| Book Three | Книга Третья |
| THE BOOK OF THE DIVINE MOTHER | КНИГА БОЖЕСТВЕННОЙ МАТЕРИ |
| Canto I | Песня I |
| THE PURSUIT OF THE UNKNOWABLE | ПРЕСЛЕДОВАНИЕ НЕПОЗНАВАЕМОГО |
| All is too little that the world can give: | Всё, что мир может дать — слишком мало: |
| Its power and knowledge are the gifts of Time | Его сила и знание — дары Времени |
| And cannot fill the spirit's sacred thirst. | И не могут утолить священную жажду духа. |
| Although of One these forms of greatness are | Хотя всё это — формы величия Единого |
| And by its breath of grace our lives abide, | И дыханием его милости держатся наши жизни, |
| Although more near to us than nearness' self, | Хотя он ближе к нам, чем близость собственного "я", |
| It is some utter truth of what we are; | Он — это какая-то предельная правда о том — кто мы; |
| Hidden by its own works, it seemed far-off, | Скрытый своими делами, он казался далёким, |
| Impenetrable, occult, voiceless, obscure. | Непроницаемым, оккультным, беззвучным, неясным. |
| The Presence was lost by which all things have charm, | Потерялось Присутствие, благодаря которому во всех вещах есть очарование, |
| The Glory lacked of which they are dim signs. | Перестало хватать Славы, без которой всё лишь — тусклые символы. |
| The world lived on made empty of its Cause, | Мир продолжал жить лишённый своей Причины, |
| Like love when the beloved's face is gone. | Словно любовь, когда ушёл лик любимого. |
| The labour to know seemed a vain strife of Mind; | Труд познавать — казался напрасной борьбой Ума; |
| All knowledge ended in the Unknowable: | Все знание заканчивалось в Непознаваемом: |
| The effort to rule seemed a vain pride of Will; | Усилие править виделось напрасной гордостью Воли; |
| A trivial achievement scorned by Time, | Простейшее достижение высмеивалось Временем, |
| All power retired into the Omnipotent. | Вся сила возвращалась во Всемогущего. |
| A cave of darkness guards the eternal Light. | Пещера темноты охраняет вечный Свет. |
| A silence settled on his striving heart; | Тишина опустилась на его (Ашвапати) стремящееся сердце; |
| Absolved from the voices of the world's desire, | Освободившись от голосов желания мира, |
| He turned to the Ineffable's timeless call. | Он повернулся к вечному зову Невыразимого. |
| A Being intimate and unnameable, | Сокровенное и неописуемое Существование, |
| A wide compelling ecstasy and peace | Широкий непреодолимый экстаз и покой |
| Felt in himself and all and yet ungrasped, | Ощущались в нём самом и во всём, но оставались неуловимы, |
| Approached and faded from his soul's pursuit | Приближались и ускользали от преследования его души, |
| As if for ever luring him beyond. | Словно вечно маня его уйти за пределы. |
| Near, it retreated; far, it called him still. | Близкое, оно отступало; далёкое, звало его снова. |
| Nothing could satisfy but its delight: | Ничто не могло утолить, только этот восторг: |
| Its absence left the greatest actions dull, | Его отсутствие делало величайшие дела унылыми, |
| Its presence made the smallest seem divine. | Его присутствие заставляло мельчайшее казаться божественным. |
| When it was there, the heart's abyss was filled; | Когда оно было здесь, бездна сердца была наполнена; |
| But when the uplifting Deity withdrew, | Но когда возвышающее Божество отступало, |
| Existence lost its aim in the Inane. | Существование теряло свою цель в Ничто. |
| The order of the immemorial planes, | Порядок древних планов, |
| The godlike fullness of the instruments | Богоподобная полнота инструментов |
| Were turned to props for an impermanent scene. | Превращались в бутафорию для временной сцены. |
| But who that mightiness was he knew not yet. | Но кто был этим могуществом — он ещё не знал. |
| Impalpable, yet filling all that is, | Неосязаемое, но наполняющее всё, что существует, |
| It made and blotted out a million worlds | Оно создавало и стирало миллион миров, |
| And took and lost a thousand shapes and names. | И принимало, и утрачивало тысячу форм и имён. |
| It wore the guise of an indiscernible Vast, | Оно носило маску неразличимого Простора, |
| Or was a subtle kernel in the soul: | Или было тонкой сердцевиной в душе: |
| A distant greatness left it huge and dim, | Далёкое величие оставляло его огромным и неясным, |
| A mystic closeness shut it sweetly in: | Мистическая близость сладко закрывала его внутри: |
| It seemed sometimes a figment or a robe | Оно порой казалось вымыслом или одеянием, |
| And seemed sometimes his own colossal shade. | А иногда казалось его (Ашвапати) колоссальной тенью. |
| A giant doubt overshadowed his advance. | Его движение оттенялось гигантским сомнением. |
| Across a neutral all-supporting Void | Через нейтральную всё-поддерживающую Пустоту, |
| Whose blankness nursed his lone immortal spirit, | Чья незаполненность питала его одинокий бессмертный дух, |
| Allured towards some recondite Supreme, | Привлекаемый к какому-то спрятанному Высшему, |
| Aided, coerced by enigmatic Powers, | Получающий помощь, принуждаемый загадочными Силами, |
| Aspiring and half-sinking and upborne, | Стремящийся и наполовину-сникший и поддерживаемый, |
| Invincibly he ascended without pause. | Непобедимо поднимался он без передышки. |
| Always a signless vague Immensity | Всегда без всяких признаков, неясная Безмерность |
| Brooded, without approach, beyond response, | Всё время нависала над ним, не приближаясь, за пределами ответа, |
| Condemning finite things to nothingness, | Приговаривая конечное к небытию, |
| Fronting him with the incommensurable. | Встречая его несоизмеримым. |
| Then to the ascent there came a mighty term. | Затем для восхождения наступил могущественный предел. |
| A height was reached where nothing made could live, | Была достигнута та высота, где ничто сотворённое жить не могло, |
| A line where every hope and search must cease | Граница, где всякая надежда и поиск должны иссякнуть, |
| Neared some intolerant bare Reality, | Приблизив некую нестерпимую оголённую Реальность, |
| A zero formed pregnant with boundless change. | Нуль, получивший форму, полный безграничного изменения. |
| On a dizzy verge where all disguises fail | На головокружительном краю, где слетают все маски, |
| And human mind must abdicate in Light | И человеческий ум вынужден или отказаться от своей роли в Свете |
| Or die like a moth in the naked blaze of Truth, | Или погибнуть как мошка в неприкрытом сиянии Истины, |
| He stood compelled to a tremendous choice. | Он стоял, принуждаемый к страшному выбору. |
| All he had been and all towards which he grew | Всё, чем он был и всё, к чему он стремился, |
| Must now be left behind or else transform | Должно было сейчас оставлено позади или же преобразовано |
| Into a self of That which has no name. | В "я" Того, что не имеет имени. |
| Alone and fronting an intangible Force | Одинокий и стоящий лицом к лицу с неосязаемой Силой, |
| Which offered nothing to the grasp of Thought, | Которая ничего не предлагает для понимания Мыслью, |
| His spirit faced the adventure of the Inane. | Его дух встречал риск этого Ничто. |
| Abandoned by the worlds of Form he strove. | Покинутый мирами Формы сражался он. |
| A fruitful world-wide Ignorance foundered here; | Плодовитое, широкое как мир, Невежество здесь шло ко дну; |
| Thought's long far-circling journey touched its close | Долгое окольное путешествие Мысли коснулось своего конца, |
| And ineffective paused the actor Will. | И приостановилась, потерявшая силу Воля исполнителя. |
| The symbol modes of being helped no more, | Символические виды бытия не помогали больше, |
| The structures Nescience builds collapsing failed, | Структуры, что строит Неведение, обрушиваясь, исчезали, |
| And even the spirit that holds the universe | Даже дух, что поддерживает вселенную, |
| Fainted in luminous insufficiency. | Ослабел в светлой пустоте. |
| In an abysmal lapse of all things built | В бездонном падении всего что построено, |
| Transcending every perishable support | Превосходя любую бренную поддержку |
| And joining at last its mighty origin, | И соединяясь, наконец, со своим могучим источником, |
| The separate self must melt or be reborn | Отдельное "я" должно было расплавиться или переродиться |
| Into a Truth beyond the mind's appeal. | В Истину за пределами устремлений ума. |
| All glory of outline, sweetness of harmony, | Вся слава внешних очертаний, сладость гармонии, |
| Rejected like a grace of trivial notes, | Отвергнутые, как привлекательность тривиальных нот, |
| Expunged from Being's silence nude, austere, | Вычеркнутые из тишины Бытия — голой, строгой, |
| Died into a fine and blissful Nothingness. | Умерли в прекрасном и полном блаженства Небытии. |
| The Demiurges lost their names and forms, | Демиурги утратили свои имена и формы, |
| The great schemed worlds that they had planned and wrought | Великие схематические миры, что они спланировали и построили, |
| Passed, taken and abolished one by one. | Были пройдены, использованы и отменены один за другим. |
| The universe removed its coloured veil, | Вселенная убрала свою разноцветную завесу, |
| And at the unimaginable end | И рядом с этим невообразимым концом |
| Of the huge riddle of created things | Огромной загадки сотворённого |
| Appeared the far-seen Godhead of the whole, | Появилось видимое издалека Божество целого, |
| His feet firm-based on Life's stupendous wings, | Чьи стопы прочно опирались на громадные крылья Жизни, |
| Omnipotent, a lonely seer of Time, | Всемогущий, одинокий провидец Времени, |
| Inward, inscrutable, with diamond gaze. | Нацеленный внутрь, непостижимый, с алмазным взглядом. |
| Attracted by the unfathomable regard | Притянутые его бездонным вниманием, |
| The unsolved slow cycles to their fount returned | Не достигшие результата медленные циклы возвращались к своему источнику, |
| To rise again from that invisible sea. | Чтобы снова подняться из этого незримого моря. |
| All from his puissance born was now undone; | Всё, рожденное из его могущества, сейчас было разрушено; |
| Nothing remained the cosmic Mind conceives. | Не осталось ничего, из задуманного космическим Умом. |
| Eternity prepared to fade and seemed | Вечность готовилась постепенно исчезнуть и казалась |
| A hue and imposition on the Void, | Оттенком и обманом на Пустоте, |
| Space was the fluttering of a dream that sank | Пространство было трепетанием мечты, что погибла |
| Before its ending into Nothing's deeps. | Задолго до своей кончины в глубинах Ничто. |
| The spirit that dies not and the Godhead's self | Дух, что не умирает и "я" этого Божества |
| Seemed myths projected from the Unknowable; | Казались мифами, спроецированными из Непознаваемого; |
| From It all sprang, in It is called to cease. | Из Этого всё появлялось, в Это всё призывалось, чтобы исчезнуть, |
| But what That was, no thought nor sight could tell. | Но чем было То, ни мысль, ни взгляд рассказать не могли. |
| Only a formless Form of self was left, | Лишь оставалась бесформенная Форма "я", |
| A tenuous ghost of something that had been, | Призрачная тень чего-то, что некогда было, |
| The last experience of a lapsing wave | Последнее переживание теряющей силу волны, |
| Before it sinks into a bourneless sea, — | Прежде, чем она потонет в безграничном море, — |
| As if it kept even on the brink of Nought | Словно она сохраняла даже на краю Ничто |
| Its bare feeling of the ocean whence it came. | Свое обнажённое ощущение океана, откуда она пришла. |
| A Vastness brooded free from sense of Space, | Висела, освободившаяся от чувства Пространства Безбрежность, |
| An Everlastingness cut off from Time; | И Вечное Постоянство стало отрезанным от Времени; |
| A strange sublime inalterable Peace | Странный возвышенный неизменный Покой |
| Silent rejected from it world and soul. | Безмолвно отвергал от себя и мир и душу. |
| A stark companionless Reality | Но наконец непреклонная необщительная Реальность |
| Answered at last to his soul's passionate search: | Ответила страстному поиску его (Ашвапати) души: |
| Passionless, wordless, absorbed in its fathomless hush, | Бесстрастное, бессловесное, поглощённое в свою бездонную тишину, |
| Keeping the mystery none would ever pierce, | Хранящее тайну, в которую никто никогда не мог бы проникнуть, |
| It brooded inscrutable and intangible | Оно размышляло, непостижимое и неуловимое, |
| Facing him with its dumb tremendous calm. | Встречая его своим немым огромным спокойствием. |
| It had no kinship with the universe: | Оно не имело ничего общего с этой вселенной: |
| There was no act, no movement in its Vast: | В его Просторе не было ни действия, ни движения: |
| Life's question met by its silence died on her lips, | Вопрос жизни, умирал на её губах, встреченный его тишиной, |
| The world's effort ceased convicted of ignorance | Усилие мира, изобличённое в невежестве, прекращалось, |
| Finding no sanction of supernal Light: | Не находя санкции небесного Света: |
| There was no mind there with its need to know, | Там не было ума с его потребностью знать, |
| There was no heart there with its need to love. | Там не было сердца, с его потребностью любить. |
| All person perished in its namelessness. | Всякая личность исчезала в этой невыразимости. |
| There was no second, it had no partner or peer; | Там не было второго, у этого не было ни партнера, ни равного; |
| Only itself was real to itself. | Только оно само было реальностью для себя. |
| A pure existence safe from thought and mood, | Чистое существование, свободное от мысли и настроения, |
| A consciousness of unshared immortal bliss, | Сознание никем не разделяемого бессмертного блаженства, |
| It dwelt aloof in its bare infinite, | Оно отстраненно пребывало в своей обнажённой бесконечности, |
| One and unique, unutterably sole. | Единственное и неповторимое, невыразимо одинокое. |
| A Being formless, featureless and mute | Бесформенное Бытие, немое, лишённое черт, |
| That knew itself by its own timeless self, | Что знало себя своим вневременным "я", |
| Aware for ever in its motionless depths, | Вечно сознательное в своих неподвижных глубинах, |
| Uncreating, uncreated and unborn, | Несоздающее, несотворённое и не рождённое, |
| The One by whom all live, who lives by none, | Тот самый Единый, которым живёт всё, и который не живёт никем, |
| An immeasurable luminous secrecy | Неизмеримая сверкающая тайна, |
| Guarded by the veils of the Unmanifest, | Хранимая под покровами Непроявленного, |
| Above the changing cosmic interlude | Над изменчивой космической интерлюдией |
| Abode supreme, immutably the same, | Пребывала высочайший, неизменно тот же самый, |
| A silent Cause occult, impenetrable, — | Безмолвная Причина, оккультный, непроницаемый, — |
| Infinite, eternal, unthinkable, alone. | Бесконечный, вечный, немыслимый, один. |
| End of Canto One | Конец первой песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2000 сент 20 ср — 2009 окт 10 сб | |