| Book Two | Книга Вторая |
| THE BOOK OF THE TRAVELLER OF THE WORLDS | КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ |
| Canto X | Песня X |
| THE KINGDOMS AND GODHEADS | ЦАРСТВА И БОЖЕСТВА |
| OF THE LITTLE MIND | МАЛОГО УМА |
| This too must now be overpassed and left, | Сейчас и это нужно было превзойти, оставить, |
| As all must be until the Highest is gained | Как должно быть со всем, пока не достигнуто Высочайшее, |
| In whom the world and self grow true and one: | В котором мир и "я" станут истинными и едиными: |
| Till That is reached our journeying cannot cease. | Пока не достигнуто Это, наше странствование не может остановиться. |
| Always a nameless goal beckons beyond, | Всегда безымянная цель манит "за", |
| Always ascends the zigzag of the gods | Всегда взбирается зигзагом богов |
| And upward points the spirit's climbing Fire. | И целится ввысь восходящий Огонь духа. |
| This breath of hundred-hued felicity | Это дыхание тысячецветного блаженства |
| And its pure heightened figure of Time's joy, | И его чистый возвышенный образ радости Времени, |
| Tossed upon waves of flawless happiness, | Носимый по волнам безупречного счастья, |
| Hammered into single beats of ecstasy, | Стучащий в отдельных биеньях экстаза, |
| This fraction of the spirit's integer | Это частица духовного целого, |
| Caught into a passionate greatness of extremes, | Схваченная в страстном величии крайностей, |
| This limited being lifted to zenith bliss, | Это ограниченное бытие, что поднято до зенита блаженства, |
| Happy to enjoy one touch of things supreme, | Счастливо наслаждаться одним лишь касанием высшего, |
| Packed into its sealed small infinity, | Завёрнутое в свою запечатанную малую бесконечность, |
| Its endless time-made world outfacing Time, | Свой нескончаемый, временем созданный мир, смущающий Время, |
| A little output of God's vast delight. | В эту малую толику обширного восторга Бога. |
| The moments stretched towards the eternal Now, | Все те мгновения расширились до вечного Сейчас, |
| The hours discovered immortality, | Часы открыли для себя бессмертие, |
| But, satisfied with their sublime contents, | Однако, став довольными своим возвышенным содержанием, |
| On peaks they ceased whose tops half-way to Heaven | Они остановились на вершинах, чьи верхушки на пол-дороги к Небесам |
| Pointed to an apex they could never mount, | Указывали на пик, куда им никогда не взобраться, |
| To a grandeur in whose air they could not live. | На то величие, в чьём воздухе они не смогли бы жить. |
| Inviting to their high and exquisite sphere, | Приглашая к своей высокой, изысканной сфере, |
| To their secure and fine extremities | К своим надёжным и прекрасным крайностям, |
| This creature who hugs his limits to feel safe, | Это творение, что держится своих пределов, для ощущения надёжности, |
| These heights declined a greater adventure's call. | Эти высоты, отклоняли зов более великого приключения. |
| A glory and sweetness of satisfied desire | Слава и сладость удовлетворённого желания |
| Tied up the spirit to golden posts of bliss. | Привязывали дух к золотым столбам блаженства. |
| It could not house the wideness of a soul | Оно не могло поселить широту души, |
| Which needed all infinity for its home. | Которой нужна вся бесконечность для своего дома. |
| A memory soft as grass and faint as sleep, | Память, мягкая как трава и обморочная словно сон, |
| The beauty and call receding sank behind | Красота и зов, отступая, погружались позади, |
| Like a sweet song heard fading far away | Словно нежная песня, что слышалась, затихая вдали |
| Upon the long high road to Timelessness. | Вдоль долгой высокой дороги к Вневременью. |
| Above was an ardent white tranquillity. | А выше стояло пылающее чистое спокойствие. |
| A musing spirit looked out on the worlds | Задумчивый дух глядел оттуда на миры |
| And like a brilliant clambering of skies | И как бриллиант, оправленный небесами, |
| Passing through clarity to an unseen Light | Проходя через прозрачность к незримому Свету, |
| Large lucent realms of Mind from stillness shone. | Широкие светлые царства Ума засияли из тишины. |
| But first he met a silver-grey expanse | Но сначала он (Ашвапати) встретил серебряно-серый простор, |
| Where Day and Night had wedded and were one: | Где День и Ночь были обручены и стали одним целым: |
| It was a tract of dim and shifting rays | Это была область тусклых и непостоянных лучей, |
| Parting Life's sentient flow from Thought's self-poise. | Отделяющая чувствующий поток Жизни от саморавновесия Мысли. |
| A coalition of uncertainties | Коалиция неопределённостей |
| There exercised uneasy government | Вела нелёгкое правление |
| On a ground reserved for doubt and reasoned guess, | На земле, оставленной для сомнения и догадок рассудка, |
| A rendezvous of Knowledge with Ignorance. | Месте встречи Знания с Невежеством. |
| At its low extremity held difficult sway | На своём низшем краю удерживал трудную власть |
| A mind that hardly saw and slowly found; | Ум, едва видевший и медленно находивший; |
| Its nature to our earthly nature close | Его природа близка нашей земной природе |
| And kin to our precarious mortal thought | И родственна нашей ненадёжной смертной мысли, |
| That looks from soil to sky and sky to soil | Что смотрит с земли на небо и с неба на землю, |
| But knows not the below nor the beyond, | Но не знает ни того, что ниже её, ни того, что за пределами, |
| It only sensed itself and outward things. | И только чувствует себя и всё внешнее. |
| This was the first means of our slow ascent | Это было первым средством нашего медленного восхождения |
| From the half-conscience of the animal soul | От полусознания животной души, |
| Living in a crowded press of shape-events | Живущей в переполненной свалке образов-событий, |
| In a realm it cannot understand nor change; | В царстве, которое она не могла ни понять, ни изменить; |
| Only it sees and acts in a given scene | Она лишь видит и действует в заданной сцене, |
| And feels and joys and sorrows for a while. | Чувствует, радуется и страдает пока. |
| The ideas that drive the obscure embodied spirit | Идеи, что ведут неясный воплощённый дух |
| Along the roads of suffering and desire | Дорогами страданий и желания |
| In a world that struggles to discover Truth, | В мире, что сражается, чтоб обнаружить Истину, |
| Found here their power to be and Nature-force. | Нашли здесь свою силу быть, могущество Природы. |
| Here are devised the forms of an ignorant life | Здесь изобретаются формы невежественной жизни, |
| That sees the empiric fact as settled law, | Что смотрит на факт опыта как на установленный закон, |
| Labours for the hour and not for eternity | Трудится ради часа, а не для вечности |
| And trades its gains to meet the moment's call: | И торгует своим богатством по зову момента: |
| The slow process of a material mind | Медленное движение материального ума, |
| Which serves the body it should rule and use | Что служит телу, которым он должен управлять и пользоваться, |
| And needs to lean upon an erring sense, | И вынужденное опираться на ошибающееся чувство, |
| Was born in that luminous obscurity. | Был рождено в этой светящейся неясности. |
| Advancing tardily from a limping start, | Медлительно двигаясь от хромающего старта, |
| Crutching hypothesis on argument, | Опираясь в гипотезе на аргумент, |
| Throning its theories as certitudes, | Возводя на трон свои теории как несомненное, |
| It reasons from the half-known to the unknown, | Он рассуждает от полупонятого к неизвестному, |
| Ever constructing its frail house of thought, | Постоянно конструируя свой хрупкий дом мысли, |
| Ever undoing the web that it has spun. | Постоянно разрушая ту сеть, что уже сплетена. |
| A twilight sage whose shadow seems to him self, | Сумеречный мудрец, чья тень ему кажется собственным "я", |
| Moving from minute to brief minute lives; | Живёт, двигаясь от одной короткой минуты к другой; |
| A king dependent on his satellites | Царь, подчинённый своим подданным, |
| Signs the decrees of ignorant ministers, | Подписывает указы министров-невежд, |
| A judge in half-possession of his proofs, | Судья, наполовину владеющий своими доказательствами, |
| A voice clamant of uncertainty's postulates, | Голос настаивающий на постулатах неопределённости, |
| An architect of knowledge, not its source. | Архитектор знания, но не его источник. |
| This powerful bondslave of his instruments | Этот могучий раб своих инструментов |
| Thinks his low station Nature's highest top, | Видит свой низший пост высочайшей вершиной Природы, |
| Oblivious of his share in all things made | Забывает о своей доле во всём сотворённом |
| And haughtily humble in his own conceit | И высокомерно скромен в своём самомнении, |
| Believes himself a spawn of Matter's mud | Считает себя порождением грязи Материи |
| And takes his own creations for his cause. | И принимает собственные творения за свою причину. |
| To eternal light and knowledge meant to rise, | Предназначенный подниматься к вечному свету и знанию, |
| Up from man's bare beginning is our climb; | Вверх от простой начальной стадии человека идёт наш подъём; |
| Out of earth's heavy smallness we must break, | Из тяжёлой малости земли должны мы вырваться, |
| We must search our nature with spiritual fire: | Мы должны искать свою природу с духовным огнем: |
| An insect crawl preludes our glorious flight; | Ползание насекомого это прелюдия нашего великолепного полёта; |
| Our human state cradles the future god, | Наше человеческое состояние — качает в колыбели будущего бога, |
| Our mortal frailty an immortal force. | А наша смертная хрупкость — бессмертную силу. |
| At the glow-worm top of these pale glimmer-realms | На светлячке-вершине этих бледных мерцающих царств, |
| Where dawn-sheen gambolled with the native dusk | Где сияние зари скакало вместе с исконным сумраком |
| And helped the Day to grow and Night to fail, | И помогало Дню расти, а Ночи слабеть, |
| Escaping over a wide and shimmering bridge, | Уходя по широкому и тускло поблёскивающему мосту, |
| He came into a realm of early Light | Он (Ашвапати) вошёл в царство раннего Света |
| And the regency of a half-risen sun. | И опёку полувзошедшего солнца. |
| Out of its rays our mind's full orb was born. | Из его лучей когда-то родилась полная сфера нашего ума. |
| Appointed by the Spirit of the Worlds | Назначенный Духом Миров |
| To mediate with the unknowing depths, | Посредничать с незнающими глубинами, |
| A prototypal deft Intelligence | Прототип искусного Интеллекта |
| Half-poised on equal wings of thought and doubt | Полупарящий на равных крыльях мысли и сомнения, |
| Toiled ceaselessly twixt being's hidden ends. | Настойчиво, с трудом он шёл между скрытыми целями бытия. |
| A Secrecy breathed in life's moving act; | Тайна дышала в движущемся действии жизни; |
| A covert nurse of Nature's miracles, | Скрытый кормилец удивительного в Природе, |
| It shaped life's wonders out of Matter's mud: | Он лепил чудеса жизни из грязи Материи: |
| It cut the pattern of the shapes of things, | Вырезал образцы форм вещей |
| It pitched mind's tent in the vague ignorant Vast. | И ставил палатку ума в неясном невежественном Просторе. |
| A master Magician of measure and device | Главный Чародей меры и способа, |
| Has made an eternity from recurring forms | Он создал вечность из повторяющихся форм, |
| And to the wandering spectator thought | А блуждающему зрителю — мысли |
| Assigned a seat on the inconscient stage. | Назначил место на сцене несознания. |
| On earth by the will of this Arch-Intelligence | На земле, волей этого Главного Интеллекта |
| A bodiless energy put on Matter's robe; | Бестелесная энергия надела платье Материи; |
| Proton and photon served the imager Eye | Протон и фотон стали служить Глазу творца образов, |
| To change things subtle into a physical world | Чтобы превратить тонкие вещи в физический мир, |
| And the invisible appeared as shape | И чтобы невидимое проявилось как облик, |
| And the impalpable was felt as mass: | А неосязаемое ощутилось как масса: |
| Magic of percept joined with concept's art | Магия восприятия соединилась с искусством понятий |
| And lent to each object an interpreting name: | И дала каждому объекту объясняющее имя: |
| Idea was disguised in a body's artistry, | Идея была замаскирована в артистичности тел, |
| And by a strange atomic law's mystique | И мистикой странного атомарного закона |
| A frame was made in which the sense could put | Был создан каркас, в который ощущение могло вложить |
| Its symbol picture of the universe. | Свою символическую картину вселенной. |
| Even a greater miracle was done. | И даже более великое чудо произошло. |
| The mediating light linked body's power, | Посредничающий свет соединил энергию тела, |
| The sleep and dreaming of the tree and plant, | Сон и воображение дерева и растения, |
| The animal's vibrant sense, the thought in man, | Трепещущее чувство животных, мысль в человеке |
| To the effulgence of a Ray above. | С сиянием Луча наверху. |
| Its skill endorsing Matter's right to think | Его искусство, поддерживающее право Материи мыслить, |
| Cut sentient passages for the mind of flesh | Прорезало чувства-проходы для ума плоти |
| And found a means for Nescience to know. | И нашло для Незнания способы знать. |
| Offering its little squares and cubes of word | Предлагая свои маленькие кубики и квадратики слов |
| As figured substitutes for reality, | Как образные подмены для реальности, |
| A mummified mnemonic alphabet, | Этот мумифицированный мнемонический алфавит, |
| It helped the unseeing Force to read her works. | Помогал невидящей Силе читать её творения. |
| A buried consciousness arose in her | Похороненное сознание воскресает в ней, |
| And now she dreams herself human and awake. | И сейчас она мечтает о себе человеческой и пробуждённой. |
| But all was still a mobile Ignorance; | Однако всё было ещё подвижным Невежеством; |
| Still Knowledge could not come and firmly grasp | Знание ещё не могло придти и твёрдо взять в свои руки |
| This huge invention seen as a universe. | Это огромное изобретение, выглядящее как вселенная. |
| A specialist of logic's hard machine | Специалист по жёсткой машинной логике |
| Imposed its rigid artifice on the soul; | Навязал свою негибкую выдумку душе; |
| An aide of the inventor intellect, | Помошник изобретающего интеллекта, |
| It cut Truth into manageable bits | Он резал Истину на удобные части, |
| That each might have his ration of thought-food, | Чтобы каждый мог получить свою порцию мысли-еды, |
| Then new-built Truth's slain body by its art: | А затем заново строил убитое тело Истины своим искусством: |
| A robot exact and serviceable and false | Робот точный, исполнительный и фальшивый |
| Displaced the spirit's finer view of things: | Вытеснил тонкое духовное видение: |
| A polished engine did the work of a god. | Полированная машина делала работу бога. |
| None the true body found, its soul seemed dead: | Никто не находил истинной сути, её душа казалась умершей: |
| None had the inner look which sees Truth's whole; | Ни у кого не было внутреннего взора, что видит Истину в целом; |
| All glorified the glittering substitute. | Всё прославляло блестящие с виду подмены. |
| Then from the secret heights a wave swept down, | Затем с тайных высот волна пронеслась вниз, |
| A brilliant chaos of rebel light arose; | Поднялся сверкающий хаос бунтующего света; |
| It looked above and saw the dazzling peaks, | Он взглянул вверх и увидел ослепительные пики, |
| It looked within and woke the sleeping god. | Он взглянул вовнутрь и пробудил спящего бога. |
| Imagination called her shining squads | Богиня Воображения призвала свои сияющие отряды, |
| That venture into undiscovered scenes | На это приключение в неисследованных сценах, |
| Where all the marvels lurk none yet has known: | Где все чудеса прятались, никем ещё не познанные: |
| Lifting her beautiful and miraculous head, | Поднимая свою прекрасную и удивительную голову, |
| She conspired with inspiration's sister brood | Она, сговорившись с сестрой-вдохновением, задумала |
| To fill thought's skies with glimmering nebulae. | Наполнить небеса мысли мерцающей туманностью. |
| A bright Error fringed the mystery-altar's frieze; | Яркая Ошибка окаймляла край алтаря тайны; |
| Darkness grew nurse to wisdom's occult sun, | Темнота становилась кормилицей для сокровенного солнца мудрости, |
| Myth suckled knowledge with her lustrous milk; | Миф вскармливал знание её светящимся молоком; |
| The infant passed from dim to radiant breasts. | Дитя переходило от тусклых грудям к сияющим. |
| Thus worked the Power upon the growing world; | Так работала эта Сила над растущим миром; |
| Its subtle craft withheld the full-orbed blaze, | Её тонкое мастерство удерживало своё полное великолепие, |
| Cherished the soul's childhood and on fictions fed | Нежно оберегало детство души и питало выдумками, |
| Far richer in their sweet and nectarous sap | Что гораздо богаче в своём сладком и нектарном соке |
| Nourishing its immature divinity | Вскармливали его незрелую божественность, |
| Than the staple or dry straw of Reason's tilth, | Чем зерно или сухая солома пашни Разума, |
| Its heaped fodder of innumerable facts, | Его нагромождённый корм неисчислимых фактов, |
| Plebeian fare on which today we thrive. | Плебейская провизия, на которой мы сейчас разрастаемся. |
| Thus streamed down from the realm of early Light | Так лились вниз из царства раннего Света |
| Ethereal thinkings into Matter's world; | Эфирные мысли в мир Материи; |
| Its gold-horned herds trooped into earth's cave-heart. | Их золоторогие стада гурьбой шли в сердечную пещеру земли. |
| Its morning rays illume our twilight's eyes, | Их утренние лучи озаряли наши очи сумерек, |
| Its young formations move the mind of earth | Их юные формации толкали ум земли |
| To labour and to dream and new-create, | Трудиться, мечтать и создавать новое, |
| To feel beauty's touch and know the world and self: | Чувствовать касание красоты и знать этот мир и себя: |
| The Golden Child began to think and see. | Золотое Дитя начинало думать и видеть. |
| In those bright realms are Mind's first forward steps. | В тех ярких царствах делаются первые шаги Ума вперёд. |
| Ignorant of all but eager to know all, | Невежественное во всём, но стремящееся знать всё, |
| Its curious slow enquiry there begins; | Там начинается его пытливое медленное исследование; |
| Ever its searching grasps at shapes around, | Его поиск постоянно хватается за образы вокруг него, |
| Ever it hopes to find out greater things. | Он постоянно надеется обнаружить более великие вещи. |
| Ardent and golden-gleamed with sunrise fires, | Страстный и сверкающий золотом, с огнями зари, |
| Alert it lives upon invention's verge. | Внимательный, он живёт на грани выдумки. |
| Yet all it does is on an infant's scale, | Пока ещё всё, что он делает — на уровне младенца, |
| As if the cosmos were a nursery game, | Как если бы космос был детской игрой, |
| Mind, life the playthings of a Titan's babe. | Ум, жизнь — игрушками для дитя Титана. |
| As one it works who builds a mimic fort | Он работает, словно строит ненастоящую крепость, |
| Miraculously stable for a while, | Чудесно устойчивую какое-то время, |
| Made of the sands upon a bank of Time | Делая её из песка на отмели Времени |
| Mid an occult eternity's shoreless sea. | Посреди безбрежного моря оккультной вечности. |
| A small keen instrument the great Puissance chose, | Маленький острый инструмент выбрала эта великая Сила, |
| An arduous pastime passionately pursues; | Страстно ища трудного развлечения; |
| To teach the Ignorance is her difficult charge, | Учить Невежество — вот её нелёгкая забота, |
| Her thought starts from an original nescient Void | Её мысль начинает свой поход из первоначальной незнающей Пустоты |
| And what she teaches she herself must learn | И тому, чему она учит, она сама должна научиться, |
| Arousing knowledge from its sleepy lair. | Поднимая знание из его сонного логова. |
| For knowledge comes not to us as a guest | Потому что знание не приходит к нам, словно гость, |
| Called into our chamber from the outer world; | Позванный в нашу палату из внешнего мира; |
| A friend and inmate of our secret self, | Друг и обитатель нашего тайного "я", |
| It hid behind our minds and fell asleep | Оно скрыто позади наших умов и спит, |
| And slowly wakes beneath the blows of life; | И медленно пробуждается под ударами жизни; |
| The mighty daemon lies unshaped within, | Могучее бесформенное божество лежит там внутри, |
| To evoke, to give it form is Nature's task. | Разбудить, дать ему форму — вот задача Природы. |
| All was a chaos of the true and false, | Всё оставалось хаосом истины и лжи, |
| Mind sought amid deep mists of Nescience; | Ум вёл свой поиск посреди глубоких туманов Незнания; |
| It looked within itself but saw not God. | Он смотрел внутрь себя, но не видел Бога. |
| A material interim diplomacy | Дипломатия материального посредничества |
| Denied the Truth that transient truths might live | Отрицала Истину, чтобы преходящие истины могли жить |
| And hid the Deity in creed and guess | И скрывала Божество за убеждением и догадкой, |
| That the World-Ignorance might grow slowly wise. | Чтобы Мир Невежества мог медленно становиться мудрым. |
| This was the imbroglio made by sovereign Mind | Это была путаница, созданная наивысшим Умом, |
| Looking from a gleam-ridge into the Night | Смотревшим из сверкания горной гряды в Ночь, |
| In her first tamperings with Inconscience: | В её (Силы) первые вмешательства Несознанием: |
| Its alien dusk baffles her luminous eyes; | Его чуждые сумерки заслоняли её ясные глаза; |
| Her rapid hands must learn a cautious zeal; | Её быстрые руки должны были учиться осторожному рвению; |
| Only a slow advance the earth can bear. | Только медленное продвижение может вынести эта земля. |
| Yet was her strength unlike the unseeing earth's | Однако могущество той силы иное, чем у земли, что не видит, |
| Compelled to handle makeshift instruments | Что вынуждена держать в руках импровизированные инструменты, |
| Invented by the life-force and the flesh. | Изобретённые силой жизни и плотью. |
| Earth all perceives through doubtful images, | Земля воспринимает всё через двусмысленные образы, |
| All she conceives in hazardous jets of sight, | Она всё постигает в рискованных лучиках зрения, |
| Small lights kindled by touches of groping thought. | Маленьких огоньках, зажжённых касанием ищущей ощупью мысли. |
| Incapable of the soul's direct inlook | Неспособная на прямой взгляд души, |
| She sees by spasms and solders knowledge-scrap, | Она видит урывками и сшивает клочки знания, |
| Makes Truth the slave-girl of her indigence, | Делает Истину девочкой-рабыней своих нужд, |
| Expelling Nature's mystic unity | Отбрасывая мистическое единство Природы, |
| Cuts into quantum and mass the moving All; | Режет на кванты и массы движущееся Всё; |
| She takes for measuring-rod her ignorance. | Она берёт за измерительную линейку своё невежество. |
| In her own domain a pontiff and a seer, | В своей собственной сфере — римский папа и провидец, |
| That greater Power with her half-risen sun | Эта более великая Сила со своим полувзошедшим солнцем |
| Wrought within limits but possessed her field; | Работала внутри пределов, но обладала своим полем действия; |
| She knew by a privilege of thinking force | Она знала по привилегии думающей силы |
| And claimed an infant sovereignty of sight. | И требовала зарождающейся независимости видения. |
| In her eyes however darkly fringed was lit | В её глазах, пусть окаймлённых тёмной бахромой, светился |
| The Archangel's gaze who knows inspired his acts | Вдохновенный взгляд Архангела, который знает свои действия |
| And shapes a world in its far-seeing flame. | И формирует мир в своём далёко видящем пламени. |
| In her own realm she stumbles not nor fails, | В своём царстве она не спотыкается и не падает, |
| But moves in boundaries of subtle power | Но движется в границах тонкой энергии, |
| Across which mind can step towards the sun. | Через которую ум может шагнуть по направлению к солнцу. |
| A candidate for a higher suzerainty, | Кандидат на более высокую власть в своей сфере, |
| A passage she cut through from Night to Light, | Она прорубала проход из Ночи к Свету |
| And searched for an ungrasped Omniscience. | И искала неохваченного умом Всеведения. |
| A dwarf three-bodied trinity was her serf. | Карликовая троица из трёх тел была её рабом. |
| First, smallest of the three, but strong of limb, | Первый, самый малый из этих трёх, но сильный телом, |
| A low-brow with a square and heavy jowl, | Низкорослый, с квадратной и тяжёлой челюстью, |
| A pigmy Thought needing to live in bounds | Пигмейский Бог Мысли, вынужденный жить в границах, |
| For ever stooped to hammer fact and form. | Вечно был согнутым, чтобы ковать факт и форму. |
| Absorbed and cabined in external sight, | Поглощённый и ютящийся во внешнем видении, |
| It takes its stand on Nature's solid base. | Он принимает своё место за надёжную основу Природы. |
| A technician admirable, a thinker crude, | Восхитительный техник, незрелый мыслитель, |
| A riveter of Life to habit's grooves, | Приковывающий Жизнь к колеям привычки, |
| Obedient to gross Matter's tyranny, | Послушный тирании грубой Материи, |
| A prisoner of the moulds in which it works, | Узник шаблонов, в которых он работает, |
| It binds itself by what itself creates. | Он связывает себя тем, что сам создаёт. |
| A slave of a fixed mass of absolute rules, | Раб неизменной массы абсолютных правил, |
| It sees as Law the habits of the world, | Он видит как Закон привычки мира, |
| It sees as Truth the habits of the mind. | Он видит как Истину привычки ума. |
| In its realm of concrete images and events | В своём царстве конкретных образов и событий, |
| Turning in a worn circle of ideas | Вращаясь в избитом круге идей |
| And ever repeating old familiar acts, | И постоянно повторяя старые знакомые действия, |
| It lives content with the common and the known. | Он живёт, довольный обычным и понятым. |
| It loves the old ground that was its dwelling-place: | Он любит старую почву, что была местом его обитания: |
| Abhorring change as an audacious sin, | Ненавидя изменение как дерзкий грех, |
| Distrustful of each new discovery | Подозрительный к каждому новому открытию, |
| Only it advances step by careful step | Он осторожно продвигается, шаг за шагом |
| And fears as if a deadly abyss the unknown. | И боится словно смертельной пропасти неизвестного. |
| A prudent treasurer of its ignorance, | Расчётливый казначей своего невежества, |
| It shrinks from adventure, blinks at glorious hope, | Он отшатывается от приключения, закрывает глаза на славную надежду, |
| Preferring a safe foothold upon things | Предпочитая надёжную точку опоры на вещи |
| To the dangerous joy of wideness and of height. | Опасной радости широты и высот. |
| The world's slow impressions on its labouring mind, | Неспешные впечатления мира в его трудящемся уме, |
| Tardy imprints almost indelible, | Медленные отпечатки, почти неизгладимые, |
| Increase their value by their poverty; | Повышают свою ценность благодаря скудости; |
| The old sure memories are its capital stock: | Старые надёжные воспоминания — его основной капитал: |
| Only what sense can grasp seems absolute: | Только то, что может ухватить чувство, кажется ему абсолютным: |
| External fact it figures as sole truth, | Внешний факт он представляет как единственную истину, |
| Wisdom identifies with the earthward look, | Мудрость отождествляет с приземлённым взглядом, |
| And things long known and actions always done | А вещи давно известные и действия всегда выполняемые |
| Are to its clinging hold a balustrade | Являются для его цепляющегося понимания баллюстрадой |
| Of safety on the perilous stair of Time. | Безопасности на рискованной лестнице Времени. |
| Heaven's trust to it are the established ancient ways, | Доверие небес для него — это устоявшиеся древние пути, |
| Immutable laws man has no right to change, | Непреложные законы, которые человек не имеет права менять, |
| A sacred legacy from the great dead past | Священное наследие великого мёртвого прошлого |
| Or the one road that God has made for life, | Или единственная дорога, которую Бог создал для жизни, |
| A firm shape of Nature never to be changed, | Устойчивая форма Природы, что никогда не изменится, |
| Part of the huge routine of the universe. | Часть гигантской рутины вселенной. |
| A smile from the Preserver of the Worlds | Улыбка Хранителя Миров (Вишну) |
| Sent down of old this guardian Mind to earth | Посылалась с давних времён вниз на землю этому охраняющему Уму, |
| That all might stand in their fixed changeless type | Чтобы всё могло устояться в своём неизменном типе |
| And from their secular posture never move. | И больше не двигаться со своей вечной позиции. |
| One sees it circling faithful to its task, | Он видит всё кружащим, верным своей задаче, |
| Tireless in an assigned tradition's round; | Неутомимый в предписанной традицией круге; |
| In decayed and crumbling offices of Time | В хиреющих и крошащихся учреждениях Времени |
| It keeps close guard in front of custom's wall, | Он держит строгую охрану перед стеной обычая, |
| Or in an ancient Night's dim environs | Или в тусклом окружении древней Ночи |
| It dozes on a little courtyard's stones | Дремлет на камнях небольшого дворика |
| And barks at every unfamiliar light | И гавкает на каждый незнакомый свет |
| As at a foe who would break up its home, | Как на врага, который мог бы вломиться в его дом, |
| A watch-dog of the spirit's sense-railed house | Сторожевой пёс дома духа, обнесённого чувствами, |
| Against intruders from the Invisible, | Против незванных гостей из Незримого, |
| Nourished on scraps of life and Matter's bones | Вскормленный на объедках жизни и костях Материи |
| In its kennel of objective certitude. | В своей конуре объективной уверенности. |
| And yet behind it stands a cosmic might: | И всё же, за ним стоит космическое могущество: |
| A measured Greatness keeps its vaster plan, | Размеренное Величие хранит свой грандиозный план, |
| A fathomless sameness rhythms the tread of life; | Бездонное однообразие отмеряет ритмы поступи жизни; |
| The stars' changeless orbits furrow inert Space, | Неизменные орбиты звёзд бороздят инертное Пространство, |
| A million species follow one mute Law. | Миллионы видов следуют одному безмолвному Закону. |
| A huge inertness is the world's defence, | Гигантская инертность — вот защита мира. |
| Even in change is treasured changelessness; | Даже в изменении она сберегает неизменность; |
| Into inertia revolution sinks, | В инерции тонут революции, |
| In a new dress the old resumes its role; | В новом одеянии старое продолжает свою роль; |
| The Energy acts, the stable is its seal: | Энергия действует, стабильность — это её печать: |
| On Shiva's breast is stayed the enormous dance. | На груди Шивы продолжается беспредельный танец. |
| A fiery spirit came, next of the three. | Огненный дух пришёл, следующий из трёх. |
| A hunchback rider of the red Wild-Ass, | Горбун-наездник на красном Осле Дикости, |
| A rash Intelligence leaped down lion-maned | Стремительный Интеллект спрыгнул вниз, львиногривый, |
| From the great mystic Flame that rings the worlds | Из великого мистического Пламени, что окружает миры |
| And with its dire edge eats at being's heart. | И со своего ужасного лезвия поедает их в сердце бытия. |
| Thence sprang the burning vision of Desire. | Затем оттуда выскочил пылающий образ Желания. |
| A thousand shapes it wore, took numberless names: | Тысячу обликов он одевал, принимал бесчисленные имена: |
| A need of multitude and uncertainty | Потребность во множественности и неопределённости |
| Pricks it for ever to pursue the One | Пришпоривает его постоянно преследовать Единого |
| On countless roads across the vasts of Time | По бесчисленным дорогам сквозь просторы Времени |
| Through circuits of unending difference. | Через круговороты нескончаемого различия. |
| It burns all breasts with an ambiguous fire. | Он обжигает грудь каждого сомнительным огнём. |
| A radiance gleaming on a murky stream, | Сияние, отражающееся в мутном потоке, |
| It flamed towards heaven, then sank, engulfed, towards hell; | Столбом он поднимался к небу, затем падал, поверженный, в ад; |
| It climbed to drag down Truth into the mire | Он взбирался, чтобы стащить Истину в болото |
| And used for muddy ends its brilliant Force; | И пользовался в грязных целях своей сверкающей Силой; |
| A huge chameleon gold and blue and red | Огромный хамелеон, золотой, синий, красный, |
| Turning to black and grey and lurid brown, | Превращался в чёрного, серого, буро-коричневого, |
| Hungry it stared from a mottled bough of life | Голодный, он вглядывался с пёстрой ветви жизни, |
| To snap up insect joys, its favourite food, | Чтобы схватить ничтожные радости, свою любимую еду, |
| The dingy sustenance of a sumptuous frame | Сомнительное питание для пышного тела, |
| Nursing the splendid passion of its hues. | Кормящее роскошную страсть его красок. |
| A snake of flame with a dull cloud for tail, | Змей из пламени с тусклым облаком вместо хвоста, |
| Followed by a dream-brood of glittering thoughts, | За которым следовали грёзы-размышления из мерцающих мыслей, |
| A lifted head with many-tinged flickering crests, | Поднятая голова с разноцветными трепещущими гребешками, |
| It licked at knowledge with a smoky tongue. | Он облизывался на знание своим дымящимся языком. |
| A whirlpool sucking in an empty air, | Водоворот, засасывающий в пустой воздух, |
| It based on vacancy stupendous claims, | Он воздвигал на пустоте огромные требования, |
| In Nothingness born to Nothingness returned, | Рождённый в Ничто, в Ничто возвращался, |
| Yet all the time unwittingly it drove | Однако, всё это время невольно он правил |
| Towards the hidden Something that is All. | К сокрытому Нечто, которое — Всё. |
| Ardent to find, incapable to retain, | Пылкий в поиске, неспособный удерживать, |
| A brilliant instability was its mark, | Сверкающая нестабильность — была его отличительным знаком, |
| To err its inborn trend, its native cue. | Ошибаться — его врождённою склонностью, его обычной ролью. |
| At once to an unreflecting credence prone, | В то же время, склонный к нераздумывающей вере, |
| It thought all true that flattered its own hopes; | Он считал истинным всё, что льстило его собственным надеждам; |
| It cherished golden nothings born of wish, | Он лелеял золотые пустяки, рождённые желанием, |
| It snatched at the unreal for provender. | Он хватал нереальное, делая пищей. |
| In darkness it discovered luminous shapes; | В темноте открывал он формы из света; |
| Peering into a shadow-hung half-light | Вглядываясь в полутёмную нависшую тень, |
| It saw hued images scrawled on Fancy's cave; | Он видел разноцветные образы, нарисованные в пещере Фантазии; |
| Or it swept in circles through conjecture's night | Или носился кругами в ночи предположения |
| And caught in imagination's camera | И ловил в фотокамеру воображения |
| Bright scenes of promise held by transient flares, | Яркие сцены обещания, выхваченные моментальными отсветами, |
| Fixed in life's air the feet of hurrying dreams, | Останавливал в воздухе жизни шаги торопливых мечтаний, |
| Kept prints of passing Forms and hooded Powers | Хранил отпечатки недолговечных Форм и скрытых Энергий |
| And flash-images of half-seen verities. | И вспышки-образы наполовину видимых истин. |
| An eager spring to seize and to possess | Нетерпеливо броситься, чтобы схватить и овладеть, |
| Unguided by reason or the seeing soul | Не подчиняясь ни рассудку, ни видящей душе, |
| Was its first natural motion and its last, | Было его первым естественным движением и последним, |
| It squandered life's force to achieve the impossible: | Он расточал силу жизни, чтобы достичь невозможного: |
| It scorned the straight road and ran on wandering curves | Он презирал прямую дорогу и бежал по извилистым кривым |
| And left what it had won for untried things; | И оставлял уже завоёванное ради неиспытанного; |
| It saw unrealised aims as instant fate | Он видел нереализованные цели как настоятельную судьбу |
| And chose the precipice for its leap to heaven. | И выбирал обрыв для своего прыжка в небо. |
| Adventure its system in the gamble of life, | Авантюра — его система в азартной игре жизни, |
| It took fortuitous gains as safe results; | Он принимал случайные выигрыши за надёжные результаты; |
| Error discouraged not its confident view | Ошибка не обескураживала его самоуверенный взгляд, |
| Ignorant of the deep law of being's ways | Не ведающий о глубоком законе путей бытия, |
| And failure could not slow its fiery clutch; | А неудача не могла замедлить его пылкой хватки; |
| One chance made true warranted all the rest. | Единственный шанс оправдывал всё остальное. |
| Attempt, not victory, was the charm of life. | Попытка, не победа, была очарованием жизни. |
| An uncertain winner of uncertain stakes, | Сомнительный победитель сомнительных ставок, |
| Instinct its dam and the life-mind its sire, | Инстинкт — его мать, ум жизни — отец, |
| It ran its race and came in first or last. | Он бежит в своей гонке и приходит первым или последним. |
| Yet were its works nor small and vain nor null; | И всё же, труды его не были ни мелкими, ни напрасными, ни пустыми; |
| It nursed a portion of infinity's strength | Он вскармливал какую-то часть могущества бесконечности |
| And could create the high things its fancy willed; | И мог творить такие высокие вещи, какие желала его фантазия; |
| Its passion caught what calm intelligence missed. | Его страсть улавливала то, что упускал спокойный интеллект. |
| Insight of impulse laid its leaping grasp | Проницательность импульса простирала свою прыгающее понимание |
| On heavens high Thought had hidden in dazzling mist, | На небеса, что высокая Мысль укрывала в слепящем тумане, |
| Caught glimmers that revealed a lurking sun: | Улавливала мерцания, что выдавали таящееся солнце: |
| It probed the void and found a treasure there. | Он исследовал пустоту и находил там сокровище. |
| A half-intuition purpled in its sense; | Полуинтуиция окрашивала пурпуром его чувство; |
| It threw the lightning's fork and hit the unseen. | Он бросал вилы озарений и попадал в незримое. |
| It saw in the dark and vaguely blinked in the light, | Он видел во тьме и беспомощно щурился на свету, |
| Ignorance was its field, the unknown its prize. | Невежество было его полем, а неизвестное — призом. |
| Of all these Powers the greatest was the last. | Из всех этих Сил величайшей была последняя. |
| Arriving late from a far plane of thought | Прибыв позже других из далёкого плана мысли |
| Into a packed irrational world of Chance | В переполненный иррациональный мир Случая, |
| Where all was grossly felt and blindly done, | Где всё было грубо для чувства и слепо сделано, |
| Yet the haphazard seemed the inevitable, | При этом случайное казалось неизбежным, |
| Came Reason, the squat godhead artisan, | Пришла Богиня Разума, приземистая ремесленница, |
| To her narrow house upon a ridge in Time. | К своему тесному дому на гребне во Времени. |
| Adept of clear contrivance and design, | Знаток чистой изобретательности и замысла, |
| A pensive face and close and peering eyes, | С задумчивым лицом и внимательным острым взглядом, |
| She took her firm and irremovable seat, | Она заняла своё прочное и несменяемое место, |
| The strongest, wisest of the troll-like Three. | Самая сильная и мудрая из этой троллеподобной Троицы. |
| Armed with her lens and measuring-rod and probe, | Вооружённая своими линзами, измерительной линейкой и щупом, |
| She looked upon an object universe | Она разглядывала объективную вселенную |
| And the multitudes that in it live and die | И множество существ, что в ней живут и умирают, |
| And the body of Space and the fleeing soul of Time, | И тело Пространства, и летящую душу Времени, |
| And took the earth and stars into her hands | И брала землю и звёзды в свои руки, |
| To try what she could make of these strange things. | Чтобы попробовать, что она сможет сделать из этих странных вещей. |
| In her strong purposeful laborious mind, | В её сильном целеустремлённом трудолюбивом уме, |
| Inventing her scheme-lines of reality | Изобретающем её схематические наброски реальности |
| And the geometric curves of her time-plan, | И геометрические кривые её временного плана, |
| She multiplied her slow half-cuts at Truth: | Она умножала свои медленные половинчатые вырезки из Истины: |
| Impatient of enigma and the unknown, | Нетерпящая загадку и неведомое, |
| Intolerant of the lawless and the unique, | Нетерпимая к бессистемному и уникальному, |
| Imposing reflection on the march of Force, | Навязывая обдумывание маршу Силы, |
| Imposing clarity on the unfathomable, | Навязывая ясность неизмеримому, |
| She strove to reduce to rules the mystic world. | Она старалась свести к правилам этот мистический мир. |
| Nothing she knew but all things hoped to know. | Ничего она не знала, но надеялась познать всё. |
| In dark inconscient realms once void of thought, | В тёмных несознательных царствах, когда-то свободных от мысли, |
| Missioned by a supreme Intelligence | Посланная высшим Интеллектом, |
| To throw its ray upon the obscure Vast, | Чтобы бросить его луч на неясный Простор, |
| An imperfect light leading an erring mass | Несовершенный свет, ведущий ошибающуюся массу |
| By the power of sense and the idea and word, | Силой чувства, идеи и слова, |
| She ferrets out Nature's process, substance, cause. | Она исследует процесс, субстанцию, причину Природы. |
| All life to harmonise by thought's control, | Чтобы привести в гармонию всю жизнь под управлением мысли, |
| She with the huge imbroglio struggles still; | Она до сих пор борется с гигантской путаницей; |
| Ignorant of all but her own seeking mind | Невежественная во всём, кроме своего ищущего ума, |
| To save the world from Ignorance she came. | Она пришла спасти мир от Невежества. |
| A sovereign worker through the centuries | Превосходная работница, на протяжении столетий |
| Observing and remoulding all that is, | Наблюдая и переплавляя всё, что существует, |
| Confident she took up her stupendous charge. | Самоуверенная, она взвалила на себя огромное бремя. |
| There the low bent and mighty figure sits | Низко склонившаяся, могучая фигура сидит |
| Bowed under the arc-lamps of her factory home | Согнувшись под дуговыми лампами своего фабричного дома |
| Amid the clatter and ringing of her tools. | Среди грохота и звона своих инструментов. |
| A rigorous stare in her creative eyes | Строгий взгляд её творческих глаз |
| Coercing the plastic stuff of cosmic Mind, | Загоняет в рамки пластичное вещество космического Ума, |
| She sets the hard inventions of her brain | Она вкладывает сложные изобретения своего мозга |
| In a pattern of eternal fixity: | В рисунок вечной устойчивости: |
| Indifferent to the cosmic dumb demand, | Безразличная к космическому немому требованию, |
| Unconscious of too close realities, | Неосознающая слишком близкие реальности, |
| Of the unspoken thought, the voiceless heart, | Невысказанную мысль, беззвучное сердце, |
| She leans to forge her credos and iron codes | Она наклоняется, чтобы ковать свои убеждения, и железные кодексы, |
| And metal structures to imprison life | И металлические структуры для лишённой свободы жизни, |
| And mechanic models of all things that are. | И механические модели для всего, что существует. |
| For the world seen she weaves a world conceived: | Для мира видимого она ткёт мир задуманный: |
| She spins in stiff but unsubstantial lines | Она плетёт в плотных, но невещественных линиях |
| Her gossamer word-webs of abstract thought, | Свою тонкую ткань словесных паутин абстрактной мысли, |
| Her segment systems of the Infinite, | Свои частичные системы Бесконечности, |
| Her theodicies and cosmogonic charts | Свои теодицеи и космогонические диаграммы |
| And myths by which she explains the inexplicable. | И мифы, которыми она объясняет необъяснимое. |
| At will she spaces in thin air of mind | По своему усмотрению она развешивает в тонком воздухе ума |
| Like maps in the school-house of intellect hung, | Словно карты, висящие в школьном здании интеллекта, |
| Forcing wide Truth into a narrow scheme, | Втискивая широкую Истину в узкую схему, |
| Her numberless warring strict philosophies; | Свои бесчисленные противоречивые строгие философии; |
| Out of Nature's body of phenomenon | Из тела проявленной Природы |
| She carves with Thought's keen edge in rigid lines, | Она вырезает острым лезвием Мысли в жёстких границах, |
| Like rails for the World-Magician's power to run, | Подобные рельсам, чтобы энергии Мира-Волшебника могли проноситься по ним, |
| Her sciences precise and absolute. | Свои науки, точные и абсолютные. |
| On the huge bare walls of human nescience | На огромных голых стенах человеческого незнания, |
| Written round Nature's deep dumb hieroglyphs | Исписанных кругом глубокими молчаливыми иероглифами Природы, |
| She pens in clear demotic characters | Она пишет ясными общедоступными буквами |
| The vast encyclopaedia of her thoughts; | Обширную энциклопедию своих мыслей; |
| An algebra of her mathematics' signs, | Алгебру её математических знаков, |
| Her numbers and unerring formulas | Свои числа и непогрешимые формулы |
| She builds to clinch her summary of things. | Которые она выстраивает, чтобы окончательно подвести своё резюме. |
| On all sides runs as if in a cosmic mosque | Во все стороны бежит, словно в космической мечети |
| Tracing the scriptural verses of her laws | Тщательно выписывая библейские строфы своих законов, |
| The daedal of her patterned arabesques, | Затейливая вязь её узорчатых арабесок, |
| Art of her wisdom, artifice of her lore. | Искусство её мудрости, изобретение её профессионального знания. |
| This art, this artifice are her only stock. | Это искусство, эти изобретения — её единственный капитал. |
| In her high works of pure intelligence, | В её высоких работах чистого интеллекта, |
| In her withdrawal from the senses' trap, | В её уходе от ловушки чувств, |
| There comes no breaking of the walls of mind, | Не приходит крушение стен ума, |
| There leaps no rending flash of absolute power, | Не выпрыгивает разрывающая вспышка абсолютной силы, |
| There dawns no light of heavenly certitude. | Не восходит заря небесной уверенности. |
| A million faces wears her knowledge here | Миллион лиц носят здесь её знание, |
| And every face is turbaned with a doubt. | И каждое лицо увенчано тюрбаном сомнения. |
| All now is questioned, all reduced to nought. | Всё сейчас под вопросом, всё сведено к пустоте. |
| Once monumental in their massive craft | Некогда монументальные в своём массовом обмане, |
| Her old great mythic writings disappear | Её старые великие мифические предания исчезают, |
| And into their place start strict ephemeral signs; | И на их месте появляются точные эфемерные знаки; |
| This constant change spells progress to her eyes: | И это постоянное изменение означает прогресс в её глазах: |
| Her thought is an endless march without a goal. | Её мысль — нескончаемый марш без какой-либо цели. |
| There is no summit on which she can stand | И нет вершины, на которой она может встать |
| And see in a single glance the Infinite's whole. | И охватить единым взглядом всю Бесконечность. |
| An inconclusive play is Reason's toil. | Незавершённая игра — вот тяжкий труд Богини Разума. |
| Each strong idea can use her as its tool; | Каждая сильная идея может использовать её как свой инструмент; |
| Accepting every brief she pleads her case. | Принимая всякое дело в суде, она защищает свой случай. |
| Open to every thought, she cannot know. | Открытая всякой мысли, она не способна познавать. |
| The eternal Advocate seated as judge | Вечный Адвокат, севший в кресло судьи, |
| Armours in logic's invulnerable mail | Облачает в неуязвимую кольчугу логики |
| A thousand combatants for Truth's veiled throne | Тысячу бойцов за скрытый трон Истины |
| And sets on a high horse-back of argument | И садится на высокую лошадиную спину аргумента, |
| To tilt for ever with a wordy lance | Чтобы вечно сражаться словесными копьями |
| In a mock tournament where none can win. | В мнимом турнире, где никто не может победить. |
| Assaying thought's values with her rigid tests | Проверяя качество мысли своими косными тестами, |
| Balanced she sits on wide and empty air, | Она сидит, балансируя на широком и пустом воздухе, |
| Aloof and pure in her impartial poise. | Отчуждённая и чистая в своём безучастном самообладании. |
| Absolute her judgments seem but none is sure; | Абсолютными кажутся её суждения, но ни одно не является верным; |
| Time cancels all her verdicts in appeal. | Время отменяет все её решения при аппеляции. |
| Although like sunbeams to our glow-worm mind | Хотя, подобное солнечным лучам для нашего ума-светлячка, |
| Her knowledge feigns to fall from a clear heaven, | Её знание притворяется, что падает с чистых небес, |
| Its rays are a lantern's lustres in the Night; | Его лучи — лишь отсветы фонаря в Ночи; |
| She throws a glittering robe on Ignorance. | Она набрасывает блестящее одеяние на Невежество. |
| But now is lost her ancient sovereign claim | Но сейчас утрачено её древнее полновластное притязание |
| To rule mind's high realm in her absolute right, | Править высоким царством ума в своём абсолютном праве, |
| Bind thought with logic's forged infallible chain | Связывать мысль коваными цепями непогрешимой логики |
| Or see truth nude in a bright abstract haze. | Или видеть истину неприкрытой в ярком абстрактном тумане. |
| A master and slave of stark phenomenon, | Хозяйка и рабыня застывшего феномена, |
| She travels on the roads of erring sight | Она путешествует по дорогам ошибающегося зрения |
| Or looks upon a set mechanical world | Или смотрит на установившийся механический мир, |
| Constructed for her by her instruments. | Сконструированный для неё её же инструментами. |
| A bullock yoked in the cart of proven fact, | Вол, впряжённый в телегу доказанного факта, |
| She drags huge knowledge-bales through Matter's dust | Она тянет гигантские кипы знания по праху Материи, |
| To reach utility's immense bazaar. | Чтобы достичь необъятного базара полезных вещей. |
| Apprentice she has grown to her old drudge; | Ученицу она подняла до своей старой труженицы; |
| An aided sense is her seeking's arbiter. | Помогающее чувство — это арбитр её поиска. |
| This now she uses as the assayer's stone. | Им она сейчас пользуется как пробным камнем. |
| As if she knew not facts are husks of truth, | Как если бы она не знала, что факты — это лишь скорлупки истины, |
| The husks she keeps, the kernel throws aside. | Скорлупки она сохраняет, а ядрышко отбрасывает в сторону. |
| An ancient wisdom fades into the past, | Древняя мудрость постепенно исчезает в прошлом, |
| The ages' faith becomes an idle tale, | Вера веков становится праздной историей, |
| God passes out of the awakened thought, | Бог уходит от проснувшейся мысли, |
| An old discarded dream needed no more: | Старая отброшенная мечта больше не нужна: |
| Only she seeks mechanic Nature's keys. | Она ищет только ключи к механической Природе. |
| Interpreting stone-laws inevitable | Принимая каменные законы как неизбежное, |
| She digs into Matter's hard concealing soil, | Она вкапывается в твёрдую скрывающую почву Материи, |
| To unearth the processes of all things done. | Чтобы найти корни процессов всего сотворённого. |
| A loaded huge self-worked machine appears | Загруженная, гигантская, работающая сама по себе машина появляется |
| To her eye's eager and admiring stare, | Перед нетерпеливым и восхищённым взглядом её глаз, |
| An intricate and meaningless enginery | Запутанный и бессмысленный механизм |
| Of ordered fateful and unfailing Chance: | Упорядоченного судьбоносного и безошибочного Случая: |
| Ingenious and meticulous and minute, | Его искусное, тщательное и детальное, |
| Its brute unconscious accurate device | Жестокое несознательное аккуратное устройство |
| Unrolls an unerring march, maps a sure road; | Разворачивает безошибочный марш, чертит надежный путь, |
| It plans without thinking, acts without a will, | Оно планирует без размышления, действует без собственной воли, |
| A million purposes serves with purpose none | Миллиону целей служит безо всякой цели |
| And builds a rational world without a mind. | И строит рациональный мир, не пользуясь умом. |
| It has no mover, no maker, no idea: | У него нет ни движителя, ни создателя, ни идеи: |
| Its vast self-action toils without a cause; | Его обширное самостоятельное действие выполняет тяжёлый труд без всякой причины; |
| A lifeless Energy irresistibly driven, | Безжизненная Энергия, неудержимо направляемая, |
| Death's head on the body of Necessity, | Голова Смерти на теле Необходимости, |
| Engenders life and fathers consciousness, | Порождает жизнь и усыновляет сознание, |
| Then wonders why all was and whence it came. | Затем удивляется — почему всё это было и откуда пришло. |
| Our thoughts are parts of the immense machine, | Наши мысли — это части безмерной машины, |
| Our ponderings but a freak of Matter's law, | Наши раздумья — лишь причуда закона Материи, |
| The mystic's lore was a fancy or a blind; | Мистическое знание было фантазией или слепотой; |
| Of soul or spirit we have now no need: | Сейчас нам не нужен ни дух, ни душа: |
| Matter is the admirable Reality, | Материя является превосходной Реальностью, |
| The patent unescapable miracle, | Патентованным, не способным ускользнуть чудом, |
| The hard truth of things, simple, eternal, sole. | Твёрдой истиной всего, простой, вечной, единственной. |
| A suicidal rash expenditure | Самоубийственная стремительная щедрость, |
| Creating the world by a mystery of self-loss | Творящая мир мистерией самопотери, |
| Has poured its scattered works on empty Space; | Излила свои разбросанные творения по пустому Пространству; |
| Late shall the self-disintegrating Force | Потом разрушающая саму себя Сила |
| Contract the immense expansion it has made: | Сожмёт это безмерное расширение, созданное ею: |
| Then ends this mighty and unmeaning toil, | Затем закончит весь могучий и бессмысленный труд, |
| The Void is left bare, vacant as before. | И останется Пустота, неприкрытая, свободная как и прежде. |
| Thus vindicated, crowned, the grand new Thought | Вот так, доказанная, коронованная, великая новая Мысль |
| Explained the world and mastered all its laws, | Объясняла мир и овладевала всеми его законами, |
| Touched the dumb roots, woke veiled tremendous powers; | Касалась немых корней, пробуждала скрытые страшные силы; |
| It bound to service the unconscious djinns | Она вынуждала служить несознательных джиннов, |
| That sleep unused in Matter's ignorant trance. | Что спят, не используемые, в невежественном трансе Материи. |
| All was precise, rigid, indubitable. | Всё было точно, жёстко и бесспорно. |
| But when on Matter's rock of ages based | Но когда на скале веков Материи обосновалось |
| A whole stood up firm and clear-cut and safe, | Нечто целое, вставшее твёрдо, чётко обтёсанное и надёжное, |
| All staggered back into a sea of doubt; | Всё отшатнулось назад в море сомнения; |
| This solid scheme melted in endless flux: | Эта прочная схема растаяла в бесконечном потоке: |
| She had met the formless Power inventor of forms; | Она (Богиня Разума) встретила бесформенную Силу, изобретателя форм; |
| Suddenly she stumbled upon things unseen: | Она вдруг споткнулась о вещи незримые: |
| A lightning from the undiscovered Truth | Молния из неоткрытой Истины |
| Startled her eyes with its perplexing glare | Поражала её глаза своим ошеломляющим ослепительным блеском |
| And dug a gulf between the Real and Known | И углубляла пропасть между Реальным и Познанным, |
| Till all her knowledge seemed an ignorance. | Пока всё её знание не стало казаться невежеством. |
| Once more the world was made a wonder-web, | И опять мир стал переплетением чудес, |
| A magic's process in a magical space, | Движением магии в магическом пространстве, |
| An unintelligible miracle's depths | Непонятными глубинами чуда, |
| Whose source is lost in the Ineffable. | Чей источник затерялся в Невыразимом. |
| Once more we face the blank Unknowable. | И снова мы встретились лицом к лицу с чистым Непознаваемым. |
| In a crash of values, in a huge doom-crack, | В крахе ценностей, в гигантской роковой трещине, |
| In the sputter and scatter of her breaking work | В суматохе и разбрасывании её разрушающейся работы, |
| She lost her clear conserved constructed world. | Она теряла свой ясный законсервированный, сконструированный мир. |
| A quantum dance remained, a sprawl of chance | Оставался танец квантов, неуклюжее движение случая |
| In Energy's stupendous tripping whirl: | В изумительном запутанном вихре Энергии: |
| A ceaseless motion in the unbounded Void | Беспрестанное движение в неограниченной Пустоте |
| Invented forms without a thought or aim: | Изобретало формы без мысли и цели: |
| Necessity and Cause were shapeless ghosts; | Необходимость и Причина были бесформенными призраками; |
| Matter was an incident in being's flow, | Материя была случайностью в потоке бытия, |
| Law but a clock-work habit of blind force. | Закон — лишь заведённой как часы привычкой слепой силы. |
| Ideals, ethics, systems had no base | Идеалы, этика, системы теряли основу |
| And soon collapsed or without sanction lived; | И вскоре рушились или жили без санкции; |
| All grew a chaos, a heave and clash and strife. | Всё превращалось в хаос, вздымание, столкновение и борьбу. |
| Ideas warring and fierce leaped upon life; | Противоречивые и неистовые идеи прыгали в жизнь; |
| A hard compression held down anarchy | Тяжёлое сдавливание подчиняло анархию, |
| And liberty was only a phantom's name: | А свобода была только именем иллюзии: |
| Creation and destruction waltzed inarmed | Творение и разрушение вальсировали, обнявшись |
| On the bosom of a torn and quaking earth; | На груди израненной и сотрясающейся земли; |
| All reeled into a world of Kali's dance. | Всё вертелось в мире танца Кали. |
| Thus tumbled, sinking, sprawling in the Void, | Так рушась, оседая и расползаясь во все стороны в Пустоте, |
| Clutching for props, a soil on which to stand, | Хватаясь за подпорки, почву, на которой можно встать, |
| She only saw a thin atomic Vast, | Она видела только тонкий атомарный Простор, |
| The rare-point sparse substratum universe | Редкие точки рассеянного нижнего слоя вселенной, |
| On which floats a solid world's phenomenal face. | По которому плывёт феноменальный облик прочного мира. |
| Alone a process of events was there | Один процесс событий лишь был там, |
| And Nature's plastic and protean change | И пластичное и многообразное изменение Природы, |
| And, strong by death to slay or to create, | И, сильная смертью, чтобы убивать и творить, |
| The riven invisible atom's omnipotent force. | Всемогущая сила расщеплённого невидимого атома. |
| One chance remained that here might be a power | Но оставался шанс, что в этом может быть мощь, |
| To liberate man from the old inadequate means | Чтобы освободить человека от прежних неадекватных средств |
| And leave him sovereign of the earthly scene. | И оставить его властителем земной сцены. |
| For Reason then might grasp the original Force | Потому, что Богиня Разума тогда могла бы ухватить изначальную Силу, |
| To drive her car upon the roads of Time. | Чтобы вести свою машину по дорогам Времени. |
| All then might serve the need of the thinking race, | Все тогда служило бы нуждам этой мыслящей расы, |
| An absolute State found order's absolute, | Абсолютное Государство установило бы абсолют порядка, |
| To a standardised perfection cut all things, | До стандартизированного совершенства обрезало бы все вещи, |
| In society build a just exact machine. | В обществе построило бы совершенную точную машину. |
| Then science and reason careless of the soul | Затем наука и разум, не заботясь о душе, |
| Could iron out a tranquil uniform world, | Смогли бы разутюжить спокойный и единообразный мир, |
| Aeonic seekings glut with outward truths | Извечные искания насытили бы внешними истинами, |
| And a single-patterned thinking force on mind, | А уму навязали сделанное по единому образцу мышление, |
| Inflicting Matter's logic on Spirit's dreams | Накладывая логику Материи на мечты Духа, |
| A reasonable animal make of man | Сделали бы разумное животное из человека |
| And a symmetrical fabric of his life. | И симметричный материал из его жизни. |
| This would be Nature's peak on an obscure globe, | Эти было бы пиком Природы на тусклой планете, |
| The grand result of the long ages' toil, | Великим результатом тяжёлого труда долгих веков, |
| Earth's evolution crowned, her mission done. | Эволюция земли увенчалась бы, её миссия была бы выполнена. |
| So might it be if the spirit fell asleep; | Так могло бы быть, если бы дух заснул; |
| Man then might rest content and live in peace, | Человек тогда мог бы остаться довольным и жить в покое, |
| Master of Nature who once her bondslave worked, | Хозяин Природы, кто некогда трудился её крепостным, |
| The world's disorder hardening into Law,- | Сцементировавший в Закон беспорядок мира , |
| If Life's dire heart arose not in revolt, | Если только ужасное сердце Жизни не восстанет в бунте, |
| If God within could find no greater plan. | Если Бог внутри не сможет найти более великий план. |
| But many-visaged is the cosmic Soul; | Но многолика космическая Душа; |
| A touch can alter the fixed front of Fate. | Одно касание способно изменить жёсткий фасад Судьбы. |
| A sudden turn can come, a road appear. | Может придти внезапный поворот, и появиться дорога. |
| A greater Mind may see a greater Truth, | Более великий Ум сможет увидеть более великую Истину, |
| Or we may find when all the rest has failed | Или мы сможем найти, если всё остальное не получилось, |
| Hid in ourselves the key of perfect change. | Скрытый в самих себе ключ совершенного изменения. |
| Ascending from the soil where creep our days, | Поднимаясь от почвы, где ползут наши дни, |
| Earth's consciousness may marry with the Sun, | Сознание Земли может обвенчаться с Солнцем, |
| Our mortal life ride on the spirit's wings, | Наша смертная жизнь — воспарить на крыльях духа, |
| Our finite thoughts commune with the Infinite. | Наши конечные мысли — беседовать с Бесконечностью. |
| In the bright kingdoms of the rising Sun | В ярких царствах восходящего Солнца |
| All is a birth into a power of light: | Всё есть рождение в энергию света: |
| All here deformed guards there its happy shape, | Всё, искажённое здесь, хранит там свою счастливую форму, |
| Here all is mixed and marred, there pure and whole; | Здесь всё перемешано и испорчено, там — чисто и цело; |
| Yet each is a passing step, a moment's phase. | И всё является преходящим, шагами момента. |
| Awake to a greater Truth beyond her acts, | Пробуждённая к более высокой Истине за пределами своих действий, |
| The mediatrix sat and saw her works | Эта посредница сидела и смотрела на свои труды |
| And felt the marvel in them and the force | И ощущала чудо в них и силу, |
| But knew the power behind the face of Time: | Но знала о могуществе позади лика Времени: |
| She did the task, obeyed the knowledge given, | Она выполняла задачу, повинуясь данному ей знанию, |
| Her deep heart yearned towards great ideal things | Её глубокое сердце стремилось к великим идеальным вещам |
| And from the light looked out to wider light: | И из этого света выглядывало в более широкий свет: |
| A brilliant hedge drawn round her narrowed her power; | Сверкающая ограда, натянутая вокруг неё, сужала её мощь; |
| Faithful to her limited sphere she toiled, but knew | Преданная своей ограниченной сфере, она трудилась, но знала, |
| Its highest, widest seeing was a half-search, | Что её высочайшее, широчайшее видение было полупоиском, |
| Its mightiest acts a passage or a stage. | Её самые могучие действия — переходом или стадией. |
| For not by Reason was creation made | Ибо не Разумом было создано творение, |
| And not by Reason can the Truth be seen | И не Разумом можно увидеть ту Истину, |
| Which through the veils of thought, the screens of sense | Которую через покровы мысли, экраны чувства |
| Hardly the spirit's vision can descry | С трудом может заметить зрение духа, |
| Dimmed by the imperfection of its means: | Затуманенное несовершенством своих средств: |
| The little Mind is tied to little things: | Малый Ум привязан к малым вещам: |
| Its sense is but the spirit's outward touch, | Его чувство — лишь поверхностное касание духа, |
| Half-waked in a world of dark Inconscience; | Полупроснувшегося в мире тёмного Несознания; |
| It feels out for its beings and its forms | Он воспринимает его существа и формы |
| Like one left fumbling in the ignorant Night. | Словно наощупь в невежественной Ночи. |
| In this small mould of infant mind and sense | В этой маленькой заготовке младенческого ума и чувства |
| Desire is a child-heart's cry crying for bliss, | Желание — крик детского сердца, плачущего по блаженству, |
| Our reason only a toys' artificer, | Наш разум — лишь изобретатель игрушек, |
| A rule-maker in a strange stumbling game. | Создатель правил в странной запинающейся игре. |
| But she her dwarf aides knew whose confident sight | Но она (Богиня Разума) понимала своих карликовых помошников, чей уверенный взгляд |
| A bounded prospect took for the far goal. | Ограниченный вид принимал за далёкую цель. |
| The world she has made is an interim report | Мир, что она сотворила — промежуточный отчёт |
| Of a traveller towards the half-found truth in things | Путешественника к полунайденной правде вещей, |
| Moving twixt nescience and nescience. | На его пути от одного незнания к другому. |
| For nothing is known while aught remains concealed; | Ибо ничто не известно, пока что-то осталось сокрытым; |
| The Truth is known only when all is seen. | Истина известна лишь когда видно всё. |
| Attracted by the All that is the One, | Притягиваемая Всем, что является Единым, |
| She yearns towards a higher light than hers; | Она стремится к более высокому свету, чем у неё; |
| Hid by her cults and creeds she has glimpsed God's face: | Она мельком увидела лик Бога, скрытый её культами и учениями: |
| She knows she has but found a form, a robe, | Она знает, что нашла лишь форму, одеяние, |
| But ever she hopes to see him in her heart | Но всегда надеется увидеть его в своём сердце |
| And feel the body of his reality. | И ощутить тело его реальности. |
| As yet a mask is there and not a brow, | Пока же там маска, а не чело, |
| Although sometimes two hidden eyes appear: | Хотя иногда появляются два скрытых глаза: |
| Reason cannot tear off that glimmering mask, | Богине Разума не сорвать эту мерцающую маску, |
| Her efforts only make it glimmer more; | Её усилия лишь заставляют эту маску мерцать ещё больше; |
| In packets she ties up the Indivisible; | Она связывает в тюки Неделимое; |
| Finding her hands too small to hold vast Truth | Находя свои руки слишком короткими, чтоб охватить безбрежную Истину, |
| She breaks up knowledge into alien parts | Она разбивает знание на чуждые части |
| Or peers through cloud-rack for a vanished sun: | Или высматривает сквозь нависшие тучи исчезнувшее солнце: |
| She sees, not understanding what she has seen, | Она смотрит, не понимая то, что видит, |
| Through the locked visages of finite things | Через скрытые облики конечных вещей |
| The myriad aspects of infinity. | На мириады аспектов бесконечности. |
| One day the Face must burn out through the mask. | Придёт день и Лицо прогорит через маску. |
| Our ignorance is Wisdom's chrysalis, | Наше невежество — это кокон Мудрости, |
| Our error weds new knowledge on its way, | Наша ошибка обручается с новым знанием на своём пути, |
| Its darkness is a blackened knot of light; | Её тьма это затемнённый узел света; |
| Thought dances hand in hand with Nescience | Мысль танцует рука об руку с Незнанием |
| On the grey road that winds towards the Sun. | На серой дороге, что вьётся в сторону Солнца. |
| Even while her fingers fumble at the knots | Даже когда её пальцы вяжут узлы, |
| Which bind them to their strange companionship, | Что связывают их в странное товарищество, |
| Into the moments of their married strife | В моменты их семейной ссоры |
| Sometimes break flashes of the enlightening Fire. | Иногда врываются вспышки просвещающего Огня. |
| Even now great thoughts are here that walk alone: | Даже сейчас здесь есть великие мысли и бродят одни: |
| Armed they have come with the infallible word | Они приходят вооружённные безошибочным словом |
| In an investiture of intuitive light | В облачении интуитивного света, |
| That is a sanction from the eyes of God; | Который — санкция из глаз Бога; |
| Announcers of a distant Truth they flame | Глашатаи далекой Истины, они пламенеют, |
| Arriving from the rim of eternity. | Приходя с далёкой окраины вечности. |
| A fire shall come out of the infinitudes, | Из этих бесконечностей должен выйти огонь, |
| A greater Gnosis shall regard the world | Более великий Гнозис будет смотреть на мир, |
| Crossing out of some far omniscience | Выходя из какого-то далекого всеведения |
| On lustrous seas from the still rapt Alone | По сверкающим морям из тихого вострога Единого, |
| To illumine the deep heart of self and things. | Чтобы озарить глубокое сердце внутреннего "я" и всего. |
| A timeless knowledge it shall bring to Mind, | Вечное знание он принесет для Ума, |
| Its aim to life, to Ignorance its close. | Жизни — её цель, Невежеству — его окончание. |
| Above in a high breathless stratosphere, | А выше, в высокой безветренной стратосфере, |
| Overshadowing the dwarfish trinity, | Затмевая карликовую троицу, |
| Lived, aspirants to a limitless Beyond, | Жили претенденты на безграничное Запредельное, |
| Captives of Space, walled by the limiting heavens, | Пленники Пространства, обнесённого ограничивающими небесами, |
| In the unceasing circuit of the hours | В непрестанном круговороте часов |
| Yearning for the straight paths of eternity, | Стремящиеся к прямым дорогам вечности, |
| And from their high station looked down on this world | И с высоты своего положения глядели вниз на этот мир |
| Two sun-gaze Daemons witnessing all that is. | Два Духа с солнечным взглядом, наблюдающие всё, что есть. |
| A power to uplift the laggard world, | Сила, предназначенная поднять этот неповоротливый мир, |
| Imperious rode a huge high-winged Life-Thought | Властно парящая огромная высококрылая Мысль Жизни, |
| Unwont to tread the firm unchanging soil: | Не привыкла топтать эту твёрдую неизменную почву: |
| Accustomed to a blue infinity, | Приученная к голубой бесконечности, |
| It planed in sunlit sky and starlit air; | Она парила в залитом солнцем небе и звёздной атмосфере; |
| It saw afar the unreached Immortal's home | Она видела вдали недостижимый дом Бессмертия |
| And heard afar the voices of the Gods. | И слышала издали голоса Богов. |
| Iconoclast and shatterer of Time's forts, | Иконоборец и разрушитель крепостей Времени, |
| Overleaping limit and exceeding norm, | Перепрыгивая границы и превосходя нормы, |
| It lit the thoughts that glow through the centuries | Она зажигала мысли, что сияют сквозь столетия |
| And moved to acts of superhuman force. | И побуждала к действиям сверхчеловеческой силы. |
| As far as its self-winged air-planes could fly, | Так далеко, как могут летать её самоокрылённые аэропланы, |
| Visiting the future in great brilliant raids | Посещая будущее в великих сверкающих рейдах, |
| It reconnoitred vistas of dream-fate. | Она разведывала перспективы мечтающей судьбы. |
| Apt to conceive, unable to attain, | Склонная понимать, неспособная добиваться, |
| It drew its concept-maps and vision-plans | Она чертила свои карты понятий и планы видений, |
| Too large for the architecture of mortal Space. | Слишком широкие для архитектуры смертного Пространства. |
| Beyond in wideness where no footing is, | А в Запредельном, в широте, где нет опоры для ног, |
| An imagist of bodiless Ideas, | Творец бестелесных Идей, |
| Impassive to the cry of life and sense, | Бесстрастный к зову жизни и чувства, |
| A pure Thought-Mind surveyed the cosmic act. | Чистый Ум Мысли исследовал космическое действо. |
| Archangel of a white transcending realm, | Архангел белого трансцендентного царства, |
| It saw the world from solitary heights | Он видел мир с уединённых высот, |
| Luminous in a remote and empty air. | Светящихся в далёком пустом воздухе. |
| End of Canto Ten | Конец десятой песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2000 янв 29 сб — 2007 июнь 09 сб |