| Book Four | Книга Четвертая |
| THE BOOK OF BIRTH AND QUEST | КНИГА РОЖДЕНИЯ И ПОИСКА |
| Canto II | Песня II |
| THE GROWTH OF THE FLAME | РОСТ ПЛАМЕНИ |
| A land of mountains and wide sun-beat plains | Страна гор и широких выжженых солнцем равнин, |
| And giant rivers pacing to vast seas, | Гигантских рек, шествующих к просторным морям, |
| A field of creation and spiritual hush, | Поле творения и духовной тишины, |
| Silence swallowing life's acts into the deeps, | Безмолвия, затягивающего дела жизни в глубины |
| Of thought's transcendent climb and heavenward leap, | Трансцендентного подъёма и нацеленных в небо прыжков мысли, |
| A brooding world of reverie and trance, | Размышляющий мир фантазии и транса, |
| Filled with the mightiest works of God and man, | Наполненный могущественными работами Бога и человека, |
| Where Nature seemed a dream of the Divine | Где Природа кажется мечтой о Божественном, |
| And beauty and grace and grandeur had their home, | А у красоты, изящества и величия там — свой дом, |
| Harboured the childhood of the incarnate Flame. | Эта страна стала гаванью для детства воплощённого Пламени. |
| Over her watched millennial influences | Поверх неё смотрели тысячелетние влияния, |
| And the deep godheads of a grandiose past | А глубокие божества грандиозного прошлого |
| Looked on her and saw the future's godheads come | Глядели на неё и видели приход богов будущего, |
| As if this magnet drew their powers unseen. | Словно она магнитом притягивала их незримые силы. |
| Earth's brooding wisdom spoke to her still breast; | Задумчивая мудрость земли говорила с её тихой душой; |
| Mounting from mind's last peaks to mate with gods, | Взбираясь над последними пиками ума, чтобы сочетаться с богами, |
| Making earth's brilliant thoughts a springing-board | Делая сверкающие мысли земли трамплином, |
| To dive into the cosmic vastnesses, | Чтобы нырнуть в космические просторы, |
| The knowledge of the thinker and the seer | Знание мыслителя и провидца |
| Saw the unseen and thought the unthinkable, | Видело незримое и думало о немыслимом, |
| Opened the enormous doors of the unknown, | Открывало огромные двери неведомого, |
| Rent man's horizons into infinity. | Раздвигало горизонты человека в бесконечность. |
| A shoreless sweep was lent to the mortal's acts, | Безбрежный размах был дан действиям смертного, |
| And art and beauty sprang from the human depths; | А искусство и красота выпрыгивали из человеческих глубин; |
| Nature and soul vied in nobility. | Природа и душа состязались в благородстве. |
| Ethics the human keyed to imitate heaven; | Этика настраивала человека подражать небесам; |
| The harmony of a rich culture's tones | Гармония тонов богатой культуры |
| Refined the sense and magnified its reach | Утончала чувство и умножала её диапазон, |
| To hear the unheard and glimpse the invisible | Чтобы слышать неслышимое и мельком видеть невидимое |
| And taught the soul to soar beyond things known, | И научить душу парить за пределами известного, |
| Inspiring life to greaten and break its bounds, | Вдохновляя жизнь превзойти и разрушить свои границы, |
| Aspiring to the Immortals' unseen world. | Устремляясь к незримому миру Бессмертных. |
| Leaving earth's safety daring wings of Mind | Оставляя безопасность земли, дерзкие крылья Ума |
| Bore her above the trodden fields of thought | Несли её выше проторённых областей мысли, |
| Crossing the mystic seas of the Beyond | Пересекая мистические моря Запредельного, |
| To live on eagle heights near to the Sun. | Чтобы жить на орлиных высотах ближе к Солнцу. |
| There Wisdom sits on her eternal throne. | Там сидит Мудрость на своём вечном троне. |
| All her life's turns led her to symbol doors | Все повороты её жизни вели к символическим дверям, |
| Admitting to secret Powers that were her kin; | Пропуская к тайным Силам, что были ей родными; |
| Adept of truth, initiate of bliss, | Знаток истины, посвящённая в блаженство, |
| A mystic acolyte trained in Nature's school, | Мистический служка у алтаря, она практиковалась в школе Природы, |
| Aware of the marvel of created things | Осознавая чудо сотворённых вещей, |
| She laid the secrecies of her heart's deep muse | Она клала тайны глубокого размышления своего сердца |
| Upon the altar of the Wonderful; | На алтарь Удивительного; |
| Her hours were a ritual in a timeless fane; | Её часы были обрядом в храме вне времени; |
| Her acts became gestures of sacrifice. | Её действия стали жестами жертвоприношения. |
| Invested with a rhythm of higher spheres | Наделённое ритмом высших сфер, |
| The word was used as a hieratic means | Слово использовалось как священный способ |
| For the release of the imprisoned spirit | Для освобождения заключённого духа |
| Into communion with its comrade gods. | В общении с дружественными ему богами. |
| Or it helped to beat out new expressive forms | Или оно (слово) помогало высекать новые выразительные формы |
| Of that which labours in the heart of life, | Того, что трудится в сердце жизни, |
| Some immemorial Soul in men and things, | Некую древнюю Душу в людях и в вещах, |
| Seeker of the unknown and the unborn | Искателя неведомого и нерожденного, |
| Carrying a light from the Ineffable | Несущую свет из Невыразимого, |
| To rend the veil of the last mysteries. | Чтобы разорвать вуаль последних тайн. |
| Intense philosophies pointed earth to heaven | Глубокие философии указывали земле на небо |
| Or on foundations broad as cosmic Space | Или на основании, широком, как космическое Пространство, |
| Upraised the earth-mind to superhuman heights. | Поднимали земной ум до сверхчеловеческих высот. |
| Overpassing lines that please the outward eyes | Превосходные линии, радующие внешний взгляд, |
| But hide the sight of that which lives within | Но скрывающие вид того, что живёт внутри |
| Sculpture and painting concentrated sense | Концентрированного смысла скульптуры и живописи |
| Upon an inner vision's motionless verge, | На неподвижной границе внутреннего видения, |
| Revealed a figure of the invisible, | Проявляли образ незримого, |
| Unveiled all Nature's meaning in a form, | Раскрывали в форме смысл всей Природы, |
| Or caught into a body the Divine. | Или улавливали в теле Божественное. |
| The architecture of the Infinite | Архитектура Бесконечного |
| Discovered here its inward-musing shapes | Открывала здесь свои устремлённые внутрь, размышляющие фигуры, |
| Captured into wide breadths of soaring stone: | Пленённые в широких размахах воспаряющего камня: |
| Music brought down celestial yearnings, song | Музыка несла вниз небесные устремления, песня |
| Held the merged heart absorbed in rapturous depths, | Овладевала слившимся сердцем, поглощённым в восторженные глубины, |
| Linking the human with the cosmic cry; | Соединяя человека с космическим зовом; |
| The world-interpreting movements of the dance | Объясняющие мир движения этого танца |
| Moulded idea and mood to a rhythmic sway | Оформляли идею и настроение в ритмичном раскачивании |
| And posture; crafts minute in subtle lines | И позе; сиюминутные искусства в тонких линиях |
| Eternised a swift moment's memory | Увековечивали память быстрого мгновения |
| Or showed in a carving's sweep, a cup's design | Или показывали в резном изгибе, в рисунке чаши |
| The underlying patterns of the unseen: | Лежащие в основе узоры незримого: |
| Poems in largeness cast like moving worlds | Поэмы, кидаемые в широкий простор, словно движущиеся миры |
| And metres surging with the ocean's voice | И размеры, вздымающиеся рёвом океана |
| Translated by grandeurs locked in Nature's heart | Переводились грандиозностями, заключёнными в сердце Природы, |
| But thrown now into a crowded glory of speech | Но бросающими сейчас в переполненное великолепие речи |
| The beauty and sublimity of her forms, | Красоту и возвышенность её форм, |
| The passion of her moments and her moods | Страсть её мгновений и её настроений, |
| Lifting the human word nearer to the god's. | Поднимающую человеческое слово ближе к божественному. |
| Man's eyes could look into the inner realms; | Глаза человека могли заглянуть в эти внутренние царства, |
| His scrutiny discovered number's law | Его внимательный взгляд открывал закон чисел |
| And organised the motions of the stars, | И упорядочивал движения звёзд, |
| Mapped out the visible fashioning of the world, | Наносил на карту зримое оформление мира, |
| Questioned the process of his thoughts or made | Исследовал процесс собственных мыслей или создавал |
| A theorised diagram of mind and life. | Теоретические диаграммы ума и жизни. |
| These things she took in as her nature's food, | Всё это она принимала как питание для своей природы, |
| But these alone could fill not her wide Self: | Но одно только это не могло наполнить её широкое Внутреннее "Я": |
| A human seeking limited by its gains, | Человеческий поиск ограничен своими достижениями, |
| To her they seemed the great and early steps | Для неё они казались великими и начальными рискованными шагами |
| Hazardous of a young discovering spirit | Юного исследующего духа, |
| Which saw not yet by its own native light; | Который ещё не мог видеть своим врождённым светом; |
| It tapped the universe with testing knocks | Он простукивал вселенную пробными ударами |
| Or stretched to find truth mind's divining rod; | Или тянулся найти волшебную палочку истинного ума; |
| There was a growing out to numberless sides, | Был рост в бесчисленные стороны, |
| But not the widest seeing of the soul, | Но не широчайшее видение души, |
| Not yet the vast direct immediate touch, | И ещё не обширное прямое непосредственное касание, |
| Nor yet the art and wisdom of the Gods. | И ещё не искусство и мудрость Богов. |
| A boundless knowledge greater than man's thought, | Безграничное знание, более великое, чем мысль человека, |
| A happiness too high for heart and sense | Счастье, слишком высокое для сердца и чувства, |
| Locked in the world and yearning for release | Заключённых в этом мире и стремление к освобождению |
| She felt in her; waiting as yet for form, | Она ощущала в себе; словно ожидая пока ещё формы, |
| It asked for objects around which to grow | Прося вещей, вокруг которых она должна расти |
| And natures strong to bear without recoil | И характеров, достаточно сильных, чтобы вынести без отшатывания |
| The splendour of her native royalty, | Великолепие её прирождённого королевского достоинства, |
| Her greatness and her sweetness and her bliss, | Её величие, её сладость, её блаженство, |
| Her might to possess and her vast power to love: | Её могущество обладать и её обширную силу любить: |
| Earth made a stepping-stone to conquer heaven, | Земля заложиила первый камень фундамента, чтобы завоевывать небеса, |
| The soul saw beyond heaven's limiting boundaries, | Душа смотрела за пределы ограниченных границ небес, |
| Met a great light from the Unknowable | встречала великий свет Непознаваемого |
| And dreamed of a transcendent action's sphere. | И мечтала о сфере трансцендентных действий. |
| Aware of the universal Self in all | Зная об универсальном Высшем "Я" во всём, |
| She turned to living hearts and human forms, | Она повернулась к живым сердцам и человеческим формам, |
| Her soul's reflections, complements, counterparts, | К отражениям, дополнениям, противоположностям её души, |
| The close outlying portions of her being | Близким внешним частям её существа, |
| Divided from her by walls of body and mind | Отделённых от неё стенами тела и ума, |
| Yet to her spirit bound by ties divine. | Хотя и привязанных к её духу божественными узами. |
| Overcoming invisible hedge and masked defence | Преодолевая невидимую преграду и замаскированную защиту, |
| And the loneliness that separates soul from soul, | И одиночество, что разлучает души друг от друга, |
| She wished to make all one immense embrace | Она хотела сделать всё одним огромным объятием, |
| That she might house in it all living things | Чтобы поселить в нём всё живое, |
| Raised into a splendid point of seeing light | Поднявшееся в великолепное положение видящего света |
| Out of division's dense inconscient cleft, | Из непроницаемого неосознающего ущелья разделения, |
| And make them one with God and world and her. | И сделать их одним вместе с Богом и миром и с ней. |
| Only a few responded to her call: | Лишь немногие откликнулись на её зов: |
| Still fewer felt the screened divinity | Ещё меньше почувствовали скрытую божественность |
| And strove to mate its godhead with their own, | И попытались соединить свою божественность с её, |
| Approaching with some kinship to her heights. | Устремляясь вместе с неким родством к её высотам. |
| Uplifted towards luminous secrecies | Поднятые к проливающим свет тайнам |
| Or conscious of some splendour hidden above | Или осознавая некое великолепие, скрытое выше, |
| They leaped to find her in a moment's flash, | Они с радостью соглашалисть найти её во вспышке момента, |
| Glimpsing a light in a celestial vast, | Успевая мельком увидеть свет в небесном просторе, |
| But could not keep the vision and the power | Однако не могли удержать это видение и энергию |
| And fell back to life's dull ordinary tone. | И падали назад к скучному обыденному настроению жизни. |
| A mind daring heavenly experiment, | Ум, отваживающийся божественно экспериментировать, |
| Growing towards some largeness they felt near, | Растущий к некой широте, они чувствовали рядом, |
| Testing the unknown's bound with eager touch | Проверяя узы неизвестного нетерпеливым прикосновением, |
| They still were prisoned by their human grain: | Они всё же были пленниками своего человеческого строения: |
| They could not keep up with her tireless step; | Они не могли угнаться за её неутомимыми шагами; |
| Too small and eager for her large-paced will, | Слишком маленькая и страстно жаждущая для её широко шагающей воли, |
| Too narrow to look with the unborn Infinite's gaze | Слишком узкая, чтобы смотреть взглядом нерожденной Бесконечности, |
| Their nature weary grew of things too great. | Их природа уставала от вещей слишком великих. |
| For even the close partners of her thoughts | Потому что даже близкие товарищи её мыслей, |
| Who could have walked the nearest to her ray, | Те, кто подошли ближе всех к её лучу, |
| Worshipped the power and light they felt in her | Поклонялись силе и свету, что они чувствовали в ней, |
| But could not match the measure of her soul. | Но не могли охватить всей меры её души. |
| A friend and yet too great wholly to know, | Как друг, в то же время слишком великая, чтобы понять её всю, |
| She walked in their front towards a greater light, | Она входила в их круг, направляясь к более великому свету, |
| Their leader and queen over their hearts and souls, | Их предводительница и царица их сердец и душ, |
| One close to their bosoms, yet divine and far. | Близкая к их груди, и в то же время божественная и далёкая. |
| Admiring and amazed they saw her stride | Восхищаясь и обожая, они видели её широкий шаг, |
| Attempting with a godlike rush and leap | Устремляющийся с богоподобным натиском и прыжком |
| Heights for their human stature too remote | К высотам, слишком отдалённым для их человеческого уровня, |
| Or with a slow great many-sided toil | Или с медленным многосторонним великим трудом |
| Pushing towards aims they hardly could conceive; | Продвигаясь к целям, которые они едва ли могли понять; |
| Yet forced to be the satellites of her sun | Всё же, вынужденные быть спутниками её солнца, |
| They moved unable to forego her light, | Они двигались, неспособные отказаться от её света, |
| Desiring they clutched at her with outstretched hands | Жаждая, они хватались за неё протянутыми руками, |
| Or followed stumbling in the paths she made. | Или шли, спотыкаясь, по ею проложенным тропам. |
| Or longing with their self of life and flesh | Или, страстно желая своими "я" жизни и тела, |
| They clung to her for heart's nourishment and support: | Они льнули к ней ради подпитки и поддержки сердца: |
| The rest they could not see in visible light; | Остальное они не могли увидеть в свете зримого; |
| Vaguely they bore her inner mightiness. | Неясно представляя, они терпели её внутреннее могущество. |
| Or bound by the senses and the longing heart, | Или, связанные чувствами и стремящимся сердцем, |
| Adoring with a turbid human love, | Обожая путанной человеческой любовью, |
| They could not grasp the mighty spirit she was | Они не могли ни уловить тот могущественный дух, которым она была, |
| Or change by closeness to be even as she. | Ни измениться от близости, чтобы стать такой же как она. |
| Some felt her with their souls and thrilled with her, | Некоторые чувствовали её своими душами и трепетали вместе с ней, |
| A greatness felt near yet beyond mind's grasp; | Ощущали величие, близкое, но за пределами понимания ума; |
| To see her was a summons to adore, | Видеть её — было призывами обожать, |
| To be near her drew a high communion's force. | Быть рядом с ней — давало силу высокого общения. |
| So men worship a god too great to know, | Так люди поклоняются богу, слишком великому, чтобы его понимать, |
| Too high, too vast to wear a limiting shape; | Слишком высокому, слишком обширному, чтобы носить ограничивающую форму; |
| They feel a Presence and obey a might, | Они чувствуют Присутствие и подчиняются могуществу, |
| Adore a love whose rapture invades their breasts; | Обожают любовь, чей восторг заполняет их грудь; |
| To a divine ardour quickening the heart-beats, | Они следуют за божественным жаром, оживляющим биения сердца, |
| A law they follow greatening heart and life. | За законом, возвеличивающим сердце и жизнь. |
| Opened to the breath is a new diviner air, | Был открыт для дыхания новый божественный воздух, |
| Opened to man is a freer, happier world: | Был открыт человеку более свободный, более счастливый мир: |
| He sees high steps climbing to Self and Light. | Он видит высокие ступени, поднимающиеся к Высшему "Я" и Свету. |
| Her divine parts the soul's allegiance called: | Её божественные части взывали к верности души: |
| It saw, it felt, it knew the deity. | Видеть, чувствовать, знать божество. |
| Her will was puissant on their nature's acts, | Её воля была силой для действий их природы, |
| Her heart's inexhaustible sweetness lured their hearts, | Неистощимая сладость её сердца влекла их сердца, |
| A being they loved whose bounds exceeded theirs; | Они любили существо, чьи границы превосходили их границы; |
| Her measure they could not reach but bore her touch, | Они не могли достичь её мерок, но несли её прикосновение, |
| Answering with the flower's answer to the sun | Отвечая ответом цветка солнцу, |
| They gave themselves to her and asked no more. | Они отдавали ей себя и не просили больше. |
| One greater than themselves, too wide for their ken, | Более великую, чем они сами, слишком широкую для их кругозора, |
| Their minds could not understand nor wholly know, | Их умы не могли ни понять, ни познать целиком, |
| Their lives replied to hers, moved at her words: | Их жизни отвечали её жизни, двигались по её слову: |
| They felt a godhead and obeyed a call, | Они чувствовали божественность и подчинялись зову, |
| Answered to her lead and did her work in the world; | Отвечали её руководству и делали её работу в мире; |
| Their lives, their natures moved compelled by hers | Их жизни, их природа двигались, принуждаемые ею, |
| As if the truth of their own larger selves | Как если бы истина их более широких "я" |
| Put on an aspect of divinity | Одела бы аспект божественного, |
| To exalt them to a pitch beyond their earth's. | Чтобы вознести их на высоту за пределами земных высот. |
| They felt a larger future meet their walk; | Они чувствовали, что более широкое будущее встречает их шаг; |
| She held their hands, she chose for them their paths: | Она держала их за руки, она выбирала для них пути: |
| They were moved by her towards great unknown things, | Они были движимы ею к великому неизвестному, |
| Faith drew them and the joy to feel themselves hers; | Вера тянула их и радость ощущать себя принадлежащими ей; |
| They lived in her, they saw the world with her eyes. | Они жили в ней, они видели мир её глазами. |
| Some turned to her against their nature's bent; | Некоторые поворачивали к ней вопреки склонности их природы; |
| Divided between wonder and revolt, | Разрываясь между удивлением и бунтом, |
| Drawn by her charm and mastered by her will, | Притягиваемые её очарованием и подчиняясь её воле, |
| Possessed by her, her striving to possess, | Захваченные ею, её стремлением обладать, |
| Impatient subjects, their tied longing hearts | Нетерпеливые подчинённые, их связанные стремящиеся сердца |
| Hugging the bonds close of which they most complained, | Крепко прижимали к себе оковы, на которые больше всего жаловались, |
| Murmured at a yoke they would have wept to lose, | Ворча на ярмо, о котором рыдали бы, потеряв, |
| The splendid yoke of her beauty and her love: | Роскошное ярмо её красоты и её любви: |
| Others pursued her with life's blind desires | Другие преследовали её слепыми желаниями жизни |
| And claiming all of her as their lonely own, | И, требуя всего от неё, словно она только для них, |
| Hastened to engross her sweetness meant for all. | Спешили завладеть её сладостью, предназначенной всем. |
| As earth claims light for its lone separate need | Как земля просит света для своей одинокой отдельной необходимости, |
| Demanding her for their sole jealous clasp, | Требуя её для только своих ревнивых объятий, |
| They asked from her movements bounded like their own | Они просили от неё движений, ограниченных, подобно их собственным, |
| And to their smallness craved a like response. | И для своей малости жаждали такого же отклика. |
| Or they repined that she surpassed their grip, | Или же они роптали, что она превосходит их способность понять |
| And hoped to bind her close with longing's cords. | И надеялись привязать её ближе нитями страстного желания. |
| Or finding her touch desired too strong to bear | Или, находя её желанное касание слишком сильным, чтобы вынести, |
| They blamed her for a tyranny they loved, | Они обвиняли её в тирании, ими же любимой, |
| Shrank into themselves as from too bright a sun, | Сжимались в себе, словно от слишком яркого солнца |
| Yet hankered for the splendour they refused. | И, страстно стремясь к великолепию, от него же отказывались. |
| Angrily enamoured of her sweet passionate ray | Гневно очарованные её сладостным страстным лучом, который |
| The weakness of their earth could hardly bear, | Слабость их земли с трудом могла бы вытерпеть, |
| They longed but cried out at the touch desired | Они сильно хотели, но кричали от желанного касания, |
| Inapt to meet divinity so close, | Не способные встретить божественность так близко, |
| Intolerant of a Force they could not house. | Не способные вытерпеть Силу, которую не могли поселить. |
| Some drawn unwillingly by her divine sway | Некоторые, против воли влекомые её божественным влиянием, |
| Endured it like a sweet but alien spell; | Переносили это словно сладкие, но чужеродные чары; |
| Unable to mount to levels too sublime, | Не способные подняться до уровней, слишком возвышенных, |
| They yearned to draw her down to their own earth. | Они стремились притянуть её вниз, на свою землю. |
| Or forced to centre round her their passionate lives, | Или, вынужденные концентрировать вокруг неё свои страстные жизни, |
| They hoped to bind to their heart's human needs | Они надеялись привязать к человеческим нуждам своих сердец |
| Her glory and grace that had enslaved their souls. | Её славу и изящество, что покорило их души. |
| But mid this world, these hearts that answered her call, | Но, увы, среди этого мира, среди этих сердец, что ответили её зову, |
| None could stand up her equal and her mate. | Никто не мог стать ей равным и парой для неё. |
| In vain she stooped to equal them with her heights, | Напрасно она наклонялась, чтобы уровнять их со своими высотами, |
| Too pure that air was for small souls to breathe. | Слишком чист был тот воздух для дыхания маленьких душ. |
| These comrade selves to raise to her own wide breadths | Её сердце хотело поднять эти близкие "я" до своих широких просторов |
| Her heart desired and fill with her own power | И наполнить их своей энергией, |
| That a diviner Force might enter life, | Чтобы более божественная Сила могла войти в жизнь, |
| A breath of Godhead greaten human time. | Чтобы дыхание Бога возвеличило время человека. |
| Although she leaned down to their littleness | Хотя она склонялась до их малости, |
| Covering their lives with her strong passionate hands | Накрывая их жизни своими сильными страстными руками, |
| And knew by sympathy their needs and wants | И понимала с симпатией их нужды и желания, |
| And dived in the shallow wave-depths of their lives | И ныряла в мелкие волны их жизней, |
| And met and shared their heart-beats of grief and joy | И встречала и разделяла их сердцебиения горя и радости, |
| And bent to heal their sorrow and their pride, | И наклонялась исцелить их горе и их гордыню, |
| Lavishing the might that was hers on her lone peak | Расточая могущество, что было её могуществом на одинокой вершине, |
| To lift to it their aspiration's cry, | Чтобы поднять до него их призвы устремления, |
| And though she drew their souls into her vast | И, хотя она тянула их души в свой простор, |
| And surrounded with the silence of her deeps | И окружала безмолвием своих глубин, |
| And held as the great Mother holds her own, | И направляла их как великая Мать направляет её саму, |
| Only her earthly surface bore their charge | Лишь её земная поверхность несла их заботу |
| And mixed its fire with their mortality: | И соединяла свой огонь с их смертностью: |
| Her greater self lived sole, unclaimed, within. | Её более великое "я" жило одиноко, невостребованное, внутри. |
| Oftener in dumb Nature's stir and peace | Открытая в движении и покое немой Природы, |
| A nearness she could feel serenely one; | Она могла чувствовать одну лишь тихую близость; |
| The Force in her drew earth's subhuman broods; | Сила в ней притягивала менее разумных детей земли; |
| And to her spirit's large and free delight | И к широкому и свободному восторгу своего духа |
| She joined the ardent-hued magnificent lives | Она присоединяла великолепные, пылко раскрашенные жизни |
| Of animal and bird and flower and tree. | Животного и птицы, цветка и дерева. |
| They answered to her with the simple heart. | Они отвечали ей простым сердцем. |
| In man a dim disturbing somewhat lives; | Что-то неясное, разрушающее живёт в человеке; |
| It knows but turns away from divine Light | Оно знает божественный Свет, но отворачивается прочь от него, |
| Preferring the dark ignorance of the fall. | Предпочитая тёмное невежество падения. |
| Among the many who came drawn to her | Среди многих, кто пришёл, привлечённый к ней, |
| Nowhere she found her partner of high tasks, | Она не нашла себе партнера для высоких дел, |
| The comrade of her soul, her other self | Товарища её души, её другое "я", |
| Who was made with her, like God and Nature, one. | Того, кто был бы создан с ней, как Бог с Природа, заодно. |
| Some near approached, were touched, caught fire, then failed, | Некоторые подходили близко, их касался, захватывал огонь, затем спадал. |
| Too great was her demand, too pure her force. | Слишком велико было её требование, слишком чиста её сила. |
| Thus lighting earth around her like a sun, | Так, освещая землю вокруг себя, словно солнце, |
| Yet in her inmost sky an orb aloof, | Всё же, в её внутренних небесах некий круг отстранённости, |
| A distance severed her from those most close. | Дистанция, отделяла её даже от тех, кто был ближе всех. |
| Puissant, apart her soul as the gods live. | Могущественная, отстранённая, её душа жила как боги. |
| As yet unlinked with the broad human scene, | Словно всё ещё не связанная с широкой человеческой сценой, |
| In a small circle of young eager hearts, | В маленьком кругу юных, горячих сердец, |
| Her being's early school and closed domain, | В начальной школе и закрытых сферах её существа, |
| Apprentice in the business of earth-life, | Новичок в деле земной жизни, |
| She schooled her heavenly strain to bear its touch, | Она учила свой небесный характер переносить это прикосновение, |
| Content in her little garden of the gods | Быть довольной в своём маленьком саду богов, |
| As blooms a flower in an unvisited place. | Как распускается цветок в нехоженном месте. |
| Earth nursed, unconscious still, the inhabiting flame, | Землёю вскармленное, ещё неосознающее, поселившееся пламя, |
| Yet something deeply stirred and dimly knew; | Всё же что-то в глубине менялось и смутно знало; |
| There was a movement and a passionate call, | Было движение и страстный зов, |
| A rainbow dream, a hope of golden change; | Радужная мечта и надежда на прекрасное изменение; |
| Some secret wing of expectation beat, | Биение каких-то тайных крыльев ожидания, |
| A growing sense of something new and rare | Растущее чувство чего-то нового, редкого |
| And beautiful stole across the heart of Time. | И превосходного, кралось сквозь сердце Времени. |
| Then a faint whisper of her touched the soil, | Затем её (Савитри) слабый шёпот коснулся почвы, |
| Breathed like a hidden need the soul divines; | Вздохнув, словно тайная нужда, которую угадывает душа; |
| The eye of the great world discovered her | Глаз великого мира обнаружил её |
| And wonder lifted up its bardic voice. | И удивление подняло свой голос барда. |
| A key to a Light still kept in being's cave, | Ключ к Свету всё ещё хранился в пещере бытия, |
| The sun-word of an ancient mystery's sense, | Солнечное слово смысла древней мистерии, |
| Her name ran murmuring on the lips of men | Её имя пробежало, шелестя, по устам людей, |
| Exalted and sweet like an inspired verse | Возвышенное и свежее, как вдохновенная строфа, |
| Struck from the epic lyre of rumour's winds | Выбитая из поэтической лиры ветрами молвы, |
| Or sung like a chanted thought by the poet Fame. | Или прозвеневшее как мысль, воспетая поэтической Славой. |
| But like a sacred symbol's was that cult. | Но увы, подобно священному символу был этот культ. |
| Admired, unsought, intangible to the grasp | Восхищающая, пришедшая сама по себе, недоступная пониманию, |
| Her beauty and flaming strength were seen afar | Её красота и пламенеющая сила были видны издалека |
| Like lightning playing with the fallen day, | Словно молнии, играющие на закате дня, |
| A glory unapproachably divine. | Слава, недостижимо божественная. |
| No equal heart came close to join her heart, | Ни одно равное сердце не подошло ближе, чтобы соединиться с её сердцем, |
| No transient earthly love assailed her calm, | Ни одна преходящая земная любовь не нарушила её покой, |
| No hero passion had the strength to seize; | Ни у одной героической страсти не было силы завладеть; |
| No eyes demanded her replying eyes. | Ни один взгляд не потребовал её ответного взгляда. |
| A Power within her awed the imperfect flesh; | Могущество внутри неё внушало страх несовершенной плоти; |
| The self-protecting genius in our clay | Защищающий себя дух в нашей плоти |
| Divined the goddess in the woman's shape | Угадывал богиню в женском образе |
| And drew back from a touch beyond its kind | И отступал от касания, что за пределами его рода, |
| The earth-nature bound in sense-life's narrow make. | Земной природы, связанной узкой формой чувственной жизни. |
| The hearts of men are amorous of clay-kin | Сердца людей любят тех, кто сродни глине |
| And bear not spirits lone and high who bring | И не выносят одинокие и высокие души, несущие |
| Fire-intimations from the deathless planes | Огненные послания из бессмертных планов, |
| Too vast for souls not born to mate with heaven. | Слишком широкие для душ, не рождённых, чтобы обручиться с небесами. |
| Whoever is too great must lonely live. | Всякий, кто слишком велик, вынужден жить в одиночестве. |
| Adored he walks in mighty solitude; | Обожаемый, он ходит в могущественном уединении; |
| Vain is his labour to create his kind, | Напрасен его труд сотворить себе близких, |
| His only comrade is the Strength within. | Единственный его товарищ — это Сила внутри. |
| Thus was it for a while with Savitri. | Так было поначалу и с Савитри. |
| All worshipped marvellingly, none dared to claim. | Все восхищённо поклонялись, никто не осмеливался потребовать. |
| Her mind sat high pouring its golden beams, | Её ум сидел высоко, изливая свои золотые лучи, |
| Her heart was a crowded temple of delight. | Её сердце было переполненным храмом восторга. |
| A single lamp lit in perfection's house, | Единственный светильник в доме совершенства, |
| A bright pure image in a priestless shrine, | Яркий, чистый образ в часовне без жреца, |
| Midst those encircling lives her spirit dwelt, | Среди таких окружающих её жизней обитал её дух, |
| Apart in herself until her hour of fate. | В стороне, в самой себе, до часа её судьбы. |
| End of Canto Two | Конец второй песни. |
| Перевод Ованесбекова Л.Г., 2002 дек 29 вс — 2006 авг 18 пт |