| Book Two | Книга Вторая |
| THE BOOK OF THE TRAVELLER OF THE WORLDS | КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ |
| Canto IV | Песня IV |
| THE KINGDOMS OF THE LITTLE LIFE | ЦАРСТВА МАЛОЙ ЖИЗНИ |
| A quivering trepidant uncertain world | Трепещущий тревожный ненадёжный мир, |
| Born from that dolorous meeting and eclipse | Рождённый от печальной встречи и затмения, |
| Appeared in the emptiness where her feet had trod, | Возник в той пустоте, где прошла её (Жизни) стопа, |
| A quick obscurity, a seeking stir. | Быстрый сумбур, ищущая суета. |
| There was a writhing of half-conscious force | Там были корчи полусознающей силы, |
| Hardly awakened from the Inconscient's sleep, | Едва пробуждающейся от сна Несознания, |
| Tied to an instinct-driven Ignorance, | Привязанной к управляемому инстинктом Неведению, |
| To find itself and find its hold on things. | Желающей найти себя и обрести свою власть над вещами. |
| Inheritor of poverty and loss, | Наследница бедности и утраты, |
| Assailed by memories that fled when seized, | Атакованная воспоминаниями, что ускользают, когда их поймал, |
| Haunted by a forgotten uplifting hope, | Преследуемая забытой поднимающейся надеждой, |
| It strove with a blindness as of groping hands | Она стремилась вслепую, словно нащупывающими руками, |
| To fill the aching and disastrous gap | Заполнить болящую и гибельную брешь |
| Between earth-pain and the bliss from which Life fell. | Между страданием земли и тем блаженством, из которого Жизнь пала. |
| A world that ever seeks for something missed, | Это мир, что постоянно ищет что-то упущенное, |
| Hunts for the joy that earth has failed to keep. | Гонится за радостью, которую земля не смогла сохранить. |
| Too near to our gates its unappeased unrest | Слишком близко к нашим вратам его неутолённое беспокойство, |
| For peace to live on the inert solid globe: | Чтобы спокойно жить на инертной и твёрдой планете: |
| It has joined its hunger to the hunger of earth, | Он добавил свой голод к голоду земли, |
| It has given the law of craving to our lives, | Он дал закон страстного стремления нашим жизням, |
| It has made our spirit's need a fathomless gulf. | Он сделал нужду нашего духа бездонной пропастью. |
| An Influence entered mortal night and day, | Какое-то Влияние вошло в смертные ночи и дни |
| A shadow overcast the time-born race; | И тень накрыла рождённую временем расу; |
| In the troubled stream where leaps a blind heart-pulse | В беспокойном потоке, где прыгает слепой пульс сердца |
| And the nerve-beat of feeling wakes in sense | И нервное биение чувства просыпается в ощущении, |
| Dividing Matter's sleep from conscious Mind, | Отделяющем сон Материи от сознательного Ума, |
| There strayed a call that knew not why it came. | Скитался зов, что не знал, почему он пришел. |
| A Power beyond earth's scope has touched the earth; | Некая сила, превосходящая земные пределы, коснулась земли; |
| The repose that might have been can be no more; | Покоя, что мог быть раньше, уже быть не могло; |
| A formless yearning passions in man's heart, | Бесформенная тоскующая страсть есть в сердце человека, |
| A cry is in his blood for happier things: | Призыв в его крови к чему-то более счастливому: |
| Else could he roam on a free sunlit soil | Иначе он бродил бы по свободной залитой солнцем земле |
| With the childlike pain-forgetting mind of beasts | С детским, забывающим боль умом зверей, |
| Or live happy, unmoved, like flowers and trees. | Или жил счастливо и неподвижно, как цветы и деревья. |
| The Might that came upon the earth to bless, | Могущество, пришедшее на землю дать блаженство, |
| Has stayed on earth to suffer and aspire. | Осталось на земле страдать и устремляться. |
| The infant laugh that rang through time is hushed: | Детский смех, что звенел через время, замолк: |
| Man's natural joy of life is overcast | Естественная радость жизни человека сейчас померкла, |
| And sorrow is his nurse of destiny. | А горе превратилось в кормилицу его судьбы. |
| The animal's thoughtless joy is left behind, | Животная бездумная радость осталась позади, |
| Care and reflection burden his daily walk; | Забота, размышление сделали тяжёлым повседневный шаг; |
| He has risen to greatness and to discontent, | Он вырос до величия и недовольства, |
| He is awake to the Invisible. | Он пробудился для Незримого. |
| Insatiate seeker, he has all to learn: | Ненасытный искатель, у него было всё, чтоб учиться: |
| He has exhausted now life's surface acts, | Он исчерпал сейчас поверхностные действия жизни, |
| His being's hidden realms remain to explore. | Но оставались неисследованные скрытые царства собственного существа. |
| He becomes a mind, he becomes a spirit and self; | Он становится разумом, он становится духом и внутренним "я"; |
| In his fragile tenement he grows Nature's lord. | В своей хрупкой обители растит хозяина Природы. |
| In him Matter wakes from its long obscure trance, | В нём Материя просыпается от долгого смутного транса, |
| In him earth feels the Godhead drawing near. | В нём земля ощущает Божественное, подходящее ближе. |
| An eyeless Power that sees no more its aim, | Безглазое Могущество, что не видит больше своей цели, |
| A restless hungry energy of Will, | Неугомонная голодная энергия Воли, |
| Life cast her seed in the body's indolent mould; | Жизнь — бросает свои семена в ленивую ткань тела; |
| It woke from happy torpor a blind Force | Она пробудила от счастливого оцепенения слепую Силу, |
| Compelling it to sense and seek and feel. | Заставляя её чувствовать, искать, воспринимать. |
| In the enormous labour of the Void | В этом огромной работе Пустоты, |
| Perturbing with her dreams the vast routine | Возмущая своими грёзами безбрежный заведённый порядок |
| And dead roll of a slumbering universe | И безжизненное вращение спящей вселенной, |
| The mighty prisoner struggled for release. | Могучая пленница билась за освобождение. |
| Alive with her yearning woke the inert cell, | Ожив от её стремления, проснулась инертная клетка, |
| In the heart she kindled a fire of passion and need, | Она зажгла в сердце огонь страсти и необходимости, |
| Amid the deep calm of inanimate things | Среди глубокой тишины неодушевлённого |
| Arose her great voice of toil and prayer and strife. | Поднялся её великий голос борьбы, молитвы и труда. |
| A groping consciousness in a voiceless world, | Ищущее вслепую сознание в безмолвном мире, |
| A guideless sense was given her for her road; | Неуправляемое чувство даны были ей для пути; |
| Thought was withheld and nothing now she knew, | Мысль ушла прочь, и ничего сейчас она не знала, |
| But all the unknown was hers to feel and clasp. | Но вся неизвестность была её, чтобы почувствовать и объять. |
| Obeying the push of unborn things towards birth | Подчиняясь натиску нерождённого, ведущему к рождению, |
| Out of her seal of insentient life she broke: | Она вырвалась из-под своей печати бесчувственной жизни: |
| In her substance of unthinking mute soul-strength | В её субстанции недумающей безмолвной силы души, |
| That cannot utter what its depths divine, | Что не может выразить, насколько божественны её глубины, |
| Awoke a blind necessity to know. | Проснулась слепая необходимость знать. |
| The chain that bound her she made her instrument; | Цепь, что связывала её, она сделала своим инструментом; |
| Instinct was hers, the chrysalis of Truth, | Инстинкт был у неё, зародыш Истины, |
| And effort and growth and striving nescience. | Усилие и рост, и борющееся незнание. |
| Inflicting on the body desire and hope, | Навязывая телу желание и надежду, |
| Imposing on inconscience consciousness, | Налагая сознание на несознательное, |
| She brought into Matter's dull tenacity | Она принесла в тупое упрямство Материи |
| Her anguished claim to her lost sovereign right, | Своё мучительное требование на утраченное право властвовать, |
| Her tireless search, her vexed uneasy heart, | Свой неустанный поиск, своё взволнованное беспокойное сердце, |
| Her wandering unsure steps, her cry for change. | Свои блуждающие неуверенные шаги, свой призыв к изменению. |
| Adorer of a joy without a name, | Поклоняясь радости, не имеющей имени, |
| In her obscure cathedral of delight | В своём тёмном кафедральном соборе наслаждения |
| To dim dwarf gods she offers secret rites. | Она служит тайные обряды тусклым карликовым богам. |
| But vain unending is the sacrifice, | Но напрасна и нескончаема эта жертва, |
| The priest an ignorant mage who only makes | Жрец — невежественный маг, который лишь совершает |
| Futile mutations in the altar's plan | Бесполезные перестановки в схеме алтаря |
| And casts blind hopes into a powerless flame. | И бросает слепые надежды в бессильное пламя. |
| A burden of transient gains weighs down her steps | Ноша скоротечной выгоды утяжеляет её шаги |
| And hardly under that load can she advance; | И с трудом под этим грузом она может идти вперёд; |
| But the hours cry to her, she travels on | Но часы зовут её, она движется дальше, |
| Passing from thought to thought, from want to want; | Проходя от мысли к мысли, от желания к желанию; |
| Her greatest progress is a deepened need. | Её величайший прогресс это усилившаяся необходимость. |
| Matter dissatisfies, she turns to Mind; | Недовольная Материей, она поворачивается к Уму; |
| She conquers earth, her field, then claims the heavens. | Она завоёвывает землю, своё поле, затем требует небес. |
| Insensible, breaking the work she has done | Бесчувственные, ломающие работу, что она сделала, |
| The stumbling ages over her labour pass, | Спотыкающиеся эпохи проходят над её трудами, |
| But still no great transforming light came down | Но никакой великий преобразующий свет не сошёл ещё вниз |
| And no revealing rapture touched her fall. | И никакой освобождающий восторг не коснулся её падения. |
| Only a glimmer sometimes splits mind's sky | Лишь слабый проблеск иногда разрывает небо ума, |
| Justifying the ambiguous providence | Оправдывая неясное провидение, |
| That makes of night a path to unknown dawns | Что делает из ночи путь к неведомым рассветам |
| Or a dark clue to some diviner state. | Или тёмный ключ к какому-то божественному состоянию. |
| In Nescience began her mighty task, | В Несознании началась её могучая задача, |
| In Ignorance she pursues the unfinished work, | В Невежестве она продолжает этот незаконченный труд, |
| For knowledge gropes, but meets not Wisdom's face. | Ищет ощупью знание, но не встречает лика Мудрости. |
| Ascending slowly with unconscious steps, | Медленно восходя шагами неведения, |
| A foundling of the Gods she wanders here | Подкидышем Богов она скитается здесь, |
| Like a child-soul left near the gates of Hell | Как ребёнок-душа, оставленная рядом с воротами Ада, |
| Fumbling through fog in search of Paradise. | Пробираясь через туман в поисках Рая. |
| In this slow ascension he must follow her pace | В этом медленном восхождении он (Ашвапати) был вынужден идти по её шагам |
| Even from her faint and dim subconscious start: | С самого её неотчётливого и смутного подсознательного старта: |
| So only can earth's last salvation come. | Потому что только так может придти последнее спасение земли. |
| For so only could he know the obscure cause | И только так он мог бы узнать ту тёмную причину |
| Of all that holds us back and baffles God | Всего, что сдерживает нас и мешает Богу |
| In the jail-delivery of the imprisoned soul. | Освободить из тюрьмы заключённую душу. |
| Along swift paths of fall through dangerous gates | По быстрым дорогам падения через опасные врата |
| He chanced into a grey obscurity | Он рискнул войти в серый мрак, |
| Teeming with instincts from the mindless gulfs | Кишащий инстинктами из бездумных пучин, |
| That pushed to wear a form and win a place. | Что толкают принимать форму и воевать за место. |
| Life here was intimate with Death and Night | Жизнь здесь была близким другом Смерти и Ночи |
| And ate Death's food that she might breathe awhile; | И ела хлеб Смерти, чтобы хоть как-то дышать; |
| She was their inmate and adopted waif. | Она была их узницей и взятой к себе беспризорницой. |
| Accepting subconscience, in dumb darkness' reign | Принимая подсознание, в царстве немой темноты, |
| A sojourner, she hoped not any more. | Как временный жилец, она не надеялась на что-то большее. |
| There far away from Truth and luminous thought | Там, вдали от Истины и светлой мысли, |
| He saw the original seat, the separate birth | Он (Ашвапати) увидел изначальный трон и отделяющее рождение |
| Of the dethroned, deformed and suffering Power. | Низвергнутой, искажённой и страдающей Силы. |
| An unhappy face of falsity made true, | Безрадостное лицо лжи, превращённой в истину, |
| A contradiction of our divine birth, | Противоположная нашему божественному рождению, |
| Indifferent to beauty and to light, | Безразличная к красоте и свету, |
| Parading she flaunted her animal disgrace | Шествуя, она выставляла напоказ свой животный позор, |
| Unhelped by camouflage, brutal and bare, | Не прикрытый камуфляжем, грубый и голый, |
| An authentic image recognised and signed | Подлинный образ, осознанный и принятый, |
| Of her outcast force exiled from heaven and hope, | Её отверженной силы, изгнанной из небес и надежды, |
| Fallen, glorying in the vileness of her state, | Падшей, торжествующей в низости своего состояния, |
| The grovel of a strength once half divine, | Унижение силы, некогда полубожественной, |
| The graceless squalor of her beast desires, | Бесстыдное убожество её звериных желаний, |
| The staring visage of her ignorance, | Кричащий лик её невежества, |
| The naked body of her poverty. | Голое тело её нищеты. |
| Here first she crawled out from her cabin of mud | Здесь впервые она выползла из своей хижины в грязи, |
| Where she had lain inconscient, rigid, mute: | Где лежала, бессознательная, жёсткая и немая: |
| Its narrowness and torpor held her still, | Эти узость и оцепенение продолжали властвовать над ней, |
| A darkness clung to her uneffaced by Light. | Темнота липла к ней, не стираемая Светом. |
| There neared no touch redeeming from above: | Туда не приближалось освобождающее касание свыше: |
| The upward look was alien to her sight, | Взгляд вверх был чужд её взору, |
| Forgotten the fearless godhead of her walk; | Забыта бесстрашная божественность её шага; |
| Renounced was the glory and felicity, | Отвергнуты слава и счастье, |
| The adventure in the dangerous fields of Time: | И приключение в опасных областях Времени: |
| Hardly she availed, wallowing, to bear and live. | С трудом ей удавалось, барахтаясь, выдерживать и жить. |
| A wide unquiet mist of seeking Space, | Широкий беспокойный туман ищущего Пространства, |
| A rayless region swallowed in vague swathes, | Беспросветный край, погружённый в неясную пелену, |
| That seemed, unnamed, unbodied and unhoused, | Что казался, безымянный, бестелесный, и бездомный, |
| A swaddled visionless and formless mind, | Спеленатым, невидящим и бесформенным умом, |
| Asked for a body to translate its soul. | Просившим тело, чтобы воплотить свою душу. |
| Its prayer denied, it fumbled after thought. | Его молитва отвергалась, он нащупывал мысль. |
| As yet not powered to think, hardly to live, | Пока не наделённый силой думать и с трудом живущий, |
| It opened into a weird and pigmy world | Он открывался в причудливый и карликовый мир, |
| Where this unhappy magic had its source. | Где был источник этой несчастливой магии. |
| On dim confines where Life and Matter meet | На нечётких границах, где встречаются Жизнь и Материя, |
| He wandered among things half-seen, half-guessed, | Он (Ашвапати) бродил среди полувидимого, полуугадываемого, |
| Pursued by ungrasped beginnings and lost ends. | Преследуемый неуловимыми началами и затерянными концами. |
| There life was born but died before it could live. | Там жизнь родилась, но умерла, прежде чем смогла жить. |
| There was no solid ground, no constant drift; | Там не было ни твёрдой почвы, ни постоянного потока; |
| Only some flame of mindless Will had power. | Лишь какое-то пламя бездумной Воли владело силой. |
| Himself was dim to himself, half-felt, obscure, | Он сам был неясен для себя, ощущаемым наполовину, смутным, |
| As if in a struggle of the Void to be. | Словно в борьбе Пустоты чтобы быть. |
| In strange domains where all was living sense | В странных владениях, где всё было живым чувством, |
| But mastering thought was not nor cause nor rule, | А руководящая мысль не была ни причиной, ни правилом, |
| Only a crude child-heart cried for toys of bliss, | Лишь незрелое детское сердце взывало к игрушкам блаженства, |
| Mind flickered, a disordered infant glow, | Ум мерцал, неорганизованный младенческий пыл, |
| And random shapeless energies drove towards form | А случайные бесформенные энергии тянулись к форме |
| And took each wisp-fire for a guiding sun. | И принимали каждый язык пламени за руководящее солнце. |
| This blindfold force could place no thinking step; | Эта слепая сила не могла сделать ни одного обдуманного шага; |
| Asking for light she followed darkness' clue. | Прося света, она следовала за ходом мыслей тьмы. |
| An inconscient Power groped towards consciousness, | Несознательная Сила шла ощупью к сознанию, |
| Matter smitten by Matter glimmered to sense, | Материя, ударяемая Материей, получала проблески для ощущений, |
| Blind contacts, slow reactions beat out sparks | Слепые прикосновения, медленные реакции выбивали искры |
| Of instinct from a cloaked subliminal bed, | Инстинкта из скрытого засознательного слоя, |
| Sensations crowded, dumb substitutes for thought, | Толпились ощущения, немые заменители мысли, |
| Perception answered Nature's wakening blows | Восприятие отвечало пробуждающим ударам Природы, |
| But still was a mechanical response, | Но пока ещё было механическим откликом, |
| A jerk, a leap, a start in Nature's dream, | Толчком, прыжком, стартом во сне Природы, |
| And rude unchastened impulses jostling ran | И грубые несдерживаемые импульсы, толкаясь, бежали, |
| Heedless of every motion but their own | Невнимательные к любому движению, кроме своего, |
| And, darkling, clashed with darker than themselves, | И, темнея, сталкивались с ещё более тёмными, чем они, |
| Free in a world of settled anarchy. | Свободные в мире постоянной анархии. |
| The need to exist, the instinct to survive | Необходимость существовать, инстинкт выжить |
| Engrossed the tense precarious moment's will | Владели волей напряжённого рискованного мгновения |
| And an unseeing desire felt out for food. | И невидящим желанием, ощутившем пищу. |
| The gusts of Nature were the only law, | Порывы Природы были единственным законом, |
| Force wrestled with force, but no result remained: | Сила боролась с силою, но без результата: |
| Only were achieved a nescient grasp and drive | Они добивались лишь восприятия без понимания и энергии, |
| And feelings and instincts knowing not their source, | Ощущений, инстинктов, не знающих своего источника, |
| Sense-pleasures and sense-pangs soon caught, soon lost, | Чувств-наслаждений и чувств-страданий, быстро охватывающих, быстро слетающих, |
| And the brute motion of unthinking lives. | И грубого движения бездумных жизней. |
| It was a vain unnecessary world | Это был пустой ненужный мир, |
| Whose will to be brought poor and sad results | Чья воля быть принесла скудные и печальные плоды, |
| And meaningless suffering and a grey unease. | Бессмысленные муки и сумрачное беспокойство. |
| Nothing seemed worth the labour to become. | Ничто, казалось, не стоило труда, нужного чтобы ему появиться. |
| But judged not so his spirit's wakened eye. | Но не так судил пробуждённый глаз его (Ашвапати) духа. |
| As shines a solitary witness star | Сияя словно далёкая звезда-свидетель, |
| That burns apart, Light's lonely sentinel, | Что горит в стороне, одинокий часовой Света, |
| In the drift and teeming of a mindless Night, | В медленном течении и изобилии бездумной Ночи, |
| A single thinker in an aimless world | Единственный мыслитель в бесцельном мире, |
| Awaiting some tremendous dawn of God, | Ожидающий какого-то громадной зари Бога, |
| He saw the purpose in the works of Time. | Он видел смысл в этих работах Времени. |
| Even in that aimlessness a work was done | Даже в этой бесцельности делалась работа |
| Pregnant with magic will and change divine. | Наполненная магической волей и божественным изменением. |
| The first writhings of the cosmic serpent Force | Первые корчи космической змеевидной Силы, |
| Uncoiled from the mystic ring of Matter's trance; | Раскручивались из мистического кольца транса Материи; |
| It raised its head in the warm air of life. | Она подняла свою голову в тёплом воздухе жизни. |
| It could not cast off yet Night's stiffening sleep | Она не могла ещё сбросить цепенеющий сон Ночи |
| Or wear as yet mind's wonder-flecks and streaks, | Или носить, как раньше, чудесные вкрапления и прожилки ума, |
| Put on its jewelled hood the crown of soul | Надеть на свой, в драгоценностях, капюшон корону души, |
| Or stand erect in the blaze of spirit's sun. | Или стать прямо в сиянии солнца духа. |
| As yet were only seen foulness and force, | Пока были видны лишь искажённость и сила, |
| The secret crawl of consciousness to light | Скрытое медленное движение ползком сознания к свету |
| Through a fertile slime of lust and battening sense, | Через плодородный ил вожделения и чувства роскоши, |
| Beneath the body's crust of thickened self | Под телесной коркой растущего духа, |
| A tardy fervent working in the dark, | Медленная жаркая работа во тьме, |
| The turbid yeast of Nature's passionate change, | Мутное брожение страстного изменения Природы, |
| Ferment of the soul's creation out of mire. | Фермент творения души из грязи. |
| A heavenly process donned this grey disguise, | Небесный процесс, одевший эту серую маску, |
| A fallen ignorance in its covert night | Падшее невежество в своей сокрытой ночи |
| Laboured to achieve its dumb unseemly work, | Трудилось, чтобы выполнить молчаливую неприглядную работу, |
| A camouflage of the Inconscient's need | Камуфляж нужды Несознания, |
| To release the glory of God in Nature's mud. | Чтобы высвободить великолепие Бога в болоте Природы. |
| His sight, spiritual in embodying orbs, | Его видение, духовное в воплощённых очах, |
| Could pierce through the grey phosphorescent haze | Смогло проникнуть сквозь серый фосфоресцирующий туман |
| And scan the secrets of the shifting flux | И пристально разглядывать тайны меняющегося потока, |
| That animates these mute and solid cells | Что оживляет эти безмолвные и прочные клетки |
| And leads the thought and longing of the flesh | И ведёт мысль и сильное стремление плоти, |
| And the keen lust and hunger of its will. | И острое вожделение, и голод его (потока) воли. |
| This too he tracked along its hidden stream | Всё это наблюдал он в скрытом течении |
| And traced its acts to a miraculous fount. | И проследил его действия до чудодейственного источника. |
| A mystic Presence none can probe nor rule, | Мистическое Присутствие, которое никто не может ни исследовать, ни направить, |
| Creator of this game of ray and shade | Творец игры луча и тени |
| In this sweet and bitter paradoxical life, | В этой сладкой и горькой парадоксальной жизни |
| Asks from the body the soul's intimacies | Просит от тела глубоких связей души |
| And by the swift vibration of a nerve | И быстрой вибрацией нерва |
| Links its mechanic throbs to light and love. | Соединяет его механический пульс со светом и любовью. |
| It summons the spirit's sleeping memories | Он призывает спящие воспоминания духа |
| Up from subconscient depths beneath Time's foam; | Вверх из подсознательных глубин под пеной Времени; |
| Oblivious of their flame of happy truth, | Забывшие своё пламя счастливой истины, |
| Arriving with heavy eyes that hardly see, | Прибывая с отяжелевшими глазами, что видят с трудом, |
| They come disguised as feelings and desires, | Они приходят, под маской чувств и желаний, |
| Like weeds upon the surface float awhile | Как сорная трава, недолго плывущая по поверхности, |
| And rise and sink on a somnambulist tide. | И всплывают, и тонут в сомнамбулическом потоке. |
| Impure, degraded though her motions are, | Хотя её движения нечисты и пришли в упадок, |
| Always a heaven-truth broods in life's deeps; | Небесная истина всегда вынашивается в глубинах жизни; |
| In her obscurest members burns that fire. | В её самых тёмных частях горит этот огонь. |
| A touch of God's rapture in creation's acts, | Касание Божественного восторга в актах творения, |
| A lost remembrance of felicity | Утраченное воспоминание счастья |
| Lurks still in the dumb roots of death and birth, | Таятся ещё в безмолвных корнях смерти и рождения, |
| The world's senseless beauty mirrors God's delight. | Бесчувственная красота мира отражает восхищение Бога. |
| That rapture's smile is secret everywhere; | Улыбка этого восторга есть тайно повсюду; |
| It flows in the wind's breath, in the tree's sap, | Он течёт в дыхании ветра, в соку деревьев, |
| Its hued magnificence blooms in leaves and flowers. | Его красочное великолепие распускается в листьях и цветах. |
| When life broke through its half-drowse in the plant | Когда жизнь пробилась сквозь свой полусон в растении, |
| That feels and suffers but cannot move or cry, | Что чувствует и страдает, но не может двинуться и крикнуть, |
| In beast and in winged bird and thinking man | В звере, в крылатой птице и в мыслящем человеке, |
| It made of the heart's rhythm its music's beat; | Он (восторг) сделал из ритма сердца биение своей музыки; |
| It forced the unconscious tissues to awake | Он заставил бессознательные ткани проснуться |
| And ask for happiness and earn the pang | И просить счастья, и зарабатывать боль, |
| And thrill with pleasure and laughter of brief delight, | И трепетать от удовольствия и смеха короткого наслаждения, |
| And quiver with pain and crave for ecstasy. | И дрожать от муки, и жаждать экстаза. |
| Imperative, voiceless, ill-understood, | Настоятельный, беззвучный, плохо понимаемый, |
| Too far from light, too close to being's core, | Слишком далёкий от света, слишком близкий к сердцевине бытия, |
| Born strangely in Time from the eternal Bliss, | Рождённый странно во Времени от вечного Блаженства, |
| It presses on heart's core and vibrant nerve; | Он давит на средоточие сердца и вибрирующий нерв; |
| Its sharp self-seeking tears our consciousness; | Его пронзительный поиск себя разрывает наше сознание; |
| Our pain and pleasure have that sting for cause: | Это жало — причина нашего страдания и удовольствия: |
| Instinct with it, but blind to its true joy | Вместе с ним инстинктивное, но слепое к своей истинной радости, |
| The soul's desire leaps out towards passing things. | Желание души выскакивает навстречу преходящему. |
| All Nature's longing drive none can resist, | Страстно стремящаяся энергия всей Природы, которой никто не может противиться, |
| Comes surging through the blood and quickened sense; | Приходит, вздымаясь сквозь кровь и ожившее чувство; |
| An ecstasy of the infinite is her cause. | Экстаз бесконечности — вот её причина. |
| It turns in us to finite loves and lusts, | Он превращается в нас в конечную любовь и вожделения, |
| The will to conquer and have, to seize and keep, | В желание покорять и иметь, схватить и держать, |
| To enlarge life's room and scope and pleasure's range, | Расширить пространство, пределы жизни и сферу удовольствия, |
| To battle and overcome and make one's own, | Биться и побеждать, и делать своим, |
| The hope to mix one's joy with others' joy, | В надежду смешать свою радость с радостью других, |
| A yearning to possess and be possessed, | В стремление обладать и быть обладаемым, |
| To enjoy and be enjoyed, to feel, to live. | Наслаждаться и давать наслаждение, чувствовать, жить. |
| Here was its early brief attempt to be, | Здесь случилась его первая короткая попытка быть, |
| Its rapid end of momentary delight | Его быстрый конец мимолётного восторга, |
| Whose stamp of failure haunts all ignorant life. | И эта печать неудачи ходит по пятам всю нашу невежественную жизнь. |
| Inflicting still its habit on the cells | Молча навязывая свою привычку клеткам, |
| The phantom of a dark and evil start | Фантом тёмного и злого начала, |
| Ghostlike pursues all that we dream and do. | Как призрак, преследует всё, о чём мы мечтаем, и что делаем. |
| Although on earth are firm established lives, | Хотя на земле есть прочно установившиеся жизни, |
| A working of habit or a sense of law, | Работа привычки или чувство закона, |
| A steady repetition in the flux, | Устойчивое повторение в потоке, |
| Yet are its roots of will ever the same; | Однако корни желания — вечно те же; |
| These passions are the stuff of which we are made. | Эти страсти есть то вещество, из которого мы созданы. |
| This was the first cry of the awaking world. | Это было первым криком просыпающегося мира. |
| It clings around us still and clamps the god. | Оно цепляется к нам кругом по-прежнему и зажимает бога. |
| Even when reason is born and soul takes form, | Даже когда рождается разум и душа принимает форму, |
| In beast and reptile and in thinking man | В звере, в рептилии и в мыслящем человеке, |
| It lasts and is the fount of all their life. | Оно остается и является источником всей их жизни. |
| This too was needed that breath and living might be. | Это было нужно, чтобы дыхание и жизнь смогли быть. |
| The spirit in a finite ignorant world | Дух в конечном невежественном мире |
| Must rescue so its prisoned consciousness | Должен так освободить своё заточённое сознание, |
| Forced out in little jets at quivering points | Вырываясь в маленьких струях в трепещущих точках |
| From the Inconscient's sealed infinitude. | Из запечатанной бесконечности Несознания. |
| Then slowly it gathers mass, looks up at Light. | Затем он медленно набирает массу, поднимает взгляд к Свету. |
| This Nature lives tied to her origin, | Эта Природа живёт, привязанная к своему началу, |
| A clutch of nether force is on her still; | Власть низшей силы всё ещё есть на ней; |
| Out of unconscious depths her instincts leap; | Из несознательных глубин вырываются её инстинкты; |
| A neighbour is her life to insentient Nought. | Её жизнь — сосед бесчувственного Ничто. |
| Under this law an ignorant world was made. | Под этим законом был создан невежественный мир. |
| In the enigma of the darkened Vasts, | В загадке омрачённых Просторов, |
| In the passion and self-loss of the Infinite | В страсти и само-потери Бесконечного, |
| When all was plunged in the negating Void, | Когда всё было погружено в отрицающую Пустоту, |
| Non-Being's night could never have been saved | Ночь Не-Существования никогда не могла бы быть спасена, |
| If Being had not plunged into the dark | Если бы Существование не нырнуло в эту темноту, |
| Carrying with it its triple mystic cross. | Принеся с собой свой тройной мистический крест. |
| Invoking in world-time the timeless truth, | Призывая в мир времени истину за пределами времени, |
| Bliss changed to sorrow, knowledge made ignorant, | Блаженство заменилось на страдание, знание создало невежество, |
| God's force turned into a child's helplessness | Сила Бога, обернувшись детской беспомощностью, |
| Can bring down heaven by their sacrifice. | Может своей жертвой принести вниз небеса. |
| A contradiction founds the base of life: | Противоречие создаёт основу жизни: |
| The eternal, the divine Reality | Вечная, божественная Реальность |
| Has faced itself with its own contraries; | Встретилась лицом к лицу с собственными противоположностями; |
| Being became the Void and Conscious-Force | Существование стало Пустотой, Сознание-Сила — |
| Nescience and walk of a blind Energy | Неведением и прогулкой слепой Энергии, |
| And Ecstasy took the figure of world-pain. | А Экстаз принял образ боли мира. |
| In a mysterious dispensation's law | В загадочном законе распределения |
| A Wisdom that prepares its far-off ends | Мудрость, что готовит свои отдалённые результаты, |
| Planned so to start her slow aeonic game. | Спланировала так, чтобы начать свою медленную эпохальную игру. |
| A blindfold search and wrestle and fumbling clasp | Поиск вслепую, борьба и нащупывающее объятие |
| Of a half-seen Nature and a hidden Soul, | Полузрячей Природы и скрытой Души, |
| A game of hide-and-seek in twilit rooms, | Игра в прятки в полуосвещённых комнатах, |
| A play of love and hate and fear and hope | Переливы любви и ненависти, страха и надежды |
| Continues in the nursery of mind | Продолжают в детской ума |
| Its hard and heavy romp of self-born twins. | Свою трудную и тяжёлую возню саморождённых близнецов. |
| At last the struggling Energy can emerge | И наконец борющаяся Энергия способна выйти |
| And meet the voiceless Being in wider fields; | И встретить безмолвное Существование в более широких областях; |
| Then can they see and speak and, breast to breast, | Тогда они смогут видеть и говорить и, грудь к груди, |
| In a larger consciousness, a clearer light, | В более великое сознание, при более ясном свете, |
| The Two embrace and strive and each know each | Эти Двое смогут обняться и бороться, и каждый узнает другого, |
| Regarding closer now the playmate's face. | Разглядывая сейчас ближе лицо товарища. |
| Even in these formless coilings he could feel | Даже в этих бесформенных кружениях он (Ашвапати) мог бы ощутить |
| Matter's response to an infant stir of soul. | Отклик Материи на детское движение души. |
| In Nature he saw the mighty Spirit concealed, | В Природе он видел могучий скрытый Дух, |
| Watched the weak birth of a tremendous Force, | Наблюдал еле заметное рождение громадной Силы, |
| Pursued the riddle of Godhead's tentative pace, | Искал загадку пробного шага Божества, |
| Heard the faint rhythms of a great unborn Muse. | Слышал слабые ритмы великой нерождённой Музы. |
| Then came a fierier breath of waking Life, | Потом пришло более горячее дыхание просыпающейся Жизни, |
| And there arose from the dim gulf of things | И поднялись из неясной бездны вещей |
| The strange creations of a thinking sense, | Странные творения мыслящего чувства, |
| Existences half-real and half-dream. | Сущности полуреальные и полупригрезившиеся. |
| A life was there that hoped not to survive: | Жизнь была там, что не надеялась выжить: |
| Beings were born who perished without trace, | Рождались существа, что исчезали без следа, |
| Events that were a formless drama's limbs | События, что были частью бесформенной драмы, |
| And actions driven by a blind creature will. | И действия, направляемые волей слепого творения. |
| A seeking Power found out its road to form, | Ищущая Сила искала свой путь к форме, |
| Patterns were built of love and joy and pain | Были построены образцы любви, радости и боли, |
| And symbol figures for the moods of Life. | И символические образы для настроений Жизни. |
| An insect hedonism fluttered and crawled | Гедонизм насекомого бил крыльями, ползал |
| And basked in a sunlit Nature's surface thrills, | И наслаждался в поверхностных вибрациях залитой солнцем Природы, |
| And dragon raptures, python agonies | А восторги дракона, агонии питона |
| Crawled in the marsh and mire and licked the sun. | Ползали в болоте и в грязи и смаковали солнце. |
| Huge armoured strengths shook a frail quaking ground, | Громадные, покрытые бронёй силы сотрясали хрупкую качающуюся почву, |
| Great puissant creatures with a dwarfish brain, | Большие могущественные твари с карликовым мозгом |
| And pigmy tribes imposed their small life-drift. | И пигмейские виды навязывали своё мелкое направление жизни. |
| In a dwarf model of humanity | В карликовой модели человечества |
| Nature now launched the extreme experience | Природа начала сейчас предельный опыт |
| And master-point of her design's caprice, | И главный пункт причуды своего замысла, |
| Luminous result of her half-conscious climb | Светлый результат полуосознанного подъёма |
| On rungs twixt her sublimities and grotesques | По ступенькам между запредельностями и гротесками |
| To massive from infinitesimal shapes, | К массивным формам, от бесконечно малых, |
| To a subtle balancing of body and soul, | К тонкому балансированию тела и души, |
| To an order of intelligent littleness. | К порядку разумной малости. |
| Around him in the moment-beats of Time | Вокруг него в мгновениях-ударах Времени |
| The kingdom of the animal self arose, | Вставало царство животного "я", |
| Where deed is all and mind is still half-born | Где действие — это всё, а ум ещё рождён наполовину |
| And the heart obeys a dumb unseen control. | И сердце подчиняется беззвучной невидимой власти. |
| The Force that works by the light of Ignorance, | Сила, что работает от света Невежества, |
| Her animal experiment began, | Начала свой животный эксперимент, |
| Crowding with conscious creatures her world-scheme; | Наполняя сознательными созданиями свою схему мира; |
| But to the outward only were they alive, | Но только ко внешнему они были чуткими, |
| Only they replied to touches and surfaces | Они отвечали лишь на прикосновения и поверхностную сторону вещей |
| And to the prick of need that drove their lives. | И на уколы нужды, что управляла их жизнями. |
| A body that knew not its own soul within, | Тело, которое не знало своей собственной души внутри, |
| There lived and longed, had wrath and joy and grief; | Жило и стремилось, возмущалось, радовалось и горевало; |
| A mind was there that met the objective world | Ум был там, что встречал объективный мир |
| As if a stranger or enemy at its door: | Словно чужака или врага у своей двери: |
| Its thoughts were kneaded by the shocks of sense; | Его мысли формировались под ударами чувства; |
| It captured not the spirit in the form, | Он не улавливал дух в этой форме, |
| It entered not the heart of what it saw; | Он не входил в сердце того, что видел; |
| It looked not for the power behind the act, | Он не искал силу за действием, |
| It studied not the hidden motive in things | Не изучал скрытого мотива в вещах, |
| Nor strove to find the meaning of it all. | Не старался найти смысл всего этого. |
| Beings were there who wore a human form; | Существа были там, которые принимали форму человека; |
| Absorbed they lived in the passion of the scene, | Они жили поглощённые в страстную игру этой сцены, |
| But knew not who they were or why they lived: | И не знали, ни кто они такие, ни зачем живут: |
| Content to breathe, to feel, to sense, to act, | Для них, согласных дышать, ощущать, чувствовать, действовать, |
| Life had for them no aim save Nature's joy | У жизни не было для них другой цели, кроме радости Природы |
| And the stimulus and delight of outer things; | И стимула и удовольствия от внешних вещей; |
| Identified with the spirit's outward shell, | Отождествившись с внешней оболочкой духа, |
| They worked for the body's wants, they craved no more. | Они трудились ради желаний тела, не требуя большего. |
| The veiled spectator watching from their depths | Скрытый наблюдатель глядевший из их глубин |
| Fixed not his inward eye upon himself | Не фиксировал свой внутренний взгляд на самом себе, |
| Nor turned to find the author of the plot, | И не поворачивался, чтобы найти автора сюжета, |
| He saw the drama only and the stage. | Он видел только эту драму и эту сцену. |
| There was no brooding stress of deeper sense, | Там не было тягостного давления более глубокого чувства, |
| The burden of reflection was not borne: | Никто не нёс бремя раздумья: |
| Mind looked on Nature with unknowing eyes, | Ум глядел на Природу неведающими глазами, |
| Adored her boons and feared her monstrous strokes. | Обожал её дары и страшился её жестоких ударов. |
| It pondered not on the magic of her laws, | Он не размышлял над магией её законов, |
| It thirsted not for the secret wells of Truth, | Он не жаждал тайных источников Истины, |
| But made a register of crowding facts | Лишь вёл журнал толпящихся фактов |
| And strung sensations on a vivid thread: | И нанизывал ощущения на живую нить: |
| It hunted and it fled and sniffed the winds, | Он охотился и убегал, ловил запахи ветра, |
| Or slothed inert in sunshine and soft air: | Или лениво медлил в солнечном и мягком воздухе: |
| It sought the engrossing contacts of the world, | Он искал захватывающих соприкосновений с этим миром, |
| But only to feed the surface sense with bliss. | Но только чтобы питать поверхностное чувство блаженством. |
| These felt life's quiver in the outward touch, | Почувствовать трепет жизни во внешнем касании, |
| They could not feel behind the touch the soul. | Они не могли ощутить за этим касанием души. |
| To guard their form of self from Nature's harm, | Защищать свою оболочку "я" от нападений Природы, |
| To enjoy and to survive was all their care. | Наслаждаться и выживать — вот и вся их забота. |
| The narrow horizon of their days was filled | Узкий горизонт их дней был полон |
| With things and creatures that could help and hurt: | Вещами и созданиями, что могли бы помочь или навредить: |
| The world's values hung upon their little self. | Ценности мира висели на их маленьком "я". |
| Isolated, cramped in the vast unknown, | Обособленные, стиснутые широкой неизвестностью, |
| To save their small lives from surrounding Death | Чтобы спасти свои маленькие жизни от окружающей Смерти, |
| They made a tiny circle of defence | Они создавали тонкий круг обороны |
| Against the siege of the huge universe: | Против осады огромной вселенной: |
| They preyed upon the world and were its prey, | Они охотились на мир и были его добычею, |
| But never dreamed to conquer and be free. | Но никогда не мечтали победить и стать свободными. |
| Obeying the World-Power's hints and firm taboos | Повинуясь подсказкам Энергии Мира и жёстким табу, |
| A scanty part they drew from her rich store; | Скудную часть они урывали из её богатых запасов; |
| There was no conscious code and no life-plan: | И не было там ни осознанного свода законов, ни плана жизни: |
| The patterns of thinking of a little group | Стереотипы мыслей маленькой группы людей |
| Fixed a traditional behaviour's law. | Закрепляясь, становились законом традиционного поведения. |
| Ignorant of soul save as a wraith within, | Не зная ничего о душе, кроме как о духе внутри, |
| Tied to a mechanism of unchanging lives | Привязанные к механизму неизменных жизней |
| And to a dull usual sense and feeling's beat, | И к тупому обыденному смыслу и биению ощущения, |
| They turned in grooves of animal desire. | Они вращались в колеях животного желания. |
| In walls of stone fenced round they worked and warred, | За стенами из камня, возведёнными вокруг, они работали и воевали, |
| Did by a banded selfishness a small good | Коллективным эго делали небольшое добро |
| Or wrought a dreadful wrong and cruel pain | Или творили страшную несправедливость и наносили жестокую боль |
| On sentient lives and thought they did no ill. | Чувствующим жизням, не считая, что делали зло. |
| Ardent from the sack of happy peaceful homes | Разгорячённые от грабежа счастливых мирных домов |
| And gorged with slaughter, plunder, rape and fire, | И пресытившиеся резнёй, разбоем, насилием и огнём, |
| They made of human selves their helpless prey, | Они делали из человеческих личностей беспомощную добычу, |
| A drove of captives led to lifelong woe, | Стадо пленников, что вели к пожизненному горю, |
| Or torture a spectacle made and holiday, | Или превращали пытку в спектакль или праздник, |
| Mocking or thrilled by their torn victims' pangs; | Насмехаясь или трепеща от острой боли разрываемых ими жертв; |
| Admiring themselves as titans and as gods | Восхищаясь собой как титанами и как богами, |
| Proudly they sang their high and glorious deeds | Гордо они воспевали собственные высокие и славные дела |
| And praised their victory and their splendid force. | И похвалялись своей победой и своей замечательной силой. |
| An animal in the instinctive herd | Животное в инстинктивном стаде, |
| Pushed by life impulses, forced by common needs, | Толкаемое импульсами жизни, управляемое обычными нуждами, |
| Each in his own kind saw his ego's glass; | Каждый в своём роду видел отражение собственного эго; |
| All served the aim and action of the pack. | Всё служило цели и действию группы. |
| Those like himself, by blood or custom kin, | Подобные себе, родные по крови или по обычаям, |
| To him were parts of his life, his adjunct selves, | Были для него частью его жизни, дополнениями к его "я", |
| His personal nebula's constituent stars, | Звёздами, из которых состоит его персональная туманность, |
| Satellite companions of his solar I. | Компаньонами-спутниками его солнечного "Я". |
| A master of his life's environment, | Хозяин окружения своей жизни, |
| A leader of a huddled human mass | Лидер скученной массы людей, |
| Herding for safety on a dangerous earth, | Собирающейся вместе для защиты на опасной земле, |
| He gathered them round him as if minor Powers | Он стягивал их вокруг себя словно меньшие Силы, |
| To make a common front against the world, | Чтобы открыть общий фронт против мира, |
| Or, weak and sole on an indifferent earth, | Или, слабый и одинокий на равнодушной земле, |
| As a fortress for his undefended heart, | Как крепость для своего незащищённого сердца, |
| Or else to heal his body's loneliness. | Или же, чтобы успокоить одиночество своего тела. |
| In others than his kind he sensed a foe, | В людях другого рода он чувствовал врага, |
| An alien unlike force to shun and fear, | Чужую непохожую силу, что нужно избегать, бояться, |
| A stranger and adversary to hate and slay. | Противника и незнакомца, которого надо ненавидеть, убивать. |
| Or he lived as lives the solitary brute; | Или же жил как животные-одиночки; |
| At war with all he bore his single fate. | В войне со всеми нёс одинокий свой удел. |
| Absorbed in the present act, the fleeting days, | Поглощённые в действие настоящего, в скоротечные дни, |
| None thought to look beyond the hour's gains, | Никто и не думал смотреть дальше выгоды часа, |
| Or dreamed to make this earth a fairer world, | Не мечтал сделать землю более прекрасным миром, |
| Or felt some touch divine surprise his heart. | Не чувствовал, как божественное прикосновение поражает его сердце. |
| The gladness that the fugitive moment gave, | Счастье, что дарит летящее мгновенье, |
| The desire grasped, the bliss, the experience won, | Ухваченное желание, блаженство, завоёванное переживание, |
| Movement and speed and strength were joy enough | Движение, скорость и сила были достаточной радостью, |
| And bodily longings shared and quarrel and play, | А разделённые телесные желания, ссора и игра, |
| And tears and laughter and the need called love. | Слёзы, смех и потребность, назывались любовью. |
| In war and clasp these life-wants joined the All-Life, | В войне и объятии эти желания жизни сливались во Всеобщую Жизнь, |
| Wrestlings of a divided unity | В соревнования разделённого единства, |
| Inflicting mutual grief and happiness | Навязывая взаимные горе и счастье, |
| In ignorance of the Self for ever one. | Неведая о Высшем "Я", вечно едином. |
| Arming its creatures with delight and hope | Вооружая свои создания восторгом и надеждой, |
| A half-awakened Nescience struggled there | Наполовину пробудившееся Незнание боролось здесь, |
| To know by sight and touch the outside of things. | Чтобы через зрение и осязание узнать внешнюю сторону вещей. |
| Instinct was formed; in memory's crowded sleep | Инстинкт был сформирован; в переполненном сне памяти, |
| The past lived on as in a bottomless sea: | Прошлое продолжало жить как в бездонном море: |
| Inverting into half-thought the quickened sense | Превращая в полумысль ожившее чувство, |
| She felt around for truth with fumbling hands, | Она нащупывала вокруг истину неумелыми руками, |
| Clutched to her the little she could reach and seize | Хватала себе то малое, что она смогла достать, понять, |
| And put aside in her subconscient cave. | И отложить в пещеру подсознания. |
| So must the dim being grow in light and force | Так вынуждено было это слабое существо расти в свет и силу, |
| And rise to his higher destiny at last, | Подняться наконец до более возвышенной судьбы, |
| Look up to God and round at the universe, | Взглянуть на Бога и на вселенную вокруг, |
| And learn by failure and progress by fall | Учиться на ошибках, развиваться от падения, |
| And battle with environment and doom, | Бороться с окружением и судьбой, |
| By suffering discover his deep soul | Страданием открыть свою глубокую душу, |
| And by possession grow to his own vasts. | А обладанием дорасти до своих просторов. |
| Half-way she stopped and found her path no more. | На полпути она (Жизнь) остановилась и больше не нашла пути. |
| Still nothing was achieved but to begin, | Пока не достигнуто было ничего, а лишь начиналось, |
| Yet finished seemed the circle of her force. | Но завершённым стал казаться круг её усилий. |
| Only she had beaten out sparks of ignorance; | Она только высекла искры невежества; |
| Only the life could think and not the mind, | Только жизнь смогла думать, не ум, |
| Only the sense could feel and not the soul. | Только чувство смогло ощущать, не душа. |
| Only was lit some heat of the flame of Life, | Только загорелся некий жар пламени Жизни, |
| Some joy to be, some rapturous leaps of sense. | Какая-то радость быть, восторженные прыжки чувства. |
| All was an impetus of half-conscious Force, | Всё было импульсом полусознательной Силы, |
| A spirit sprawling drowned in dense life-foam, | Дух, расползаясь, утонул в густой пене жизни, |
| A vague self grasping at the shape of things. | В неясном "я", хватающемся за образы вещей. |
| Behind all moved seeking for vessels to hold | За всем этим двигалось, ища сосуды, чтобы сохраниться, |
| A first raw vintage of the grapes of God, | Первое молодое вино из винограда Бога, |
| On earth's mud a spilth of the supernal Bliss, | Пролитое на грязь земли небесное Блаженство, |
| Intoxicating the stupefied soul and mind | Опьяняющее изумлённую душу и ум, |
| A heady wine of rapture dark and crude, | Крепкое вино восторга, тёмное и незрелое, |
| Dim, uncast yet into spiritual form, | Неясный, ещё не брошенный в духовную форму, |
| Obscure inhabitant of the world's blind core, | Мрачный обитатель слепой сердцевины мира, |
| An unborn godhead's will, a mute Desire. | Воля нерождённого божества, немое Желание. |
| A third creation now revealed its face. | Третье творение сейчас приоткрыло свой лик. |
| A mould of body's early mind was made. | Был создан прообраз начального телесного ума. |
| A glint of light kindled the obscure World-Force; | Вспышка света зажгла неясную Силу Мира; |
| It dowered a driven world with the seeing Idea | Наделив ведомый мир видящей Идеей |
| And armed the act with thought's dynamic point: | И вооружив действие динамичной точкой мысли: |
| A small thinking being watched the works of Time. | Маленькое мыслящее существо увидело работы Времени. |
| A difficult evolution from below | Трудная эволюция снизу |
| Called a masked intervention from above; | Призвала замаскированное вмешательство свыше; |
| Else this great, blind inconscient universe | Иначе бы эта великая, слепая несознательная вселенная |
| Could never have disclosed its hidden mind, | Никогда не смогла бы обнаружить свой скрытый разум, |
| Or even in blinkers worked in beast and man | Или однообразно, в шорах, продолжал бы работать в звере и человеке |
| The Intelligence that devised the cosmic scheme. | Тот Интеллект, что придумал эту космическую схему. |
| At first he saw a dim obscure mind-power | Вначале он (Ашвапати) увидел слабую неясную силу ума, |
| Moving concealed by Matter and dumb life. | Движение, скрытое Материей и бессловесной жизнью. |
| A current thin, it streamed in life's vast flow | Тонкой струйкой, он (ум) вливался в широкий поток жизни, |
| Tossing and drifting under a drifting sky | Поднимаясь, опускаясь и носясь по ветру под дрейфующим небом |
| Amid the surge and glimmering tremulous wash, | Среди больших морских валов и мерцающего дрожащего кильватера, |
| Released in splash of sense and feeling's waves. | Освобождаясь во всплеске чувства и волнах ощущения. |
| In the deep midst of an insentient world | В этой глубине, посреди бесчувственного мира, |
| Its huddled waves and foam of consciousness ran | Бежали его сбившиеся в кучу волны и пена сознания, |
| Pressing and eddying through a narrow strait, | Пробиваясь и кружась в водовороте, сквозь узкий пролив, |
| Carrying experience in its crowded pace. | Принося новый опыт стеснённым аллюром. |
| It flowed emerging into upper light | Он (ум) тёк, всплывая в верхний свет |
| From the deep pool of its subliminal birth | Из глубокого омута подсознательного рождения, |
| To reach some high existence still unknown. | Чтобы достичь какого-то высокого существования, ещё неизвестного. |
| There was no thinking self, aim there was none: | Там не было думающего "я", и цели не было там: |
| All was unorganised stress and seekings vague. | Всё было неорганизованным напряжением и смутными поисками. |
| Only to the unstable surface rose | Лишь поднимались к неустойчивой поверхности |
| Sensations, stabs and edges of desire | Ощущения, удары и острия желания, |
| And passion's leaps and brief emotion's cries, | Прыжки страсти и короткие вскрики эмоций, |
| A casual colloquy of flesh with flesh, | Случайный разговор тела с телом, |
| A murmur of heart to longing wordless heart, | Шёпот сердца страстно желающему бессловесному сердцу, |
| Glimmerings of knowledge with no shape of thought | Проблески знания без тени мысли, |
| And jets of subconscious will or hunger's pulls. | Выбросы подсознательного желания или толчки голода. |
| All was dim sparkle on a foaming top: | Всё было неясными искрами на вспененном гребне волны: |
| It whirled around a drifting shadow-self | Оно кружилось вокруг плывущего призрачного "я" |
| On an inconscient flood of Force in Time. | По несознательному потоку Силы во Времени. |
| Then came the pressure of a seeing Power | Потом пришло давление видящего Могущества, |
| That drew all into a dancing turbid mass | Что вовлекало всё в пляшущую мутную массу, |
| Circling around a single luminous point, | Вертящуюся вокруг единственной светлой точки, |
| Centre of reference in a conscious field, | Центра отсчёта в поле сознания, |
| Figure of a unitary Light within. | Образа единого Света внутри. |
| It lit the impulse of the half-sentient flood, | Оно осветило импульс этого наполовину чувствующего потока, |
| Even an illusion gave of fixity | И даже дало иллюзию устойчивости, |
| As if a sea could serve as a firm soil. | Как если бы море могло служить твёрдой почвой. |
| That strange observing Power imposed its sight. | Это странное наблюдающее Могущество навязало свой взгляд. |
| It forced on flux a limit and a shape, | Оно вогнало поток в границы и форму, |
| It gave its stream a lower narrow bank, | Дало его течению более низкие и узкие берега, |
| Drew lines to snare the spirit's formlessness. | Начертило линии, чтобы поймать бесформенность духа. |
| It fashioned the life-mind of bird and beast, | Оно оформило жизненный ум птицы и зверя, |
| The answer of the reptile and the fish, | Отклик рептилии и рыбы, |
| The primitive pattern of the thoughts of man. | Этот примитивный прообраз мыслей человека. |
| A finite movement of the Infinite | Конечное движение Бесконечного |
| Came winging its way through a wide air of Time; | Пришло, летя своей дорогой через широкий воздух Времени; |
| A march of knowledge moved in Nescience | Марш знания двигался в Незнании |
| And guarded in the form a separate soul. | И охранял в этой форме отделённую душу. |
| Its right to be immortal it reserved, | Он сберёг её право оставаться бессмертной, |
| But built a wall against the siege of death | Но выстроил стены против осады смерти |
| And threw a hook to clutch eternity. | И забросил крючок, чтоб поймать вечность. |
| A thinking entity appeared in Space. | В Пространстве появилось мыслящее существо. |
| A little ordered world broke into view | Маленький упорядоченный мир прорвался в его поле зрения, |
| Where being had prison-room for act and sight, | Там у него была комнатка-тюрьма чтоб действовать и видеть, |
| A floor to walk, a clear but scanty range. | Пол для прогулок, чистый, но жалкого размера. |
| An instrument-personality was born, | Родилась личность-инструмент, |
| And a restricted clamped intelligence | И ограниченный зажатый интеллект, |
| Consented to confine in narrow bounds | Согласный вести в этих узких границах |
| Its seeking; it tied the thought to visible things, | Свой поиск; он привязал мысль к видимым вещам, |
| Prohibiting the adventure of the Unseen | Мешая приключению Незримого |
| And the soul's tread through unknown infinities. | И поступи души сквозь неизведанные бесконечности. |
| A reflex reason, Nature-habit's glass | Рефлексирующий рассудок, зеркало привычек Природы, |
| Illumined life to know and fix its field, | Осветил жизнь, чтобы знать и закреплять свою область, |
| Accept a dangerous ignorant brevity | Принимать опасную краткость невежества |
| And the inconclusive purpose of its walk | И неубедительную цель своего пути, |
| And profit by the hour's precarious chance | И пользу от скоротечного ненадёжного случая |
| In the allotted boundaries of its fate. | В заранее начертанных границах своей судьбы. |
| A little joy and knowledge satisfied | Довольное небольшим знанием и радостью, |
| This little being tied into a knot | Это маленькое существо связало в узел |
| And hung on a bulge of its environment, | И прицепило к выпуклости своего окружения, |
| A little curve cut off in measureless Space, | Крошечный изгиб, вырезанный из неизмеримого Пространства, |
| A little span of life in all vast Time. | Крошечный промежуток жизни во всём необъятном Времени. |
| A thought was there that planned, a will that strove, | Мышление было там, что планировало, воля, что боролась, |
| But for small aims within a narrow scope, | Но ради мелких целей и в узких рамках, |
| Wasting unmeasured toil on transient things. | Расточая неизмеримый труд на временные вещи. |
| It knew itself a creature of the mud; | Оно считало себя созданием из грязи; |
| It asked no larger law, no loftier aim; | И не просило ни более свободного закона, ни более высокой цели; |
| It had no inward look, no upward gaze. | Не было у него ни взгляда внутрь, ни пристального взора вверх. |
| A backward scholar on logic's rickety bench | Отстающий школяр на шаткой скамье логики, |
| Indoctrinated by the erring sense, | Под внушением своих ошибающихся чувств, |
| It took appearance for the face of God, | Оно принимало видимость за лицо Бога, |
| For casual lights the marching of the suns, | Движение солнц — за случайные огни, |
| For heaven a starry strip of doubtful blue; | Звездный лоскут сомнительной сини — за небеса; |
| Aspects of being feigned to be the whole. | Аспекты бытия притворялись, что они — целое. |
| There was a voice of busy interchange, | Был там и шум делового взаимообмена, |
| A market-place of trivial thoughts and acts: | Базарная площадь тривиальных мыслей и дел: |
| A life soon spent, a mind the body's slave | Жизнь быстро тратилась, а ум — раб тела, |
| Here seemed the brilliant crown of Nature's work, | Здесь казался бриллиантовым венцом труда Природы, |
| And tiny egos took the world as means | И крошечные эго принимали этот мир как способ |
| To sate awhile dwarf lusts and brief desires, | Насытить ненадолго карликовые вожделения и краткие желания, |
| In a death-closed passage saw life's start and end | В завершающимся смертью переходе видели начало и конец жизни, |
| As though a blind alley were creation's sign, | Как если бы тупик был символом творения, |
| As if for this the soul had coveted birth | Словно ради этого душа домогалась рождения |
| In the wonderland of a self-creating world | В чудесной стране самосозидающего мира |
| And the opportunities of cosmic Space. | И удобных возможностей космического Пространства. |
| This creature passionate only to survive, | Это создание, стремящееся только выжить, |
| Fettered to puny thoughts with no wide range | Прикованное к мелким мыслям без широкого диапазона, |
| And to the body's needs and pangs and joys, | И к нуждам тела, к радостям и боли, |
| This fire growing by its fuel's death, | Этот огонь, растущий на смерти своего топлива, |
| Increased by what it seized and made its own: | Усиливался тем, что хватал и превращал в своё: |
| It gathered and grew and gave itself to none. | Оно собирало и росло, и никому себя не отдавало. |
| Only it hoped for greatness in its den | Оно лишь надеялось на величие в своей лачуге, |
| And pleasure and victory in small fields of power | На удовольствие и победу в небольшой области, где оно сильно, |
| And conquest of life-room for self and kin, | Отвоевать жилое место для себя и близких, |
| An animal limited by its feeding-space. | Животное, ограниченное пространством, где можно питаться. |
| It knew not the Immortal in its house; | Оно не знало о Бессмертном в собственном доме; |
| It had no greater deeper cause to live. | У него не было великой и глубокой причины, чтобы жить. |
| In limits only it was powerful; | Только в границах оно было сильным; |
| Acute to capture truth for outward use, | Сообразительное, чтобы уловить истину для внешней пользы, |
| Its knowledge was the body's instrument; | Его знание было инструментом тела; |
| Absorbed in the little works of its prison-house | Поглощённое в мелкие дела своего дома-тюрьмы, |
| It turned around the same unchanging points | Оно крутилось вокруг одних и тех же неизменных проблем |
| In the same circle of interest and desire, | В одном и том же круге интереса и желания, |
| But thought itself the master of its jail. | Но считало себя хозяином темницы. |
| Although for action, not for wisdom made, | И хотя для действия, а не для мудрости созданная, |
| Thought was its apex — or its gutter's rim: | Мысль была его вершиной — или краем его сточной канавы: |
| It saw an image of the external world | Она видела образ внешнего мира |
| And saw its surface self, but knew no more. | И видела свое поверхностное "я", но не знала больше. |
| Out of a slow confused embroiled self-search | Из медленного беспорядочного запутанного поиска себя |
| Mind grew to a clarity cut out, precise, | Ум вырастал до высеченной, точной ясности, |
| A gleam enclosed in a stone ignorance. | До проблеска, заключённого в каменное невежество. |
| In this bound thinking's narrow leadership | В этом узком лидерстве ограниченного мышления, |
| Tied to the soil, inspired by common things, | Привязанного к земле, вдохновляемого обычными вещами, |
| Attached to a confined familiar world, | Прикреплённого к ограниченному привычному миру, |
| Amid the multitude of her motived plots, | Среди множества её сюжетов, служащих мотивом, |
| Her changing actors and her million masks, | Её меняющихся актеров и её миллиона масок, |
| Life was a play monotonously the same. | Жизнь была игрой, однообразной и всё той же. |
| There were no vast perspectives of the spirit, | Там не было ни громадных перспектив духа, |
| No swift invasions of unknown delight, | Ни быстрых вторжений неведомого восторга, |
| No golden distances of wide release. | Ни прекрасных периодов широкого освобождения. |
| This petty state resembled our human days | Это мелкое состояние походило на наши человеческие дни, |
| But fixed to eternity of changeless type, | Но, прикреплённое к вечности неизменного типа, |
| A moment's movement doomed to last through Time. | Сиюминутное движение было обречено продолжаться во Времени. |
| Existence bridge-like spanned the inconscient gulfs, | Существование, было подобно мосту, соединяющее бездны несознания, |
| A half-illumined building in a mist, | Полуосвещённое здание в тумане, |
| Which from a void of Form arose to sight | Что представало перед взглядом из пустоты Формы |
| And jutted out into a void of Soul. | И выступало в пустоту Души. |
| A little light in a great darkness born, | Небольшой свет, родившийся в великой темноте, |
| Life knew not where it went nor whence it came. | Жизнь не знала, ни куда она шла, ни откуда пришла. |
| Around all floated still the nescient haze. | Всё вокруг ещё плавало в тумане неведения. |
| End of Canto Four | Конец четвертой песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 1999 июль 12 -- 2006 июль 14 пт |