| Book Four | Книга Четвертая |
| THE BOOK OF BIRTH AND QUEST | КНИГА РОЖДЕНИЯ И ПОИСКА |
| Canto III | Песня III |
| THE CALL TO THE QUEST | ПРИЗЫВ К ПОИСКУ |
| A morn that seemed a new creation's front, | Утро, что казалось фасадом нового творения, |
| Bringing a greater sunlight, happier skies, | Несущее более великий солнечный свет, более счастливые небеса, |
| Came burdened with a beauty moved and strange | Пришло, наполненное подвижной и странной красотой |
| Out of the changeless origin of things. | Из неизменного первоисточника всего. |
| An ancient longing struck again new roots: | Древняя жажда пустила снова новые корни: |
| The air drank deep of unfulfilled desire; | Воздух пил глубину неисполненного желания; |
| The high trees trembled with a wandering wind | Высокие деревья качались вместе с блуждающим ветром |
| Like souls that quiver at the approach of joy, | Словно души, что трепещут в преддверии радости, |
| And in a bosom of green secrecy | И в груди зелёного таинства, |
| For ever of its one love-note untired | Всё время и не уставая, на одной своей любовной ноте |
| A lyric co(l cried among the leaves. | Пела среди листьев лирическая птица койл. |
| Away from the terrestrial murmur turned | Отвернувшись прочь от земного говора |
| Where transient calls and answers mix their flood, | В котором мимолётные призывы и отклики смешиваются в своём потоке, |
| King Aswapati listened through the ray | Царь Ашвапати вслушивался через луч из первоисточника |
| To other sounds than meet the sense-formed ear. | В звуки иные, чем те, что встречает слух, дающий форму ощущениям. |
| On a subtle interspace which rings our life, | В тонком промежуточном пространстве, что окружает нашу жизнь, |
| Unlocked were the inner spirit's trance-closed doors: | Были отперты закрываемые трансом внутренние двери духа: |
| The inaudible strain in Nature could be caught; | Можно было уловить неслышное напряжение в Природе; |
| Across this cyclic tramp of eager lives, | Сквозь этот цикличный топот нетерпеливых жизней, |
| Across the deep urgency of present cares, | Сквозь глубокую настойчивость текущих забот, |
| Earth's wordless hymn to the Ineffable | Бессловесный гимн Земли Невыразимому |
| Arose from the silent heart of the cosmic Void; | Поднимался из безмолвного сердца космической Пустоты; |
| He heard the voice repressed of unborn Powers | Он слышал приглушённый голос нерождённых Сил, |
| Murmuring behind the luminous bars of Time. | Бормочущий позади светящихся барьеров Времени. |
| Again the mighty yearning raised its flame | Снова могучее устремление подняло своё пламя, |
| That asks a perfect life on earth for men | Что просит совершенной жизни на земле для людей |
| And prays for certainty in the uncertain mind | И молится об уверенности в неуверенном уме |
| And shadowless bliss for suffering human hearts | И о неомрачённом блаженстве для страдающих человеческих сердец |
| And Truth embodied in an ignorant world | И об Истине, воплощённой в невежественном мире |
| And godhead divinising mortal forms. | И о божестве, одухотворяющем смертные формы. |
| A word that leaped from some far sky of thought, | Слово, что выпрыгнуло из какого-то далёкого неба мысли, |
| Admitted by the cowled receiving scribe | Допущенное воспринимающим писцом в капюшоне, |
| Traversed the echoing passages of his brain | Пересекло отзывающиеся эхом переходы его мозга |
| And left its stamp on the recording cells. | И оставило свой отпечаток на запоминающих клетках. |
| "O Force-compelled, Fate-driven earth-born race, | "О Силой вынуждаемая, Судьбой ведомая, рождённая землёю раса, |
| O petty adventurers in an infinite world | О крошечные путешественники в бесконечном мире |
| And prisoners of a dwarf humanity, | И пленники карликовой человеческой природы, |
| How long will you tread the circling tracks of mind | Как долго вы будете протаптывать кружащие колеи ума |
| Around your little self and petty things? | Вокруг вашего маленького "я" и пустяковых вещей? |
| But not for a changeless littleness were you meant, | Ведь не для неизменной малости вы были предназначены, |
| Not for vain repetition were you built; | Не для тщётного повторения созданы; |
| Out of the Immortal's substance you were made; | Вы сотворены из субстанции Бессмертного; |
| Your actions can be swift revealing steps, | Ваши дела могут быть быстрыми шагами откровения, |
| Your life a changeful mould for growing gods. | Ваша жизнь — пластичной формой для растущих богов. |
| A Seer, a strong Creator, is within, | Провидец, могучий Создатель находится внутри, |
| The immaculate Grandeur broods upon your days, | Безупречное Величие размышляет над вашими днями, |
| Almighty powers are shut in Nature's cells. | Всемогущие силы заключены в клетках Природы. |
| A greater destiny waits you in your front: | Более великая судьба ждёт вас впереди: |
| This transient earthly being if he wills | Это преходящее земное существо, если захочет, |
| Can fit his acts to a transcendent scheme. | Может приспособить свои действия к схеме трансцендентного. |
| He who now stares at the world with ignorant eyes | Тот, кто сейчас всматривается в мир невежественным взором |
| Hardly from the Inconscient's night aroused, | Едва пробудившимся от ночи Несознания, |
| That look at images and not at Truth, | Смотрящим на образы, а не на Истину, |
| Can fill those orbs with an immortal's sight. | Может наполнить эти очи видением бессмертного. |
| Yet shall the godhead grow within your hearts, | К тому времени, когда божество вырастет внутри ваших сердец, |
| You shall awake into the spirit's air | Вы проснётесь в воздухе духа |
| And feel the breaking walls of mortal mind | И почуствуете крушение стен смертного ума |
| And hear the message which left life's heart dumb | И услышите послание, что оставляло немым сердце жизни |
| And look through Nature with sun-gazing lids | И посмотрите сквозь Природу устрёмленными к солнцу очами |
| And blow your conch-shells at the Eternal's gate. | И расколете ваши раковины-скорлупки у ворот Вечного. |
| Authors of earth's high change, to you it is given | Авторы высокого изменения земли, именно вам дано |
| To cross the dangerous spaces of the soul | Пересечь опасные пространства души |
| And touch the mighty Mother stark awake | И окончательно проснувшись, прикоснуться к могучей Матери |
| And meet the Omnipotent in this house of flesh | И встретить Всемогущего в этом доме плоти |
| And make of life the million-bodied One. | И сотворить из жизни миллионно-телого Единого. |
| The earth you tread is a border screened from heaven; | Земля, по которой вы ходите — это граница, укрывающая от неба; |
| The life you lead conceals the light you are. | Жизнь, что вы ведёте, прячет свет, которым вы являетесь. |
| Immortal Powers sweep flaming past your doors; | Бессмертные Силы несутся, пылая, мимо ваших дверей; |
| Far-off upon your tops the god-chant sounds | Далеко над вашими вершинами звучат божественные песнопения |
| While to exceed yourselves thought's trumpets call, | В то время, как трубы мышления зовут превзойти самих себя, |
| Heard by a few, but fewer dare aspire, | Немногие слышат, и ещё меньше тех, кто осмеливается стремиться, |
| The nympholepts of the ecstasy and the blaze. | Тех, кто очарован экстазом и пламенем. |
| An epic of hope and failure breaks earth's heart; | Эпическая поэма надежды и поражения разбивает сердце земли; |
| Her force and will exceed her form and fate. | Её сила и воля превосходит её форму и судьбу. |
| A goddess in a net of transience caught, | Богиня, пойманная в сеть мимолётного, |
| Self-bound in the pastures of death she dreams of life, | Сама себя связавшая в пастбищах смерти, она мечтает о жизни, |
| Self-racked with the pains of hell aspires to joy, | Сама себя терзающая муками ада, устремляется к радости, |
| And builds to hope her altars of despair, | И ради надежды воздвигает свои алтари отчаяния, |
| Knows that one high step might enfranchise all | Знает, что один высокий шаг может освободить всё |
| And, suffering, looks for greatness in her sons. | И, страдая, ищет величие в своих сыновьях. |
| But dim in human hearts the ascending fire, | Но тускл в людских сердцах огонь восхождения, |
| The invisible Grandeur sits unworshipped there; | Невидимое Величие сидит там без почитания; |
| Man sees the Highest in a limiting form | Человек видит Высочайшее в ограничивающей форме |
| Or looks upon a Person, hears a Name. | Или смотрит на Личность, слышит Имя. |
| He turns for little gains to ignorant Powers | Он поворачивается ради маленьких благ к Силам невежества |
| Or kindles his altar lights to a demon face. | Или зажигает огни своего алтаря лику демона. |
| He loves the Ignorance fathering his pain. | Он любит Невежество, отца своей боли. |
| A spell is laid upon his glorious strengths; | Чары наложены на его славные силы; |
| He has lost the inner Voice that led his thoughts, | Он утерял внутренний Голос, что направлял его мысли, |
| And masking the oracular tripod seat | И подменяя треножник оракула, |
| A specious Idol fills the marvel shrine. | Лицемерный Идол заполняет часовню чудес. |
| The great Illusion wraps him in its veils, | Великая Иллюзия окутывает его в свои покровы, |
| The soul's deep intimations come in vain, | Глубокие откровения души приходят напрасно, |
| In vain is the unending line of seers, | Напрасна нескончаемая череда провидцев, |
| The sages ponder in unsubstantial light, | Мудрецы размышляют в нематериальном свете, |
| The poets lend their voice to outward dreams, | Поэты дают свой голос внешним мечтам, |
| A homeless fire inspires the prophet tongues. | Бездомный огонь вдохновляет речи пророков. |
| Heaven's flaming lights descend and back return, | Пламенные огни небес спускаются и возвращаются обратно, |
| The luminous Eye approaches and retires; | Светящееся Око приближается и удаляется; |
| Eternity speaks, none understands its word; | Вечность говорит, никто не понимает её слов; |
| Fate is unwilling and the Abyss denies; | Судьба упряма и Пучина ставит преграды; |
| The Inconscient's mindless waters block all done. | Бездумное половодье Несознания сдерживает всё, что сделано. |
| Only a little lifted is Mind's screen; | Лишь ненамного поднята завеса Ума; |
| The Wise who know see but one half of Truth, | Тот Мудрый, кто знает, видит лишь одну половину Истины, |
| The strong climb hardly to a low-peaked height, | Сильный с трудом взбирается до уровня самых низких вершин, |
| The hearts that yearn are given one hour to love. | Сердцам, что стремятся, даётся лишь час для любви. |
| His tale half told, falters the secret Bard; | Его история рассказана наполовину, запнулся тайный Бард; |
| The gods are still too few in mortal forms." | Пока ещё слишком мало богов в смертных формах." |
| The Voice withdrew into its hidden skies. | И Голос ушёл в свои скрытые небеса. |
| But like a shining answer from the gods | Но словно сияющий ответ от богов |
| Approached through sun-bright spaces Savitri. | Через солнечно-яркие пространства приблизилась Савитри. |
| Advancing amid tall heaven-pillaring trees, | Продвигаясь среди высоких, упирающихся в небеса, деревьев, |
| Apparelled in her flickering-coloured robe | Облачённая в своё разноцветное трепещущее платье |
| She seemed, burning towards the eternal realms, | Она казалась, устремляя свой огонь в вечным царствам, |
| A bright moved torch of incense and of flame | Ярким движущимся факелом фимиама и пламени |
| That from the sky-roofed temple-soil of earth | Что от почвы-храма земли с небом-крышей |
| A pilgrim hand lifts in an invisible shrine. | Поднимает рука пилигрима в незримой часовне. |
| There came the gift of a revealing hour: | Пришёл дар часа откровения: |
| He saw through depths that reinterpret all, | Он видел сквозь глубины, что дают всему новый смысл, |
| Limited not now by the dull body's eyes, | Не ограниченный сейчас взглядом инертного тела, |
| New-found through an arch of clear discovery, | Заново найденное через арку ясного открытия, |
| This intimation of the world's delight, | Это откровение восторга мира, |
| This wonder of the divine Artist's make | Это чудо творения божественного Художника |
| Carved like a nectar-cup for thirsty gods, | Вырезанное, словно кубок нектара для жаждущих богов, |
| This breathing Scripture of the Eternal's joy, | Это живое Священное Писание радости Вечного, |
| This net of sweetness woven of aureate fire. | Эту сеть сладости, сотканную из золотистого огня. |
| Transformed the delicate image-face became | Изменившийся нежный образ лица стал |
| A deeper Nature's self-revealing sign, | Знаком самораскрытия более глубокой Природы, |
| A gold-leaf palimpsest of sacred births, | Золотым листом палимпсеста священных рождений, |
| A grave world-symbol chiselled out of life. | Веским символом мира, высеченным из жизни. |
| Her brow, a copy of clear unstained heavens, | Её чело, копия чистых незапятнанных небес, |
| Was meditation's pedestal and defence, | Было пьедесталом и защитой медитации, |
| The very room and smile of musing Space, | Подлинным жилищем и улыбкой размышляющего Пространства, |
| Its brooding line infinity's symbol curve. | Его задумавшейся линией символической кривой бесконечности. |
| Amid her tresses' cloudy multitude | Среди облачной массы её волос |
| Her long eyes shadowed as by wings of Night | Её удлиненные глаза, оттенённые словно крыльями Ночи |
| Under that moon-gold forehead's dreaming breadth | Под мечтающей широтой лунно-золотого лба |
| Were seas of love and thought that held the world; | Были морями любви и мысли, что вмещали мир; |
| Marvelling at life and earth they saw truths far. | Изумляясь жизни и земле, они видели далёкие истины. |
| A deathless meaning filled her mortal limbs; | Бессмертный смысл наполнил её смертное тело; |
| As in a golden vase's poignant line | Словно в отточенной линии золотой вазы |
| They seemed to carry the rhythmic sob of bliss | Казалось, что оно несёт ритмичное рыдание блаженства |
| Of earth's mute adoration towards heaven | Немого поклонения земли небесам, |
| Released in beauty's cry of living form | Проявленное в зове красоты живущих форм, |
| Towards the perfection of eternal things. | Направленное на совершенство вечного. |
| Transparent grown the ephemeral living dress | Становясь прозрачным, эфемерное платье жизни |
| Bared the expressive deity to his view. | Явило его (Ашвапати) взору экспрессивную богиню. |
| Escaped from surface sight and mortal sense | Уходя от поверхностного взгляда и смертного чувства |
| The seizing harmony of its shapes became | Захватывающая гармония этих форм стала |
| The strange significant icon of a Power | Странным многозначительным символом Могущества, |
| Renewing its inscrutable descent | Повторяющего заново своё загадочное нисхождение |
| Into a human figure of its works | В человеческий образ своих работ, |
| That stood out in life's bold abrupt relief | Что выделяется в жизни смелым, чётким рельефом |
| On the soil of the evolving universe, | На почве развёртывающейся вселенной, |
| A godhead sculptured on a wall of thought, | Божеством, изваянным на стене мысли, |
| Mirrored in the flowing hours and dimly shrined | Отражающимся в текучих часах, неясно и благоговейно погружённым |
| In Matter as in a cathedral cave. | В Материю, словно в усыпальницу кафедрального собора. |
| Annulled were the transient values of the mind, | Были отменены преходящие ценности ума, |
| The body's sense renounced its earthly look; | Чувство тела отвергло свой земной взгляд, |
| Immortal met immortal in their gaze. | Бессмертное встретило бессмертное в своём взоре. |
| Awaked from the close spell of daily use | Пробудившись от тесных чар повседневной пользы, |
| That hides soul-truth with the outward form's disguise, | Что скрывают правду души за маской внешней формы, |
| He saw through the familiar cherished limbs | Он увидел за родными и взлелеянными чертами |
| The great and unknown spirit born his child. | Великий и неведомый дух, родившийся в его дитя. |
| An impromptu from the deeper sight within, | Экспромптом, от более глубокого видения внутри, |
| Thoughts rose in him that knew not their own scope. | В нём появились мысли, не знавшие своих пределов. |
| Then to those large and brooding depths whence Love | Затем для тех широких и задумчивых глубин, откуда Любовь |
| Regarded him across the straits of mind, | Взирает на него через ограничения ума, |
| He spoke in sentences from the unseen Heights. | Он заговорил изречениями из незримых Высот. |
| For the hidden prompters of our speech sometimes | Потому что скрытые подсказчики наших слов, иногда |
| Can use the formulas of a moment's mood | Могут пользоваться формулами сиюминутного настроения, |
| To weigh unconscious lips with words from Fate: | Чтобы нагрузить несознательные уста словами Судьбы: |
| A casual passing phrase can change our life. | Случайно проскочившая фраза может изменить нашу жизнь. |
| "O spirit, traveller of eternity, | "О дух, путешественник вечности, |
| Who cam'st from the immortal spaces here | Пришёдший из бессмертных пространств сюда, |
| Armed for the splendid hazard of thy life | Вооружённый для великолепного риска своей жизни, |
| To set thy conquering foot on Chance and Time, | Чтобы поставить победоносную стопу на Случай и Время, |
| The moon shut in her halo dreams like thee. | Ты подобна луне, закутанной в своё гало из видений. |
| A mighty Presence still defends thy frame. | Могучее Присутствие тихо защищает твоё тело. |
| Perhaps the heavens guard thee for some great soul, | Наверное, небеса берегут тебя для некой великой души, |
| Thy fate, thy work are kept somewhere afar. | Твоя судьба, твоё дело хранятся где-то далёко. |
| Thy spirit came not down a star alone. | Твой дух сошёл вниз не одинокой звездой. |
| O living inscription of the beauty of love | О живое посвящение красоте любви, |
| Missalled in aureate virginity, | Начертанное в золотой девственности, |
| What message of heavenly strength and bliss in thee | Что за послание небесной силы и блаженства в тебе, |
| Is written with the Eternal's sun-white script, | Записанное солнечно-белым почерком Вечного, |
| One shall discover and greaten with it his life | Кто-то откроет и возвеличит им свою жизнь, |
| To whom thou loosenest thy heart's jewelled strings. | Для кого ты развяжешь драгоценные нити своего сердца. |
| O rubies of silence, lips from which there stole | О рубины безмолвия, уста, из которых проскальзывает |
| Low laughter, music of tranquillity, | Тихий смех, музыка спокойствия, |
| Star-lustrous eyes awake in sweet large night | Сверкающие звёздами очи, проснувшиеся в сладкой широкой ночи |
| And limbs like fine-linked poems made of gold | И тело, подобное изящно сложенным поэмам, сотворённое из золота, |
| Stanzaed to glimmering curves by artist gods, | Срифмованное в блестящие изгибы богами-художниками, |
| Depart where love and destiny call your charm. | Отправляйся туда, куда любовь и судьба зовут твоё очарование. |
| Venture through the deep world to find thy mate. | Рискни путешествовать по этому глубокому миру, чтобы найти себе пару. |
| For somewhere on the longing breast of earth, | Ибо где-то на страстной груди земли, |
| Thy unknown lover waits for thee the unknown. | Твой неведомый любимый ждёт тебя, не зная. |
| Thy soul has strength and needs no other guide | У твоей души есть сила и не нужно иного проводника, |
| Than One who burns within thy bosom's powers. | Кроме Единого, который пылает в энергиях твоей груди. |
| There shall draw near to meet thy approaching steps | Пусть всё идёт ближе к тому, чтобы твоё второе "я", |
| The second self for whom thy nature asks, | Кого просит твоя природа, встретил бы твои приближающиеся шаги, |
| He who shall walk until thy body's end | Тот, кто будет идти до конца твоего тела |
| A close-bound traveller pacing with thy pace, | Путешественником, тесно с тобою связанным, идущим с тобою в ногу, |
| The lyrist of thy soul's most intimate chords | Певец самых сокровенных струн твоей души, |
| Who shall give voice to what in thee is mute. | Тот, кто даст голос тому, что в тебе молчит. |
| Then shall you grow like vibrant kindred harps, | Тогда вы станете как вибрирующие, сонастроенные арфы, |
| One in the beats of difference and delight, | Единые в ударах различия и восторга, |
| Responsive in divine and equal strains, | Откликающиеся в божественных и равных усилиях, |
| Discovering new notes of the eternal theme. | Раскрывающие новые ноты вечной темы. |
| One force shall be your mover and your guide, | Одна сила будет вашим движителем и вашим проводником, |
| One light shall be around you and within; | Один свет будет вокруг вас и внутри; |
| Hand in strong hand confront Heaven's question, life: | Рука в сильной руке встречайте дело Неба, жизнь: |
| Challenge the ordeal of the immense disguise. | Бросайте вызов тяжёлому испытанию безмерной маски. |
| Ascend from Nature to divinity's heights; | Поднимитесь из Природы в высоты божественного; |
| Face the high gods, crowned with felicity, | Посмотрите в лицо высоким богам, коронованных счастьем, |
| Then meet a greater god, thy self beyond Time." | Затем, встретьте более великого бога, своё внутреннее "я" по ту сторону Времени." |
| This word was seed of all the thing to be: | Это слово стало зерном для всего, что должно быть: |
| A hand from some Greatness opened her heart's locked doors | Рука из некоего Величия отворила запертые двери её сердца |
| And showed the work for which her strength was born. | И показала то дело, для которого родилась её сила. |
| As when the mantra sinks in Yoga's ear, | Когда мантра стихает в ушах Йогина, |
| Its message enters stirring the blind brain | Её послание входит, беспокоя слепой мозг |
| And keeps in the dim ignorant cells its sound; | И хранит в тёмных невежественных клетках свой звук; |
| The hearer understands a form of words | Слушающий понимает форму слов |
| And, musing on the index thought it holds, | И размышляя над указанием, которое содержится в мысли, |
| He strives to read it with the labouring mind, | Силится прочитать это старающимся умом, |
| But finds bright hints, not the embodied truth: | Но находит лишь яркие намёки, а не воплощённую истину: |
| Then, falling silent in himself to know | Затем, опускаясь безмолвно в себя, чтобы знать, |
| He meets the deeper listening of his soul: | Он встречает более глубокий слух своей души: |
| The Word repeats itself in rhythmic strains: | Это Слово повторяет себя в ритмичных усилиях: |
| Thought, vision, feeling, sense, the body's self | Мысль, видение, ощущение, чувство, внутреннее "я" тела |
| Are seized unutterably and he endures | Невыразимо захвачены и он переживает |
| An ecstasy and an immortal change; | Экстаз и бессмертное изменение; |
| He feels a Wideness and becomes a Power, | Он чувствует Широту и становится Силой, |
| All knowledge rushes on him like a sea: | Всё знание обрушивается на него, словно море: |
| Transmuted by the white spiritual ray | Преобразованный белым духовным лучом, |
| He walks in naked heavens of joy and calm, | Он гуляет в неприкрытых небесах радости и тишины, |
| Sees the God-face and hears transcendent speech: | Видит лик Бога и слышит трансцендентную речь: |
| An equal greatness in her life was sown. | Такое же величие было заложено в её жизнь. |
| Accustomed scenes were now an ended play: | Привычные сцены стали сейчас пьесой, подошедшей к концу: |
| Moving in muse amid familiar powers, | Двигаясь в раздумье среди давно знакомых сил, |
| Touched by new magnitudes and fiery signs, | Касаемая чем-то новым важным и пламенными знаками, |
| She turned to vastnesses not yet her own; | Она повернулась к безбрежностям, что ещё не были своими; |
| Allured her heart throbbed to unknown sweetnesses; | Её бьющееся сердце влекло к неведомой сладости; |
| The secrets of an unseen world were close. | Рядом были тайны незримого мира. |
| The morn went up into a smiling sky; | Утро поднялось в улыбающееся небо; |
| Cast from its sapphire pinnacle of trance | Сброшенный из своего сапфирового зенита транса, |
| Day sank into the burning gold of eve; | День опустился в горящее золото вечера; |
| The moon floated, a luminous waif through heaven | Плыл месяц, светлый бродяга, по небу |
| And sank below the oblivious edge of dream; | И тонул под забывчивым краем сна; |
| Night lit the watch-fires of eternity. | Ночь зажгла сигнальные огни вечности. |
| Then all went back into mind's secret caves; | Затем всё ушло назад, в тайники ума; |
| A darkness stooping on the heaven-bird's wings | Тьма, устремляясь вниз на крыльях небесной птицы, |
| Sealed in her senses from external sight | Отгородила в ней чувства от внешнего взгляда |
| And opened the stupendous depths of sleep. | И открыла изумительные глубины сна. |
| When the pale dawn slipped through Night's shadowy guard, | Когда бледный рассвет проскользнул мимо призрачной стражи Ночи, |
| Vainly the new-born light desired her face; | Напрасно новорождённый свет желал её лика; |
| The palace woke to its own emptiness; | Дворец проснулся ради пустоты; |
| The sovereign of its daily joys was far; | Повелительница его ежедневных радостей была далеко; |
| Her moonbeam feet tinged not the lucent floors: | Ступни её лунных лучей не озаряли светлого пола: |
| The beauty and divinity were gone. | Красота и божественное ушли. |
| Delight had fled to search the spacious world. | Восторг улетел исследовать этот просторный мир. |
| End of Canto Three | Конец третьей песни. |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2003 янв 26 вс — 2006 авг 31 чт |