| Book Two | Книга Вторая |
| THE BOOK OF THE TRAVELLER OF THE WORLDS | КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ |
| Canto VI | Песня VI |
| THE KINGDOMS AND GODHEADS | ЦАРСТВА И БОГИ |
| OF THE GREATER LIFE | БОЛЕЕ ВЫСОКОЙ ЖИЗНИ |
| As one who between dim receding walls | Словно между неясными и отступающими стенами |
| Towards the far gleam of a tunnel's mouth, | Устремляясь к далёкому проблеску зёва туннеля, |
| Hoping for light, walks now with freer pace | Надеясь на свет, шагая сейчас вольной поступью |
| And feels approach a breath of wider air, | И чувствуя близкое дыхание более просторного воздуха, |
| So he escaped from that grey anarchy. | Уходил он от этой серой анархии. |
| Into an ineffectual world he came, | Так он пришёл в бесплодный мир, |
| A purposeless region of arrested birth | Бесцельный край запоздалого рождения, |
| Where being from non-being fled and dared | Где бытие бежит от небытия и смеет |
| To live but had no strength long to abide. | Жить, но у которого нет силы долго ждать. |
| Above there gleamed a pondering brow of sky | Вверху мерцал раздумывающий лоб измученных небес, |
| Tormented, crossed by wings of doubtful haze | Пересекаемый крылами сомневающейся мглы, |
| Adventuring with a voice of roaming winds | Рискующий вместе с воем рыщущих ветров |
| And crying for a direction in the void | И взывающий к направлению в пустоте, |
| Like blind souls looking for the selves they lost | Словно слепые души, ищущие своё "я", после потери, |
| And wandering through unfamiliar worlds; | Блуждающий в неведомых мирам; |
| Wings of vague questioning met the query of Space. | Крылья неясного поиска встретили сомнение Пространства. |
| After denial dawned a dubious hope, | Потом возражение рассвело колеблющейся надеждой, |
| A hope of self and form and leave to live | Надеждой на самого себя, на форму, и на то, чтобы остаться жить, |
| And the birth of that which never yet could be, | И на рождение того, что раньше не могло бы быть, |
| And joy of the mind's hazard, the heart's choice, | На радость азарта ума, выбора сердца, |
| Grace of the unknown and hands of sudden surprise | На милость неизвестного, и на ладони внезапного сюрприза, |
| And a touch of sure delight in unsure things: | И на касание уверенного восторга в ненадёжных вещах: |
| To a strange uncertain tract his journey came | К странной неопределённой полосе подошло его путешествие, |
| Where consciousness played with unconscious self | Где сознание играло с бессознательным "я", |
| And birth was an attempt or episode. | А рождение было попыткой или эпизодом. |
| A charm drew near that could not keep its spell, | Какое-то очарование тянуло ближе то, что не могло удерживаь свою чарующую силу, |
| An eager Power that could not find its way, | Нетерпеливое Могущество, что не могло найти свой путь, |
| A Chance that chose a strange arithmetic | Случай, что выбрал странную арифметику, |
| But could not bind with it the forms it made, | Но не мог связать с ней формы, которые он создал, |
| A multitude that could not guard its sum | Множество, что не смогло сохранить свою сумму, |
| Which less than zero grew and more than one. | Выросшую меньше нуля и больше, чем единица. |
| Arriving at a large and shadowy sense | Достигая пространного и призрачного ощущения, |
| That cared not to define its fleeting drift, | Что не заботилось определить своё мимолётное направление, |
| Life laboured in a strange and mythic air | Жизнь трудилась в странном, мифическом воздухе, |
| Denuded of her sweet magnificent suns. | Лишённом её ласковых великолепных солнц. |
| In worlds imagined, never yet made true, | В придуманных мирах, никогда ещё не создававшихся в действительности, |
| A lingering glimmer on creation's verge, | В томительном мерцании на краю творения, |
| One strayed and dreamed and never stopped to achieve: | Она блуждала и мечтала, и никогда не останавливалась, чтобы достичь: |
| To achieve would have destroyed that magic Space. | Достичь — означало бы разрушить это магическое Пространство. |
| The marvels of a twilight wonderland | Чудеса сумеречной удивительной страны, |
| Full of a beauty strangely, vainly made, | Полной красоты, странно и напрасно созданной, |
| A surge of fanciful realities, | Вал фантастических реальностей, |
| Dim tokens of a Splendour sealed above, | Слабые признаки сокрытого Великолепия наверху, |
| Awoke the passion of the eyes' desire, | Будили страстность желания глаз, |
| Compelled belief on the enamoured thought | Вкладывали веру в очарованную мысль |
| And drew the heart but led it to no goal. | И притягивали сердце, но вели его без цели. |
| A magic flowed as if of moving scenes | Магия текла, словно из движущихся сцен, |
| That kept awhile their fugitive delicacy | Что сохраняли пока свою непрочную изысканность |
| Of sparing lines limned by an abstract art | Скупых линий, набросанных абстрактной живописью |
| In a rare scanted light with faint dream-brush | В редком скудном свете бледным воображением-кистью |
| On a silver background of incertitude. | На серебряном полотне неопределенности. |
| An infant glow of heavens near to morn, | Зарождающийся свет небес, близкий к утру, |
| A fire intense conceived but never lit, | Огонь, интенсивно ощущаемый, но никогда не светивший, |
| Caressed the air with ardent hints of day. | Ласкал воздух пылкими намёками дня. |
| The perfect longing for imperfection's charm, | Совершенство, тоскующее по очарованию несовершенства, |
| The illumined caught by the snare of Ignorance, | Озарённые, пойманные ловушкой Невежества, |
| Ethereal creatures drawn by body's lure | Эфирные создания, притягиваемые соблазном тела, |
| To that region of promise, beating invisible wings, | Приходили в эту страну обещания, хлопая невидимыми крылами, |
| Came hungry for the joy of finite life | С жаждой радости конечной жизни, |
| But too divine to tread created soil | Но слишком божественные, чтобы ходить по сотворённой земле |
| And share the fate of perishable things. | И разделять судьбу преходящего. |
| The Children of the unembodied Gleam | Эти Дети невоплощённого Проблеска, |
| Arisen from a formless thought in the soul | Появившиеся из бесформенной мысли в душе |
| And chased by an imperishable desire, | И гонимые непреходящим желанием, |
| Traversed the field of the pursuing gaze. | Шли под пристальным взглядом, неотрывно за ними следящего. |
| A Will that unpersisting failed, worked there: | Некая Воля, что временами терпела неудачу, работала там: |
| Life was a search but finding never came. | Жизнь была поиском, в котором никогда ничего не находили. |
| There nothing satisfied, but all allured, | Ничто там не радовало, но всё там манило, |
| Things seemed to be that never wholly are, | Вещи казались тем, чем они никогда полностью не были, |
| Images were seen that looked like living acts | Виделись образы, похожие на живые действия |
| And symbols hid the sense they claimed to show, | И символы, скрывавшие тот смысл, который они старались показать, |
| Pale dreams grew real to the dreamer's eyes. | Тусклые мечты становились реальными для глаз мечтающего. |
| The souls came there that vainly strive for birth, | Туда приходили души, что напрасно старались родиться, |
| And spirits entrapped might wander through all time, | И пойманный дух мог блуждать там всё время, |
| Yet never find the truth by which they live. | И никогда не найти той истины, которой он живёт. |
| All ran like hopes that hunt a lurking chance; | Всё убегало как надежды, что гонятся за прячущимся шансом; |
| Nothing was solid, nothing felt complete: | Не было ничего прочного, ничто не ощущалось законченным: |
| All was unsafe, miraculous and half-true. | Всё было ненадёжным, чудесным и полуправдой. |
| It seemed a realm of lives that had no base. | Казалось, что это царство жизней, не имеющих основы. |
| Then dawned a greater seeking, broadened sky, | Затем, как рассвет, появился больший поиск, расширившееся небо, |
| A journey under wings of brooding Force. | Путешествие под крыльями раздумывающей Силы. |
| First came the kingdom of the morning star: | Первым пришло царство утренней звезды: |
| A twilight beauty trembled under its spear | Сумеречная красота трепетала под её копьем |
| And the throb of promise of a wider Life. | И дрожь обещания более широкой Жизни. |
| Then slowly rose a great and doubting sun | Потом медленно встало огромное и колеблющееся солнце |
| And in its light she made of self a world. | И в этом свете она (Жизнь) создала из себя мир. |
| A spirit was there that sought for its own deep self, | Там был дух, что искал своё глубинное "я", |
| Yet was content with fragments pushed in front | Но был доволен фрагментами, вытолкнутыми вперёд |
| And parts of living that belied the whole | И частями живого, что противоречили целому, |
| But, pieced together, might one day be true. | Но, собранные вместе, однажды могли стать истиной. |
| Yet something seemed to be achieved at last. | Однако, казалось, что нечто должно быть достигнуто наконец. |
| A growing volume of the will-to-be, | Возрастающий объём воли быть, |
| A text of living and a graph of force, | Текст живущего, диаграмма сил, |
| A script of acts, a song of conscious forms | Сценарий действий, песня сознательных форм, |
| Burdened with meanings fugitive from thought's grasp | Нагруженная смыслами, убегающими от понимания мыслью |
| And crowded with undertones of life's rhythmic cry, | И переполненная полутонами ритмичного зова жизни, |
| Could write itself on the hearts of living things. | Могли писать себя в сердцах живых существ. |
| In an outbreak of the might of secret Spirit, | В прорыве могущества тайного Духа, |
| In Life and Matter's answer of delight, | В ответе восторгом Материи и Жизни |
| Some face of deathless beauty could be caught | Можно было уловить некий лик красоты, не подверженной смерти, |
| That gave immortality to a moment's joy, | Что придавал бессмертие сиюминутной радости, |
| Some word that could incarnate highest Truth | Некое слово, что могло воплотить высочайшую Истину, |
| Leaped out from a chance tension of the soul, | Выпрыгнувшую из случайного напряжения души, |
| Some hue of the Absolute could fall on life, | Некий оттенок Абсолюта мог бы опуститься на жизнь, |
| Some glory of knowledge and intuitive sight, | Некое великолепие знания и интуитивного видения, |
| Some passion of the rapturous heart of Love. | Некая страсть восторженного сердца Любви. |
| A hierophant of the bodiless Secrecy | Верховный жрец бестелесной Тайны, |
| Interned in an unseen spiritual sheath, | Пленённой в невидимую духовную оболочку, |
| The Will that pushes sense beyond its scope | Воля, что толкает чувство за его пределы, |
| To feel the light and joy intangible, | Почувстовать свет и неуловимую радость, |
| Half found its way into the Ineffable's peace, | Наполовину нашли свой путь в покой Невыразимого, |
| Half captured a sealed sweetness of desire | Наполовину захватили запретную сладость желания, |
| That yearned from a bosom of mysterious Bliss, | Что рвётся из груди таинственного Блаженства, |
| Half manifested veiled Reality. | Наполовину проявили скрытую Реальность. |
| A soul not wrapped into its cloak of mind | Душа, что не закуталась в свой плащ ума |
| Could glimpse the true sense of a world of forms; | Могла мельком увидеть истинный смысл мира форм; |
| Illumined by a vision in the thought, | Озарённая видением в мысли, |
| Upbuoyed by the heart's understanding flame, | Поддерживаемая понимающим пламенем сердца, |
| It could hold in the conscious ether of the spirit | Она могла владеть в сознательном эфире духа |
| The divinity of a symbol universe. | Божественностью символической вселенной. |
| This realm inspires us with our vaster hopes; | Это царство вдохновляет нас широчайшими надеждами; |
| Its forces have made landings on our globe, | Его силы создали места для высадки на нашу землю, |
| Its signs have traced their pattern in our lives: | Его знаки расставили свой узор в наших жизнях: |
| It lends a sovereign movement to our fate, | Оно придаёт суверенное движение нашей судьбе, |
| Its errant waves motive our life's high surge. | Его блуждающие волны двигают высокий прилив нашей жизни. |
| All that we seek for is prefigured there | Там заранее предначетано всё, что мы ищем, |
| And all we have not known nor ever sought | И всё, чего мы не знали, или никогда не искали, |
| Which yet one day must be born in human hearts | Но что однажды должно родиться в человеческих сердцах, |
| That the Timeless may fulfil itself in things. | Чтобы Безвременное могло выразить себя в вещах. |
| Incarnate in the mystery of the days, | Воплощённая в мистерии дней, |
| Eternal in an unclosed Infinite, | Вечная в незаконченной Бесконечности, |
| A mounting endless possibility | Восходящая нескончаемая возможность |
| Climbs high upon a topless ladder of dream | Постоянно поднимается вверх по не имеющей вершины лестнице мечты |
| For ever in the Being's conscious trance. | В сознательном трансе Существования. |
| All on that ladder mounts to an unseen end. | Всё на этой лестнице восходит к невидимому концу. |
| An Energy of perpetual transience makes | Энергия вечной мимолетности делает |
| The journey from which no return is sure, | Надёжным путешествие, из которого нет возврата, |
| The pilgrimage of Nature to the Unknown. | Паломничество Природы к Неведомому. |
| As if in her ascent to her lost source | Словно в восхождении к своему утерянному истоку |
| She hoped to unroll all that could ever be, | Она (Жизнь) надеялась развернуть всё, что вообще могло быть, |
| Her high procession moves from stage to stage, | Её возвышенная процессия двигается от этапа к этапу, |
| A progress leap from sight to greater sight, | Развитие прыгает от одного кругозора к ещё большему, |
| A process march from form to ampler form, | Процесс идёт от одной формы к другой, более богатой, |
| A caravan of the inexhaustible | Караван неистощимых формаций |
| Formations of a boundless Thought and Force. | Безграничной Мысли и Силы. |
| Her timeless Power that lay once on the lap | Её вечная Мощь, что лежала когда-то на коленях |
| Of a beginningless and endless Calm, | Не знающей начала и конца Тишины, |
| Now severed from the Spirit's immortal bliss, | Сейчас, отделённая от бессмертного блаженства Духа, |
| Erects the type of all the joys she has lost; | Поднимает образцы всех тех радостей, что она утеряла; |
| Compelling transient substance into shape, | Заставляя временную субстанцию войти в форму, |
| She hopes by the creative act's release | Она надеется освобождением творческого действия |
| To o'erleap sometimes the gulf she cannot fill, | Перепрыгивая временами ту пропасть, что не может заполнить, |
| To heal awhile the wound of severance, | Излечить на время рану отделённости, |
| Escape from the moment's prison of littleness | Убежать из сиюминутной тюрьмы ничтожности |
| And meet the Eternal's wide sublimities | И встретить широкую величественность Вечного |
| In the uncertain time-field portioned here. | В неопределённом поле времени, разделённом здесь на части. |
| Almost she nears what never can be attained; | Она почти приближается к тому, что никогда ранее нельзя было достичь; |
| She shuts eternity into an hour | Она запирает вечность внутри часа |
| And fills a little soul with the Infinite; | И наполняет маленькую душу Бесконечностью; |
| The Immobile leans to the magic of her call; | Сам Неподвижный склоняется к магии её зова; |
| She stands on a shore in the Illimitable, | Она стоит у берега в Беспредельности, |
| Perceives the formless Dweller in all forms | Воспринимает бесформенного Обитателя во всех формах |
| And feels around her infinity's embrace. | И чувствует вокруг себя объятия бесконечности. |
| Her task no ending knows; she serves no aim | Её задача не знает конца; она служит без цели, |
| But labours driven by a nameless Will | Но трудится, ведомая лишь неописуемой Волей, |
| That came from some unknowable formless Vast. | Что идёт из какого-то непознаваемого бесформенного Простора. |
| This is her secret and impossible task | Это и есть её тайная и невозможная задача — |
| To catch the boundless in a net of birth, | Поймать безграничное в сети рождения, |
| To cast the spirit into physical form, | Бросить дух в физическую форму, |
| To lend speech and thought to the Ineffable; | Дать речь и мысль Невыразимому; |
| She is pushed to reveal the ever Unmanifest. | Она подталкивается открыть вечное Непроявленное. |
| Yet by her skill the impossible has been done: | И всё же её мастерством было сделано невозможное: |
| She follows her sublime irrational plan, | Она следует своему высокому иррациональному плану, |
| Invents devices of her magic art | Изобретает приёмы магического искусства, |
| To find new bodies for the Infinite | Чтобы найти новые тела для Бесконечного |
| And images of the Unimaginable; | И новые образы Невообразимого; |
| She has lured the Eternal into the arms of Time. | Она заманила Вечное в объятия Времени. |
| Even now herself she knows not what she has done. | Даже сейчас она сама не знает, что сделала. |
| For all is wrought beneath a baffling mask: | Так всё происходит под сбивающей с толку маской: |
| A semblance other than its hidden truth | Внешность, непохожая, на её скрытую истину, |
| The aspect wears of an illusion's trick, | Одна из сторон одевает трюки иллюзии, |
| A feigned time-driven unreality, | Придуманную, управляемую временем нереальность, |
| The unfinished creation of a changing soul | Незаконченное творение меняющейся души |
| In a body changing with the inhabitant. | В теле, меняющемся со своим обитателем. |
| Insignificant her means, infinite her work; | Ничтожны способы её и бесконечен труд; |
| On a great field of shapeless consciousness | На огромном поле бесформенного сознания |
| In little finite strokes of mind and sense | В маленьких конечных усилиях ума и чувства |
| An endless Truth she endlessly unfolds; | Бесконечно она разворачивает бесконечную Истину; |
| A timeless mystery works out in Time. | Вечная загадка решается во Времени. |
| The greatness she has dreamed her acts have missed, | Величие, о котором она мечтала, в её делах утеряно, |
| Her labour is a passion and a pain, | Её труд стал страстью и горем, |
| A rapture and pang, her glory and her curse; | Восторгом и острой болью, её славой и её проклятием; |
| And yet she cannot choose but labours on; | И всё же не может она выбирать, лишь продолжает трудиться; |
| Her mighty heart forbids her to desist. | Могучее сердце запрещает ей остановиться. |
| As long as the world lasts her failure lives | Так долго, сколько длится мир, живёт её неудача, |
| Astonishing and foiling Reason's gaze, | Удивляя и ставя в тупик пристальный взгляд Разума, |
| A folly and a beauty unspeakable, | И длится глупость и непередаваемая красота, |
| A superb madness of the will to live, | Великолепное безумие воли жить, |
| A daring, a delirium of delight. | Отвага, исступление восторга. |
| This is her being's law, its sole resource; | Таков закон её бытия, его единственное средство; |
| She sates, though satisfaction never comes, | Она насыщается, хотя насыщение никогда не приходит, |
| Her hungry will to lavish everywhere | Своей голодной волей расточать везде |
| Her many-imaged fictions of the Self | Свои многоликие вымыслы Высшего "Я" |
| And thousand fashions of one Reality. | И тысячи фасонов одной Реальности. |
| A world she made touched by truth's fleeing hem, | Мир сделала она, касаемый улетающим краем истины, |
| A world cast into a dream of what it seeks, | Мир, кидающий в мечту о том, что он ищет, |
| An icon of truth, a conscious mystery's shape. | Символ истины, образ сознательной мистерии. |
| It lingered not like the earth-mind hemmed in | Она не медлит, подобно земному уму, окружённому |
| In solid barriers of apparent fact; | Прочными барьерами явного факта; |
| It dared to trust the dream-mind and the soul. | Она отваживается доверять мечтающему уму и душе. |
| A hunter of spiritual verities | Охотница за духовными истинами, |
| Still only thought or guessed or held by faith, | Ещё только задуманными, или предполагаемыми, или полученными от веры, |
| It seized in imagination and confined | Она поймала в воображении и посадила |
| A painted bird of paradise in a cage. | В клетку разукрашенную птицу рая. |
| This greater life is enamoured of the Unseen; | Эта более высокая жизнь влюблена в Незримое; |
| It calls to some highest Light beyond its reach, | Она зовёт к какому-то высочайшему Свету за пределами её возможностей, |
| It can feel the Silence that absolves the soul; | Она способна ощутить Безмолвие, которое освобождает душу; |
| It feels a saviour touch, a ray divine: | Она чувствует спасающее прикосновение, божественный луч: |
| Beauty and good and truth its godheads are. | Красота, добро и истина — вот её божества. |
| It is near to heavenlier heavens than earth's eyes see, | Она близка к более божественным небесам, чем те, что видят глаза земли, |
| A direr darkness than man's life can bear: | К более страшной темноте, чем та, что может вынести жизнь человека; |
| It has kinship with the demon and the god. | Она в родстве и с демоном, и с богом. |
| A strange enthusiasm has moved its heart; | Странный энтузиазм подвигнул её сердце; |
| It hungers for heights, it passions for the supreme. | Она жаждет высот, она страстно стремится к высшему. |
| It hunts for the perfect word, the perfect shape, | Она гонится за совершенным словом, совершенной формой, |
| It leaps to the summit thought, the summit light. | Она прыгает к вершине мысли, к вершине света. |
| For by the form the Formless is brought close | Потому, что при помощи формы ближе подходит Бесформенное, |
| And all perfection fringes the Absolute. | И всё совершенство — кайма для Абсолюта. |
| A child of heaven who never saw his home, | Дитя небес, что никогда не видело собственного дома, |
| Its impetus meets the eternal at a point: | Её стремительность встречается с вечностью в некой точке: |
| It can only near and touch, it cannot hold; | Она может лишь приблизиться и прикоснуться, она не может овладеть; |
| It can only strain towards some bright extreme: | Она может лишь тянуться к какой-то яркой крайности: |
| Its greatness is to seek and to create. | Её величие существует, чтобы искать и создавать. |
| On every plane, this Greatness must create. | На каждом плане это Величие должно творить. |
| On earth, in heaven, in hell she is the same; | На земле, в небесах, и в аду она всё та же; |
| Of every fate she takes her mighty part. | В каждой судьбе она принимает своё могущественное участие. |
| A guardian of the fire that lights the suns, | Хранительница огня, что зажигает солнца, |
| She triumphs in her glory and her might: | Она торжествует в своей славе и своей мощи: |
| Opposed, oppressed she bears God's urge to be born: | Встречающая сопротивление, угнетаемая, она приносит импульс Бога, что должен родиться: |
| The spirit survives upon non-being's ground, | Этот дух выживает на почве не-бытия, |
| World-force outlasts world-disillusion's shock: | Сила мира переживает шок разочарования мира: |
| Dumb, she is still the Word, inert the Power. | Немая, она тем не менее Слово, инертная — Мощь. |
| Here fallen, a slave of death and ignorance, | Здесь павшую, рабыню смерти и невежества, |
| To things deathless she is driven to aspire | К бессмертным вещам её направляют стремиться |
| And moved to know even the Unknowable. | И двигаться, чтобы познать даже Непознаваемое. |
| Even nescient, null, her sleep creates a world. | Даже незнающий, потерявший силу, её сон творит мир. |
| When most unseen, most mightily she works; | Когда предельно не видна, сильней всего работает она; |
| Housed in the atom, buried in the clod, | Поселённая в атоме, погребённая в прахе, |
| Her quick creative passion cannot cease. | Её быстрая созидательная страсть не может прекратиться. |
| Inconscience is her long gigantic pause, | Несознание — это её долгая гигантская пауза, |
| Her cosmic swoon is a stupendous phase: | Её космический обморок — это изумительная фаза: |
| Time-born, she hides her immortality; | Рождённая временем, она скрывает своё бессмертие; |
| In death, her bed, she waits the hour to rise. | В смерти, своей постели, она ждёт часа подняться. |
| Even with the Light denied that sent her forth | Даже лишённая Света, что шлёт её вперёд, |
| And the hope dead she needed for her task, | И с умершей надеждой, она нуждается в своей задаче, |
| Even when her brightest stars are quenched in Night, | Даже когда её ярчайшие звезды гасятся в Ночи, |
| Nourished by hardship and calamity | Вскармливаемая лишениями и бедами, |
| And with pain for her body's handmaid, masseuse, nurse, | И с болью в качестве служанки, массажистки, кормилицы её тела, |
| Her tortured invisible spirit continues still | Её замученный незримый дух всё продолжает |
| To toil though in darkness, to create though with pangs; | Трудиться, хотя и в темноте, творить, хотя и с острой болью; |
| She carries crucified God upon her breast. | Она несёт распятого Бога на своей груди. |
| In chill insentient depths where joy is none, | В холодных бесчувственных глубинах, где радости нет никакой, |
| Immured, oppressed by the resisting Void | Замурованная, угнетённая сопротивляющейся Пустотой, |
| Where nothing moves and nothing can become, | Где ничто не движется и ничего не может случиться, |
| Still she remembers, still invokes the skill | Она ещё помнит, ещё призывает искусство |
| The Wonder-worker gave her at her birth, | Что Созидатель чудес ей дал при рождении, |
| Imparts to drowsy formlessness a shape, | Придаёт сонной бесформенности образ, |
| Reveals a world where nothing was before. | Открывает мир там, где ничего не было прежде. |
| In realms confined to a prone circle of death, | В царствах, ограниченная распростёртым кругом смерти, |
| To a dark eternity of Ignorance, | Тёмной вечностью Невежества, |
| A quiver in an inert inconscient mass, | Трепетом инертной несознательной массы, |
| Or imprisoned in immobilised whorls of Force, | Или заключённая в скованные вихри Силы |
| By Matter's blind compulsion deaf and mute | Слепым принуждением Материи, глуха и нема, |
| She refuses motionless in the dust to sleep. | Она отказывается неподвижно спать в этой пыли. |
| Then, for her rebel waking's punishment | Затем, в наказание за её мятежное пробуждение, |
| Given only hard mechanic Circumstance | Отданным ей одним лишь жёстким механическим Случаем |
| As the enginery of her magic craft, | В качестве механизма её магического ремесла, |
| She fashions godlike marvels out of mud; | Она лепит богоподобные чудеса из грязи; |
| In the plasm she sets her dumb immortal urge, | В плазму она закладывает свой молчаливый бессмертный импульс, |
| Helps the live tissue to think, the closed sense to feel, | Помогает живой ткани думать, закрытому чувству ощущать, |
| Flashes through the frail nerves poignant messages, | Передаёт сквозь хрупкие нервы острые послания, |
| In a heart of flesh miraculously loves, | Чудодейственно любит в сердце плоти, |
| To brute bodies gives a soul, a will, a voice. | Животным телам даёт душу, волю и голос. |
| Ever she summons as by a sorcerer's wand | Она всегда вызывает словно волшебной палочкой |
| Beings and shapes and scenes innumerable, | Существа и формы, бесчисленные сцены, |
| Torch-bearers of her pomps through Time and Space. | Что несут факелы её великолепия сквозь Время и Пространство. |
| This world is her long journey through the night, | Этот мир — её долгое путешествие через ночь, |
| The suns and planets lamps to light her road, | Солнце и планеты горят, чтобы освещать её путь, |
| Our reason is the confidante of her thoughts, | Наш разум — поверенный её мыслей, |
| Our senses are her vibrant witnesses. | Наши чувства — её трепещущие свидетели. |
| There drawing her signs from things half true, half false, | Рисуя свои знаки из полуистинного и полуложного, |
| She labours to replace by realised dreams | Она работает, чтобы заменить осуществлёнными мечтами |
| The memory of her lost eternity. | Память о своей утерянной вечности. |
| These are her deeds in this huge world-ignorance: | Таковы её дела в этом громадном мире невежества: |
| Till the veil is lifted, till the night is dead, | Пока вуаль не поднята, пока ночь не мертва, |
| In light or dark she keeps her tireless search; | В свете или темноте она продолжает свой неустанный поиск; |
| Time is her road of endless pilgrimage. | Время — дорога её бесконечного паломничества. |
| One mighty passion motives all her works. | Одна могучая страсть побуждает все её работы. |
| Her eternal Lover is her action's cause; | Её вечный Возлюбленный — вот причина её действий; |
| For him she leaped forth from the unseen Vasts | Ради него она прыгнула вперёд из невидимых Просторов, |
| To move here in a stark unconscious world. | Чтобы двигаться здесь в застывшем бессознательном мире. |
| Its acts are her commerce with her hidden Guest, | Дела мира — это её торговля со своим скрытым Гостем, |
| His moods she takes for her heart's passionate moulds; | Его настроения она берёт для страстных форм своего сердца; |
| In beauty she treasures the sunlight of his smile. | В красоте она бережёт как сокровище солнечный свет его улыбки. |
| Ashamed of her rich cosmic poverty, | Стыдясь своей богатой космической нищеты, |
| She cajoles with her small gifts his mightiness, | Она льстит мелкими дарами его могуществу, |
| Holds with her scenes his look's fidelity | Удерживает своими сценами верность его взгляда |
| And woos his large-eyed wandering thoughts to dwell | И уговаривает его большеглазые блуждающие мысли жить |
| In figures of her million-impulsed Force. | В образах её Силы с миллионом импульсов. |
| Only to attract her veiled companion | Лишь привлекать сокрытого товарища |
| And keep him close to her breast in her world-cloak | И держать ближе к груди в своём мире-плаще, |
| Lest from her arms he turn to his formless peace, | Чтобы из её рук он не повернул бы в свой бесформенный покой, |
| Is her heart's business and her clinging care. | Вот занятие её сердца и цепкая забота. |
| Yet when he is most near, she feels him far. | Однако, когда он ближе всего, она чувствует его далёким. |
| For contradiction is her nature's law. | Ибо противоречие — закон её природы. |
| Although she is ever in him and he in her, | И хотя она вечно в нём, а он — в ней, |
| As if unaware of the eternal tie, | Словно не зная об этой вечной связи, |
| Her will is to shut God into her works | Её воля в том, чтобы запереть Бога в своих делах |
| And keep him as her cherished prisoner | И держать его как своего заботливо охраняемого заключённого, |
| That never they may part again in Time. | Чтобы никогда они не смогли снова разделиться во Времени. |
| A sumptuous chamber of the spirit's sleep | Роскошную палату сна духа |
| At first she made, a deep interior room, | Вначале создала она глубокую внутреннюю комнату, |
| Where he slumbers as if a forgotten guest. | Где дремлет он как позабытый гость. |
| But now she turns to break the oblivious spell, | Но сейчас она поворачивается, чтобы разбить эти чары забвения, |
| Awakes the sleeper on the sculptured couch; | Будит спящего на изваянном ложе; |
| She finds again the Presence in the form | Она находит снова Присутствие в форме |
| And in the light that wakes with him recovers | И в том свете, что пробуждается вместе с ним, вновь обретает |
| A meaning in the hurry and trudge of Time, | Смысл в спешке и долгом трудном пути Времени, |
| And through this mind that once obscured the soul | И сквозь этот ум, что некогда заслонил душу, |
| Passes a glint of unseen deity. | Пропускает сверкание невидимого божества. |
| Across a luminous dream of spirit-space | Через светлую мечту пространства духа |
| She builds creation like a rainbow bridge | Она строит творение словно радужный мост |
| Between the original Silence and the Void. | Между первоначальным Безмолвием и Пустотой. |
| A net is made of the mobile universe; | Сеть создается из подвижной вселенной; |
| She weaves a snare for the conscious Infinite. | Она вьёт силки для сознательной Бесконечности. |
| A knowledge is with her that conceals its steps | Знание есть у неё, что скрывает свои шаги |
| And seems a mute omnipotent Ignorance. | И кажется молчаливым всемогущим Невежеством. |
| A might is with her that makes wonders true; | Могущество есть у неё, что делает чудеса реальностью; |
| The incredible is her stuff of common fact. | Невероятное — это её материал, что состоит из обыденных фактов. |
| Her purposes, her workings riddles prove; | Её цели, её действия ставят нам загадки; |
| Examined, they grow other than they were, | Исследованные, они становятся не тем, чем были, |
| Explained, they seem yet more inexplicable. | Объяснённые, они кажутся ещё более необъяснимыми. |
| Even in our world a mystery has reigned | Даже в нашем мире царствует тайна, |
| Earth's cunning screen of trivial plainness hides; | Которую скрывает искусный земной экран тривиальной очевидности; |
| Her larger levels are of sorceries made. | Её более широкие уровни сделаны из волшебства. |
| There the enigma shows its splendid prism, | Там загадка показывает свою роскошную призму, |
| There is no deep disguise of commonness; | Там нет плотной личины обыденности; |
| Occult, profound comes all experience, | Оккультным, глубоким приходит весь опыт, |
| Marvel is ever new, miracle divine. | Вечно новое диво, божественное чудо. |
| There is a screened burden, a mysterious touch, | Там есть укрытая ноша, загадочное касание, |
| There is a secrecy of hidden sense. | Там есть тайна скрытого смысла. |
| Although no earthen mask weighs on her face, | Хотя никакая земная маска не отягощает её лицо, |
| Into herself she flees from her own sight. | В самой себе она спасается от собственного взгляда. |
| All forms are tokens of some veiled idea | Все формы — это знаки некоторой завуалированной идеи, |
| Whose covert purpose lurks from mind's pursuit, | Чья тайная цель прячется от поисков ума, |
| Yet is a womb of sovereign consequence. | Но при этом является лоном высочайшего результата. |
| There every thought and feeling is an act, | Там каждая мысль и чувство — есть действие, |
| And every act a symbol and a sign, | И каждое действие — символ и знак, |
| And every symbol hides a living power. | А каждый символ скрывает живую энергию. |
| A universe she builds from truths and myths, | Вселенную строит она из истин и мифов, |
| But what she needed most she cannot build; | Но то, что ей нужнее всего, она построить не может; |
| All shown is a figure or copy of the Truth, | Всё проявленное это образ или копия Истины, |
| But the Real veils from her its mystic face. | Но Реальность скрывает от неё свой мистический лик. |
| All else she finds, there lacks eternity; | Она находит всё, но упускает вечность; |
| All is sought out, but missed the Infinite. | Всё обнаруживается, но потеряна Бесконечность. |
| A consciousness lit by a Truth above | Сознание, освещаемое Истиной свыше |
| Was felt; it saw the light but not the Truth: | Чувствовалось там; оно видело свет, но не Истину: |
| It caught the Idea and built from it a world; | Оно уловило Идею и построило мир из неё; |
| It made an Image there and called it God. | Оно сотворило там Образ и назвало его Богом. |
| Yet something true and inward harboured there. | Однако, что-то истинное и внутреннее скрывалось. |
| The beings of that world of greater life, | Существа того мира более высокой жизни, |
| Tenants of a larger air and freer space, | Жители более широкой атмосферы и более свободного пространства, |
| Live not by the body or in outward things: | Жили не телом и не во внешних вещах: |
| A deeper living was their seat of self. | Более глубокая жизнь была местом их духа. |
| In that intense domain of intimacy | В этой напряжённой власти тесной близости |
| Objects dwell as companions of the soul; | Объекты живут как компаньоны души; |
| The body's actions are a minor script, | Действия тела там — второстепенный сценарий, |
| The surface rendering of a life within. | Поверхностная передача внутренней жизни. |
| All forces are Life's retinue in that world | Все силы — это свита Жизни в том мире, |
| And thought and body as her handmaids move. | А мысль и тело действуют как её служанки. |
| The universal widenesses give her room: | Вселенская широта освобождает ей место: |
| All feel the cosmic movement in their acts | Все чувствуют космическое движение в своих поступках |
| And are the instruments of her cosmic might. | И становятся инструментами её космического могущества. |
| Or their own self they make their universe. | Или же собственное "я" они делают свою вселенную. |
| In all who have risen to a greater Life, | Всем, кто поднялся до более великой Жизни, |
| A voice of unborn things whispers to the ear, | Голос нерождённых вещей шепчет в ухо, |
| To their eyes visited by some high sunlight | Их глазам, посещаемым неким высоким солнечным светом |
| Aspiration shows the image of a crown: | Устремление показывает образ венца: |
| To work out a seed that she has thrown within, | Чтобы прорастить зерно, что она бросила внутрь, |
| To achieve her power in them her creatures live. | Чтобы достичь её силы в них, живут её создания. |
| Each is a greatness growing towards the heights | Каждый — это величие, растущее к вершинам |
| Or from his inner centre oceans out; | Или из своего внутреннего центра выплескивается океан вовне; |
| In circling ripples of concentric power | Во вращающихся пульсациях концентрической энергии |
| They swallow, glutted, their environment. | Они проглатывают, пресыщенные, своё окружение. |
| Even of that largeness many a cabin make; | Даже из этой огромности многие делают маленькую хижину; |
| In narrower breadths and briefer vistas pent | Запертые в узком дыхании и недалёких перспективах, |
| They live content with some small greatness won. | Они живут, довольные каким-то небольшим завоёванным величием. |
| To rule the little empire of themselves, | Править маленькой империей самих себя, |
| To be a figure in their private world | Быть фигурой в их личном мире |
| And make the milieu's joys and griefs their own | И делать радости и горести близких своими, |
| And satisfy their life-motives and life-wants | Утолять их импульсы жизни и желания жизни — |
| Is charge enough and office for this strength, | Достаточная забота и служба для этой силы, |
| A steward of the Person and his fate. | Служителя Личности и его судьбы. |
| This was transition-line and starting-point, | Это было переходной линией и стартовой точкой, |
| A first immigration into heavenliness, | Первым переселением в божественность |
| For all who cross into that brilliant sphere: | Для всех, кто проник в эту сверкающую сферу: |
| These are the kinsmen of our earthly race; | Там — родственники нашей земной расы; |
| This region borders on our mortal state. | Эта область граничит с нашим смертным состоянием. |
| This wider world our greater movements gives, | Этот более широкий мир порождает наши более великие движения, |
| Its strong formations build our growing selves; | Его сильные образования строят наши растущие "я"; |
| Its creatures are our brighter replicas, | Его творения — это наши более яркие копии, |
| Complete the types we only initiate | Законченные типы, которые мы лишь начинаем, |
| And are securely what we strive to be. | И которые определенно то, чем мы стремимся быть. |
| As if thought-out eternal characters, | Словно продуманные вечные характеры, |
| Entire, not pulled as we by contrary tides, | Цельные, не разрываемые, как мы, противоположными течениями, |
| They follow the unseen leader in the heart, | Они следуют за невидимым руководителем в сердце, |
| Their lives obey the inner nature's law. | Их жизни подчиняются закону внутренней природы. |
| There is kept grandeur's store, the hero's mould; | Там хранится резерв величия, геройский характер; |
| The soul is the watchful builder of its fate; | Душа — внимательный строитель своей судьбы; |
| None is a spirit indifferent and inert; | И нет безразличного или инертного духа; |
| They choose their side, they see the god they adore. | Они выбрали на чьей они стороне, они видят бога, которого они обожают. |
| A battle is joined between the true and false, | Битва завязывается между истиной и ложью, |
| A pilgrimage sets out to the divine Light. | Паломники отправляются к божественному Свету. |
| For even Ignorance there aspires to know | Так как даже Невежество там устремляется знать |
| And shines with the lustre of a distant star; | И сияет блеском далёкой звезды; |
| There is a knowledge in the heart of sleep | Там есть знание в сердцевине сна, |
| And Nature comes to them as a conscious force. | И Природа приходит к ним как сознательная сила. |
| An ideal is their leader and their king: | Идеал — их лидер и царь: |
| Aspiring to the monarchy of the sun | Устремляясь к монархии солнца, |
| They call in Truth for their high government, | Они зовут Истину стать своим высшим правителем, |
| Hold her incarnate in their daily acts | Поддерживать её воплощение в их повседневных делах, |
| And fill their thoughts with her inspired voice | И наполнять их мысли её вдохновляющим голосом, |
| And shape their lives into her breathing form, | И придавать их жизням форму её дыхания, |
| Till in her sun-gold godhead they too share. | Пока и они не разделят её солнечно-золотую божественность. |
| Or to the truth of Darkness they subscribe; | Или же они присоединяются к истине Тьмы; |
| Whether for Heaven or Hell they must wage war: | За Небеса ли, за Ад, они должны вести войну: |
| Warriors of Good, they serve a shining cause | Воины Добра, они служат сияющему источнику, |
| Or are Evil's soldiers in the pay of Sin. | Или они — солдаты Зла на жаловании у Греха. |
| For evil and good an equal tenure keep | Потому, что и зло и добро обладают равной властью |
| Wherever Knowledge is Ignorance's twin. | Везде, где Знание близнец Невежества. |
| All powers of Life towards their godhead tend | Все энергии Жизни направляются к собственному божеству |
| In the wideness and the daring of that air, | В широте и смелости этой атмосферы, |
| Each builds its temple and expands its cult, | Каждый строит свой храм и распространяет свой культ, |
| And Sin too there is a divinity. | И Грех там тоже богиня. |
| Affirming the beauty and splendour of her law | Утверждая красоту и великолепие своего закона, |
| She claims life as her natural domain, | Она требует жизнь как своё прирождённое царство, |
| Assumes the world's throne or dons the papal robe: | Присваивает себе трон мира или одевает папскую мантию: |
| Her worshippers proclaim her sacred right. | Почитатели провозглашают её священное право. |
| A red-tiaraed Falsehood they revere, | Они превозносят увенчанную красной тиарой Ложь, |
| Worship the shadow of a crooked God, | Поклоняются тени кривого Бога, |
| Admit the black Idea that twists the brain | Соглашаются с чёрной Идеей, что скручивает мозг |
| Or lie with the harlot Power that slays the soul. | Или лежат с развратной Силой, что убивает душу. |
| A mastering virtue statuesques the pose, | Властная добродетель застывает в этой позе, |
| Or a Titan passion goads to a proud unrest: | Или страсть Титана гонит к гордому беспокойству: |
| At Wisdom's altar they are kings and priests | Перед алтарем Мудрости они — цари и жрецы |
| Or their life a sacrifice to an idol of Power. | Или их жизнь — жертва для идола Силы. |
| Or Beauty shines on them like a wandering star; | Или Красота сияет над ними, словно блуждающая звезда; |
| Too far to reach, passionate they follow her light; | Слишком далёкие, чтобы достичь, страстные, они следуют за её светом; |
| In Art and life they catch the All-Beautiful's ray | В Искусстве и жизни они улавливают луч Все-Прекрасного |
| And make the world their radiant treasure house: | И делают мир своей лучащейся сокровищницей: |
| Even common figures are with marvel robed; | Даже обычные образы облачаются в чудо; |
| A charm and greatness locked in every hour | Очарование и величие заключенные в каждом часе, |
| Awakes the joy which sleeps in all things made. | Пробуждают ту радость, что спит во всём сотворённом. |
| A mighty victory or a mighty fall, | Могучая победа или могучее поражение, |
| A throne in heaven or a pit in hell, | Трон в небесах или яма в аду, |
| The dual Energy they have justified | Они оправдывали эту двойную Энергию |
| And marked their souls with her tremendous seal: | И метили свои души её страшной печатью: |
| Whatever Fate may do to them they have earned; | Что бы Судьба им не сделала, они заслужили; |
| Something they have done, something they have been, they live. | Что-то они совершили, чем-то были, так и живут. |
| There Matter is soul's result and not its cause. | Там Материя — это следствие души, а не её причина. |
| In a contrary balance to earth's truth of things | В балансе, противоположном земной правде вещей, |
| The gross weighs less, the subtle counts for more; | Грубое весит меньше, тонкое засчитывается за большее; |
| On inner values hangs the outer plan. | На внутренних ценностях висит внешний план. |
| As quivers with the thought the expressive word, | Как трепещет мыслью выразительное слово, |
| As yearns the act with the passion of the soul | Как тоскует действие страстью души, |
| This world's apparent sensible design | Так явная ощутимая конструкция этого мира |
| Looks vibrant back to some interior might. | Оглядывается, дрожа, на некую внутреннюю мощь. |
| A Mind not limited by external sense | Не ограниченный внешним ощущением Ум, |
| Gave figures to the spirit's imponderables, | Наделял образами что-то неуловимое от духа, |
| The world's impacts without channels registered | Без каких-либо каналов регистрировал импульсы мира |
| And turned into the body's concrete thrill | И направлял в конкретные вибрации тела |
| The vivid workings of a bodiless Force; | Живые действия бестелесной Силы; |
| Powers here subliminal that act unseen | Энергии, здесь подсознательные, что действуют невидимо, |
| Or in ambush crouch waiting behind the wall | Или припавши к земле, ожидая в засаде за стенкой, |
| Came out in front uncovering their face. | Выходили вперёд, раскрывая своё лицо. |
| The occult grew there overt, the obvious kept | Оккультное там становилось неприкрытым, очевидное хранило |
| A covert turn and shouldered the unknown; | Скрытый поворот и взваливало на плечи неведомое; |
| The unseen was felt and jostled visible shapes. | Незримое было ощутимым и теснило видимые формы. |
| In the communion of two meeting minds | В общении двух встретившихся умов, |
| Thought looked at thought and had no need of speech; | Мысль глядела на мысль, и ей не нужна была речь; |
| Emotion clasped emotion in two hearts, | Эмоция обнимала эмоцию в двух сердцах, |
| They felt each other's thrill in the flesh and nerves | Они чувствовали вибрации другого в плоти и нервах |
| Or melted each in each and grew immense | Или растворялись друг в друге, становясь необьятными, |
| As when two houses burn and fire joins fire: | Как будто два дома горят, и огонь соединяется с огнём: |
| Hate grappled hate and love broke in on love, | Ненависть сцеплялась с ненавистью, а любовь врывалась к любви, |
| Will wrestled with will on mind's invisible ground; | Воля боролась с волей на невидимой почве ума; |
| Others' sensations passing through like waves | Ощущения других, проходя насквозь, словно волны, |
| Left quivering the subtle body's frame, | Оставляли дрожание остова тонкого тела, |
| Their anger rushed galloping in brute attack, | Их гнев бросался галопом в жестокую атаку, |
| A charge of trampling hooves on shaken soil; | Нападая стучащими копытами на трясущуюся землю; |
| One felt another's grief invade the breast, | Один чувствовал горе другого, захватившее душу, |
| Another's joy exulting ran through the blood: | Радость другого бежала, возносясь через кровь: |
| Hearts could draw close through distance, voices near | Сердца могли становиться близкими сквозь расстояния, голоса приблизить |
| That spoke upon the shore of alien seas. | То, что говорилось на берегу чужих морей. |
| There beat a throb of living interchange: | Там бился пульс живого взаимообмена: |
| Being felt being even when afar | Существо чувствовало существо даже издалека, |
| And consciousness replied to consciousness. | И сознание отвечало сознанию. |
| And yet the ultimate oneness was not there. | Но всё же окончательного единства там не было. |
| There was a separateness of soul from soul: | Была отделенность души от души: |
| An inner wall of silence could be built, | Могла быть выстроена внутренняя стена молчания, |
| An armour of conscious might protect and shield; | Броня сознания могла защищать и заслонять; |
| The being could be closed in and solitary; | Существо могло стать закрытым и уединившимся; |
| One could remain apart in self, alone. | Можно было оставаться особняком, в себе, одному. |
| Identity was not yet nor union's peace. | Тождественность ещё не была покоем единения. |
| All was imperfect still, half-known, half-done: | Всё было ещё несовершенным, полупонятым, полусделанным: |
| The miracle of Inconscience overpassed, | Чудо превзойдённого Несознания, |
| The miracle of the Superconscient still, | Чудо тихого Сверхсознания, |
| Unknown, self-wrapped, unfelt, unknowable, | Неведомое, само-укутанное, неощутимое, непознаваемое, |
| Looked down on them, origin of all they were. | Смотрело вниз на них, источник всего, чем они были. |
| As forms they came of the formless Infinite, | Они приходили как формы бесформенной Бесконечности, |
| As names lived of a nameless Eternity. | Жили как имена безымянной Вечности. |
| The beginning and the end were there occult; | Начало и конец там были оккультными; |
| A middle term worked unexplained, abrupt: | Середина действовала необъяснимо, внезапно: |
| They were words that spoke to a vast wordless Truth, | Они были словами, что говорили с широчайшей бессловесной Истиной, |
| They were figures crowding an unfinished sum. | Они были образами, переполнявшими незавершённый итог. |
| None truly knew himself or knew the world | Никто точно не знал самого себя и не знал ни мира, |
| Or the Reality living there enshrined: | Ни лелеемой Реальности, живущей там: |
| Only they knew what Mind could take and build | Только то они знали, что Ум мог принять и построить |
| Out of the secret Supermind's huge store. | Из огромного склада тайного Сверхразума. |
| A darkness under them, a bright Void above, | Темнота под ними, яркая Пустота наверху, |
| Uncertain they lived in a great climbing Space; | Неуверенными они жили в великом восходящем Пространстве; |
| By mysteries they explained a Mystery, | При помощи тайн они объясняли Тайну, |
| A riddling answer met the riddle of things. | Загадочным ответом встречали загадку вещей. |
| As he moved in this ether of ambiguous life, | Пока он (Ашвапати) двигался в этом эфире двусмысленной жизни, |
| Himself was soon a riddle to himself; | Он сам был скорее загадкой для самого себя; |
| As symbols he saw all and sought their sense. | Как символы он видел всё и искал их смысл. |
| Across the leaping springs of death and birth | Через бьющие ключом родники смерти и рождения |
| And over shifting borders of soul-change, | И над движущимися границами изменения души |
| A hunter on the spirit's creative track, | Охотник на пути созидании духа, |
| He followed in life's fine and mighty trails | Он шёл по прекрасным и могучим следам жизни, |
| Pursuing her sealed formidable delight | Преследуя её скрытый грозный восторг |
| In a perilous adventure without close. | В опасном путешествии без конца. |
| At first no aim appeared in those large steps: | В начале никакой цели не было в этих больших шагах: |
| Only the wide source he saw of all things here | Он видел здесь лишь обширный источник всего, |
| Looking towards a wider source beyond. | Глядящий в сторону ещё более широкого источника в запредельном. |
| For as she drew away from earthly lines, | Но по мере того, как она (Жизнь) удалялась от земных очертаний, |
| A tenser drag was felt from the Unknown, | Чувствовалась всё более напряжённая тяга от Неведомого, |
| A higher context of delivering thought | Всё более высокий фон освобождающей мысли |
| Drove her towards marvel and discovery; | Вел её к чуду и открытию; |
| There came a high release from pettier cares, | Приходило высокое освобождение от ничтожных забот, |
| A mightier image of desire and hope, | Более могучий образ желания и надежды, |
| A vaster formula, a greater scene. | Более просторная формула, более великая сцена. |
| Ever she circled towards some far-off Light: | Она постоянно кружилась, приближаясь к какому-то далёкому Свету: |
| Her signs still covered more than they revealed; | Её знаки пока скрывали больше, чем открывали; |
| But tied to some immediate sight and will | Но привязанные к некоему непосредственному видению и воле, |
| They lost their purport in the joy of use, | Они теряли свой смысл в радости от использования, |
| Till stripped of their infinite meaning they became | Пока не обнаруживался их бесконечный смысл, они становились |
| A cipher gleaming with unreal sense. | Мерцающим шифром с нереальным значением. |
| Armed with a magical and haunted bow | Вооружённая магическим и часто используемым луком, |
| She aimed at a target kept invisible | Она (жизнь) метила в цель, что оставалась невидимой |
| And ever deemed remote though always near. | И вечно казалась далёкой, хотя всегда была рядом. |
| As one who spells illumined characters, | Как тот, кто разбирает озарённые буквы, |
| The key-book of a crabbed magician text, | Указатель к неразборчивому магическому тексту, |
| He scanned her subtle tangled weird designs | Он (Ашвапати) изучал их тонкие запутанные таинственные схемы |
| And the screened difficult theorem of her clues, | И скрытую трудную теорему хода её мыслей, |
| Traced in the monstrous sands of desert Time | Прослеживал в чудовищных песках пустынного Времени |
| The thread beginnings of her titan works, | Нить истоков её титанических работ, |
| Watched her charade of action for some hint, | Наблюдал её шараду действий ради некоего намёка, |
| Read the No-gestures of her silhouettes, | Читал немые жесты её силуэтов, |
| And strove to capture in their burdened drift | И старался поймать в их наполненной смыслом тенденции |
| The dance-fantasia of her sequences | Танец-фантазию её последствий, |
| Escaping into rhythmic mystery, | Ускользающих в ритмическом таинстве, |
| A glimmer of fugitive feet on fleeing soil. | Мелькании бегущих ног по быстротечной земле. |
| In the labyrinth pattern of her thoughts and hopes | В лабиринте-структуре её мыслей и надежд |
| And the byways of her intimate desires, | И окольных тропинок её сокровенных желаний, |
| In the complex corners crowded with her dreams | В запутанных углах, наполненных её мечтами, |
| And rounds crossed by an intrigue of irrelevant rounds, | И очертаний, пересекаемых интригами других, ненужных очертаний, |
| A wanderer straying amid fugitive scenes, | Странник, блуждающий среди мимолётных сцен, |
| He lost its signs and chased each failing guess. | Он терял их знаки и охотился за каждой случайной догадкой. |
| Ever he met key-words, ignorant of their key. | Он постоянно встречал ключевые слова, не зная их код. |
| A sun that dazzled its own eye of sight, | Солнце, что ослепляло собственный видящий глаз, |
| A luminous enigma's brilliant hood | Сверкающий капюшон светящейся загадки, |
| Lit the dense purple barrier of thought's sky: | Заливало светом плотный фиолетовый барьер неба мысли: |
| A dim large trance showed to the night her stars. | Смутный огромный транс показывал ночи её звёзды. |
| As if sitting near an open window's gap, | Словно сидя близко к провалу открытого окна, |
| He read by lightning-flash on crowding flash | Он читал по вспышкам молний в переполненном мгновении |
| Chapters of her metaphysical romance | Главы её метафизического романа |
| Of the soul's search for lost Reality | О поиске душой утраченной Реальности |
| And her fictions drawn from spirit's authentic fact, | И её повести, почерпнутые из подлинного факта духа, |
| Her caprices and conceits and meanings locked, | Её капризы и причудливые образы и тайные смыслы, |
| Her rash unseizable freaks and mysteried turns. | Её стремительные неуловимые странности и таинственные повороты. |
| The magnificent wrappings of her secrecy | Великолепные покровы её секретности, |
| That fold her desirable body out of sight, | Что скрывают её желанное тело от взора, |
| The strange significant forms woven on her robe, | Странные многозначительные формы, вытканные на её одеянии, |
| Her meaningful outlines of the souls of things | Её выразительные очертания душ у всего |
| He saw, her false transparencies of thought-hue, | Видел он, её ложные прозрачности оттенков мысли, |
| Her rich brocades with imaged fancies sewn | Её богатую парчу с вышитыми фантастическими образами |
| And mutable masks and broideries of disguise. | И переменчивые маски и украшения обманчивой внешности. |
| A thousand baffling faces of the Truth | Тысяча ставящих в тупик лиц Истины |
| Looked at him from her forms with unknown eyes | Смотрели на него из её форм, с незнакомыми глазами |
| And wordless mouths unrecognisable, | С бессловесными неузнаваемыми ртами, |
| Spoke from the figures of her masquerade, | Говорили из образов её маскарада, |
| Or peered from the recondite magnificence | Или проглядывали из запутанного великолепия |
| And subtle splendour of her draperies. | И тонкой роскоши её драпировок. |
| In sudden scintillations of the Unknown, | Во внезапных проблесках Неведомого, |
| Inexpressive sounds became veridical, | Невыразимые звуки становились решающими, |
| Ideas that seemed unmeaning flashed out truth; | Идеи, что казались бессмысленными, сверкали истиной; |
| Voices that came from unseen waiting worlds | Голоса, что приходили из невидимых ждущих миров, |
| Uttered the syllables of the Unmanifest | Произносили слоги Непроявленного, |
| To clothe the body of the mystic Word, | Чтобы облечь тело мистического Слова, |
| And wizard diagrams of the occult Law | А волшебные диаграммы оккультного Закона |
| Sealed some precise unreadable harmony, | Ставили печать некой точной, не поддающейся прочтению гармонии, |
| Or used hue and figure to reconstitute | Или пользовались цветом и образом, чтобы переделать |
| The herald blazon of Time's secret things. | Геральдический герб тайных вещей Времени. |
| In her green wildernesses and lurking depths, | В её зелёных зарослях и прячущихся глубинах, |
| In her thickets of joy where danger clasps delight, | В её чащах радости, где опасность сжимает восторг, |
| He glimpsed the hidden wings of her songster hopes, | Он видел мельком скрытые крылья её певца надежд, |
| A glimmer of blue and gold and scarlet fire. | Слабый проблеск синего, золотого и алого огня. |
| In her covert lanes, bordering her chance field-paths | На её тайных тропинках, окаймляющих случайные пространства путей |
| And by her singing rivulets and calm lakes | И рядом с её поющими ручьями и тихими озёрами |
| He found the glow of her golden fruits of bliss | Он находил жар её золотых плодов блаженства |
| And the beauty of her flowers of dream and muse. | И красоту её цветов мечты и размышления. |
| As if a miracle of heart's change by joy | Словно чудо перемены сердца от радости |
| He watched in the alchemist radiance of her suns | Он наблюдал в алхимическом сиянии её солнц |
| The crimson outburst of one secular flower | Малиновую вспышку единственного вечного цветка |
| On the tree-of-sacrifice of spiritual love. | На древе жертвоприношения духовной любви. |
| In the sleepy splendour of her noons he saw, | Он видел в сонном великолепии её зенитов и |
| A perpetual repetition through the hours, | Вечном повторении сквозь часы, |
| Thought's dance of dragonflies on mystery's stream | Мыслей танец стрекозий по потоку тайны, |
| That skim but never test its murmurs' race, | Что несся, но никогда не проверял происхождения своего журчания, |
| And heard the laughter of her rose desires | И слышал смех её розы желаний, |
| Running as if to escape from longed-for hands, | Бегущей, словно чтоб ускользнуть от страстно протянутых рук, |
| Jingling sweet anklet-bells of fantasy. | Звенящей мелодичными ножными браслетами-колокольцами фантазии. |
| Amidst live symbols of her occult power | Посреди живых символов её оккультной силы |
| He moved and felt them as close real forms: | Он двигался и чувствовал их как близкие реальные формы: |
| In that life more concrete than the lives of men | В этой жизни, более конкретной чем жизни людей, |
| Throbbed heart-beats of the hidden reality: | Бился пульс сердца скрытой реальности: |
| Embodied was there what we but think and feel, | Там было воплощено то, что мы только мыслим и чувствуем, |
| Self-framed what here takes outward borrowed shapes. | Самосозданно то, что здесь принимает внешние заимствованные формы. |
| A comrade of Silence on her austere heights | Товарищ Безмолвия на её суровых высотах, |
| Accepted by her mighty loneliness, | Принятый её могучим одиночеством, |
| He stood with her on meditating peaks | Он стоял рядом с ней на медитирующих пиках, |
| Where life and being are a sacrament | Где жизнь и существование — таинство, |
| Offered to the Reality beyond, | Предлагаемое запредельной Реальности, |
| And saw her loose into infinity | И видел её как она освобождает в бесконечность |
| Her hooded eagles of significance, | Своих прикрытых колпаком орлов смысла, |
| Messengers of Thought to the Unknowable. | Посланников Мысли в Непознаваемое. |
| Identified in soul-vision and soul-sense, | Отождествляясь в видении души и ощущении души, |
| Entering into her depths as into a house, | Входя в её глубины словно в дом, |
| All he became that she was or longed to be, | Он становился всем тем, чем она была или стремилась быть, |
| He thought with her thoughts and journeyed with her steps, | Он думал её мыслями и путешествовал её шагами, |
| Lived with her breath and scanned all with her eyes | Жил её дыханием и разглядывал всё её глазами, |
| That so he might learn the secret of her soul. | И только так он мог понять секрет её души. |
| A witness overmastered by his scene, | Свидетель, покорённый собственною сценой, |
| He admired her splendid front of pomp and play | Он любовался роскошным фасадом её великолепия и игры |
| And the marvels of her rich and delicate craft, | И чудесами богатого и утонченного искусства, |
| And thrilled to the insistence of her cry; | И трепетал от настойчивости её крика, |
| Impassioned he bore the sorceries of her might, | Охваченный страстью, испытывал чары её могущества, |
| Felt laid on him her abrupt mysterious will, | Ощущал возложенную на него её внезапную таинственную волю, |
| Her hands that knead fate in their violent grasp, | Её руки, что замешивают судьбу в своей неистовой хватке, |
| Her touch that moves, her powers that seize and drive. | Её касание, что движет, её силы, что охватывают и ведут, |
| But this too he saw, her soul that wept within, | Но и другое он видел, её душу, что рыдала внутри, |
| Her seekings vain that clutch at fleeing truth, | Её бесполезные поиски, что хватаются за ускользающую истину, |
| Her hopes whose sombre gaze mates with despair, | Её надежды, чей мрачный взгляд обручился с отчаянием, |
| The passion that possessed her longing limbs, | Страсть, что владела её жадно желающим телом, |
| The trouble and rapture of her yearning breasts, | Волнение и восторг её тоскующей груди, |
| Her mind that toils unsatisfied with its fruits, | Её ум, что тяжело трудится, недовольный плодами, |
| Her heart that captures not the one Beloved. | Её сердце, что не пленило единственного Возлюбленного. |
| Always he met a veiled and seeking Force, | Все время он встречал завуалированную и ищущую Силу, |
| An exiled goddess building mimic heavens, | Изгнанную богиню, строющую подобие небес, |
| A Sphinx whose eyes look up to a hidden Sun. | Сфинкса, чьи глаза глядят вверх на сокрытое Солнце. |
| Ever he felt near a spirit in her forms: | Постоянно он чувствовал рядом некий дух в её формах: |
| Its passive presence was her nature's strength; | Его пассивное присутствие было силой её природы; |
| This sole is real in apparent things, | Это единственное было реальным во всём проявленном, |
| Even upon earth the spirit is life's key, | Даже на земле этот дух — ключ к жизни, |
| But her solid outsides nowhere bear its trace. | Но её жёсткая внешняя сторона нигде не несёт его следа. |
| Its stamp on her acts is undiscoverable. | Его печать на её действиях не раскрывается. |
| A pathos of lost heights is its appeal. | Пафос утерянных высот — вот его призыв. |
| Only sometimes is caught a shadowy line | Лишь иногда улавливается призрачная линия, |
| That seems a hint of veiled reality. | Что кажется намёком скрытой реальности. |
| Life stared at him with vague confused outlines | Жизнь смотрела на него неясными запутанными очертаниями, |
| Offering a picture the eyes could not keep, | Предлагая картину, что глаза удержать не способны, |
| A story that was yet not written there. | Историю, которая ещё не была там написана. |
| As in a fragmentary half-lost design | Словно во фрагментарном полуутраченном замысле |
| Life's meanings fled from the pursuing eye. | Значения жизни ускользали от преследующего глаза. |
| Life's visage hides life's real self from sight; | Облики жизни скрывали реальное внутреннее "я" жизни от взгляда; |
| Life's secret sense is written within, above. | Тайный смысл жизни записан внутри и над нею. |
| The thought that gives it sense lives far beyond; | Мысль, что даёт этому смысл, живёт далеко за пределами; |
| It is not seen in its half-finished design. | Она не видима в своём полузаконченном проекте. |
| In vain we hope to read the baffling signs | Напрасно мы надеемся прочесть сбивающие с толку знаки |
| Or find the word of the half-played charade. | Или найти слово из полуразгаданной шарады. |
| Only in that greater life a cryptic thought | Только в той большей жизни сокровенная мысль |
| Is found, is hinted some interpreting word | Обнаруживается, намекается неким объясняющим словом, |
| That makes the earth-myth a tale intelligible. | Что делает миф земли понятной историей. |
| Something was seen at last that looked like truth. | Что-то было увидено наконец, что выглядело как истина. |
| In a half-lit air of hazardous mystery | В полуосвещённом воздухе опасной тайны |
| The eye that looks at the dark half of truth | Глаз, что смотрит на тёмную половину истины, |
| Made out an image mid a vivid blur | Создал некий образ посреди живого пятна |
| And peering through a mist of subtle tints | И, вглядываясь сквозь туман тонких оттенков, |
| He saw a half-blind chained divinity | Он увидел полуслепое скованное божество, |
| Bewildered by the world in which he moved, | Сбитое с толку миром, в котором оно двигалось, |
| Yet conscious of some light prompting his soul. | Однако осознающее некоторый свет, толкающий его душу. |
| Attracted to strange far-off shimmerings, | Привлечённый к странным далёким мерцаниям, |
| Led by the fluting of a distant Player | Ведомый игрой на флейте далёкого Музыканта, |
| He sought his way amid life's laughter and call | Он искал свой путь среди смеха и зова жизни |
| And the index chaos of her myriad steps | И хаотичности указателя мириадов её шагов |
| Towards some total deep infinitude. | В сторону какой-то глубокой всеобъемлющей бесконечности. |
| Around crowded the forest of her signs: | Вокруг толпился лес её знаков: |
| At hazard he read by arrow-leaps of Thought | Он читал наугад стрелами-прыжками Мысли, |
| That hit the mark by guess or luminous chance, | Что попадают в цель догадками или светлой случайностью, |
| Her changing coloured road-lights of idea | Её изменчивые разноцветные дорожные огни идеи |
| And her signals of uncertain swift event, | И её сигналы неопределённого быстрого события, |
| The hieroglyphs of her symbol pageantries | Иероглифы её символического блеска |
| And her landmarks in the tangled paths of Time. | И её вехи в запутанных путях Времени. |
| In her mazes of approach and of retreat | В её лабиринтах приближения и отступления |
| To every side she draws him and repels, | В каждую сторону она тянет его и отталкивает, |
| But drawn too near escapes from his embrace; | Но притянув слишком близко, ускользает из его объятий; |
| All ways she leads him but no way is sure. | Всеми путями она ведёт его, но ни один путь не надёжен. |
| Allured by the many-toned marvel of her chant, | Пленённый многоголосым чудом её пения, |
| Attracted by the witchcraft of her moods | Притягиваемый чёрной магией её настроений |
| And moved by her casual touch to joy and grief, | И движимый её случайным касанием к радости и горю, |
| He loses himself in her but wins her not. | Он теряет себя в ней, но её не завоёвывает. |
| A fugitive paradise smiles at him from her eyes: | Мимолетный рай улыбается ему из её глаз: |
| He dreams of her beauty made for ever his, | Он мечтает о её красоте, ставшей его навеки, |
| He dreams of his mastery her limbs shall bear, | Он мечтает как её тело будет нести бремя его власти, |
| He dreams of the magic of her breasts of bliss. | Он мечтает о магии её грудей блаженства. |
| In her illumined script, her fanciful | В её озарённой рукописи, её причудливом |
| Translation of God's pure original text, | Переводе чистого первоначального текста Бога, |
| He thinks to read the Scripture Wonderful, | Он думает прочитать Чудесное Писание, |
| Hieratic key to unknown beatitudes. | Иератический ключ к неизвестным блаженствам. |
| But the Word of Life is hidden in its script, | Но Слово Жизни скрыто в этом тексте, |
| The chant of Life has lost its divine note. | Песнь Жизни утеряла свою божественную ноту. |
| Unseen, a captive in a house of sound, | Невидимый, пленник в доме звука, |
| The spirit lost in the splendour of a dream | Дух, теряющийся в великолепии сна, |
| Listens to a thousand-voiced illusion's ode. | Слушает тысячеголосую оду иллюзии. |
| A delicate weft of sorcery steals the heart | Нежная ткань волшебства постепенно захватывает сердце, |
| Or a fiery magic tints her tones and hues, | Или феерическая магия окрашивает своими тонами и оттенками, |
| Yet they but wake a thrill of transient grace; | Однако они лишь пробуждают трепет мимолётной милости; |
| A vagrant march struck by the wanderer Time, | Блуждающий марш отбивается скитальцем Временем, |
| They call to a brief unsatisfied delight | Они зовут к краткому неудовлетворённому восторгу |
| Or wallow in ravishments of mind and sense, | Или купаются в восхищении ума и чувства, |
| But miss the luminous answer of the soul. | Но упускают светящийся ответ души. |
| A blind heart-throb that reaches joy through tears, | Слепой пульс сердца, что достигает радости сквозь слёзы, |
| A yearning towards peaks for ever unreached, | Стремление к вершинам, всегда недостижимым, |
| An ecstasy of unfulfilled desire | Экстаз неисполненного желания |
| Track the last heavenward climbings of her voice. | Отмечали следами последние, идущие в небо, подъёмы её голоса. |
| Transmuted are past suffering's memories | Воспоминания прошедших страданий превращаются |
| Into an old sadness's sweet escaping trail: | В сладкий уходящий след старой печали: |
| Turned are her tears to gems of diamond pain, | Её слезы становятся драгоценными камнями алмазной боли, |
| Her sorrow into a magic crown of song. | Её печаль — магическим венцом песни. |
| Brief are her snatches of felicity | Коротки её урывки счастья. |
| That touch the surface, then escape or die: | Что касаются поверхности, затем ускользают или умирают: |
| A lost remembrance echoes in her depths, | Воспоминание утерянного эхом отзывается в её глубинах, |
| A deathless longing is hers, a veiled self's call; | Бессмертное стремление — её, зов скрытого "я"; |
| A prisoner in the mortal's limiting world, | Узник в ограничивающем мире смертных, |
| A spirit wounded by life sobs in her breast; | Дух, тезаемый рыданиями жизни в её груди; |
| A cherished suffering is her deepest cry. | Хранимое в памяти страдание — это её глубочайший призыв. |
| A wanderer on forlorn despairing routes, | Скиталец по заброшенным безысходным путям, |
| Along the roads of sound a frustrate voice | По дорогам звука, бесполезный голос |
| Forsaken cries to a forgotten bliss. | Покинуто взывает к позабытому блаженству. |
| Astray in the echo caverns of Desire, | Блуждая в отдающих эхом пещерах Желания, |
| It guards the phantoms of a soul's dead hopes | Он караулит призраки умерших надежд души |
| And keeps alive the voice of perished things | И сохраняет живым голос исчезнувшего |
| Or lingers upon sweet and errant notes | Или задерживается на мелодичных, блуждающих нотах, |
| Hunting for pleasure in the heart of pain. | Охотясь за удовольствием в сердцевине боли. |
| A fateful hand has touched the cosmic chords | Судьбоносная рука коснулась космических струн |
| And the intrusion of a troubled strain | И вторжение беспокойной мелодии |
| Covers the inner music's hidden key | Перекрывает скрытую тональность внутренней музыки, |
| That guides unheard the surface cadences. | Что неслышно ведёт поверхностные каденции. |
| Yet is it joy to live and to create | И всё же именно эта радость — жить и создавать, |
| And joy to love and labour though all fails, | И радость любить и трудиться, несмотря на все неудачи, |
| And joy to seek though all we find deceives | И радость искать, хотя всё, что мы находим — обманывает |
| And all on which we lean betrays our trust; | И всё, на что мы опираемся, предаёт наше доверие; |
| Yet something in its depths was worth the pain, | Всё же что-то в её глубинах стоило боли, |
| A passionate memory haunts with ecstasy's fire. | Страстной памяти, что преследуется огнём экстаза. |
| Even grief has joy hidden beneath its roots: | Даже у горя есть радость, скрытая под его корнями: |
| For nothing is truly vain the One has made: | Потому, что нет ничего поистине напрасного из сотворённого Единым: |
| In our defeated hearts God's strength survives | В наших растроенных сердцах остаётся жить сила Бога, |
| And victory's star still lights our desperate road; | И звезда победы ещё освещает наш отчаянный путь; |
| Our death is made a passage to new worlds. | Наша смерть становится переходом к новым мирам. |
| This to Life's music gives its anthem swell. | Это даёт музыке Жизни нарастание её торжественной песни. |
| To all she lends the glory of her voice; | Всему она придаёт славу своего голоса; |
| Heaven's raptures whisper to her heart and pass, | Восторги небес шепчут её сердцу и проходят, |
| Earth's transient yearnings cry from her lips and fade. | Мимолётные увлечения земли взывают из её уст и увядают. |
| Alone the God-given hymn escapes her art | Её искусство спасает один подаренный Богом гимн, |
| That came with her from her spiritual home | Что пришёл вместе с ней из её духовного дома, |
| But stopped half-way and failed, a silent word | Но остановился на пол-пути и ослабел, тихое слово, |
| Awake in some deep pause of waiting worlds, | Пробудившееся в какой-то глубокой паузе ждущих миров, |
| A murmur suspended in eternity's hush: | Шёпот, повисший в тишине вечности: |
| But no breath comes from the supernal peace: | Но ни одного дуновения не идёт из небесного покоя: |
| A sumptuous interlude occupies the ear | Роскошная интерлюдия захватывает ухо, |
| And the heart listens and the soul consents; | И сердце слушает, и душа соглашается; |
| An evanescent music it repeats | Быстро исчезающую музыку она повторяет, |
| Wasting on transience Time's eternity. | Тратя на мимолётное вечность Времени. |
| A tremolo of the voices of the hours | Тремоло голосов этих часов |
| Oblivious screens the high intended theme | Рассеяно заслоняет тему высокого предназначения, |
| The self-embodying spirit came to play | Которую само-воплощённый дух пришел сыграть |
| On the vast clavichord of Nature-Force. | На просторном клавикорде Силы Природы. |
| Only a mighty murmur here and there | Лишь могучий шёпот здесь и там |
| Of the eternal Word, the blissful Voice | Вечного Слова, полного блаженства Голоса |
| Or Beauty's touch transfiguring heart and sense, | Или прикосновение Красоты, преображающее сердце и чувство, |
| A wandering splendour and a mystic cry, | Блуждающее великолепие и мистическая мольба |
| Recalls the strength and sweetness heard no more. | Взывают к силе и сладости, которых не слышно более. |
| Here is the gap, here stops or sinks life's force; | Здесь есть брешь, здесь замирает или убывает сила жизни; |
| This deficit paupers the magician's skill: | Эта пустота обедняет искусство волшебницы: |
| This want makes all the rest seem thin and bare. | Эта нехватка заставляет всё остальное казаться скудным и пустым. |
| A half-sight draws the horizon of her acts: | Полувидение очерчивает горизонт её действий: |
| Her depths remember what she came to do, | Её глубины помнят, что она пришла сделать, |
| But the mind has forgotten or the heart mistakes: | Но ум забыл или сердце ошибается: |
| In Nature's endless lines is lost the God. | В бесконечных линиях Природы теряется Бог. |
| In knowledge to sum up omniscience, | В знании — просуммировать всеведение, |
| In action to erect the Omnipotent, | В действии — установить Всемогущество, |
| To create her Creator here was her heart's conceit, | Создать её Творца здесь — в этом была самонадеянность её сердца, |
| To invade the cosmic scene with utter God. | Покорить космическую сцену совершенным Богом. |
| Toiling to transform the still far Absolute | Трудясь, чтобы преобразовать пока ещё далекий Абсолют |
| Into an all-fulfilling epiphany, | Во всё-наполняющее бого-проявление, |
| Into an utterance of the Ineffable, | В выражение Невыразимого, |
| She would bring the glory here of the Absolute's force, | Она хотела принести сюда славу силы Абсолюта, |
| Change poise into creation's rhythmic swing, | Сдвинуть равновесие в ритмическом ходе творения, |
| Marry with a sky of calm a sea of bliss. | Обручить с небом спокойствия море блаженства. |
| A fire to call eternity into Time, | Она хотела бы принести огонь, чтобы призвать вечность во Время, |
| Make body's joy as vivid as the soul's, | Сделать радость тела такой же яркой как и радость души, |
| Earth she would lift to neighbourhood with heaven, | Землю она хотела бы поднять до соседства с небесами, |
| Labours life to equate with the Supreme | Усилия жизни приравнять к Наивысшему |
| And reconcile the Eternal and the Abyss. | И примирить Вечное и Пучину. |
| Her pragmatism of the transcendent Truth | Её прагматизм трансцендентной Истины |
| Fills silence with the voices of the gods, | Наполняет тишину голосами богов, |
| But in the cry the single Voice is lost. | Но в этом призыве теряется единственный Голос. |
| For Nature's vision climbs beyond her acts. | Потому, что видение Природы поднимается за пределы её действий. |
| A life of gods in heaven she sees above, | Жизнь богов в небесах она видит над собой, |
| A demigod emerging from an ape | Полубог, появляющийся из обезьяны, |
| Is all she can in our mortal element. | Это всё, что она может в нашей смертной составляющей. |
| Here the half-god, the half-titan are her peak: | Здесь полубог, полутитан — её вершина: |
| This greater life wavers twixt earth and sky. | Эта более высокая жизнь колеблется между землёй и небом. |
| A poignant paradox pursues her dreams: | Мучительный парадокс преследует её мечты: |
| Her hooded energy moves an ignorant world | Её скрытая энергия движет невежественный мир |
| To look for a joy her own strong clasp puts off: | Чтобы искать радость, которую её собственная сильная хватка отбрасывает: |
| In her embrace it cannot turn to its source. | В её объятиях он (мир) не может повернуться к своему источнику. |
| Immense her power, endless her act's vast drive, | Безмерна её мощь, бесконечна широкая энергия её действия, |
| Astray is its significance and lost. | Заблудился смысл этого действия и утерялся. |
| Although she carries in her secret breast | Хотя она несёт в своей тайной груди |
| The law and journeying curve of all things born | Закон и курс путешествия всего рождённого, |
| Her knowledge partial seems, her purpose small; | Её знание кажется частичным, её цель — небольшой; |
| On a soil of yearning tread her sumptuous hours. | По почве устремления тяжело ступают её великолепные часы. |
| A leaden Nescience weighs the wings of Thought, | Свинцовое Неведение отягощает крылья Мысли, |
| Her power oppresses the being with its garbs, | Её могущество угнетает бытие своими нарядами, |
| Her actions prison its immortal gaze. | Её действия заключают в тюрьму его бессмертный взгляд. |
| A sense of limit haunts her masteries | Чувство ограниченности часто посещает её владения, |
| And nowhere is assured content or peace: | И нигде не гарантируется ни согласия, ни покоя: |
| For all the depth and beauty of her work | Потому что всей глубине и красоте её работы |
| A wisdom lacks that sets the spirit free. | Не хватает мудрости, что делает дух свободным. |
| An old and faded charm had now her face | Прежнее и поблекшее очарование овладело сейчас её лицом |
| And palled for him her quick and curious lore; | И скрыло от него (Ашвапати) её живые и пытливые знания; |
| His wide soul asked a deeper joy than hers. | Его широкая душа просила более глубокой радости, чем у неё. |
| Out of her daedal lines he sought escape; | Он стал искать спасения из её затейливых линий; |
| But neither gate of horn nor ivory | Но ни ворот из рога, ни ворот из слоновой кости |
| He found nor postern of spiritual sight, | Он не находил, ни задней двери духовного зрения, |
| There was no issue from that dreamlike space. | Не было выхода из этого похожего на сон пространства. |
| Our being must move eternally through Time; | Наше существо должно двигаться вечно сквозь Время; |
| Death helps us not, vain is the hope to cease; | Смерть не помогает нам, напрасна надежда это остановить; |
| A secret Will compels us to endure. | Тайная Воля заставляет нас терпеть. |
| Our life's repose is in the Infinite; | Отдых нашей жизни — в Бесконечном; |
| It cannot end, its end is Life supreme. | Она не может закончиться, её конец — это высшая Жизнь. |
| Death is a passage, not the goal of our walk: | Смерть — переход, а не цель нашей прогулки: |
| Some ancient deep impulsion labours on: | Некий древний глубокий импульс продолжает трудиться: |
| Our souls are dragged as with a hidden leash, | Наши души тянутся словно на скрытой привязи, |
| Carried from birth to birth, from world to world, | Переносятся от рождения к рождению, от мира к миру, |
| Our acts prolong after the body's fall | Наши действия продолжают после отделения тела |
| The old perpetual journey without pause. | Старое вечное путешествие без передышки. |
| No silent peak is found where Time can rest. | И не найти ни одной тихой вершины, где бы Время могло отдохнуть. |
| This was a magic stream that reached no sea. | Таким был магический поток, который не достигал моря. |
| However far he went, wherever turned, | Как бы далеко он (Ашвапати) ни заходил, куда бы ни поворачивал, |
| The wheel of works ran with him and outstripped; | Колесо работ бежало рядом с ним и обгоняло; |
| Always a farther task was left to do. | Всегда оставалась следующая задача, чтобы её делать. |
| A beat of action and a cry of search | Ритм действия и призыв поиска |
| For ever grew in that unquiet world; | Всё время рос в этом беспокойном мире; |
| A busy murmur filled the heart of Time. | Деловой шум наполнял сердце Времени. |
| All was contrivance and unceasing stir. | Всё было выдумкой и непрестанной суетой. |
| A hundred ways to live were tried in vain: | Сотни способов жить испытывались понапрасну: |
| A sameness that assumed a thousand forms | Однообразие, что принимало тысячу форм, |
| Strove to escape from its long monotone | Старалось убежать от своей долгой монотонности |
| And made new things that soon were like the old. | И создавало новое, что скоро становилось похожим на старое. |
| A curious decoration lured the eye | Странные декорации соблазняли глаз, |
| And novel values furbished ancient themes | И новые ценности счищали ржавчину с древних тем, |
| To cheat the mind with the idea of change. | Чтобы обмануть ум идеей изменения. |
| A different picture that was still the same | Другая картина, что оставалась той же самой, |
| Appeared upon the cosmic vague background. | Появлялась на неясном космическом фоне. |
| Only another labyrinthine house | Лишь иное, похожее на лабиринт, жилище |
| Of creatures and their doings and events, | Для существ, их дел и событий, |
| A city of the traffic of bound souls, | Город движения связанных душ, |
| A market of creation and her wares, | Рынок творения и его товаров, |
| Was offered to the labouring mind and heart. | Предлагался трудящемуся уму и сердцу. |
| A circuit ending where it first began | Круговорот, заканчивающийся там, где он впервые начался, |
| Is dubbed the forward and eternal march | Шлифуется вперёд идущим вечным маршем |
| Of progress on perfection's unknown road. | Прогресса по неведомой дороге совершенства. |
| Each final scheme leads to a sequel plan. | Каждая окончательная схема приводит к следующему плану. |
| Yet every new departure seems the last, | И при этом, каждая новая линия развития кажется последней, |
| Inspired evangel, theory's ultimate peak, | Вдохновенным евангелием, высочайшим пиком теории, |
| Proclaiming a panacea for all Time's ills | Провозглашающей панацею от всех болезней Времени. |
| Or carrying thought in its ultimate zenith flight | Или уносящей мысль в её последнем полёте в зенит |
| And trumpeting supreme discovery; | И трубящей о высочайшем открытии; |
| Each brief idea, a structure perishable, | Каждая коротенькая идея, непрочная структура, |
| Publishes the immortality of its rule, | Оглашает бессмертие своего правила, |
| Its claim to be the perfect form of things, | Свою претензию быть совершенной формой вещей, |
| Truth's last epitome, Time's golden best. | Последним конспектом Истины, золотой вершиной Времени |
| But nothing has been achieved of infinite worth: | Но не достигается ничего из бесконечных ценностей: |
| A world made ever anew, never complete, | Мир, вечно создаваемый заново, никогда не завершённый, |
| Piled always half-attempts on lost attempts | Постоянно громоздил одни полупробы на другие, неудавшиеся |
| And saw a fragment as the eternal Whole. | И видел фрагмент, как вечное Целое. |
| In the aimless mounting total of things done | В этой бесцельно поднимающейся груде всего, что сделано |
| Existence seemed a vain necessity's act, | Существование казалось напрасным актом необходимости, |
| A wrestle of eternal opposites | Борьбою вечных противоположностей |
| In a clasped antagonism's close-locked embrace, | В тесно-сплетённом объятии сжимающего антагонизма, |
| A play without denouement or idea, | Игрой без завершения или идеи, |
| A hunger march of lives without a goal, | Голодным маршем жизней без цели, |
| Or, written on a bare blackboard of Space, | Или, написанной на чистой доске Пространства |
| A futile and recurring sum of souls, | Бесполезным и повторяющимся вновь и вновь итогом душ, |
| A hope that failed, a light that never shone, | Надеждой, что не сбылась, светом, что никогда не сиял, |
| The labour of an unaccomplished Force | Трудом несовершенной силы, |
| Tied to its acts in a dim eternity. | Привязанной к своим делам в неясной вечности. |
| There is no end or none can yet be seen: | Там нет конца и ничего пока нельзя увидеть: |
| Although defeated, life must struggle on; | Хотя и побеждённая, жизнь вынуждена продолжать борьбу; |
| Always she sees a crown she cannot grasp; | Она всегда видит венец, что не может захватить; |
| Her eyes are fixed beyond her fallen state. | Её взгляд устремлён за пределы её падшего состояния. |
| There quivers still within her breast and ours | Ещё трепещет внутри её груди и нашей |
| A glory that was once and is no more, | Слава, что была когда-то и которой больше нет, |
| Or there calls to us from some unfulfilled beyond | Или взывает к нам из некой неосуществлённой запредельности |
| A greatness yet unreached by the halting world. | Величие, ещё не достигнутое этим хромающим миром. |
| In a memory behind our mortal sense | В памяти позади нашего смертного ощущения |
| A dream persists of larger happier air | Сохраняется мечта о более широком и счастливом воздухе, |
| Breathing around free hearts of joy and love, | Обдувающем со всех сторон свободные сердца радости и любви, |
| Forgotten by us, immortal in lost Time. | Позабытом нами, бессмертном в заблудившемся Времени. |
| A ghost of bliss pursues her haunted depths; | Призрак блаженства преследует её обитаемые глубины; |
| For she remembers still, though now so far, | Потому, что она ещё помнит, хотя сейчас это так далеко, |
| Her realm of golden ease and glad desire | Своё царство золотой лёгкости, и радостного желания, |
| And the beauty and strength and happiness that were hers | И красоты, и силы, и счастья, что были её |
| In the sweetness of her glowing paradise, | В этой свежести яркого рая, |
| In her kingdom of immortal ecstasy | В её царстве бессмертного экстаза |
| Half-way between God's silence and the Abyss. | На полпути между безмолвием Бога и Пропастью. |
| This knowledge in our hidden parts we keep; | Мы храним это знание в наших скрытых частях; |
| Awake to a vague mystery's appeal, | Пробудившись к призыву неотчётливой тайны, |
| We meet a deep unseen Reality | Мы встречаем глубокую незримую Реальность, |
| Far truer than the world's face of present truth: | Намного более истинную, чем лицо сегодняшней правды мира: |
| We are chased by a self we cannot now recall | Нас преследует "я", которое мы не можем сейчас воскресить, |
| And moved by a Spirit we must still become. | И нами движет Дух, которым мы должны ещё стать. |
| As one who has lost the kingdom of his soul, | Словно тот, кто потерял царство своей души, |
| We look back to some god-phase of our birth | Мы смотрим назад на какую-то божественную фазу нашего рожения, |
| Other than this imperfect creature here | Иную, чем это несовершенное творение здесь, |
| And hope in this or a diviner world | И надеемся в этом или более божественном мире |
| To recover yet from Heaven's patient guard | Ещё вернуть у терпеливой стражи Небес |
| What by our mind's forgetfulness we miss, | То, что мы упустили нашим забывчивым умом, |
| Our being's natural felicity, | Естественное счастье своего существа, |
| Our heart's delight we have exchanged for grief, | Восторг нашего сердца, который мы обменяли на горе, |
| The body's thrill we bartered for mere pain, | Трепет тела, который мы просто отдали за боль, |
| The bliss for which our mortal nature yearns | То блаженство, к которому наша смертная природа стремится, |
| As yearns an obscure moth to blazing Light. | Как стремится безвестная мошка к сияющему Свету. |
| Our life is a march to a victory never won. | Наша жизнь — это марш к победе, которой никогда не было. |
| This wave of being longing for delight, | Эта волна бытия, страстно стремящегося к восторгу, |
| This eager turmoil of unsatisfied strengths, | Эта нетерпеливая суматоха неудовлетворённых сил, |
| These long far files of forward-striving hopes | Эти длинные далекие очереди рвущихся вперёд надежд |
| Lift worshipping eyes to the blue Void called heaven | Поднимают обожающие глаза к голубой Пустоте, названной небом, |
| Looking for the golden Hand that never came, | Выискивая золотую Руку, что никогда не приходила, |
| The advent for which all creation waits, | Пришествие, которого ждёт всё творение, |
| The beautiful visage of Eternity | Прекрасное лицо Вечности, |
| That shall appear upon the roads of Time. | Что должно появиться на дорогах Времени. |
| Yet still to ourselves we say rekindling faith, | До сих пор ещё мы говорим самим себе, зажигая заново веру, |
| "Oh, surely one day he shall come to our cry, | "О, конечно же, однажды он придёт на наш призыв, |
| One day he shall create our life anew | Однажды он сотворит нашу жизнь заново, |
| And utter the magic formula of peace | И произнесёт магическую формулу покоя, |
| And bring perfection to the scheme of things. | И принесёт совершенство в эту схему вещей. |
| One day he shall descend to life and earth, | Однажды он спустится до жизни и земли, |
| Leaving the secrecy of the eternal doors, | Оставив таинство вечных дверей, |
| Into a world that cries to him for help, | Он придёт в мир, что взывает к нему о помощи, |
| And bring the truth that sets the spirit free, | И принесёт истину, что сделает дух свободным, |
| The joy that is the baptism of the soul, | Радость, что есть крещение души, |
| The strength that is the outstretched arm of Love. | Силу, что будет распростёртыми руками Любви. |
| One day he shall lift his beauty's dreadful veil, | Однажды он снимет ужасную завесу со своей красоты, |
| Impose delight on the world's beating heart | Наложит восторг на бьющееся сердце мира |
| And bare his secret body of light and bliss." | И откроет своё тайное тело света и блаженства." |
| But now we strain to reach an unknown goal: | А сейчас мы стремимся достичь неведомой цели: |
| There is no end of seeking and of birth, | Нет конца поиску и рождению; |
| There is no end of dying and return; | Нет конца умиранию и возвращению, |
| The life that wins its aim asks greater aims, | Жизнь, что добивается своего, требует более высоких целей, |
| The life that fails and dies must live again; | Жизнь, что терпит неудачу и погибает, вынуждена жить заново; |
| Till it has found itself it cannot cease. | До тех пор, пока она не найдёт себя, она не сможет прекратиться. |
| All must be done for which life and death were made. | Всё должно быть сделано, ради чего жизнь и смерть были созданы. |
| But who shall say that even then is rest? | Но кто скажет, что даже потом будет отдых? |
| Or there repose and action are the same | Или же там отдых и действие есть одно |
| In the deep breast of God's supreme delight. | В глубокой груди высшего восторга Бога. |
| In a high state where ignorance is no more, | В высоком состоянии, где больше нет невежества, |
| Each movement is a wave of peace and bliss, | Любое движение — волна мира и блаженства, |
| Repose God's motionless creative force, | Отдых — неподвижная творческая сила Бога, |
| Action a ripple in the Infinite | Действие — это пульсация в Бесконечности, |
| And birth a gesture of Eternity. | А рождение — жест Вечности. |
| A sun of transfiguration still can shine | Солнце преобразования ещё сможет засиять, |
| And Night can bare its core of mystic light; | А Ночь сможет обнажить свою сердцевину мистического света; |
| The self-cancelling, self-afflicting paradox | Себя-отменяющий, мучающий себя парадокс |
| Into a self-luminous mystery might change, | Может превратиться в само-озарённую мистерию, |
| The imbroglio into a joyful miracle. | Путаница — в радостное чудо. |
| Then God could be visible here, here take a shape; | Тогда Бог сможет быть видимым здесь, здесь принять форму; |
| Disclosed would be the spirit's identity; | Тогда бы проявилась тождественность духа; |
| Life would reveal her true immortal face. | Жизнь показала бы своё настоящее бессмертное лицо. |
| But now a termless labour is her fate: | Но сейчас её судьба — нескончаемый труд: |
| In its recurrent decimal of events | В её периодической бесконечной дроби событий |
| Birth, death are a ceaseless iteration's points; | Рождение, смерть — непрерывные точки итерации; |
| The old question-mark margins each finished page, | Старый знак вопроса завершает каждую законченную страницу, |
| Each volume of her effort's history. | Каждый том истории её усилий. |
| A limping Yes through the aeons journeys still | Хромое 'Да' путешествует через эпохи, всё ещё |
| Accompanied by an eternal No. | Сопровождаемое вечным 'Нет'. |
| All seems in vain, yet endless is the game. | Всё кажется напрасным, и всё же нескончаема эта игра. |
| Impassive turns the ever-circling Wheel, | Бесстрастно поворачивается вечно вращающееся Колесо, |
| Life has no issue, death brings no release. | У Жизни нет выхода, смерть не приносит освобождения. |
| A prisoner of itself the being lives | Узником самого себя живёт бытие |
| And keeps its futile immortality; | И сохраняет своё бесполезное бессмертие; |
| Extinction is denied, its sole escape. | Ему отказано в угасании, его единственном избавлении. |
| An error of the gods has made the world. | Ошибка богов создала этот мир. |
| Or indifferent the Eternal watches Time. | Или бесстрастный Вечный, что наблюдает за Временем. |
| End of Canto Six | Конец шестой песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 1999 ноя 11 — 2007 май 28 пн |