| Book Two | Книга Вторая |
| THE BOOK OF THE TRAVELLER OF THE WORLDS | КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ |
| Canto II | Песня II |
| THE KINGDOM OF SUBTLE MATTER | ЦАРСТВО ТОНКОЙ МАТЕРИИ |
| In the impalpable field of secret self, | В неосязаемой области тайного "я", |
| This little outer being's vast support | Этой широкой основе маленького внешнего бытия, |
| Parted from vision by earth's solid fence, | Отделённой от зрения прочной оградой земли, |
| He came into a magic crystal air | Он вошёл в кристальный магический воздух |
| And found a life that lived not by the flesh, | И обнаружил жизнь, что жила не при помощи плоти, |
| A light that made visible immaterial things. | Свет, что делал видимым нематериальное. |
| A fine degree in wonder's hierarchy, | Прекрасная ступень в иерархии чудесного, |
| The kingdom of subtle Matter's faery craft | Царство феерического мастерства тонкой Материи |
| Outlined against a sky of vivid hues, | Вырисовывалось на фоне ясных оттенков неба, |
| Leaping out of a splendour-trance and haze, | Низвергая из транса великолепия и лёгкой дымки |
| The wizard revelation of its front. | Волшебное откровение своего фасада. |
| A world of lovelier forms lies near to ours, | Мир прекраснейших форм лежит рядом с нашим, |
| Where, undisguised by earth's deforming sight, | Там немаскируемые земным искажающим зрением, |
| All shapes are beautiful and all things true. | Все формы прекрасны и все вещи истинны. |
| In that lucent ambience mystically clear | В этом прозрачном окружении, мистически чистом, |
| The eyes were doors to a celestial sense, | Глаза были дверьми к небесным чувствам, |
| Hearing was music and the touch a charm, | Слух — музыкой, прикосновение — очарованием, |
| And the heart drew a deeper breath of power. | И сердце делало более глубокий вдох могущества. |
| There dwell earth-nature's shining origins: | Там обитают сияющие начала земной природы: |
| The perfect plans on which she moulds her works, | Совершенные планы, на которых она лепит свои творения, |
| The distant outcomes of her travailing force, | Отдалённые результаты её тяжело трудящейся силы, |
| Repose in a framework of established fate. | Передышка в пределах установленной судьбы. |
| Attempted vainly now or won in vain, | Тщётно посягаемые сейчас или завоёвываемые напрасно, |
| Already were mapped and scheduled there the time | Там уже нанесены на карту и назначены время |
| And figure of her future sovereignties | И образ её будущих владений |
| In the sumptuous lineaments traced by desire. | В роскошных контурах, очерченных желанием. |
| The golden issue of mind's labyrinth plots, | Прекрасным итогом запутанных сюжетов ума, |
| The riches unfound or still uncaught by our lives, | Богатства, не найденные или пока не захваченные нашими жизнями, |
| Unsullied by the attaint of mortal thought | Не измаранные пятнами смертной мысли, |
| Abide in that pellucid atmosphere. | Ожидают в той прозрачной атмосфере. |
| Our vague beginnings are overtaken there, | Наши неясные начала постигаются там, |
| Our middle terms sketched out in prescient lines, | Наши средние рубежи обрисованы в предвидящих линиях, |
| Our finished ends anticipated live. | Наши законченные результаты живут, забежав вперёд. |
| This brilliant roof of our descending plane, | Эта сверкающая кровля нашего спускающегося плана, |
| Intercepting the free boon of heaven's air, | Перехватывая свободные дары воздуха небес, |
| Admits small inrushes of a mighty breath | Разрешает лишь скромные вторжения могучего дыхания |
| Or fragrant circuits through gold lattices; | Или ароматных колец сквозь золотые решётки; |
| It shields our ceiling of terrestrial mind | Она заслоняет наш потолок земного ума |
| From deathless suns and the streaming of God's rain, | От бессмертных солнц и потоков дождя Бога, |
| Yet canalises a strange irised glow, | Но пропускает странное радужное свечение, |
| And bright dews drip from the Immortal's sky. | И сияющую росу, падающую с неба Бессмертия. |
| A passage for the Powers that move our days, | Проход для Сил, что движут наши дни, |
| Occult behind this grosser Nature's walls, | Оккультный, за стенами этой более грубой Природы, |
| A gossamer marriage-hall of Mind with Form | Тончайшая ткань брачного зала Ума и Формы |
| Is hidden by a tapestry of dreams; | Скрывается за гобеленом сновидений; |
| Heaven's meanings steal through it as through a veil, | Небесный смысл просвечивает сквозь него, как сквозь вуаль, |
| Its inner sight sustains this outer scene. | Его внутреннее зрение поддерживает эту внешнюю сцену. |
| A finer consciousness with happier lines, | Более тонкое сознание с более счастливыми линиями, |
| It has a tact our touch cannot attain, | Обладает тактом, какого наше прикосновение не в силах достичь, |
| A purity of sense we never feel; | Чистотой ощущений, которую мы никогда не чувствовали; |
| Its intercession with the eternal Ray | Его посредничество от вечного Луча |
| Inspires our transient earth's brief-lived attempts | Вдохновляет неустойчивые попытки нашей недолгоживущей земли, |
| At beauty and the perfect shape of things. | Красотой и совершенной формой созданий. |
| In rooms of the young divinity of power | В комнатах юной божественности силы |
| And early play of the eternal Child | И ранней игры вечного Дитя |
| The embodiments of his outwinging thoughts | Воплощения его разлетающихся мыслей, |
| Laved in a bright everlasting wonder's tints | Омытые в красках яркого вечного чуда |
| And lulled by whispers of that lucid air | И убаюканные шёпотами этого ясного воздуха, |
| Take dream-hued rest like birds on timeless trees | Сонно отдыхают, словно птицы на вечных деревьях, |
| Before they dive to float on earth-time's sea. | Прежде, чем они прыгнут вниз, чтобы поплыть по морю земного времени. |
| All that here seems has lovelier semblance there. | У всего, что видится здесь, там более красивый облик. |
| Whatever our hearts conceive, our heads create, | Всё, что бы ни задумывали наши сердца, ни создавали наши головы, |
| Some high original beauty forfeiting, | Теряя право на некую высокую первоначальную красоту, |
| Thence exiled here consents to an earthly tinge. | Оттуда изгнанное, здесь соглашается на земной оттенок. |
| Whatever is here of visible charm and grace | Всё, что бы ни виделось здесь очаровательным и изящным |
| Finds there its faultless and immortal lines; | Там находит свои безошибочные и бессмертные черты; |
| All that is beautiful here is there divine. | Всё, что прекрасно здесь, там — божественно. |
| Figures are there undreamed by mortal mind: | Там есть образы и не снившиеся смертному уму: |
| Bodies that have no earthly counterpart | Тела, что не имеют земных аналогов, |
| Traverse the inner eye's illumined trance | Пересекают озарённый транс внутреннего взора |
| And ravish the heart with their celestial tread | И восхищают сердце своей небесной поступью, |
| Persuading heaven to inhabit that wonder sphere. | Склоняя небеса заселить эту чудесную сферу. |
| The future's marvels wander in its gulfs; | Чудеса будущего блуждают в его безднах; |
| Things old and new are fashioned in those depths: | Вещи старые и новые создаются в тех глубинах: |
| A carnival of beauty crowds the heights | Карнавал красоты теснит высоты |
| In that magic kingdom of ideal sight. | В этом магическом царстве идеального видения. |
| In its antechambers of splendid privacy | В его вестибюлях великолепного уединения |
| Matter and soul in conscious union meet | Материя и душа встречаются в сознательном единении, |
| Like lovers in a lonely secret place: | Как влюблённые в укромном тайном месте: |
| In the clasp of a passion not yet unfortunate | В объятиях страсти, ещё не ставшей несчастной, |
| They join their strength and sweetness and delight | Они соединяют свою силу, сладость и восторг |
| And mingling make the high and low worlds one. | И, смешивая, делают высокие и низкие миры одним. |
| Intruder from the formless Infinite | Незваный гость из бесформенной Бесконечности, |
| Daring to break into the Inconscient's reign, | Дерзающий ворваться в царство Несознания, |
| The spirit's leap towards body touches ground. | Прыжок духа к телу, касается почвы. |
| As yet unwrapped in earthly lineaments, | И хотя он ещё не окутан земными чертами, |
| Already it wears outlasting death and birth, | Он уже одевает переживаемые смерть и рождение, |
| Convincing the abyss by heavenly form, | Убеждая пучину небесной формой, |
| A covering of its immortality | Покровами его бессмертия |
| Alive to the lustre of the wearer's rank, | Ожившими для сияния уровня их владельца, |
| Fit to endure the rub of Change and Time. | Готовыми выдержать износ от Изменения и Времени. |
| A tissue mixed of the soul's radiant light | Ткань, сотканная из лучистого света души |
| And Matter's substance of sign-burdened Force,- | И вещество Материи — из наполненной символами Силы, — |
| Imagined vainly in our mind's thin air | Напрасно воображаемые в тонком воздухе нашего ума |
| An abstract phantasm mould of mental make,- | Абстрактный фантом, созданный из ментальной работы, — |
| It feels what earthly bodies cannot feel | Она чувствует то, что земные тела ощутить не способны, |
| And is more real than this grosser frame. | И более реальна, чем этот грубый каркас. |
| After the falling of mortality's cloak | После спадения плаща смертности |
| Lightened is its weight to heighten its ascent; | Её вес облегчается, чтобы усилить её подъём; |
| Refined to the touch of finer environments | Очищенная для касания более тонкой среды, |
| It drops old patterned palls of denser stuff, | Она сбрасывает старые шаблонные покровы плотного вещества, |
| Cancels the grip of earth's descending pull | Избавляется от хватки снижающего притяжения земли |
| And bears the soul from world to higher world, | И несёт душу от одного мира к другому, ещё выше, |
| Till in the naked ether of the peaks | Пока в голом эфире этих вершин |
| The spirit's simplicity alone is left, | Не останется одна простота духа, |
| The eternal being's first transparent robe. | Первое прозрачное одеяние вечного существа. |
| But when it must come back to its mortal load | Но, когда он (дух) должен вернуться назад к своей смертной ноше |
| And the hard ensemble of earth's experience, | И трудному окружению земного опыта, |
| Then its return resumes that heavier dress. | По возвращении он одевает снова прежнее тяжёлое платье. |
| For long before earth's solid vest was forged | Ибо задолго до того, как было выковано твёрдое одеяние земли |
| By the technique of the atomic Void, | Техникой атомарной Пустоты, |
| A lucent envelope of self-disguise | Была соткана прозрачная оболочка самомаскировки |
| Was woven round the secret spirit in things. | Вокруг тайного духа в вещах. |
| The subtle realms from those bright sheaths are made. | Тонкие царства созданы из этих ярких оболочек. |
| This wonder-world with all its radiant boon | Этот мир чудес со всем своими лучащимися дарами |
| Of vision and inviolate happiness, | Видения и нерушимого счастья, |
| Only for expression cares and perfect form; | Заботится только о выражении и о совершенной форме; |
| Fair on its peaks, it has dangerous nether planes; | Прекрасный на своих пиках, он несёт опасные нижние планы; |
| Its light draws towards the verge of Nature's lapse; | Его свет притягивает к краю падения Природы; |
| It lends beauty to the terror of the gulfs | Он даёт красоту ужасу бездн |
| And fascinating eyes to perilous Gods, | И пленяющие глаза — опасным Богам, |
| Invests with grace the demon and the snake. | Наделяет изяществом демона и змея. |
| Its trance imposes earth's inconscience, | Его транс порождает земное несознание, |
| Immortal it weaves for us death's sombre robe | Бессмертный, он ткёт для нас мрачную накидку смерти |
| And authorises our mortality. | Даёт разрешение нашей смертности. |
| This medium serves a greater Consciousness: | Этот посредник служит более великому Сознанию: |
| A vessel of its concealed autocracy, | Сосуд его скрытой власти, |
| It is the subtle ground of Matter's worlds, | Это — тонкая почва миров Материи, |
| It is the immutable in their mutable forms, | Это — неизменное в своих меняющихся формах, |
| In the folds of its creative memory | В складках своей созидательной памяти |
| It guards the deathless type of perishing things: | Он сохраняет бессмертный тип недолговечных вещей: |
| Its lowered potencies found our fallen strengths; | Его снижающиеся могущества создают наши падшие силы; |
| Its thought invents our reasoned ignorance; | Его мысль изобретает наше рассуждающее невежество; |
| Its sense fathers our body's reflexes. | Его чувство порождает рефлексы нашего тела. |
| Our secret breath of untried mightier force, | Наше тайное дыхание более могучей неиспытанной силы, |
| The lurking sun of an instant's inner sight, | Прячущееся солнце мгновенного внутреннего видения, |
| Its fine suggestions are a covert fount | Его тонкие внушения — скрытый источник |
| For our iridescent rich imaginings | Наших богатых радужных воображений, |
| Touching things common with transfiguring hues | Касающийся обычного преобразующими оттенками, |
| Till even earth's mud grows rich and warm with the skies | Пока даже грязь земли не достигнет богатства и тёплоты небес |
| And a glory gleams from the soul's decadence. | И великолепие не пробьётся из падения души. |
| Its knowledge is our error's starting-point; | Его знание — отправной пункт нашей ошибки; |
| Its beauty dons our mud-mask ugliness, | Его красота одевает нашу грязную маску уродства, |
| Its artist good begins our evil's tale. | Его искусное добро начинает историю нашего зла. |
| A heaven of creative truths above, | Небо созидающих истин вверху, |
| A cosmos of harmonious dreams between, | Космос гармоничных видений посредине, |
| A chaos of dissolving forms below, | Хаос постепенно исчезающих форм ниже, |
| It plunges lost in our inconscient base. | Он ныряет, теряясь в нашей несознательной основе. |
| Out of its fall our denser Matter came. | Из его падения вышла наша более плотная Материя. |
| Thus taken was God's plunge into the Night. | Так свершилось погружение Бога в Ночь. |
| This fallen world became a nurse of souls | Этот падший мир стал кормилицей душ, |
| Inhabited by concealed divinity. | Наполненных скрытой божественностью. |
| A Being woke and lived in the meaningless void, | Проснулось Бытиё и стало жить в этой бессмысленной пустоте, |
| A world-wide Nescience strove towards life and thought, | Широкое, как мир, Неведение пробивалось к жизни и мышлению, |
| A Consciousness plucked out from mindless sleep. | Из бездумного сна вырвалось Сознание. |
| All here is driven by an insentient will. | Всё здесь управляется неощутимой волей. |
| Thus fallen, inconscient, frustrate, dense, inert, | Так, падшая, несознательная, расстроенная, плотная, инертная, |
| Sunk into inanimate and torpid drowse | Погрузившись в неодушевлённую и оцепенелую дремоту |
| Earth lay, a drudge of sleep, forced to create | Земля лежит, труженица сна, принуждаемая творить |
| By a subconscient yearning memory | Подсознательной томящейся памятью, |
| Left from a happiness dead before she was born, | Оставшейся от счастья, умершего прежде, чем она родилась, |
| An alien wonder on her senseless breast. | Чужого чуда на её бесчувственной груди. |
| This mire must harbour the orchid and the rose, | Эта грязь должна приютить орхидею и розу, |
| From her blind unwilling substance must emerge | Из её слепой безвольной субстанции должна появиться |
| A beauty that belongs to happier spheres. | Красота, принадлежащая более счастливым сферам. |
| This is the destiny bequeathed to her, | Такова судьба, завещанная ей, |
| As if a slain god left a golden trust | Словно убитый бог оставил прекрасную надежду |
| To a blind force and an imprisoned soul. | Слепой силе и заточённой душе. |
| An immortal godhead's perishable parts | Бренные части бессмертного божества |
| She must reconstitute from fragments lost, | Она должна воссоединить из утраченных кусочков, |
| Reword from a document complete elsewhere | Повторить из документа, полного где-то, |
| Her doubtful title to her divine Name. | Неясный титул к своему божественному Имени. |
| A residue her sole inheritance, | Остаток её единственного наследства, |
| All things she carries in her shapeless dust. | Все вещи она несёт в своей бесформенной пыли. |
| Her giant energy tied to petty forms | Гигантсккю энергию привязанную к мелким формам |
| In the slow tentative motion of her power | В медленном пробующем движении её силы, |
| With only frail blunt instruments for use, | Возможность пользоваться лишь хрупким тупым инструментом, |
| She has accepted as her nature's need | Она приняла как необходимость своей природы |
| And given to man as his stupendous work | И дала человеку словно изумительную работу, |
| A labour to the gods impossible. | Труд, невозможный для богов. |
| A life living hardly in a field of death | Жизнь, тяжело выживающая в поле смерти, |
| Its portion claims of immortality; | Требует своей доли бессмертия; |
| A brute half-conscious body serves as means | Животное полусознательное тело служит средством |
| A mind that must recover a knowledge lost | Ума, что должен снова обрести утраченное знание, |
| Held in stone grip by the world's inconscience, | Удерживаемое в каменной хватке несознания мира, |
| And wearing still these countless knots of Law | И, пока ещё носящий эти бесчисленные узы Закона, |
| A spirit bound stand up as Nature's king. | Связанный дух поднимется как царь Природы. |
| A mighty kinship is this daring's cause. | Могучее родство источник этой отваги. |
| All we attempt in this imperfect world, | Все мы делаем попытку в этом несовершенном мире, |
| Looks forward or looks back beyond Time's gloss | Смотрим вперёд или заглядываем за обманчивой глянец Времени |
| To its pure idea and firm inviolate type | К его чистой идее и прочному ненарушенному образцу |
| In an absolute creation's flawless skill. | В безупречном искусстве абсолютного творения. |
| To seize the absolute in shapes that pass, | Ухватить абсолют в формах, что исчезают, |
| To fix the eternal's touch in time-made things, | Закрепить касание вечного в созданном временем, |
| This is the law of all perfection here. | Это — закон всего совершенства здесь. |
| A fragment here is caught of heaven's design; | Здесь ухвачен лишь фрагмент небесного замысла; |
| Else could we never hope for greater life | Иначе мы никогда не смогли бы надеяться на более великую жизнь, |
| And ecstasy and glory could not be. | Экстаз и великолепие не смогли бы быть. |
| Even in the littleness of our mortal state, | Даже в этой малости нашего смертного состояния, |
| Even in this prison-house of outer form, | Даже в этом доме-тюрьме внешней формы, |
| A brilliant passage for the infallible Flame | Сверкающий проход для непогрешимого Пламени |
| Is driven through gross walls of nerve and brain, | Прокладывается через толстые стены нервов и мозга, |
| A Splendour presses or a Power breaks through, | Великолепие давит или Сила пробивается насквозь, |
| Earth's great dull barrier is removed awhile, | Огромный тупой барьер земли убирается на время, |
| The inconscient seal is lifted from our eyes | Печать несознания снимается с наших глаз, |
| And we grow vessels of creative might. | И мы становимся сосудами созидательного могущества. |
| The enthusiasm of a divine surprise | Божественное удивление энтузиазмом |
| Pervades our life, a mystic stir is felt, | Охватывает нашу жизнь, ощущается мистическое движение, |
| A joyful anguish trembles in our limbs; | Радостная мука трепещет в нашем теле; |
| A dream of beauty dances through the heart, | Мечта о красоте танцует в сердце, |
| A thought from the eternal Mind draws near, | Мысль из вечного Ума становится ближе, |
| Intimations cast from the Invisible | Указания, что летят от Незримого |
| Awaking from Infinity's sleep come down, | Пробуждаясь ото сна Бесконечности сходят вниз, |
| Symbols of That which never yet was made. | Символами Того, что никогда ещё не делалось. |
| But soon the inert flesh responds no more, | Но вскоре инертная плоть перестаёт откликаться, |
| Then sinks the sacred orgy of delight, | Тогда спадает священный разгул восторга, |
| The blaze of passion and the tide of power | Вспышка страсти и прилив энергии |
| Are taken from us and, though a glowing form | Забираются у нас и, хотя сверкающая форма |
| Abides astonishing earth, imagined supreme, | Остаётся верной удивлённой земле, представляясь наивысшим, |
| Too little of what was meant has left a trace. | Слишком мало от того, что предполагалось, оставило след. |
| Earth's eyes half-see, her forces half-create; | Глаза земли полувидят, её силы полутворят; |
| Her rarest works are copies of heaven's art. | Её редчайшие работы — это копии искусства небес. |
| A radiance of a golden artifice, | Сияние прекрасного изобретения, |
| A masterpiece of inspired device and rule, | Шедевр вдохновенного приёма и правила, |
| Her forms hide what they house and only mime | Её формы прячут то, что они поселили, и лишь имитируют |
| The unseized miracle of self-born shapes | Неуловимое чудо саморождающихся форм, |
| That live for ever in the Eternal's gaze. | Что живёт постоянно во взгляде Вечного. |
| Here in a difficult half-finished world | Здесь, в нелёгком полузаконченном мире, |
| Is a slow toiling of unconscious Powers; | Идёт медленный труд бессознательных Сил; |
| Here is man's ignorant divining mind, | Здесь есть невежественный угадывающий ум человека, |
| His genius born from an inconscient soil. | Его гений, рождённый на неосознающей почве. |
| To copy on earth's copies is his art. | Копировать на земные копии — вот его искусство. |
| For when he strives for things surpassing earth, | Потому что когда он стремится к вещам, превосходящим землю, |
| Too rude the workman's tools, too crude his stuff, | Слишком грубы инструменты работника, слишком незрел его материал, |
| And hardly with his heart's blood he achieves | И с трудом, с кровью сердца, он достигает |
| His transient house of the divine Idea, | Своего преходящего дома божественной Идеи, |
| His figure of a Time-inn for the Unborn. | Своего образа гостиницы-Времени для Нерождённого. |
| Our being thrills with high far memories | Наше существо трепещет от высоких и далёких воспоминаний |
| And would bring down their dateless meanings here, | И хотело бы принести сюда, вниз их бесконечный смысл, |
| But, too divine for earthly Nature's scheme, | Но, слишком божественные для устройства земной Природы, |
| Beyond our reach the eternal marvels blaze. | Вне нашей досягаемости сияют эти вечные чудеса. |
| Absolute they dwell, unborn, immutable, | Абсолютные, они живут, нерождённые, неизменные, |
| Immaculate in the Spirit's deathless air, | Безупречные в свободном от смерти воздухе Духа, |
| Immortal in a world of motionless Time | Бессмертные в мире неподвижного Времени |
| And an unchanging muse of deep self-space. | И в неизменном раздумье глубокого пространства внутреннего "я". |
| Only when we have climbed above ourselves, | Лишь когда мы поднимемся над собой, |
| A line of the Transcendent meets our road | Линия Трансцендентного встретит нашу дорогу |
| And joins us to the timeless and the true; | И присоединит нас к тому, что вне времени и истинно; |
| It brings to us the inevitable word, | Оно принесёт нам неизбежное слово, |
| The godlike act, the thoughts that never die. | Богоподобное действие, мысли, что никогда не умрут. |
| A ripple of light and glory wraps the brain, | Пульсация света и великолепие окутают мозг, |
| And travelling down the moment's vanishing route | И путешествуя вниз по исчезающему пути мгновения, |
| The figures of eternity arrive. | Появятся образы вечности. |
| As the mind's visitors or the heart's guests | Как посетители ума или гости сердца |
| They espouse our mortal brevity awhile, | Они поддерживают пока нашу смертную краткость, |
| Or seldom in some rare delivering glimpse | Или изредка в каком-то редком освобождающем проблеске |
| Are caught by our vision's delicate surmise. | Воспринимаются тонкой догадкой нашего видения. |
| Although beginnings only and first attempts, | Хотя они — лишь начала и первые попытки, |
| These glimmerings point to the secret of our birth | Эти проблески указывают на тайну нашего рождения |
| And the hidden miracle of our destiny. | И на скрытое чудо нашей судьбы. |
| What we are there and here on earth shall be | Чем мы являемся там и чем будем здесь на земле, |
| Is imaged in a contact and a call. | Предстаёт в соприкосновенье и зове. |
| As yet earth's imperfection is our sphere, | Поскольку пока несовершенство земли — наша сфера, |
| Our nature's glass shows not our real self; | Зеркало нашей природы не показывает наше настоящее "я"; |
| That greatness still abides held back within. | Это величие всё ещё ждёт, сдерживаемое внутри. |
| Earth's doubting future hides our heritage: | Неясное будущее Земли скрывает наше наследство: |
| The Light now distant shall grow native here, | Свет, ныне далекий, станет здесь родным, |
| The Strength that visits us our comrade power; | Сила, что посещает нас, — нашим другом-могуществом; |
| The Ineffable shall find a secret voice, | Невыразимое найдёт тайный голос, |
| The Imperishable burn through Matter's screen | Нерушимое прогорит сквозь завесу Материи, |
| Making this mortal body godhead's robe. | Делая это смертное тело облачением божества. |
| The Spirit's greatness is our timeless source | Величие Духа — наш неподвластный времени источник, |
| And it shall be our crown in endless Time. | И оно станет нашим венцом в нескончаемом Времени. |
| A vast Unknown is round us and within; | Обширное Неведомое вокруг нас и внутри; |
| All things are wrapped in the dynamic One: | Все вещи обернуты в динамическое Единство: |
| A subtle link of union joins all life. | Тонкая связь объединения скрепляет всю жизнь. |
| Thus all creation is a single chain: | Так всё творение это единая цепь: |
| We are not left alone in a closed scheme | Нас не оставили одних в замкнутой схеме |
| Between a driving of inconscient Force | Между правлением неосознающей Силы |
| And an incommunicable Absolute. | И неотвечающим нам Абсолютом. |
| Our life is a spur in a sublime soul-range, | Наша жизнь — это стимул в возвышенной сфере души, |
| Our being looks beyond its walls of mind | Наше существо смотрит за пределы своих стен ума |
| And it communicates with greater worlds; | И сообщается с более великими мирами; |
| There are brighter earths and wider heavens than ours. | Есть более яркие земли и небеса, шире чем наши. |
| There are realms where Being broods in its own depths; | Есть царства, где Бытиё замышляет новое в своих глубинах; |
| It feels in its immense dynamic core | Оно чувствует в безмерной динамической сердцевине, |
| Its nameless, unformed, unborn potencies | Как его безымянные, неоформленные, нерождённые потенциальности |
| Cry for expression in the unshaped Vast: | Кричат о выражении в бесформенном Просторе: |
| Ineffable beyond Ignorance and death, | Невыразимые за пределами Невежества и смерти, |
| The images of its everlasting Truth | Образы его вечной Истины |
| Look out from a chamber of its self-rapt soul: | Выглядывают из палаты его самовосторженной души: |
| As if to its own inner witness gaze | Словно для собственного внутреннего взгляда свидетеля |
| The Spirit holds up its mirrored self and works, | Дух поддерживает свои отражённые "я" и творения, |
| The power and passion of its timeless heart, | Силу и страстность своего вечного сердца, |
| The figures of its formless ecstasy, | Фигуры своего бесформенного экстаза, |
| The grandeurs of its multitudinous might. | Великолепия своего многообразного могущества. |
| Thence comes the mystic substance of our souls | Оттуда мистическая субстанция наших душ |
| Into the prodigy of our nature's birth, | Приходит в чудо рождения нашей природы, |
| There is the unfallen height of all we are | Там неумаляемая высота всего, чем мы являемся, |
| And dateless fount of all we hope to be. | И бесконечный источник всего, чем надеемся быть. |
| On every plane the hieratic Power, | На каждом плане священная Сила, |
| Initiate of unspoken verities, | Знающая непередаваемые истины, |
| Dreams to transcribe and make a part of life | Мечтает переписать и сделать частью жизни |
| In its own native style and living tongue | В своём естественном стиле и на живом языке |
| Some trait of the perfection of the Unborn, | Какую-то черту совершенства Нерождённого, |
| Some vision seen in the omniscient Light, | Какое-то понимание увиденное в Свете всезнания, |
| Some far tone of the immortal rhapsodist Voice, | Какой-то далёкий тон бессмертного Голоса, поющего рапсодии, |
| Some rapture of the all-creating Bliss, | Какой-то восторг всесозидающего Блаженства, |
| Some form and plan of the Beauty unutterable. | Какую-то форму и план невыразимой Красоты. |
| Worlds are there nearer to those absolute realms, | Есть миры, ближе к тем абсолютным царствам, |
| Where the response to Truth is swift and sure | Где отклик на Истину быстр и уверен |
| And spirit is not hampered by its frame | И дух не стеснён своими рамками, |
| And hearts by sharp division seized and rent | А сердца — не захватываются и не разрываются резким отделением, |
| And delight and beauty are inhabitants | Где восторг с красотою — обитатели, |
| And love and sweetness are the law of life. | А любовь и нежность — закон жизни. |
| A finer substance in a subtler mould | Более тонкая субстанция в более изящной форме |
| Embodies the divinity earth but dreams; | Воплощает божественность, о которой земля лишь мечтает; |
| Its strength can overtake joy's running feet; | Её сила может догнать несущиеся стопы радости; |
| Overleaping the fixed hurdles set by Time, | Перепрыгивая закреплённые барьеры, поставленные Временем, |
| The rapid net of an intuitive clasp | Быстрая сеть интуитивного понимания |
| Captures the fugitive happiness we desire. | Ловит мимолётное счастье, которого мы хотим. |
| A Nature lifted by a larger breath, | Природа, поднятая более широким дыханием, |
| Plastic and passive to the all-shaping Fire, | Пластичная и податливая для всеформирующего Огня, |
| Answers the flaming Godhead's casual touch: | Отвечает случайному касанию пламенного Божества: |
| Immune from our inertia of response | Свободная от реакции нашей инерции, |
| It hears the word to which our hearts are deaf, | Она слышит слово, к которому наши сердца глухи, |
| Adopts the seeing of immortal eyes | Перенимает видение у бессмертных глаз |
| And, traveller on the roads of line and hue, | И, путешественница по дорогам линии и оттенка, |
| Pursues the spirit of beauty to its home. | Преследует дух красоты до его дома. |
| Thus we draw near to the All-Wonderful | Так мы притягиваемся ближе к Вcе-Чудесному, |
| Following his rapture in things as sign and guide; | Следуя его восторгу во всём, как знаку и проводнику; |
| Beauty is his footprint showing us where he has passed, | Красота — это след, показывающий, где он прошёл, |
| Love is his heart-beats' rhythm in mortal breasts, | Любовь — ритм ударов его сердца в груди смертных, |
| Happiness the smile on his adorable face. | Счастье — улыбка на его обожающем лице. |
| A communion of spiritual entities, | Общность духовных существ, |
| A genius of creative Immanence, | Гениальность созидающей Имманентности, |
| Makes all creation deeply intimate: | Делает всё творение глубоко сокровенным: |
| A fourth dimension of aesthetic sense | Четвертое измерение эстетического чувства, |
| Where all is in ourselves, ourselves in all, | Где всё находится в нас, а мы сами — во всём, |
| To the cosmic wideness re-aligns our souls. | Перестраивает наши души до космической широты. |
| A kindling rapture joins the seer and seen; | Воспламеняющий восторг соединяет видящего и видимое; |
| The craftsman and the craft grown inly one | Мастер и мастерство, ставшие внутри единым целым, |
| Achieve perfection by the magic throb | Достигают совершенства магическим пульсом |
| And passion of their close identity. | И страстностью их близкой идентичности. |
| All that we slowly piece from gathered parts, | Всё, что мы медленно складываем из собранных частей, |
| Or by long labour stumblingly evolve, | Или развиваем долгим трудом и спотыкаясь, |
| Is there self-born by its eternal right. | Существует там саморождённым по своему вечному праву. |
| In us too the intuitive Fire can burn; | И в нас способен гореть Огонь интуиции; |
| An agent Light, it is coiled in our folded hearts, | Представитель Света, он свёрнулся в наших закрытых сердцах, |
| On the celestial levels is its home: | На небесных уровнях его дом: |
| Descending, it can bring those heavens here. | Спускаясь, он может принести те небеса сюда. |
| But rarely burns the flame nor burns for long; | Но редко горит это пламя или если горит, то недолго; |
| The joy it calls from those diviner heights | Радость, которую оно призывает с более божественных высот, |
| Brings brief magnificent reminiscences | Приносит краткие величественные воспоминания |
| And high splendid glimpses of interpreting thought, | И высокие роскошные проблески понимающей мысли, |
| But not the utter vision and delight. | Но не полное видение и восторг. |
| A veil is kept, something is still held back, | Вуаль остается, ещё что-то скрывается, |
| Lest, captives of the beauty and the joy, | Чтобы, став пленниками этой красоты и радости, |
| Our souls forget to the Highest to aspire. | Наши души не забыли стремиться к Высочайшему. |
| In that fair subtle realm behind our own | В этом чудесном тонком царстве позади нашего, |
| The form is all, and physical gods are kings. | Форма — всё, а боги физического — цари. |
| The inspiring Light plays in fine boundaries; | Вдохновляющий Свет играет в границах прекрасного; |
| A faultless beauty comes by Nature's grace; | Непогрешимая красота приходит милостью Природы; |
| There liberty is perfection's guarantee: | Там свобода — это гарантия совершенства: |
| Although the absolute Image lacks, the Word | Хотя и не хватает абсолютного Образа, воплощённого Слова, |
| Incarnate, the sheer spiritual ecstasy, | Полнейшего духовного экстаза, |
| All is a miracle of symmetric charm, | Всё является чудом очарования симметрии, |
| A fantasy of perfect line and rule. | Фантазией совершенной линии и правила. |
| There all feel satisfied in themselves and whole, | Там всё чувствует себя довольным и цельным, |
| A rich completeness is by limit made, | Богатая полнота создается ограничением, |
| Marvel in an utter littleness abounds, | Чудеса — в границах очень малого, |
| An intricate rapture riots in a small space: | Восторг сложного буйствует на небольшом пространстве: |
| Each rhythm is kin to its environment, | Каждый ритм в родстве со своим окружением, |
| Each line is perfect and inevitable, | Каждая линия совершенна и неизбежна, |
| Each object faultlessly built for charm and use. | Каждый объект безупречно создан чтобы пленять и приносить пользу. |
| All is enamoured of its own delight. | Всё очаровано своим же восторгом. |
| Intact it lives of its perfection sure | Нетронутый, он живёт в уверенном совершенстве, |
| In a heaven-pleased self-glad immunity; | В наслаждающейся небом собственной радостной неприкосновеннности; |
| Content to be, it has need of nothing more. | Согласный просто быть, он больше не нуждается ни в чём. |
| Here was not futile effort's broken heart: | Здесь не было напрасного усилия разбитого сердца: |
| Exempt from the ordeal and the test, | Освобождённый от сурового испытания и проверки, |
| Empty of opposition and of pain, | Свободный от сопротивления и боли, |
| It was a world that could not fear nor grieve. | Это был мир, который не мог бояться или горевать. |
| It had no grace of error or defeat, | Он не имел милости ошибки или поражения |
| It had no room for fault, no power to fail. | Он не имел ни места для недостатков, ни силы терпеть неудачу. |
| Out of some packed self-bliss it drew at once | Из какого-то плотного самоблаженства он вытягивал сразу |
| Its form-discoveries of the mute Idea | Свои раскрытия-формы безмолвной Идеи |
| And the miracle of its rhythmic thoughts and acts, | И чудо ритмичных мыслей и действий, |
| Its clear technique of firm and rounded lives, | Свою ясную технику крепких и законченных жизней, |
| Its gracious people of inanimate shapes | Своё доброе население неодушевлённых форм |
| And glory of breathing bodies like our own. | И славу дышащих тел, похожих на наши. |
| Amazed, his senses ravished with delight, | Изумлённый, захваченный восторгом своих чувств, |
| He moved in a divine, yet kindred world | Он (Ашвапати) двигался в божественном, но, всё ещё родственном мире, |
| Admiring marvellous forms so near to ours | Восхищаясь чудесными формами, столь близкими к нашим, |
| Yet perfect like the playthings of a god, | Однако совершенными, как игрушки бога, |
| Deathless in the aspect of mortality. | И бессмертными с точки зрения смертного. |
| In their narrow and exclusive absolutes | В своих узких и исключительных абсолютах, |
| The finite's ranked supremacies throned abide; | Выстроенные иерархи конечного царили на своей высоте; |
| It dreams not ever of what might have been; | Они никогда не мечтали о том, что могло бы быть; |
| Only in boundaries can this absolute live. | Только в границах может жить этот абсолют. |
| In a supremeness bound to its own plan | В высочайшем, привязанном к своему плану, |
| Where all was finished and no widths were left, | Где всё закончено и не оставлено ни широты, |
| No space for shadows of the immeasurable, | Ни пространства для теней неизмеримого, |
| No room for the incalculable's surprise, | Ни места для удивления от непредсказуемого, |
| A captive of its own beauty and ecstasy, | Пленником своей красоты и экстаза, |
| In a magic circle wrought the enchanted Might. | В магическом круге творило очарованное Могущество. |
| The spirit stood back effaced behind its frame. | Дух отступил назад, стёртый, за пределы своего образа. |
| Admired for the bright finality of its lines | Восхищённый яркой законченностью своих линий, |
| A blue horizon limited the soul; | Голубой горизонт ограничивал душу; |
| Thought moved in luminous facilities, | Мысль двигалась в светлых возможностях, |
| The outer ideal's shallows its swim-range: | Внешняя сторона идеала уменьшала глубину его сферы погружения: |
| Life in its boundaries lingered satisfied | Жизнь в своих границах никуда не спешила, довольная |
| With the small happiness of the body's acts. | Маленьким счастьем действий тела. |
| Assigned as Force to a bound corner-Mind, | Созданная как Сила для ограниченного уголка Ума, |
| Attached to the safe paucity of her room, | Привязанная к безопасной малости её пространства, |
| She did her little works and played and slept | Она делала свои небольшие работы, играла, спала, |
| And thought not of a greater work undone. | И не думала о более великой незавершённой работе. |
| Forgetful of her violent vast desires, | Забыв свои неистовые обширные желания, |
| Forgetful of the heights to which she rose, | Забыв высоты, к которым поднималась, |
| Her walk was fixed within a radiant groove. | Её прогулка определялась лучезарной колеёй. |
| The beautiful body of a soul at ease, | Прекрасная основа души на отдыхе, |
| Like one who laughs in sweet and sunlit groves, | Словно смеясь в сладостных и залитых солнцем рощах, |
| Childlike she swung in her gold cradle of joy. | Она качалась, как ребёнок, в своей золотой колыбели радости. |
| The spaces' call reached not her charmed abode, | Зов пространств не достигал её очарованного жилища, |
| She had no wings for wide and dangerous flight, | У неё не было крыльев для широкого и опасного полёта, |
| She faced no peril of sky or of abyss, | Она не встречала опасности неба и бездны, |
| She knew no vistas and no mighty dreams, | Она не знала ни перспектив, ни могучих мечтаний, |
| No yearning for her lost infinitudes. | Ни стремления к своим утраченным бесконечностям. |
| A perfect picture in a perfect frame, | Совершенная картина в совершенной раме, |
| This faery artistry could not keep his will: | Это волшебное искусство не могло удержать его (Ашвапати) волю: |
| Only a moment's fine release it gave; | Лишь мимолётное прекрасное освобождение дало оно; |
| A careless hour was spent in a slight bliss. | Беззаботный час, проведённый в лёгком блаженстве. |
| Our spirit tires of being's surfaces, | Наш дух устаёт от поверхностного бытия, |
| Transcended is the splendour of the form; | Он превзошёл великолепие формы; |
| It turns to hidden powers and deeper states. | Дух поворачивается к скрытым силам и более глубоким состояниям. |
| So now he looked beyond for greater light. | Так ныне он (Ашвапати) глядел дальше в поисках более великого света. |
| His soul's peak-climb abandoning in its rear | Восхождение его души к вершинам отодвигало назад |
| This brilliant courtyard of the House of Days, | Этот сверкающий внутренний двор Обители Дней; |
| He left that fine material Paradise. | Он оставлял этот прекрасный материальный Рай, |
| His destiny lay beyond in larger Space. | Его судьба лежала дальше, в более широком Пространстве. |
| End of Canto Two | Конец второй песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 1999 март 13, посл.ред. 2005 май 23 пн |