profound effects on the evolution of life. It eventually infused
the seas with oxygen, allowing organisms to break through the size barrier. As
oxygen levels rose, there was the potential for the proliferation of animal
life.» [Раскалывание Rodinia имело
глубокие последствия на эволюцию жизни. Это, в конечном счёте, придало морям
кислорода, позволив организмам превзойти границы своих размеров. С повышением
кислородного уровня создался благоприятный потенциал для быстрого роста
животной жизни.] Прежде, не было животной жизни, не так
ли. Что было прежде? (Суджата ищет следующий отрывок, который она хотела прочитать). Я продолжу позже, я вас сейчас оставлю. Но это любопытно, как будто этот докембрий имеет значение, я мог бы
сказать, что я понимаю. Именно это описание напомнило мне вдруг
ваше видение. Да, но часто, когда я начал в 82 или в 83, я имел…как если бы я
действительно проживал скалу… Ма! (пауза) Ты собиралась мне прочесть продолжение. Чтобы вам
объяснить: учёные, в настоящий момент, думали… они были полностью puzzled [озадачены]
узнать, что в момент докембрия вдруг имелся взрыв жизни; но они сомневались,
они говорили: но это невозможно, чтобы это пришло вот так, что произошло? Тогда
неожиданно (это было в 1940), в одном местечке, под названием Ediacara… Да? Где это? В Австралии. В Австралии. В Австралии, да. И
вот, неожиданно, они нашли эти ископаемые, они думали, что это были jellyfish [медузы], soft coral [мягкий коралл] и worms [червяки]: «The long-sought ancestors of the creatures that slither, scuttle, and soar across the globe today.» [Предки,
которых мы так долго искали, твари, которые сегодня ползают, удирают и улетают
повсюду на земном шаре.] Так
вот, эти виды «lived between 600 million
and 540 million
years ago, at the close of the Precambrien» [жили между 600 и 540 миллионов лет назад, в конце
докембрийской эпохи]. Тогда, эти ископаемые «range in shape from spoked wheels…» [классифицируются
своими формами колёс со спицами]. Да, это как символ Матери, находящийся в отпечатке начала. Вот: «spoked wheels and miniature
anchors to corrugated ribbons and lettuce-like fronds.» [от колёс со
спицами и миниатюрных якорей до волнистых лент и салата-латука, похожего на
ветку]. «Fronds»? (Жест) Именно так: как lettuces fronds [салат-латук,
похожий на ветку, крупный длинный лист (как у пальмы)]… Лотос? Нет-нет,
не лотос, lettuce. Lettuce. Lettuce: салат-латук.
Это были такого рода вещи, не так ли. Тогда учёные говорят: «A
short time ago we thought we knew how these
organisms related to modern animals. Now we are not so sure.» [Ещё недавно,
мы думали, что знали, как эти организмы породнились с современными животными. Теперь, мы не так уверены.] Поэтому, они не знают: «They belonged to a bizarre array of flatbodied
species that flourished briefly and then disappeared, leaving so few clues that
paleontologists don’t know how to classify them. Both dwelled in an age of
ecological innocence, before predators started cruising the oceans, before
animals acquired defensive shells and hard skeletons, before the world had
sorted itself into hunters and hunted.» [Двое принадлежали к странной группе видов с плоскими телами, которые кратко
процветали и затем исчезли, оставив так мало подсказок, что палеонтологи не
знают, как их классифицировать. Оба
жили в эпоху экологической чистоты, до того, как хищники начали бороздить
океаны, до того, как животные обзавелись защитными панцирями и твёрдыми
скелетами, до того, как мир поделился на охотников и преследуемых.] Ах, в
самом деле! Значит,
вы понимаете, вот. Я вам об этом говорила: была эта Rodonia, не так ли? «The shattering of Rodonia had profound effects
on the evolution of life. It eventually infused the seas with oxygen, allowing organisms to break through the size
barrier.» [Раскалывание Rodinia имело глубокие последствия на эволюцию жизни. Это, в
конечном счёте, придало морям кислорода, позволив организмам превзойти границы
своих размеров.] Они были вынуждены ограничить своё
количество, не так ли, свой рост. Да. «
As oxygen levels rose, there was the potential for the proliferation of animal
life.» [С повышением кислородного уровня создался
благоприятный потенциал для быстрого роста животной жизни], объясняет учёный. Тогда, мне хотелось бы
прочесть вам конец, он очень интересный: «No one knows what caused this frenzied evolution of animal life. Some scientists think a change in seawater chemistry
sparked the Cambrian explosion. Others believe a genetic innovation set it off.»
[Никто не знает того, что вызвало эту бешеную эволюцию жизни животных. Некоторые ученые думают, что изменение химического
состава морской воды вызвало кембрийский бурный рост. Другие полагают, что это вызвала генетическая инновация».] «Before the Cambrian,
though, animals held no advantage. The curious fact about the Ediacaran[67] is that large, bizarre organisms outnumbered small,
mobile animals. Mollusks, worms, anemones, and other animals dwelled in the
shadows of Phyllozoon, Charniodiscus,
and other quilted species. There was no hint that animals would survive and
Vendobionts [как они их называют] die out. We’re looking at evolution sitting on a
knife-edge. It could have gone in many
different ways, says Gehling [учёный]. This was a time of time of experimentation.» [Однако, до кембрия, животные не имели
преимущества. Любопытный факт об эдиакарии – эти крупные странные организмы численно превосходили маленьких,
мобильных животных. Моллюски, черви, анемоны и другие животные жили в тенях Phyllozoon, Charniodiscus и другие пристёгнутые виды. Не было никакого намека,
что животные выживут, и Vendobionts [как они их называют] вымирают. «Мы смотрим на
эволюцию, сидящую на лезвии ножа. Это, могло бы пойти многими другими путями, -
говорит Джехлинг [учёный]. Это была эпоха экспериментирования.] (Смеясь) Они не
знают того, что есть экспериментатор, то есть тот, кто экспериментирует. «This is part of the explosion in animal life»,
says Narbonne, pointing out the myriad traces of Cambrian worms. «The whole
world is starting to change». Not long afterward, the pace of life escalated. Creatures
developed shells and skeletons, teeth and claws, legs and tails. Animals began chasing
one another. The strong ate the weak. Agression was born. » [«Это - часть
бурного роста жизни животных», заявляет Нарбонн, указывая на
бесчисленные следы кембрийских червей. «Целый мир начинает меняться». Немного
позже, темп жизни возрос. Существа постепенно приобрели раковины и скелеты,
зубы и когти, ноги и хвосты. Животные начали охотиться друг на друга. Сильные
поедали слабых. Родилась агрессия.] Ну
да. Что ж, мы находимся в конце этого века. Мы, в конце этого века. Люди не
знают до какой степени. Они воображают себе, что переход, о котором мы говорим,
это идёт к… чему-то более умному, плюс то, плюс это. Они не знают, до какой
степени это будет – это радикально другое. Да, экспериментатор (смеются) сыт по горло этими hunters and hunted[68]. Hunters and hunted, да. Как если бы вдруг, смерть сотворила
жизнь для себя самой. Да,
точно, смерть сотворила жизнь, чтобы её сожрать. Что ж, это больше ни эта смерть
и ни эта жизнь, идущие вместе. Это – нечто другое. Конечно, ни hunters, ни hunted. Это
больше не смерть, которая творит, чтобы сожрать жизнь. Но
это меня заинтересовало, я вдруг спросил себя: но почему моя Милая входит в мою
комнату на четырёх лапах?! (Смеясь)
Всё-таки, ты вошла на четырёх лапах! (Смеясь)
Да, я была на четырёх лапах, это правда!
Но одетая! Конечно,
я нахожу, что это очень символично, это означает, что ты касаешься материи (Сатпрем с силой бьёт по мебели или полу,
говоря) полностью, руками и ногами (Суджата
смеётся). Ну да, именно так это означает. «Почему?» - спрашиваю я себя. В
этом мире видения, каждая вещь имеет точный смысл – который, временами, мы
затрудняемся понять. Но это означает, что на самом деле, две твои руки касаются
материи, и две твои ноги, твои колени касаются материи. Ты полностью касаешься
материи, и касаешься её тем, чем ты являешься: Сознанием. (молчание) Да, я создавала своего рода квадрат, вот
так, руки-ноги. Верно. Поскольку касались именно колени, не так ли. Да,
ты её, действительно, касаешься, этой материи. Ты смотришь на неё не с высоты
своего роста, ты – на четырёх лапах (смеются).
Как когда ты моешь свою комнату. Да, моя Милая, что ж, всё это очень хорошо. Но, я вам говорила, эта белизна кровати и
т.д., однако, я помню, что моя одежда, моя сорочка, которую я носила, была не
белая, а немного вот такого цвета (жест),
не striped [в полоску], а возможно с точками, вот так (жест), этого белого цвета и с точками. Ах Ма!
хочется быстрее пройти к этому другому… пост-кембрию. Да. Вот бы. Итак,
продолжим. Ах, да! Они хватают Материю. Я говорю тебе, я был удивлён, некоторое
время назад, я увидел Шри Ауробиндо, Он был весь светящийся, словно сидя в
своём кресле, не так ли, и обычно, его руки положены на подлокотники, но там
его руки были сняты с подлокотников и наклонены. Словно Он хотел ВЗЯТЬ. Двумя
руками? Да,
мне кажется, всё-таки – нет, это была одна рука. Левая или правая? Я не
помню больше, с какой стороны. Но как если бы Он хватал. Ты понимаешь, я видел
вещи снизу, это произвело на меня впечатление кого-то, кто собирается взять.
Кто берёт! Кто берёт. Кто
наклоняется, кто вытягивает свою руку, чтобы взять, именно это меня поразило,
меня… Потому что, мы всегда видим Шри Ауробиндо, его руки, положены вот так, не
правда ли. Да. Хорошо,
что ж, пусть Он хватает всё это, ибо так надоела эта отвратительная ложь. Октябрь 6 октября
1998 Вчера вечером,
я чуть было не поддался всё бросить. ? Сегодня ночью,
с 5 на 6, когда я наконец смог заснуть, я увидел указательный палец, белый,
повелительный. Он располагался в середине моего рабочего стола – это был мой
указательный палец. Моей правой руки. * Никогда
не переживал подобной агонии, ад физический.
13 октября
19998 Вот уже столько
столетий, как я Тебя люблю. На
этот раз, надо, чтобы эта Любовь превратилась в действия – в Твоё Действие.
14 октября
1998 Это
означает не жизнь свою отдать, которая идёт в счёт, а смерть свою отдать. Мы
«отдаём свою жизнь», а смерть продолжается. Не надо больше смерти, не надо
больше этой Системы. * Надо
отдать то, что создаёт смерть. Это
гораздо более трудное и кропотливое, детальное.
15 октября
1998 В
одной единственной ноте Бетховена, я нахожу больше реальности, чем во всех их космических
и генетических подвигах – во всей их науке Смерти. Бетховен
ЖИВЁТ. И все
боги их религий – это боги Смерти. А то,
что раздавливает моё тело – более реальное, чем вся их дышащая и галопирующая
жизнь. * Тело
стонет и мучается, но оно ЗНАЕТ. Оно
знает, что это – смерть Смерти. 17 октября 1998 Каждое дыхание как сокрушительный удар в тело. * Ну да! Мы пробиваем земную Крепость. (Во всяком случае, именно это я говорю себе, чтобы себя
«утешить» или ободрить). * Возможно, это средневековая крепость, которую я увидел в
1946… И затем Свобода. На спине Белой Лошади. * Первое видение в моей жизни… Необходимо время, чтобы прийти к ФАКТУ. Но какая сказочная Милость провела меня через всё.
21 октября 1998 В Савитри: «Космическая
мука (проникает) до самой глубины его самого[69]»…
[его существа] (это то, что я перевёл сегодня утром). 22 октября 1998 Люди плачут и страдают оттого, что не знают Тебя. * Нельзя останавливаться, пока всё не будет Этим, пока вся
Земля не будет Этим – тем, чем она является. * Indian Express, 22 октября Нью Дели, 21 октября Мерзавка Соня протестует... Соня Ганди, президент партии Конгресса, выразила сегодня серьезные опасения
по поводу реформ, которые были предложены в системе воспитания. Она заявила
Премьер Министру A.B. Vajpayee, что его
партия противилась бы любому изменению, предназначенному опрокинуть нынешний консенсус
по поводу политики воспитания. В письме, составленном в ясных терминах Премьер Министру, она сказала, что
управление преобразования программ обучения, дабы их «индианизировать,
национализировать и одухотворить» пыталось навязывать чувствительной молодежи «искажённую
и неверную» концепцию национальности. * 22 октября: Чёрный день для Индии.
Заявление этой Стервы: нет духовности в Индии, нет индианизации Индии.
Ноябрь 1 ноября 1998 Ощущение быть в живом физическом кошмаре.
11 ноября 1998 «Потерянные голоса»… * Американцы вызовут своё собственное разрушение – как
Гитлер.
15 ноября 1998 (55 лет назад, в этот
день) мне было 20 лет. Одно очень странное видение сегодня утром, прямо перед
моим пробуждением… каков бы ни был смысл этого видения, я говорю: в конце Всего
есть, я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Похоже, что я рождён под знаком Трагедии и Смерти – и,
возможно, (без сомнения) именно это я должен разрушить своей жизнью и своими
действиями. Мне было 20 лет… Да, Господи, пусть я отдам Тебе всё, и мою жизнь, и мою смерть. * Я так душевно понимаю
Бетховена. Он должен быть из этой расы там. (Я не знаю ничего более волнующего,
чем его концерт в ре мажор для виолончели с оркестром). * Вот то, что я увидел. Я был в большом и красивом саду, где в основном (или во
множестве) росли деревья – я не знаю где, это могло бы походить на Нанданам. И
я находился перед двумя большими (высокими) деревьями, растущими почти рядом
друг с другом. Я не видел всего этого дерева, так как я касался и трогал руками
ствол этого дерева, который казался мне, особенно, очень высоким и, скорее,
очень прямым, чем толстым, как это был бы, может быть, большой эвкалипт,
совершенно прямой, и то, что меня поразило (но потом, при пробуждении), что его
кора, очень гладкая, вся была белая, словно (почти) покрашена в белый цвет! И
эти два дерева рядом, были очень похожими, как близнецы. Но я был очень занят
тем, что трогал и гладил один молодой зелёный росток, выходящий из ствола; он
был очень красивым и ощущалась его мощь появления или процесс появления, и я
говорил себе (как будто бы я обращался к Суджате, стоящей рядом со мной, но я
её не видел – она была там): но эти
два дерева растут очень близко друг к другу, и как собирается вырасти этот юный
росток, эта новая ветвь, чтобы расшириться и расти – подниматься? Этот юный
росток располагался как раз на высоте моих рук, и я его гладил; я чувствовал, что эти два дерева были как
ОДНО в двух. Затем, я пошёл, или я оказался в своей ванной комнате,
похожей на мою ванную комнату здесь, я узнал даже свой крючок внутри, и я
сказал Суджате возле меня: «Тогда,
завтра утром, я отправлюсь в путь, и я даже не попрощался бы с…З.» (я сразу же
подумал, что З. была символом тех, кто меня окружает, и кто меня любит). Но
это… «Завтра утром я отправлюсь в путь»… Это заставило меня задуматься. Пробудившись, я спросил
себя: не означало ли это, что я собрался «уйти»… И этот юный росток… И эти два дерева близнеца… * В этот день, 55 лет назад, мне было 20 лет, и это было
моё вхождение в Смерть с гестапо, и это было начало моей настоящей Жизни… Начинался
Ужасный вопрос: «человек, что?» «Человек» был мёртв. * Сегодня утром я заканчиваю последние страницы второй
Песни этой «Книги Судьбы». * Моя мольба: пусть моя Милая и я, сможем идти вместе до
конца.
16 ноября 1998 Важный факт:
именно этот новый росток, выходит из того ствола там. Остальное, это - остальное. Он был мощный,
хорошо прикреплённый и такой зелёный (изумрудный). * Их Семя собирается принести плоды – или приносит плоды. 17 ноября 1998 Разговор с Суджатой Два дерева и росток Вы что-то увидели в
ночь с 15 на 16, да? Нет, утром 15. О! Прямо утром
пятнадцатого! Да. Сегодня у нас 17
ноября. Да, сегодня
17. Подумать только! Вот уже 25 лет[70]. Что ж, 15 ноября утром, это тоже был трагический день. Ох! Что же вы
увидели? Ах да, да, 15 ноября, как раз, когда вам было 20 лет. Верно, 15 ноября, я находился в Гестапо. Вечером? Утром. О! прямо утром! Я был арестован, нас предали, не так ли. Словом, ладно. Хорошо, но это любопытно, поскольку это - удивительное
видение. Я знаю, что ты была там, я тебя не видел, но ты была там, очевидно. Я
не знаю, где это находилось, это происходило в большом, очень большом и
красивом саду с деревьями, можно было бы подумать в Нанданаме, ты понимаешь,
такое же место, я не знаю где. И вот, то, что осталось… Образ. Образ. Я не могу сказать, что было раньше, кроме того, что
я находился в этом красивом саду, я говорю тебе, это мне напоминало Нанданам; росли
деревья, много деревьев. И там, я оказался вдруг перед двумя деревьями. Ты была
там, но я тебя не видел. Однако, это казалось очевидным, что ты находилась там.
Два дерева почти рядом, может быть, метра полтора друг от друга и абсолютно
похожие. Как будто я смотрел на то, что находилось прямо передо мной, я не поднимал
глаза или что-либо, это были два дерева, очень прямые, поднимающиеся довольно
высоко, типа эвкалиптов, очень прямые. Не какое-то толстое, широкое дерево, но
большой эвкалипт. Возможно, диаметром
в пол метра, или даже больше? Я не мог бы сказать, на самом деле, я не мог бы
определить; не два толстых дерева, ты понимаешь, но особенно, они были очень
прямые, как эвкалипты. Я не сказал бы точно, что это эвкалипты – я не знаю, что
это за деревья – и они поднимались очень высоко. Только я не поднимал голову,
чтобы увидеть… я смотрел на то, что находилось передо мной. Имелись, значит, эти два дерева, стоящие рядом. Какой была кора? И вот, я трогал ствол этого дерева, это происходило прямо
на высоте моей руки (кисти), когда я стою. Кора была вся белая, гладкая, почти
как покрашенная, настолько она выглядела белой. Вот как! Белая-белая. И два похожих дерева стояли друг возле друга.
И тогда, я трогал его, там имелся
росток, выходящий из ствола дерева, который я трогал, то есть то дерево, которое
стояло от меня справа, я трогал его своей правой рукой. Мощный росток, очень
красивого зелёного цвета, словно он собирался стать ветвью дерева, понимаешь,
но это был только росток. Однако, росток – широкий, как моя кисть, ты
понимаешь, он был сильный и производил мощное впечатление, он выходил, он
выходил, ты понимаешь, и был широким и как прицепленным, в самом деле,
составляя часть ствола. Очень красивого зелёного цвета. И я гладил этот росток.
Я гладил его с… я не мог бы сказать как. Какое ощущение. Какое я имел ощущение: кроме того, что он был мощным, он
был мощным и очень красивого зелёного цвета. Ты знаешь, этот зелёный цвет,
когда солнце пронизывает насквозь, это – изумрудный зелёный, очень-очень
красивый зелёный. И этот росток был широким, как моя открытая кисть руки. И
тогда, я размышлял сам с собой, но как если бы я это делал для тебя. Я говорил
себе – это было моё размышление, это не составляло часть образа, не так ли, но
я находился там, и затем мелькают мысли. Я говорил себе: но, всё-таки, этот
росток прямо сбоку есть это дерево, как? – поскольку, они выглядели как два
дерева близнеца, ты понимаешь, они находились, возможно, метра два или метра
полтора друг от друга. Я говорил себе: но этот росток, он собирается занять
место, чтобы расширяться? Вот. Выходит, этот
росток был сбоку другого дерева. Он был сбоку другого дерева, и это дерево находилось от
меня справа. И фактически, он находился не прямо передо мной, он был только
немного на боку в направлении к другому дереву. И эти деревья, кора, я никогда
не видел такого в своей жизни: гладкая, абсолютно гладкая, не так ли, совсем не
cikai,
гладкая и белая, белая-белая. Говорят, что у
берёз - белая кора, да? Да, моя Милая, она никогда, по-настоящему, не белая. Значит, она была
по-настоящему белая. Белая, ох да, я мог бы сказать, почти как моя простыня на
кровати. Почти, как если бы она была покрашена. Молочного цвета? Оба, да. Нет, я хочу сказать
«молочного цвета»: как молоко? Верно, как молоко. Как молоко. Да, как молоко, совершенно верно. Абсолютно гладкая, и
ствол - совсем прямой. И такое ощущение, что оно поднималось очень высоко, но я
не поднял голову, чтобы увидеть это. Я думаю об «эвкалиптах», потому что это
единственное дерево, которое я знаю здесь с таким прямым стволом. Да, есть ещё вид cikai, как
сказать? Мимоза? Мимоза, она
поднимается тоже совсем прямо, и её ствол не очень толстый. Да. Но достаточно
твёрдый, вы знаете, однако её кора не имеет ничего общего с вашим описанием. О да, это было удивительно. Но то, что я разглядывал,
очевидно, я был поражён белизной этой коры, но не это меня удивляло, то, что меня удивляло, и на что я смотрел широко
открытыми глазами, - на этот мощный росток, выходящий оттуда. И он ещё не
вышел, ты понимаешь, но мы видели… он был мощным. И тогда возникло впечатление,
что он составлял часть ствола, это не было чем-то… Прилепившимся. Вот. Это не было
прилепившимся. Нет, совсем. Он выходил изнутри
ствола. Он выходил изнутри ствола. И этот росток изумрудного цвета,
особенно, на этой белой коре… (молчание) Но ты присутствовала там, как если бы, ну да, спонтанно,
я подумал, что эти два дерева там, два близнеца, это были ты и я. Правда,
спонтанно, это то, что я чувствовал. Словом, в тот момент, я не сказал себе
ничего такого, но это было как очевидность. (молчание) Мне не пришла в
голову мысль, что это были мы оба. Ну, я не знаю, на тот момент, я не подумал о тебе и о
себе, кроме того, что я знал: ты была там со мной. Такое было… хотя я тебя не
видел. Только пробудившись, спонтанно, я подумал, что это были мы оба, но это
было после. И сразу же после этого видения, я оказался в своей ванной комнате
здесь. И тогда там (ты также была там), я не знаю, это не ясно, я предпочёл бы
об этом не рассказывать. Но ты видишь, я оказался прямо после этого видения,
почти без… Промежутка. Без промежутка, совсем, я оказался в своей ванной комнате
здесь. И ты была со мной в моей ванной комнате. И затем есть некоторые вещи,
которые я не совсем понимаю, я предпочитаю об этом не рассказывать. Это было
пятнадцатого утром. Пятнадцатого утром, любопытно, это не было… это
происходило прямо перед моим пробуждением. Но ты знаешь, иногда, утром, вдруг
проваливаешься в глубокий сон. Но обычно, когда это происходит утром, это вещи
очень материальные, это не вещи, видения свыше. И это, типично, те видения
нового сознания. Типично так, точные; точные и, затем, загадочные. (Смеясь) Да. Это не
имело бы отношения к вашим Заметкам, например? Это – росток, такой сильный, он
рос, не правда ли. Это не произвело на меня такого впечатления, совсем. Это
казалось мне фактом. Заметки – это ещё перевод опыта, не так ли, который я не
совсем понимал, и который я переживал шаг за шагом. А это – факт, ты понимаешь,
именно так. Это не выражение опыта, который мы сейчас переживаем и пытаемся с
трудом понять, вот, это – факт, который вам показывают, и к тому же, я его трогаю,
и я его глажу. Это так, вот и всё, без дискуссий, именно так, это – факт. Только, мы не знаем
того, что означает этот факт. Ох, для меня, определённо, это имеет отношение к делаемой
работе, не так ли. Это означает мою мольбу на протяжении двадцати пяти лет, это
означает, что эта работа расцветает, что она продолжается, что это не было
делом индивидуальным. Ах, в самом деле,
что имелись ростки. Да, как этот росток. Как этот росток. (молчание) Вот, это всё. Это всё. Да, пусть эта работа… пусть эта работа осуществляется, не
так ли, то, что Они проделали. Пусть это не потеряется в самадхи с паломниками,
которые приходят делать свой пранам.
Пусть это будет живым. Это дело не только одного ашрама. О нет! То, что Они сделали, пусть это живёт, пусть это растёт,
пусть это будет, так сказать. Да, конечно, во
всём мире, не в каком-то одном месте. Разумеется на Земле, не в одном месте… … Отдельном. Но ко
мне уже несколько раз возвращается один вопрос. Вы как раз говорите о
паломниках, не так ли. Да. Так как Они так
долго прожили в этом месте – Шри Ауробиндо и Мать – Они вобрали атмосферу этого
места, Их тела находились в этой атмосфере. Он выходил, Шри Ауробиндо, вначале,
Он много выходил, Он ходил, и Мать, мы знаем. Тогда, неужели Они не оставили ни
одного следа в атмосфере этого места? И затем, Их смертные тела находятся там.
Да, это правда. Тогда, нет ли в
этой атмосфере как раз чего-то, что притягивает паломников? Да, но это – другая вещь, не так ли, это несомненно… Я не говорю об
Ашраме, нет, я говорю о Шри Ауробиндо и Матери, и Их следах. Да, конечно это там, вне всякого сомнения, это - там, и
оно проглочено. Да, да, но… Но это - там, невозможно стереть подобный отпечаток, и
вероятно, именно поэтому и приходят паломники. Да, очевидно,
ничего не поделаешь с таким Ашрамом, какой он есть сейчас, но… Да, наверно, да, паломники притягиваются, потому что это
индийцы, и есть, всё-таки, восприятие. Не только индийцы,
есть также и люди с Запада. Верно, что-то там есть. Что-то очень материальное,
которое было пропитано, да? Но ты понимаешь, вся их жизнь, это было для Земли. Да, несомненно. Тогда, просто невозможно... чтобы эта работа не оставила…
ладно, что ж, паломники приходят, и это очень хорошо для паломников, это
приносит им пользу, не так ли. Но не в этом состояла Их цель! (Смесь) Ну нет,
никогда! Как Вивекананда, его цель состояла не в том, чтобы
приходили делать пранам на… Он хотел, чтобы Индия была Индией. Вот, и именно
это идёт в счёт. Это очень хорошо для паломников Рамакришны и Вивекананды, всё
это очень полезно, но то, что надо - воплотить то, чем это является, то, что эти существа хотели, то,
что Они представляли. Да, то, что Они хотели вложить в Землю! Шри Ауробиндо всё
время point out [обращал
внимание] на это, вы знаете. В самом деле. Он сказал, что миссия,
если она стала кристаллизованной, то это больше не движется. Ну да, это больше не движется, поэтому нужны существа. Которые заставляют
двигаться. Которые идут, которые следуют. Которые следуют. И которые следуют: будучи, отдав себя Шри Ауробиндо и
Матери, это больше не имеет отношения к дискуссиям или идти обращать людей и
т.п.. Нет, совсем нет. То, что надо, это вложить в материю, в тело. И когда я говорю тело, это не означает
индивидуум, это тело - как тело Земли.
Да. (молчание) О нет! В этом нет индивидуума, совсем, как говорила Мать:
индивидуум – это труба, вот и всё. Но надо ещё, чтобы
труба была достаточно крепкой, чтобы не лопнуть под давлением. Ах да. Ну конечно, там мы понимаем, что нас, в высшей
степени, несут, моя Милая, иначе это невозможно, ты понимаешь, это невыносимо,
невозможно без того чтобы не лопнуть, точно. Да. Но нас, в высшей степени,
несут. Тогда, этот росток, что он означает: ах, хорошо! Вот, теперь это… это растёт,
ты понимаешь? (молчание) Ма! Через что Они только не прошли, это я тебя уверяю, я
нахожусь среди нескольких существ, кто понимает физически то, по крайней мере,
немного то, через что Они прошли и чему подвергались, и одни. Я слышала, Мать
говорила: «Мне не говорят ничего». Да. «Мне не говорят ничего». В самом деле, это ужасно.
Что касается меня, какая милость, не так ли; конечно, я был в ночи, я не знал,
что делать, чтобы выдерживать это. Не
знал что, как, что это такое? Я знал
волю Шри Ауробиндо и Матери ментально,
знал это в высотах, но материально мы находимся в ночи, подвергаясь
невозможным вещам, не так ли. Что до меня, то я, всё-таки, имел милость, время
от времени, мне давали видение или образ значения того, что делалось. Мне
показывали трудности, мне показывали образы, немного освещающие шаги в ночи. Во всяком случае,
вам показывали это, чтобы вы находились в правильном направлении. Да. На правильном пути. Именно так. И мне показывали трудность, которую следовало
преодолеть. И затем, есть эта ужасающая чувствительность, как говорила Мать,
потому что, чем больше мы продвигаемся вперёд, тем больше: где границы, где
стены? А? Этого нет, тогда… Всё входит. Всё входит. Но, к счастью, здесь есть чудесная защита. Вот, моя Милая, что ж, давай продолжать, и пусть это
растёт. Ма, да, моя любовь.
18 ноября 1998 Этот постоянный Крик Тебя к Тебе.
19 ноября 1998 Я приступаю к чтению этих «Заметок». Боже мой…
20 ноября 1998 (25 лет назад) Я заканчиваю Пролог этих Заметок. Всё вечно и мучительно, и смертно. Несовместимость с Огнём заставляет рождаться и снова рождаться, и бесконечно.
29 ноября 1998 «Переход человечества»?? «Легенда о Будущем»??
Декабрь 13 декабря 1998 Закончена корректура книги «Легенда о Будущем».
14 декабря 1998 Разговор с Суджатой Остановить питание? Сегодня, уже
четырнадцатое. Ох, да! Год заканчивается. Особенно, это началось 12 декабря, я хочу сказать, что
для меня, начиная с 12, что-то поворачивается другой стороной, твоя дата[71].
Весь ноябрь и начало декабря, это – катастрофы, и для меня это, действительно,
смертельное и катастрофическое. И
начиная с 12 декабря, я всегда замечал, на протяжении лет, что, вдруг, это… Да, но не в этом
году, вы видите, в этом году условия не повернулись. (пауза) Да, сегодня утром, прямо перед пробуждением, я увидел –
Мать, это длилось долго, но это было,
как обычно, если угодно, это не было, как если… Как ежедневно. Мы этого не осознаём, но как если бы это было вполне
нормальным, как каждый день, если угодно. Но, к сожалению, ничего не осталось,
так как я был… Стоял вопрос о питании, и стоял вопрос: остановить питание. И
именно этот факт меня поразил; стоял вопрос остановить питание, и затем, в
какой-то момент, даже, Мать отдалилась, как бы… издали, я приблизился, потому
что она мне говорила что-то, а я не слышал. И тогда, мне просто запомнились мои
собственные слова, я говорил ей: «Да, остановить
питание, но я не хочу, чтобы это было ментальное решение». И она
сказала да. «Я не хочу, чтобы это было ментальное решение»: не так, чтобы мы
думали, а потом останавливали. Не так, это должно
исходить из самого тела. Я не знаю, моя Милая. Плюс потребность. Но питание, мне на это абсолютно наплевать, это привычка:
ладно, мы едим… Я никогда не голоден. Я никогда не голоден, и я должен сказать,
что я себя заставлюю; единственна вещь, которую я с удовольствием принимаю –
это моя простокваша и затем, чашка утреннего кофе, это всё. Но «остановить» , это
было для вас? Вопрос ставился для вас? Да, вопрос ставился для меня, и именно для этого мы
встречались. О! Поскольку это было темой разговора, обмена, который
имелся. Поэтому, я говорил: «Да, остановить питание, но я не хочу, чтобы это
было ментальное решение». Конечно. И она была согласна. Именно этот факт меня поразил,
просто стоял об этом вопрос, и, однако, этого вопроса не было в моём сознании,
я никогда не думал: ладно, остановим питание, ты понимаешь, этого нет в моих
мыслях (Сатпрем ударяет по столу рукой),
в моих мыслях: изменение Индии и Земли! Это всё. Нет ничего другого в моих мыслях. И делать всё то, что можно,
чтобы это было, чтобы это изменилось. Тогда для остального нет вопроса. Личные
реализации – для меня не значат ничего, я переполнен, Они меня наполнили, Они
дали мне всё. Все их превосходные реализации, они – там, и я не
принимаю это за реализации, я нахожу, что это - как дышать. То, что меня
интересует: чтобы мы, действительно, вышли из этого отвратительного извращения,
из этого предательства цели Индии и реальности Индии, и реальности Земли. Тогда
это то, о чём я хочу постоянно писать или говорить, и затем, делать. Делать,
это значит, позволять делать, поскольку я не делаю ничего, я позволяю делать
этому могуществу. У меня нет никакой силы после этого, это именно оно мной
манипулирует и меня растирает, и я знаю, что оно ведёт меня туда, куда оно
хочет, вот и всё, и это будет продолжаться столько, сколько Оно хочет. Словом, стоял вопрос об этом (питании), любопытно, потому
что этого нет в моём сознании, но вопрос об этом стоял. Это мне напоминает,
что недавно, на Б.Б.С. говорили о той женщине, которая пила жидкий свет. В самом деле, да. Это – опыт, не так ли, потому что,
когда… Я не могу рассказать. Да, это питающее, можно сказать. Только для меня, феномен
существует, если раздавливает так, что внутри нет ничего, кроме смочь выдержать,
вот и всё. Тогда, там, это не… и мы… всеми порами кожи мы знаем, что это –
Любовь, мы знаем, что это – ТО. Это – ВЫСОЧАЙШЕЕ, вот и всё. Но мы прекрасно
понимаем, что это может делать что угодно,
ты понимаешь? Нет никакого закона, кроме ЕГО ЗАКОНА. Совершенно, это –
абсолютная реальность, ты понимаешь? Однако, это было странно. К сожалению (имелись вещи или
кто-то находился тоже рядом со мной) ничего не осталось, моя Милая, за
исключением, что это было очень материальным, как обычно, если угодно. Я не
удивился, встретив Её, это было так, словно что-то продолжалось. (молчание) Нет, это не может быть неким произвольным решением. Нет. Мне хотелось бы, чтобы Они мне это сказали, если это
следует сделать, ты понимаешь, мне хотелось бы, чтобы Они мне это сказали. Да, но Их способ
говорить, это не слова. О да, очевидно, очевидно. Это что-то в самом
теле понимает: необходимость или нет, потребность или нет. Что ж, моё тело: ты же видишь, у меня, действительно, нет
желания есть, совсем, понимаешь? Да. Я делаю это, поскольку
там есть эта привычка. Я говорю тебе, единственная вещь, которую я
принимаю с удовольствием, это – немного простокваши и банан. Всё остальное для
меня – пфф! это – работа. Вот, моя Милая,
мне хотелось тебе об этом рассказать, так как это странно. Конечно. Ну, а ты ничего не увидела? Нет, я ничего не
запомнила. Словом, 12 декабря – это хорошая дата, да, на протяжении
лет и лет, я вижу: начиная с 12
декабря, это идёт лучше. И прежде я… в самом деле, это… октябрь-ноябрь для
меня… И я увидел, также, для земли, для мира. Это - месяцы… это смертельно. Это
словно обострено. Ладно, моя Милая.
В ночь с 16 на 17 декабря 1998 Американцы сбросили на Ирак сотни «баллистических
ракет» - Гитлер и Геббельс прекрасно туда переселились.
20 декабря 1998 Закончено моё Предисловие к Заметкам. Это – другое «время», или очень короткое, или бесконечно
долгое. * All India Radio, 21 час,
20 декабря По меньшей мере, 500 миллионов долларов США потратили за
четыре дня бомбардировок по Ираку.
28 декабря 1998 Разговор с Суджатой Чёрная точка в глазу Матери Вот и год
заканчивается, сегодня у нас 28, 28 декабря. О, я доволен, что он заканчивается. И затем, следующий
год, я буду ещё больше доволен (смеются) Да, подобно тому,
как мы продвигаемся в книге, мы переворачиваем страницы: и вот, мы приходим. Мы приходим к окончанию. К развязке, в
детективных историях, это, скорее, развязка: когда Эркюль Пуаро соберёт всех и
объяснит… Тогда, мой дорогой Пуаро, мой дорогой Эркюль… (Смеются) Нет, Эркюль - это
вы, потому что вы делаете работу Эркюля, вы знаете двенадцать тяжёлых работ… Ах, моя Милая. Я не знаю, какие
это двенадцать работ, словом… Тогда, расскажи мне. (Смеясь)
Я тоже не знаю! Я пробудилась около
четырёх часов без четверти или без двадцати, что-то так. Я подумала, хорошо: я
не встаю раньше четырёх в любом случае, если это так, то я останусь спокойной.
Но я сразу же заснула, я повернулась и заснула, заснула, чтобы обнаружить себя
в Ашраме, то, что приходит утром. Да. Тогда, в самом
начале были всякие истории. Потом, я возвратилась в свою лабораторию, и увидела, что вы – там. Слушай! (Смесь) Да! Я
сказала: «Что вы здесь делаете?» И едва… Однако, это было, всё-таки, немного
другое. Но мне кажется, что вы сидели за столом… как сказать: из аспида,
чёрного аспида, большой аспидный стол, который был у меня в лаборатории.
Вероятно, вы сидели за ним или наклонились. Вы находились в самой глубине
комнаты, возле окна, вы помните? Да, конечно. И затем, была также
hanger [вешалка],
знаете, куда мы вешаем сушить вещи. Да. Вы сидели возле
стола, немного в углу. Я сказала: «Но что вы здесь делаете?» и лишь только я
спросила, как вошла Мать! Слушай! Она вошла, и я не
помню, я должно быть что-то сказала… нежное Матери, и вы тоже, мы были очень
счастливы видеть Мать. Но Мать говорила, что у неё что-то в глазу, мне кажется,
она показывала на левый глаз. Вы знаете, иногда попадает соринка или песчинка.
Она пришла увидеть меня как раз для того, чтобы освободиться от этого. Так как
я хранила голубую воду и всё прочее. Но, скорее, она подошла именно к вам. Да. Чтобы сообщить, что
что-то попало. Тогда я подумала, что вы посмотрите, но вы не касались Матери,
чтобы посмотреть. И я не знаю, кто там был, может быть, вы сами, знаете, у меня имелась маленькая табуретка
для этого стола, табурет, как сказать… cane. Да. Как говорят? Из ивы. Из ивы, стул из
ивы, я им пользовалась, он стоял там, и вы его достали, чтобы Мать села. И Мать
села точно посредине, между умывальником и столом. И вы хотели посмотреть, и в
течение этого времени, я думала, что я могла бы пойти поискать… вату. Вату. Вату, и я увидела,
что у меня всё это хранилось готовым,
не знаю, как это происходит; имелся стол с другой стороны двери
Павитры-да, был, значит, проход с другой стороны, и я вынесла всё это и
положила вот так, чтобы Мать посмотрела. И за то время, пока я повернулась, вас
там больше не было. Но Мать посмотрела на всё то, что я вынесла: «О, ты нарезаешь вату вот так?»
Это было очень… вы знаете, маленькие квадратики. Да. Всё очень чистое,
очень организованное, имелась впитывающая вата и не только, и разных размеров.
Всякие вещи, стол был полон. И тогда, поскольку вас там не было, я сказала: «Дум ушёл». Затем я сказала: «Ты мне
покажешь точно, что у тебя есть?» Она согласилась и осталась, значит, сидеть на
этом табурете, тогда я сделала вот так (жест). Ты потянула веко, да. Да, чтобы увидеть.
Но с Матерью следовало делать очень быстро, тогда в один миг я посмотрела и сказала:
«Мне кажется, я заметила в глубине что-то чёрное». Да. И затем, я не знаю,
последний образ, который во мне остался, что Мать, вместо того, чтобы налить
голубой воды и умыться, она взяла ватки, смоченные тёплой водой, и понемногу
прикладывала, возможно, с бурой или что,
я больше не помню. Вот. Что это такое, что это может быть? Что-то у неё в
глазу, которое её беспокоит. (молчание) Которое может… Любопытно. Очевидно, это что-то означает. Когда мы с Матерью, или когда мы работаем, нам так хотелось
бы, чтобы глаза были абсолютно ясные, чтобы это смотрела Мать, не так ли. (молчание) Да, разве она видит вот так, и кто создаёт чёрную точку, и
кто её беспокоит? Прямо на мгновение,
мне показалось. Да, да, конечно. Потом, я не
увидела, и впереди, всё было ясным. У неё не было ничего. Где-то есть точка. В самой глубине. И я
была не одна. Мы были не одни, я заметила Супрабху, Свет (Свет, она ушла) и там
находилась другая девушка, по имени Аруна. Да, действительно, слушай, поживём - увидим. Чем может
быть эта чёрная точка? Разумеется, иногда эти видения загадочны. Это абсолютно
точно, ясно, но иногда: что? Однако, мы узнаём после, мы отмечаем (смеются).
29 декабря 1998 Увидел прямо, перед пробуждением: я поднимал парус на
очень большом и старом паруснике; огромный парус, я видел его, полностью
надутым от ветра, и я собирался искать очень высоко стропу этого большого
паруса, как если бы я был там совсем маленьким (впрочем, я видел себя одного);
я тянулся и напрягался всем своим телом, чтобы схватить стопор этой стропы,
находящейся очень высоко на мачте, по отношению к моему росту. Он казался мне
очень старым парусником, как в былые времена, но таким красивым, в самом деле,
я не видел его полностью, лишь только этот огромный парус, весь надутый ветром,
который я поднимал. * Я пробудился весь наполненный Энергией, как будто новой
Энергией. Энергия, словно состоящая из Радости. Ощущение… Победы Матери и Шри Ауробиндо… после долгого
путешествия веков. * Это был четырёхугольный гигантский парус (в форме
неправильного четырёхугольника), я не видел даже рею вверху, на которой он держался.
Совсем маленький, я силился поднять этот огромный, надутый ветром, парус. Когда-то давно (в 63, 30 октября[72])
Мать подарила мне такой вот парусник, говоря: «Однажды, мы, возможно, прибудем
в порт». * Разговор с Суджатой Сатпрем поднимает большой парус очень старого корабля Сегодня у нас 29
декабря 98! Aiyoh [увы]! (Говоря очень
громко) Что ж, моя Милая, это конец их Грязи! Их Лжи! Их Жестокости! Это
конец! Вы собираетесь мне
рассказать. (пауза) Ма! В самом деле, прямо перед пробуждением, я находился
на мостике большого парусника, но очень старого парусника, и я поднимал грот
(парус), полностью надутый ветром, этого большого гигантского парусника. Я должно быть был совсем маленьким, поскольку, чтобы
ухватить стропу, мне приходилось напрягаться всем телом и раскачиваться,
настолько это было высоко для меня. И я не видел никого, но я поднимал этот большой парус,
который был… он был огромный и весь надутый ветром, и я не знаю, я почувствовал
что-то очень сильное. (молчание) Вот. Это всё. (молчание) Должно быть, я был
там совсем маленький. И затем, я ещё вижу себя, вытянувшимся, чтобы ухватить…
Это находилось очень высоко, не так ли, чтобы ухватить. Ты знаешь, стропы прикрепляются
к стопору, то, что называют стопор. Он находился очень высоко для меня, должно
быть, я был поменьше, так сказать. «Поменьше» означает
по отношению к… По отношению к тому, что находится там. Ах да! Но имелось
ваше усилие. В самом деле, я так напрягался, ты знаешь, чтобы ухватить
эту стропу. Но я не знаю, это вызвало у меня… ощущение чего-то очень сильного.
Очень сильного. И парус, надутый ветром. Да. И я чувствовал: да, да, на этот раз, на этот раз. (молчание) Я не видел весь парусник, понимаешь, я прилагал усилие,
чтобы поднять этот громадный парус, не так ли. Но я понимал, что парусник был…
очень старый и очень большой. Вот всё. Да, нам не нужна
длинная история, маленькая картина как эта… Верно. Этого достаточно. Разумеется. Ах! моя Милая, что ж, будем работать. Как я вам говорила
всё время, картина… (Суджата цитирует фразу на бенгальском)… Вот. Нет,
это замечательно, то, что вы увидели. Ну, я не знаю, однако я говорю тебе, это во мне оставило
физическое ощущение чего-то очень сильного, великой реальности. Великая история и (с
эмоцией) старая история. Вот так, моя Милая.
Сатпрем (1923-2007) Моряк и бретонец, хотя и родился в Париже в 1923 году.
Будучи участником Сопротивления в годы войны, в двадцатилетнем возрасте был
арестован Гестапо и провёл полтора года в концентрационном лагере. После всего
пережитого, опустошённый, он едет в Верхний Египет, затем в Индию, к
правительству Пондичерри. Там он встречает Шри Ауробиндо и Мать. Их Весть:
«Человек – переходное существо», потрясла Сатпрема. Он оставляет работу в
Колониях и отправляется на поиски приключений в Гвиану, где проводит целый год
в девственном лесу, а затем в Бразилию и в Африку… В 1953 году, в возрасте тридцати лет, он окончательно
возвращается в Индию к Той, что искала секрет перехода к «новому виду», к
Матери. Он станет её доверенным лицом и свидетелем на протяжении почти двадцати
лет. Свою первую книгу он назвал Шри
Ауробиндо и Путешествие Сознания. В возрасте пятидесяти лет он собирает и готовит к
публикации невероятный документ, рассказывающий о пути Матери, Агенду в 13 томах, затем пишет трилогию,
Мать: 1. Божественный Материализм, 2. Новый Вид, 3.Мутация смерти, и
книгу: Разум клеток. Со своей спутницей Суджатой он полностью удаляется от
дел, чтобы погрузиться в последнее приключение: в поиск эволюционного «великого
перехода» к тому, кто придёт после Человека. В 1989 году, после семи лет интенсивного «погружения в
тело», Сатпрем пишет короткое биографическое повествование Бунт Земли, где он рассматривает ситуацию человека. Затем в 1992,
выходит Эволюция 2: «Кто будет после
Человека? Но особенно: как будет после Человека?» В 1994 году появляются два тома переписки, Письма Непокорного, свидетельствующие о
продвижении Сатпрема в течение сорока лет – настоящее путешествие сквозь
человеческую природу. Год спустя, он пишет Трагедию
Земли – от Софокла до Шри Ауробиндо, где описывает извилистый путь
человечества, начиная с ведических Провидцев и вопросов Софокла на рассвете
нашей варварской эры, до Шри Ауробиндо, который дал нам ключ нашего
трансформирующего могущества в материи. Далее, Сатпрем пишет Сказочный
ключ (1998), Неандерталец наблюдает
(1999), Легенда о Будущем (2000), Воспоминание патагонца (2002), Философия Любви (2002), и Птица Доёль (1999), опубликованная в 2008. [1] Одна из глав книги «Сказочный Ключ», издание Робера Лафонта, 1997. (Н.Д.Е.) [2] Это душа, или даже освобождённая душа (Hamsa в Индии). [3] «Труд Бога» Шри Ауробиндо (Н.Д.Е.) [4] « On 4 July 1902 Swami Vivekananda’s soul was set free ! From earth he slipped into the white Ray. [4 июля 1902, душа Свами Вивекананды была освобождена. Он покинул землю в белом Луче]». Хроники Матери. Том 5, Мирра встречает революционера. (Н.Д.Е.) [5] Сказочный Ключ, издание Робера Лафонта, 1998 (Н.Д.Е.) [6] Перевод Сатпрема, кроме фраз на итальянском (Н.Д.Е.) [7] Смотрите Заметки об Апокалипсисе том 1, 4 января 1956. (Н.Д.Е.) [8] Dhoum - так Суджата называет Сатпрема. Одно из имён Шивы (которое Суджата дала Сатпрему), тот-кто-курит: Dhoumrapa (прим. перев.) [9] Махавали (Прим. перев.) [10] Имеется в виду, божественная сила может проходить через таких медиумов (Прим. перев.) [11] Клод страдал. (Н.Д.Е.) [12] Служанка Сатпрема и Суджаты в Нанданаме (Пондичерри), которая за ними последовала, когда они уехали оттуда в 1978 (Н.Д.Е.) [13] Период года: с середины апреля до середины мая (Н.Д.Е.) [14] Индусский
календарь, используемый на индийском субконтиненте, который начинается в 57
году до нашей эры. (Н.Д.Е.) [15] Moopanar (Прим. перев.) [16] Полотнище ткани, покрывающее низ тела. (Н.Д.Е.) [17] Смотрите в Хронологии мировых событий, под датой 21 апреля 1997. (Н.Д.Е.) [18] Смотрите «Заметки об Апокалипсисе» том 2, 1978-1982; ночь с 24 на 25 августа 1980. (Н.Д.Е.) [19] Essence (фр.) – сущность, существо, эссенция, порода, разновидность… (прим. перев.) [20] Смотрите Агенду Матери, том 12, 3 марта 1971. (Н.Д.Е.) [21] The Mother of Dreams, Коллекция поэм Шри Ауробиндо. (Н.Д.Е.) [22] Очень вероятно, речь идёт о Brihadeeswara Temple de Thanjavur, где накануне 7 июня, пожар стал причиной смерти 48 человек и 200 раненных. (Н.Д.Е.) [23] Сын главы
правительства Тамил Наду. (Н.Д.Е.) [24] Роза «Эдварда» (Н.Д.Е.) [25] Франсис Барон, бывший губернатор Пондичери. (Н.Д.Е.) [26] Сарасвати представляет аспект Знания, творческую артистическую способность, совершенство в работе универсальной Матери (Н.Д.Е.) [27] Это не просто «точка» тела поражена или «больна», и которая умирает, это всё переживает свою смерть, или эту смерть. Впрочем «смерть» ничего не значит, это «нечто» которое
надо пережить. Но в самой глубине и АБСОЛЮТНО тело знает: это – Ты,
Божественный катаклизм. [28] Цивилизация Harappa или Индусская Долина, процветала в северном регионе индийского подконтинента между 6000 и 7000 лет до нашей эры. (Н.Д.Е.) [29] Я всегда инстинктивно терпеть не мог христианство, эту религию боли, смерти и греха. Фактически, я всегда был инстинктивным «безбожником» - но на просторе. Тюрьмы – они есть тюрьмы – хорошие или плохие. Без сомнения, что человеческая система, это Тюрьма. [30] Или же, это
была вибрация, которую Он проводил в моём теле? Это не было «дрожанием»,
скорее, это было уравновешивающее движение сверху вниз, довольно равномерное
или ритмичное – на самом деле. Это не было каким-то «прерывистым» движением. [31] 21 июля 1984, «Великое Видение», смотрите «Заметки об Апокалипсисе» том 4, 1984. (Н.Д.Е.) [32] Doux (фр.) – сладкий, нежный, мягкий, добрый, приятный… (прим. перев.) [33] Разве человек семидесяти лет имеет великолепие этого дерева, растущего день за днём к свету? Дающего приют стольким птицам? и очаровательным белкам? [34] Калки: последний Аватар. Он приходит на белом крылатом коне, чтобы разрушить «варваров» в конце Железного Века и отметить возврат Века Истины. (Н.Д.Е.) [35] Фальсификаторы. [36] «Слово оглашено» (Прим.перев.) [37] Смотрите Савитри, книга 1, Песнь 3, Йога Короля (Н.Д.Е.) [38] Смотрите Агенду Матери, том 8, 13 сентября 1967 (Н.Д.Е.) [39] Смотрите Заметки об Апокалипсисе, том 16, 26 ноября 1996 (Н.Д.Е.) [40] Точная фраза: And belief shall be not till the work is done [И вера будет не раньше, чем завершится работа]. Савитри, книга 1, Песнь 4, Шри Ауробиндо (Н.Д.Е.) [41]Смотрите Заметки об Апокалипсисе, том 16, разговор 4 февраля 1996. (Н.Д.Е.) [42] Прошлой ночью, Суджата во сне встретила двух западных дам, очень высоких, на улице Индии. Две дамы её узнали, но Суджата, даже если она им говорила, что их взгляды не изменились, не знала, кто они были. (Н.Д.Е.) [43] Когда я рассматриваю сейчас, я не знаю, много ли было маленьких звёздочек, но я ясно увидел две или три крупных звезды, серебристых, сверкающих. Именно сама вода казалась мне такой необычайной… [44] Ananta Nag: космическая змея, на которой отдыхает Вишну между двумя творениями. (Н.Д.Е.) [45] Одна старая ученица (Сюзанна Карпеле), член французской Школы Дальнего Востока (Н.Д.Е.) [46] В Индии dhobi носит пакеты с бельём, обёрнутые куском ткани. (Н.Д.Е.) [47] Молочная корова Суджаты (Н.Д.Е.) [48] В Ведах, panis, это воры Света, символизируемого коровой. (Н.Д.Е,) [49] Сарама, небесный пёс, с тонким нюхом, который наводит на путь украденного Света. (Н.Д.Е.) [50] Мать раздавала ученикам на месяц то, в чём они нуждались, в зале, называемом «Процветание» (Н.Д.Е.) [51] Смотрите Агенду Матери, том 3, 8 августа 1962 (Н.Д.Е.) [52] Смотрите Заметки об Апокалипсисе том 4, 20 сентября 1984 (Н.Д.Е.) [53] Вероятно, речь идёт о песне, которую пела Суджата. (Прим. перев.) [54] Видение 26-27 июля 1984, Заметки об Апокалипсисе, том 4 1984 (Н.Д.Е.) [55] Verbe (фр.) - Глагол; Слово; то есть у Сатпрема игра выражения: Глагол – спряжение. (Прим. перев.) [56] Властитель вселенной в качестве первичного звука. (Н.Д.Е.) [57] Суджата и Мать (прим. перев.) [58] Жизнь Мистическое Чудо, дочь Восторга, Жизнь, ты экстаз, Пусть радиус твоего полёта Будет вечностью. Жизнь, Шри Ауробиндо, Коллекция Поэм. (Н.Д.Е.) [59] Музыкальный инструмент с одной только струной, изготовленный из бамбукового черенка и калебаса (сосуд из тыквы). (Н.Д.Е.) [60] «В Материи будет зажжён свет духа» Савитри, Шри Ауробиндо, Книга 1, Песнь 4 (Н.Д.Е.) [61] Смотрите Агенда Матери, том 12, 4 декабря 1971. (Н.Д.Е.) [62] Mahâsaptami: празднование победы богини Дурги над демоном. (Н.Д.Е.) [63] Mahâ
Ashtami: восьмой день пуджи в честь богини Дурги. (Н.Д.Е.) [64] Реальность (Прим. перев.) [65] № 193, Апрель 1998. (Н.Д.Е.) [66] Смотрите разговор от 7 сентября 1998 (Н.Д.Е.) [67] Имя, данное ископаемым остаткам эдиакарии. (Н.Д.Е.) [68] Hunters and hunted – охотники и преследуемые (прим. перев.) [69] «... Shall bring the cosmic anguish into his depths...» Савитри, Шри Ауробиндо, Книга 6, Песнь 2 (Н.Д.Е.) [70] Уход Матери 17 ноября 1973. (Н.Д.Е.) [71] День рождения Суджаты. (Н.Д.Е.) [72] На день рождения Сатпрема (Н.Д.Е.) |
