| Book Two | Книга Вторая |
| THE BOOK OF THE TRAVELLER OF THE WORLDS | КНИГА ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО МИРАМ |
| Canto XV | Песня XV |
| THE KINGDOMS OF THE GREATER KNOWLEDGE | ЦАРСТВА БОЛЕЕ ВЕЛИКОГО ЗНАНИЯ |
| After a measureless moment of the soul | После неизмеримого мгновения души, |
| Again returning to these surface fields | Опять возвращаясь в поверхностные области |
| Out of the timeless depths where he had sunk, | Из вневременных глубин, куда он погружался, |
| He heard once more the slow tread of the hours. | Он слышал снова тихий шаг часов. |
| All once perceived and lived was far away; | Всё некогда постигнутое и прожитое было где-то далеко; |
| Himself was to himself his only scene. | Он сам был для себя своей единственною сценой. |
| Above the Witness and his universe | Находясь над Свидетелем и его вселенной |
| He stood in a realm of boundless silences | Он стоял в царстве безграничных безмолвий, |
| Awaiting the Voice that spoke and built the worlds. | Ожидая Голоса, что произносил и строил эти миры. |
| A light was round him wide and absolute, | Вокруг него был свет, широкий, абсолютный, |
| A diamond purity of eternal sight; | Алмазная чистота вечного взгляда; |
| A consciousness lay still, devoid of forms, | Сознание лежало тихое, лишённое форм, |
| Free, wordless, uncoerced by sign or rule, | Свободное, бессловесное, не связанное знаком или правилом, |
| For ever content with only being and bliss; | Вечно довольное лишь бытиём и блаженством; |
| A sheer existence lived in its own peace | Чистое существование жило в собственном покое |
| On the single spirit's bare and infinite ground. | На голой и бесконечной почве единого духа. |
| Out of the sphere of Mind he had arisen, | Из сферы Ума он (Ашвапати) поднялся, |
| He had left the reign of Nature's hues and shades; | Он оставил царство оттенков и теней Природы; |
| He dwelt in his self's colourless purity. | Он жил в бесцветной чистоте своего внутреннего "я". |
| It was a plane of undetermined spirit | Это был план неопределённого духа, |
| That could be a zero or round sum of things, | Что мог быть или нулём или законченной суммой вещей, |
| A state in which all ceased and all began. | Состоянием, в котором всё прекращалось и всё начиналось. |
| All it became that figures the absolute, | Всё стало тем, что изображает абсолютное, |
| A high vast peak whence Spirit could see the worlds, | Высоким просторным пиком, откуда Дух мог наблюдать миры, |
| Calm's wide epiphany, wisdom's mute home, | Широким прозрением тишины, молчаливым домом мудрости, |
| A lonely station of Omniscience, | Уединённым местом для Всеведения, |
| A diving-board of the Eternal's power, | Трамплином энергии Вечного, |
| A white floor in the house of All-Delight. | Белым ярусом в доме Все-Восторга. |
| Here came the thought that passes beyond Thought, | Сюда приходит мысль, что выходит за пределы Мысли, |
| Here the still Voice which our listening cannot hear, | Здесь тихий Голос, которого наш слух не может слышать, |
| The Knowledge by which the knower is the known, | То Знание, при помощи которого познающий становится познанным, |
| The Love in which beloved and lover are one. | Та Любовь, в которой возлюбленный и любящий — это одно. |
| All stood in an original plenitude, | Все стояли в изначальной полноте, |
| Hushed and fulfilled before they could create | Затихшие и осуществившиеся прежде, чем они могли сотворить |
| The glorious dream of their universal acts; | Славную мечту своих вселенских дел; |
| Here was engendered the spiritual birth, | Здесь было зачато духовное рождение, |
| Here closed the finite's crawl to the Infinite. | Здесь завершалось медленное движение конечного к Бесконечному. |
| A thousand roads leaped into Eternity | Тысячи дорог прыгали в Вечность |
| Or singing ran to meet God's veilless face. | Или, напевая, бежали встретить неприкрытое лицо Бога. |
| The Known released him from its limiting chain; | Познанное освободило его (Ашвапати) от своей ограничивающей цепи; |
| He knocked at the doors of the Unknowable. | Он стучался в двери Непознаваемого. |
| Thence gazing with an immeasurable outlook | Оттуда, всматриваясь в неизмеримую перспективу, |
| One with self's inlook into its own pure vasts, | Единый со своим внутренним взглядом, в собственные чистые просторы, |
| He saw the splendour of the spirit's realms, | Он наблюдал великолепие чертогов духа, |
| The greatness and wonder of its boundless works, | Величие и чудо его безграничных работ, |
| The power and passion leaping from its calm, | Силу и страсть, выпрыгивающие из его тишины, |
| The rapture of its movement and its rest, | Восторг его движения и его покоя, |
| And its fire-sweet miracle of transcendent life, | И его огненно-сладкое чудо трансцендентной жизни, |
| The million-pointing undivided grasp | В миллион мест направленную, неделимую хватку |
| Of its vision of one same stupendous All, | Его видения одного и того же огромного Всего, |
| Its inexhaustible acts in a timeless Time, | Его неистощимые действия в безвременном Времени, |
| A space that is its own infinity. | Пространство, что является своей собственной бесконечностью. |
| A glorious multiple of one radiant Self, | Чудесная многочисленность одного сияющего Высшего "Я", |
| Answering to joy with joy, to love with love, | Отвечая на радость радостью, на любовь любовью, |
| All there were moving mansions of God-bliss; | Вся была там подвижным многолюдным домом блаженства Бога; |
| Eternal and unique they lived the One. | Вечные и единственные в своем роде, они жили Единым. |
| There forces are great outbursts of God's truth | Там силы — великие вспышки истины Бога, |
| And objects are its pure spiritual shapes; | А объекты — её чистые духовные формы; |
| Spirit no more is hid from its own view, | Дух больше не скрыт от собственного взгляда, |
| All sentience is a sea of happiness | Вся чувствительность — море счастья, |
| And all creation is an act of light. | А всё творение — действие света. |
| Out of the neutral silence of his soul | Из этого нейтрального безмолвия своей души |
| He passed to its fields of puissance and of calm | Он (Ашвапати) перешёл к областям её могущества и спокойствия |
| And saw the Powers that stand above the world, | И видел Силы, что стоят над миром, |
| Traversed the realms of the supreme Idea | Пересекал сферы высочайшей Идеи |
| And sought the summit of created things | И искал вершину сотворённых вещей |
| And the almighty source of cosmic change. | И всемогущий источник космического изменения. |
| There Knowledge called him to her mystic peaks | Там Знание звало его к мистическим пикам души, |
| Where thought is held in a vast internal sense | Где мысль удерживается в широком внутреннем ощущении, |
| And feeling swims across a sea of peace | И чувства плывут через море покоя, |
| And vision climbs beyond the reach of Time. | А видение поднимается за пределы достижимости Времени. |
| An equal of the first creator seers, | Равный провидцам первого творца, |
| Accompanied by an all-revealing light | Сопровождаемый все-открывающим светом, |
| He moved through regions of transcendent Truth | Он двигался через области трансцендентной Истины, |
| Inward, immense, innumerably one. | Обращённые внутрь, безмерные, неисчислимо единые. |
| There distance was his own huge spirit's extent; | Там расстояние было протяженностью его собственного гигантского духа; |
| Delivered from the fictions of the mind | Освобождённый от вымыслов ума, |
| Time's triple dividing step baffled no more; | Тройной разделяющий шаг Времени не мешал более; |
| Its inevitable and continuous stream, | Его неминуемый и непрерывный поток, |
| The long flow of its manifesting course, | Долгое течение курса его проявления, |
| Was held in spirit's single wide regard. | Удерживалось в едином широком внимании духа. |
| A universal beauty showed its face: | Вселенская красота показала своё лицо: |
| The invisible deep-fraught significances, | Невидимые, наполненные глубиной смыслы, |
| Here sheltered behind form's insensible screen, | Укрытые здесь за нечувствительным экраном формы, |
| Uncovered to him their deathless harmony | Раскрывали ему свою бессмертную гармонию |
| And the key to the wonder-book of common things. | И ключ для чудо-книги из обыденных вещей. |
| In their uniting law stood up revealed | В своём объединяющем законе стояли открывшиеся |
| The multiple measures of the upbuilding force, | Многочисленные масштабы строящей силы, |
| The lines of the World-Geometer's technique, | Линии техники Мирового Геометра, |
| The enchantments that uphold the cosmic web | Волшебства, что поддерживают это космическое переплетение |
| And the magic underlying simple shapes. | И магические простые формы, лежащие в основе. |
| On peaks where Silence listens with still heart | На вершинах, где Безмолвие вслушивается с тихим сердцем |
| To the rhythmic metres of the rolling worlds, | В ритмические размеры вращающихся миров, |
| He served the sessions of the triple Fire. | Он вёл службы для тройного Огня. |
| On the rim of two continents of slumber and trance | На краю двух континентов — дремоты и транса, |
| He heard the ever unspoken Reality's voice | Он слышал голос вечной Реальности, неописуемой словами, |
| Awaken revelation's mystic cry, | Пробуждающий мистический крик откровения, |
| The birthplace found of the sudden infallible Word | Находил место рождения внезапного непогрешимого Слова |
| And lived in the rays of an intuitive Sun. | И жил в лучах интуитивного Солнца. |
| Absolved from the ligaments of death and sleep | Освобожденный от пут смерти и сна, |
| He rode the lightning seas of cosmic Mind | Он скользил по молниеподобным морям космического Ума |
| And crossed the ocean of original sound; | И пересекал океан изначального звука; |
| On the last step to the supernal birth | На последнем шагу к небесному рождению |
| He trod along extinction's narrow edge | Он ступал вдоль узкой кромки затухания |
| Near the high verges of eternity, | Вблизи высоких краёв вечности, |
| And mounted the gold ridge of the world-dream | И поднимался на золотой гребень мира-мечты |
| Between the slayer and the saviour fires; | Между убивающими и спасающими огнями; |
| The belt he reached of the unchanging Truth, | Достиг он сферы неизменной Истины, |
| Met borders of the inexpressible Light | Встречал границы невыразимого Света |
| And thrilled with the presence of the Ineffable. | И трепетал в присутствии Неописуемого. |
| Above him he saw the flaming Hierarchies, | Над собой он видел пламенеющих Иерархов, |
| The wings that fold around created Space, | Крылья, что окутывают сотворённое Пространство, |
| The sun-eyed Guardians and the golden Sphinx | Солнечно-глазых Хранителей и золотого Сфинкса |
| And the tiered planes and the immutable Lords. | И стоящие ярусами планы и неизменных Владык. |
| A wisdom waiting on Omniscience | Мудрость, ожидающая Всеведения, |
| Sat voiceless in a vast passivity; | Сидела безмолвная в безбрежной пассивности; |
| It judged not, measured not, nor strove to know, | Она не судила, не отмеряла, не старалась узнать, |
| But listened for the veiled all-seeing Thought | Но вслушивалась в сокрытую все-видящую Мысль |
| And the burden of a calm transcendent Voice. | И ношу спокойного трансцендентного Голоса. |
| He had reached the top of all that can be known: | Он (Ашвапати) достиг высшей ступени всего, что может быть познано: |
| His sight surpassed creation's head and base; | Его видение превосходило вершину и основу творения; |
| Ablaze the triple heavens revealed their suns, | Сверкая, тройные небеса явили свои солнца, |
| The obscure Abyss exposed its monstrous rule. | Мрачная Пучина показывала своё чудовищное правление. |
| All but the ultimate Mystery was his field, | Всё, кроме последней Мистерии было его полем, |
| Almost the Unknowable disclosed its rim. | И Непознаваемое почти открыло свой край. |
| His self's infinities began to emerge, | Начали выходить бесконечности его "я", |
| The hidden universes cried to him; | Скрытые вселенные взывали к нему; |
| Eternities called to eternities | Вечности звали в вечностям, |
| Sending their speechless message still remote. | Посылая своё бессловесное послание, пока что далёкое. |
| Arisen from the marvel of the depths | Поднявшись из чуда глубин |
| And burning from the superconscious heights | И загорающиеся от сверхсознательных высот, |
| And sweeping in great horizontal gyres | И несущиеся в огромных горизонтальных спиралях, |
| A million energies joined and were the One. | Миллионы энергий соединились и стали Единым. |
| All flowed immeasurably to one sea: | Всё текло неизмеримо в единое море: |
| All living forms became its atom homes. | Все живые формы стали его мельчайшими жилищами. |
| A Panergy that harmonised all life | Все-энергия, что гармонизировала всю жизнь, |
| Held now existence in its vast control; | Держала сейчас существование под своим широким контролем, |
| A portion of that majesty he was made. | Его сделали частью этого величия. |
| At will he lived in the unoblivious Ray. | Он жил, как хотел, в этом незабывающем Луче. |
| In that high realm where no untruth can come, | В этом высоком царстве, куда ничто не истинное не может войти, |
| Where all are different and all is one, | Где всё отличается, и всё есть одно, |
| In the Impersonal's ocean without shore | В океане Безличного без берегов, |
| The Person in the World-Spirit anchored rode; | Бросив якорь в Мире-Духе плыла Личность; |
| It thrilled with the mighty marchings of World-Force, | Она трепетала с могучими маршами Силы Мира, |
| Its acts were the comrades of God's infinite peace. | Её дела были товарищами бесконечного покоя Бога. |
| An adjunct glory and a symbol self, | Дополнительная слава и символическое "я", |
| The body was delivered to the soul,- | Тело, освободилось для души, — |
| An immortal point of power, a block of poise | Бессмертная точка энергии, блок равновесия |
| In a cosmicity's wide formless surge, | В широкой бесформенной волне космичности, |
| A conscious edge of the Transcendent's might | Сознательное лезвие могущества Трансцендентного, |
| Carving perfection from a bright world-stuff, | Вырезающее совершенство из яркого вещества мира, |
| It figured in it a universe's sense. | Оно в себе придавало форму смыслу вселенной. |
| There consciousness was a close and single weft; | Там сознание было плотной и единой тканью; |
| The far and near were one in spirit-space, | Далёкое и близкое были едины в пространстве духа, |
| The moments there were pregnant with all time. | Мгновения были наполнены всем временем. |
| The superconscient's screen was ripped by thought, | Экран сверхсознания был прорван мышлением, |
| Idea rotated symphonies of sight, | Идея вращала симфонии видения, |
| Sight was a flame-throw from identity; | Видение было броском пламени из тождественности; |
| Life was a marvellous journey of the spirit, | Жизнь — чудесным путешествием духа, |
| Feeling a wave from the universal Bliss. | Чувство — волной из вселенского Блаженства. |
| In the kingdom of the Spirit's power and light, | В этом царстве силы и света Духа, |
| As if one who arrived out of infinity's womb | Словно тот, кто прибыл из лона бесконечности, |
| He came new-born, infant and limitless | Он пришел, рождённый заново, младенческий и беспредельный, |
| And grew in the wisdom of the timeless Child; | И рос в мудрости вневременного Дитя; |
| He was a vast that soon became a Sun. | Он был простором, что скоро станет Солнцем. |
| A great luminous silence whispered to his heart; | Великая светлая тишина шептала его сердцу; |
| His knowledge an inview caught unfathomable, | Его знание ухватывало бездонный внутренний взгляд, |
| An outview by no brief horizons cut: | Взгляд вовне не обрезался тесным горизонтом: |
| He thought and felt in all, his gaze had power. | Он мыслил и ощущал во всём, и взгляд его имел силу. |
| He communed with the Incommunicable; | Он беседовал с Непередаваемым; |
| Beings of a wider consciousness were his friends, | Существа более обширного сознания были его друзьями, |
| Forms of a larger subtler make drew near; | Формы более широкого и тонкого склада тянулись ближе; |
| The Gods conversed with him behind Life's veil. | Боги разговаривали с ним позади завесы Жизни. |
| Neighbour his being grew to Nature's crests. | Его существо становилось соседом вершинам Природы. |
| The primal Energy took him in its arms; | Первоначальная Энергия взяла его в свои руки; |
| His brain was wrapped in overwhelming light, | Его мозг был окутан заливающим светом, |
| An all-embracing knowledge seized his heart: | Все-обнимающее знание захватило его сердце: |
| Thoughts rose in him no earthly mind can hold, | В нём поднимались мысли, какие ни один земной ум не вместил бы, |
| Mights played that never coursed through mortal nerves: | Играли могущества, что никогда не протекали сквозь нервы смертного: |
| He scanned the secrets of the Overmind, | Он изучал секреты Надразума, |
| He bore the rapture of the Oversoul. | Он переносил восторг Сверхдуши. |
| A borderer of the empire of the Sun, | Пограничный житель империи Солнца, |
| Attuned to the supernal harmonies, | Настроенный в тон с небесными гармониями, |
| He linked creation to the Eternal's sphere. | Он присоединил творение к сфере Вечного. |
| His finite parts approached their absolutes, | Его конечные части приближались к своим абсолютам, |
| His actions framed the movements of the Gods, | Его действия выражали движения Богов, |
| His will took up the reins of cosmic Force. | Его воля приняла поводья космической Силы |
| End of Canto Fifteen | Конец пятнадцатой песни |
| End of Book Two | Конец второй книги |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2000 сент 11 пн — 2007 окт 31 ср |