| Book Five | Книга Пятая |
| THE BOOK OF LOVE | КНИГА ЛЮБВИ |
| Canto III | Песня III |
| SATYAVAN AND SAVITRI | САТЬЯВАН И САВИТРИ |
| Out of the voiceless mystery of the past | Выйдя из безмолвной мистерии прошлого, |
| In a present ignorant of forgotten bonds | В настоящем, не знающем о позабытых узах, |
| These spirits met upon the roads of Time. | Эти два духа повстречались на дорогах Времени. |
| Yet in the heart their secret conscious selves | Всё же, в сердце, их тайные осознающие "я" |
| At once aware grew of each other warned | Сразу узнали друг друга, предупреждённые |
| By the first call of a delightful voice | Первым же звуком прекрасного голоса |
| And a first vision of the destined face. | И первым взглядом на предназначенное судьбою лицо. |
| As when being cries to being from its depths | Было так, словно одно существо взывает к другому из своих глубин |
| Behind the screen of the external sense | Из-за завесы внешнего чувства |
| And strives to find the heart-disclosing word, | И старается найти слово, открывающее сердце, |
| The passionate speech revealing the soul's need, | Страстную речь, проявляющую потребность души, |
| But the mind's ignorance veils the inner sight, | Но невежество ума вуалирует внутренний взгляд, |
| Only a little breaks through our earth-made bounds, | Лишь немногое прорывается сквозь землёй сотворённые границы, |
| So now they met in that momentous hour, | Так сейчас они встретились в этот важнейший час, |
| So utter the recognition in the deeps, | Так было полным узнавание в их глубинах, |
| The remembrance lost, the oneness felt and missed. | Воспоминание утерянного, единства, что чувствовали и упустили. |
| Thus Satyavan spoke first to Savitri: | И Сатьяван сказал первым Савитри: |
| "O thou who com'st to me out of Time's silences, | "О ты, пришедшая ко мне из безмолвий Времени, |
| Yet thy voice has wakened my heart to an unknown bliss, | Голос твой пробудил моё сердце к неведомому блаженству, |
| Immortal or mortal only in thy frame, | Бессмертному или смертному лишь в твоём облике, |
| For more than earth speaks to me from thy soul | Ибо большее, чем земля, говорит со мною из твоей души |
| And more than earth surrounds me in thy gaze, | И большее, чем земля, окружает меня в твоём взгляде, |
| How art thou named among the sons of men? | Как зовут тебя среди детей человеческих? |
| Whence hast thou dawned filling my spirit's days, | Откуда явилась ты, словно рассвет, наполняя дни моего духа, |
| Brighter than summer, brighter than my flowers, | Ярче чем лето, ярче чем мои цветы, |
| Into the lonely borders of my life, | В одинокие края моей жизни, |
| O sunlight moulded like a golden maid? | О, солнечный свет, отлитый в форму прекрасной девы? |
| I know that mighty gods are friends of earth. | Я знаю, что могучие боги дружат с землёй. |
| Amid the pageantries of day and dusk, | Среди великолепий дня и вечера |
| Long have I travelled with my pilgrim soul | Долго я путешествовал со своею душой-пилигримом, |
| Moved by the marvel of familiar things. | Движимый чудом привычных вещей. |
| Earth could not hide from me the powers she veils: | Земля не смогла от меня скрыть те силы, что она прячет: |
| Even though moving mid an earthly scene | Даже двигаясь по земной сцене |
| And the common surfaces of terrestrial things, | И обычным поверхностям земных вещей, |
| My vision saw unblinded by her forms; | Моё зрение видело, не ослеплённое её формами; |
| The Godhead looked at me from familiar scenes. | Сам Бог смотрел на меня из привычных сцен. |
| I witnessed the virgin bridals of the dawn | Я был свидетелем на девственных свадьбах рассвета |
| Behind the glowing curtains of the sky | Позади пылающих занавесей неба, |
| Or vying in joy with the bright morning's steps | Или, соревнуясь в радости с шагами светлого утра, |
| I paced along the slumbrous coasts of noon, | Я гулял по дремотным побережиям полудня, |
| Or the gold desert of the sunlight crossed | Или пересекал золотую пустошь солнечного света, |
| Traversing great wastes of splendour and of fire, | Проходя по великим просторам роскоши и огня, |
| Or met the moon gliding amazed through heaven | Или встречал луну, изумлённо скользящую по небу |
| In the uncertain wideness of the night, | В зыбкой широте ночи, |
| Or the stars marched on their long sentinel routes | Или же звёзды, что маршировали своими длинными сторожевыми маршрутами, |
| Pointing their spears through the infinitudes: | Целя свои копья сквозь бесконечности: |
| The day and dusk revealed to me hidden shapes; | День и вечер открывали мне скрытые формы; |
| Figures have come to me from secret shores | Ко мне приходили фигуры с тайных берегов, |
| And happy faces looked from ray and flame. | И счастливые лица проглядывали из луча и пламени. |
| I have heard strange voices cross the ether's waves, | Я слышал странные голоса через волны эфира, |
| The Centaur's wizard song has thrilled my ear; | Колдовская песня Кентавра заставляла трепетать мой слух; |
| I have glimpsed the Apsaras bathing in the pools, | Видел мельком Апсар, купавшихся в заводях, |
| I have seen the wood-nymphs peering through the leaves; | Повидал лесных нимф, вглядываясь свозь листву; |
| The winds have shown to me their trampling lords, | Ветры показали мне своих хозяев с тяжёлой поступью, |
| I have beheld the princes of the Sun | Я созерцал принцев Солнца, |
| Burning in thousand-pillared homes of light. | Пылающих в тысячеколонных домах света. |
| So now my mind could dream and my heart fear | Потому мой ум может представить, и моё сердце страшится, |
| That from some wonder-couch beyond our air | Что с некого дивного ложа по ту сторону нашего воздуха, |
| Risen in a wide morning of the gods | Поднявшись в просторное утро богов, |
| Thou drov'st thy horses from the Thunderer's worlds. | Ты пригнала своих коней из миров Громовержца. |
| Although to heaven thy beauty seems allied, | И хотя сродни небу кажется твоя красота, |
| Much rather would my thoughts rejoice to know | Гораздо сильнее обрадовались бы мои мысли, зная, |
| That mortal sweetness smiles between thy lids | Что сладость смертной улыбается меж твоих век, |
| And thy heart can beat beneath a human gaze | Что сердце твоё может забиться под человеческим взором, |
| And thy aureate bosom quiver with a look | Что от взгляда твоя золотистая грудь может затрепетать |
| And its tumult answer to an earth-born voice. | И своим смятением ответить рождённому на земле голосу. |
| If our time-vexed affections thou canst feel, | Если наши подвластные времени нежные чувства способна ты испытать, |
| Earth's ease of simple things can satisfy, | Земной лёгкостью простых вещей сможешь ты насладиться, |
| If thy glance can dwell content on earthly soil, | Если твой быстрый взор сможет быть довольным на земной почве, |
| And this celestial summary of delight, | А этот небесный итог восторга, |
| Thy golden body, dally with fatigue | Твоё прекрасное тело способно побездельничать в усталости, |
| Oppressing with its grace our terrain, while | Покоряя своей грацией нашу землю, пока |
| The frail sweet passing taste of earthly food | Хрупкая сладость мимолётного вкуса земной пищи |
| Delays thee and the torrent's leaping wine, | Задержит тебя вместе с игрой винной струи, |
| Descend. Let thy journey cease, come down to us. | Спустись. Пусть завершится твоё путешествие, сойди к нам. |
| Close is my father's creepered hermitage | Рядом — увитое плющём уединённое жилище моего отца, |
| Screened by the tall ranks of these silent kings, | Скрытое высокими рядами этих молчаливых царей, |
| Sung to by voices of the hue-robed choirs | Которым поют голоса пёстро одетых хоров, |
| Whose chants repeat transcribed in music's notes | Чьи песни повторяют переложеную нотами музыки |
| The passionate coloured lettering of the boughs | Страстную разноцветную запись ветвей |
| And fill the hours with their melodious cry. | И наполняют часы своим мелодичным звоном. |
| Amid the welcome-hum of many bees | Среди приветливого гудения множества пчёл |
| Invade our honied kingdom of the woods; | Войди в наше медовое царство лесов; |
| There let me lead thee into an opulent life. | Позволь мне ввести тебя в изобильную жизнь. |
| Bare, simple is the sylvan hermit-life; | Неприкрашена и проста жизнь лесного отшельника; |
| Yet is it clad with the jewelry of earth. | Но она в убранстве драгоценностей земли. |
| Wild winds run - visitors midst the swaying tops, | Дикие ветры несутся — гости среди качающихся вершин, |
| Through the calm days heaven's sentinels of peace | Тихими днями, небесные стражи покоя, |
| Couched on a purple robe of sky above | Лежа на пурпурной мантии неба над нами, |
| Look down on a rich secrecy and hush | Смотрят вниз на богатую тайну и тишину |
| And the chambered nuptial waters chant within. | И пение свадебных ручьев внутри этой тайны и тишины. |
| Enormous, whispering, many-formed around | Вокруг огромные, шепчущие, разных форм |
| High forest gods have taken in their arms | Высокие лесные боги взяли в свои руки |
| The human hour, a guest of their centuried pomps. | Час человека, гостя их вековой пышности. |
| Apparelled are the morns in gold and green, | Утра, одетые в золотое и зелёное, |
| Sunlight and shadow tapestry the walls | Стены в гобеленах солнечных бликов и теней, |
| To make a resting chamber fit for thee." | Сделают палату отдыха достойной тебя". |
| Awhile she paused as if hearing still his voice, | Она помолчала, словно всё ещё слушая его голос, |
| Unwilling to break the charm, then slowly spoke. | Не желая нарушить очарование, затем медленно заговорила. |
| Musing she answered, "I am Savitri, | Задумчиво она отвечала: "Я — Савитри, |
| Princess of Madra. Who art thou? What name | Принцесса Мадры. А кто ты? Какое имя |
| Musical on earth expresses thee to men? | Музыкой на земле выражает тебя для людей? |
| What trunk of kings watered by fortunate streams | Какой ствол царей, напоённый потоками удачи, |
| Has flowered at last upon one happy branch? | Расцвёл, наконец, на одной счастливой ветви? |
| Why is thy dwelling in the pathless wood | Почему ты живёшь в непроходимом лесу |
| Far from the deeds thy glorious youth demands, | Вдали от дел, которых требует твоя славная юность, |
| Haunt of the anchorites and earth's wilder broods, | В убежище отшельников и диких детей земли, |
| Where only with thy witness self thou roamst | Где ты бродишь лишь со своим внутренним свидетелем |
| In Nature's green unhuman loneliness | В зелёном безлюдном одиночестве Природы, |
| Surrounded by enormous silences | Окружёный громадными безмолвиями |
| And the blind murmur of primaeval calms?" | И сплошным гулом первозданного покоя?" |
| And Satyavan replied to Savitri: | И Сатьяван отвечал Савитри: |
| "In days when yet his sight looked clear on life, | "В дни, когда его взор ещё ясно смотрел на жизнь, |
| King Dyumatsena once, the Shalwa, reigned | Дьюматсена, царь Шалвы, правил |
| Through all the tract which from behind these tops | Всеми землями, что за теми вершинами, |
| Passing its days of emerald delight | Проводят свои дни в изумрудном восторге, |
| In trusting converse with the traveller winds | В доверительной беседе со скитальцами-ветрами |
| Turns, looking back towards the southern heavens, | Поворачивают, глядя назад на южное небо, |
| And leans its flank upon the musing hills. | И спускаются по склонам задумчивых холмов. |
| But equal Fate removed her covering hand. | Но бесстрастная Судьба убрала свою ограждающую длань. |
| A living night enclosed the strong man's paths, | Живая ночь окружила пути сильного человека, |
| Heaven's brilliant gods recalled their careless gifts, | Сверкающие боги небес отозвали назад свои беззаботные дары, |
| Took from blank eyes their glad and helping ray | Забрали из опустевших глаз свой радостный и помогающий луч |
| And led the uncertain goddess from his side. | И увели от него изменчивую богиню. |
| Outcast from empire of the outer light, | Изгнанник из империи внешнего света, |
| Lost to the comradeship of seeing men, | Утеряный для дружбы зрячих людей, |
| He sojourns in two solitudes, within | Он живёт в двух уединениях, внутри |
| And in the solemn rustle of the woods. | И в торжественном шелесте лесов. |
| Son of that king, I, Satyavan, have lived | Сын того царя, я, Сатьяван, жил |
| Contented, for not yet of thee aware, | Довольный, потому что ещё не знал о тебе, |
| In my high-peopled loneliness of spirit | В моём густонаселённом одиночестве духа |
| And this huge vital murmur kin to me, | И в этом огромном гуле жизни, близком мне, |
| Nursed by the vastness, pupil of solitude. | Вскормленный бескрайностью, ученик уединения. |
| Great Nature came to her recovered child; | Великая Природа пришла к своему вновь обретённному дитя; |
| I reigned in a kingdom of a nobler kind | Я правил в царстве более благородного рода, |
| Than men can build upon dull Matter's soil; | Чем то, что может человек создать на земле неповоротливой Материи; |
| I met the frankness of the primal earth, | Я встречал искренность первобытной земли, |
| I enjoyed the intimacy of infant God. | Я наслаждался близостью Бога-ребёнка. |
| In the great tapestried chambers of her state, | В великих украшенных гобеленами палатах её государства, |
| Free in her boundless palace I have dwelt | Свободный в её безграничном дворце, я проживал, |
| Indulged by the warm mother of us all, | Балуемый сердечной матерью всех нас, |
| Reared with my natural brothers in her house. | Воспитывался вместе с моими дикими братьями в её доме. |
| I lay in the wide bare embrace of heaven, | Я лежал в широких нагих объятиях неба, |
| The sunlight's radiant blessing clasped my brow, | Сияние солнечного света обнимало, благословляя, мой лоб, |
| The moonbeams' silver ecstasy at night | Серебристый экстаз лунных лучей ночью |
| Kissed my dim lids to sleep. Earth's morns were mine; | Целовал мои тяжёлые веки, чтобы спали. Утра земли были моими; |
| Lured by faint murmurings with the green-robed hours | Завлекаемый слабыми шорохами облачённых в зелень часов, |
| I wandered lost in woods, prone to the voice | Я блуждал, затерявшись в лесах, падал ниц перед звуками |
| Of winds and waters, partner of the sun's joy, | Ветров и вод, соучастник радости солнца, |
| A listener to the universal speech: | Слушатель вселенской речи: |
| My spirit satisfied within me knew | Мой довольный дух внутри меня знал — |
| Godlike our birthright, luxuried our life | Как у богов наше право по рождению, вся в роскоши наша жизнь, |
| Whose close belongings are the earth and skies. | И она глубоко принадлежит земле и небесам. |
| Before Fate led me into this emerald world, | Ещё до того, как Судьба привела меня в этот изумрудный мир, |
| Aroused by some foreshadowing touch within, | Разбуженное неким предзнаменующим касанием внутри, |
| An early prescience in my mind approached | Ранее предвидение в моём уме приблизило |
| The great dumb animal consciousness of earth | Великое немое животное сознание земли, |
| Now grown so close to me who have left old pomps | Ныне столь близким ставшее мне, оставившему прежнюю роскошь, |
| To live in this grandiose murmur dim and vast. | Чтобы жить в этом грандиозном гуле, неясном и просторном. |
| Already I met her in my spirit's dream. | Я уже встречал её (землю) в видении моего духа. |
| As if to a deeper country of the soul | Словно в более глубокой стране души, |
| Transposing the vivid imagery of earth, | Перенося живой образ земли, |
| Through an inner seeing and sense a wakening came. | Через внутренее зрение и чувство пришло пробуждение. |
| A visioned spell pursued my boyhood's hours, | Чары видения преследовали часы моего отрочества, |
| All things the eye had caught in coloured lines | Всё, что глаз улавливал в разноцветных штрихах, |
| Were seen anew through the interpreting mind | Увиделось заново через объясняющий ум, |
| And in the shape it sought to seize the soul. | И в этом облике оно старалось уловить душу. |
| An early child-god took my hand that held, | Юный бог-ребёнок взял мою руку, что поддерживалась, |
| Moved, guided by the seeking of his touch, | Двигалась, велась поиском его прикосновения, |
| Bright forms and hues which fled across his sight; | Яркими формами и оттенками, что пролетали сквозь его взор; |
| Limned upon page and stone they spoke to men. | Нарисованные на странице и камне, они говорили с людьми. |
| High beauty's visitants my intimates were. | Гости возвышенной красоты были моими близкими друзьями. |
| The neighing pride of rapid life that roams | Упоение быстрой жизни, что бродит со ржанием, |
| Wind-maned through our pastures, on my seeing mood | Развевающейся гривой по нашим пастбищам, на моё видящее настроение |
| Cast shapes of swiftness; trooping spotted deer | Бросало образы скорости; пятнистые олени, несущиеся стадом |
| Against the vesper sky became a song | На фоне темнеющего неба, становились песней |
| Of evening to the silence of my soul. | Вечера молчанию моей души. |
| I caught for some eternal eye the sudden | Я улавливал каким-то вечным взглядом внезапного |
| King-fisher flashing to a darkling pool; | Зимородка, метнувшегося в темнеющую заводь; |
| A slow swan silvering the azure lake, | Медленный лебедь, серебривший лазурное озеро, |
| A shape of magic whiteness, sailed through dream; | Силуэт магической белизны, плыл сквозь сон; |
| Leaves trembling with the passion of the wind, | Листья, трепетавшие страстью ветра, |
| Pranked butterflies, the conscious flowers of air, | Узорные бабочки, сознательные цветы воздуха, |
| And wandering wings in blue infinity | И странствующие крылья в голубой бесконечности |
| Lived on the tablets of my inner sight; | Жили в картинах моего внутреннего зрения; |
| Mountains and trees stood there like thoughts from God. | Горы и деревья стояли там как мысли от Бога. |
| The brilliant long-bills in their vivid dress, | Сверкающие фламинго в своём ярком одеянии, |
| The peacock scattering on the breeze his moons | Павлины, раскрывшие на бризе свои луны, |
| Painted my memory like a frescoed wall. | Разукрасили мою память словно фресками. |
| I carved my vision out of wood and stone; | Я вырезал моё видение из леса и камня; |
| I caught the echoes of a word supreme | Я ловил эхо высочайшего слова |
| And metred the rhythm-beats of infinity | И отмерял ритмичные пульсации бесконечности, |
| And listened through music for the eternal Voice. | И слушал сквозь музыку вечный Голос. |
| I felt a covert touch, I heard a call, | Я чувствовал скрытое прикосновение, я слышал зов, |
| But could not clasp the body of my God | Но не мог обнять тело моего Бога |
| Or hold between my hands the World-Mother's feet. | Или удержать в моих ладонях ноги Матери Мира. |
| In men I met strange portions of a Self | Я встречал в людях странные части Высшего "Я", |
| That sought for fragments and in fragments lived: | Что искали отрывки и жили урывками: |
| Each lived in himself and for himself alone | Каждый жил в себе и для себя одного |
| And with the rest joined only fleeting ties; | И с остальными был связан лишь мимолётными узами; |
| Each passioned over his surface joy and grief, | Каждый чувствовал страсть своего поверхностного горя и радости, |
| Nor saw the Eternal in his secret house. | Но не видел Вечного в его тайном жилище. |
| I conversed with Nature, mused with the changeless stars, | Я разговаривал с Природой, размышлял с неизменными звездами, |
| God's watch-fires burning in the ignorant Night, | Сигнальными огнями Бога, горящими в невежественной Ночи, |
| And saw upon her mighty visage fall | И видел, как на её могучий лик падал |
| A ray prophetic of the Eternal's sun. | Пророческий луч солнца Вечного, |
| I sat with the forest sages in their trance: | Я сидел с лесными мудрецами в их трансе: |
| There poured awakening streams of diamond light, | Там лились пробуждающие потоки алмазного света, |
| I glimpsed the presence of the One in all. | Я видел мельком присутствие Единого во всём. |
| But still there lacked the last transcendent power | Но там всё же не было последней трансцендентной силы, |
| And Matter still slept empty of its Lord. | И Материя всё ещё спала, без своего Господина. |
| The Spirit was saved, the body lost and mute | Дух был спасён, а тело, утерянное и немое, |
| Lived still with Death and ancient Ignorance; | Продолжало жить со Смертью и древним Невежеством; |
| The Inconscient was its base, the Void its fate. | Неосознавание оставалось его основой, Пустота — его судьбой. |
| But thou hast come and all will surely change: | Но ты пришла, и всё обязательно изменится: |
| I shall feel the World-Mother in thy golden limbs | Я почувствую Мать Мира в твоём прекрасном теле |
| And hear her wisdom in thy sacred voice. | И услышу её мудрость в твоём священном голосе. |
| The child of the Void shall be reborn in God, | Дитя Пустоты переродится в Бога, |
| My Matter shall evade the Inconscient's trance. | Моя Материя избежит транса Неосознавания. |
| My body like my spirit shall be free. | Моё тело, как и мой дух, станет свободным. |
| It shall escape from Death and Ignorance." | Оно убежит от Смерти и Невежества." |
| And Savitri, musing still, replied to him: | И Савитри, тихо размышляя, отвечала ему: |
| "Speak more to me, speak more, O Satyavan, | "Расскажи больше мне, расскажи больше, о Сатьяван, |
| Speak of thyself and all thou art within; | Расскажи о себе, обо всём, что ты есть внутри; |
| I would know thee as if we had ever lived | Я узнаю тебя, как если бы мы вечно жили |
| Together in the chamber of our souls. | Вместе в палате наших душ. |
| Speak till a light shall come into my heart | Говори, пока свет не войдёт в моё сердце, |
| And my moved mortal mind shall understand | И мой неспокойный смертный ум не поймёт |
| What all the deathless being in me feels. | Всё, что бессмертное существо во мне ощущает. |
| It knows that thou art he my spirit has sought | Оно знает, что ты — это тот, кого искал мой дух |
| Amidst earth's thronging visages and forms | Среди толпящихся ликов и форм земли, |
| Across the golden spaces of my life." | Сквозь прекрасные пространства моей жизни." |
| And Satyavan like a replying harp | И Сатьяван, словно арфа, отзывающаяся |
| To the insistent calling of a flute | На настойчивый зов флейты, |
| Answered her questioning and let stream to her | Отвечал на её вопрос и направил к ней поток |
| His heart in many-coloured waves of speech: | Своего сердца в многоцветных волнах речи: |
| "O golden princess, perfect Savitri, | "О, прекрасная принцесса, совершенная Савитри, |
| More I would tell than failing words can speak, | Я мог бы рассказать тебе больше, чем могут передать недостаточные слова, |
| Of all that thou hast meant to me, unknown, | Обо всём, что ты значишь для меня, не ведая, |
| All that the lightning-flash of love reveals | Обо всём, что вспышка-молния любви обнаруживает |
| In one great hour of the unveiling gods. | В великий час снимающих покровы богов. |
| Even a brief nearness has reshaped my life. | Даже короткая близость уже изменила мою жизнь. |
| For now I know that all I lived and was | Ибо ныне я знаю, что всё, чем я жил и был, |
| Moved towards this moment of my heart's rebirth; | Двигалось к этому моменту перерождения моего сердца; |
| I look back on the meaning of myself, | Я оглянулся на своё предназначение, |
| A soul made ready on earth's soil for thee. | Душа была подготовлена на земле для тебя. |
| Once were my days like days of other men: | Когда-то мои дни были похожи на дни других людей: |
| To think and act was all, to enjoy and breathe; | Думать и делать — было всем, наслаждаться и дышать; |
| This was the width and height of mortal hope: | Это было широтой и высотой смертной надежды: |
| Yet there came glimpses of a deeper self | Однако, пришли проблески более глубокого "я", |
| That lives behind Life and makes her act its scene. | Что живёт позади Жизни и делает её действие своей сценой. |
| A truth was felt that screened its shape from mind, | Ощутилась истина, что прятала свою форму от ума, |
| A Greatness working towards a hidden end, | Величие, работающее ради скрытого конца, |
| And vaguely through the forms of earth there looked | И смутно сквозь формы земли проглянуло |
| Something that life is not and yet must be. | Что-то, чем жизнь пока не является, но должна стать. |
| I groped for the Mystery with the lantern, Thought. | Я искал наощупь Тайну, с фонарём Мыслью, |
| Its glimmerings lighted with the abstract word | Её проблески освещали абстрактным словом |
| A half-visible ground and travelling yard by yard | Наполовину видимую почву и, путешествуя ярд за ярдом, |
| It mapped a system of the Self and God. | Она (Мысль) вычерчивала систему о Высшем "Я" и Боге. |
| I could not live the truth it spoke and thought. | Но я не смог жить той правдой, о которой говорил и думал. |
| I turned to seize its form in visible things, | Я повернулся поймать её форму в зримых вещах, |
| Hoping to fix its rule by mortal mind, | Надеясь зафиксировать её правило смертным умом, |
| Imposed a narrow structure of world-law | Навязывал узкую структуру закона мира |
| Upon the freedom of the Infinite, | Свободе Бесконечного, |
| A hard firm skeleton of outward Truth, | Тяжёлый, твёрдый скелет внешней Истины, |
| A mental scheme of a mechanic Power. | Ментальную схему механической Силы. |
| This light showed more the darknesses unsearched; | Этот свет показывал больше неисследованную темноту: |
| It made the original Secrecy more occult; | Он делал первоначальный Секрет ещё более таинственным; |
| It could not analyse its cosmic Veil | Он не мог проанализировать свою космическую Завесу |
| Or glimpse the Wonder-worker's hidden hand | Или заметить скрытую руку творца Чудес |
| And trace the pattern of his magic plans. | И проследить узор его магических планов. |
| I plunged into an inner seeing Mind | Я погружался во внутренний видящий Ум |
| And knew the secret laws and sorceries | И узнавал тайные законы и волшебства, |
| That make of Matter mind's bewildered slave: | Что делают из Материи сбитого с толку раба ума: |
| The mystery was not solved but deepened more. | Тайна не становилась познанной, а углублялась ещё больше. |
| I strove to find its hints through Beauty and Art, | Я старался найти её намёки через Красоту и Искусство, |
| But Form cannot unveil the indwelling Power; | Но Форма не может раскрыть живущую внутри Энергию; |
| Only it throws its symbols at our hearts. | Она лишь бросает её символы в наши сердца. |
| It evoked a mood of self, invoked a sign | Она пробуждала настроение внутреннего "я", призывала знак |
| Of all the brooding glory hidden in sense: | Всей зреющей славы, сокрытой в чувстве: |
| I lived in the ray but faced not to the sun. | Я жил в этом луче, но не встречался с солнцем. |
| I looked upon the world and missed the Self, | Я вглядывался в мир и упускал своё Высшее "Я", |
| And when I found the Self, I lost the world, | А когда находил Высшее "Я", то терял мир, |
| My other selves I lost and the body of God, | Терял мои другие "я" и основу Бога, |
| The link of the finite with the Infinite, | Связь конечного с Бесконечным, |
| The bridge between the appearance and the Truth, | Мост между проявленным и Истиной, |
| The mystic aim for which the world was made, | Мистическую цель, ради которой был создан мир, |
| The human sense of Immortality. | Человеческий смысл Бессмертия. |
| But now the gold link comes to me with thy feet | Но сейчас это золотое звено идёт ко мне твоими стопами, |
| And His gold sun has shone on me from thy face. | И Его (Бога) золотое солнце просияло мне с твоего лица. |
| For now another realm draws near with thee | Потому, что сейчас иное царство приближается вместе с тобой, |
| And now diviner voices fill my ear, | И сейчас более божественные голоса наполняют мой слух. |
| A strange new world swims to me in thy gaze | Странный, новый мир плывёт ко мне в твоём взоре. |
| Approaching like a star from unknown heavens; | Приближаясь, словно звезда с неведомых небес; |
| A cry of spheres comes with thee and a song | Зов сфер приходит вместе с тобой и песня |
| Of flaming gods. I draw a wealthier breath | Пламенеющих богов. Я втягиваюсь в более богатое дыхание |
| And in a fierier march of moments move. | И иду в огненном марше мгновений. |
| My mind transfigures to a rapturous seer. | Мой ум превращается в восторженного провидца. |
| A foam-leap travelling from the waves of bliss | Разбрызгивающее пену путешествие из волн блаженства |
| Has changed my heart and changed the earth around: | Уже изменило моё сердце и изменило землю вокруг: |
| All with thy coming fills. Air, soil and stream | Всё наполнено твоим приходом. Воздух, почва, ручьи |
| Wear bridal raiment to be fit for thee | Одевают свадебные наряды, чтобы быть достойными тебя, |
| And sunlight grows a shadow of thy hue | А солнечный свет становится тенью твоей красоты |
| Because of change within me by thy look. | Из-за перемены внутри меня под твоим взглядом. |
| Come nearer to me from thy car of light | Сойди ближе ко мне со своей колесницы света |
| On this green sward disdaining not our soil. | На зелёный покров, не пренебрегая нашей почвой. |
| For here are secret spaces made for thee | Здесь есть сотворённые для тебя тайные пространства, |
| Whose caves of emerald long to screen thy form. | Чьи пещеры из зелени стремятся укрыть твой облик. |
| Wilt thou not make this mortal bliss thy sphere? | Разве не сделаешь ты это смертное блаженство своей сферой? |
| Descend, O happiness, with thy moon-gold feet | Спустись, о счастье, своими лунно-золотыми ногами |
| Enrich earth's floors upon whose sleep we lie. | Одари земли, на сне которых мы лежим. |
| O my bright beauty's princess Savitri, | О, моя принцесса светлой красоты Савитри, |
| By my delight and thy own joy compelled | Подчинись моему восторгу и своей собственной радости, |
| Enter my life, thy chamber and thy shrine. | Войди в мою жизнь, твою палату и твой храм. |
| In the great quietness where spirits meet, | В этом великом спокойствии, где встречаются души, |
| Led by my hushed desire into my woods | Уводимая моим затихшим желанием в мои леса, |
| Let the dim rustling arches over thee lean; | Позволь неясным шелестящим сводам над тобою склониться; |
| One with the breath of things eternal live, | Единые с дыханием вечной жизни, |
| Thy heart-beats near to mine, till there shall leap | Удары твоего сердца приблизь к моим, пока не выпрыгнет |
| Enchanted from the fragrance of the flowers | Из запаха цветов то очарованное мгновение, |
| A moment which all murmurs shall recall | В котором все созвучия воскреснут |
| And every bird remember in its cry." | И каждая птица вспомнит его в своём призыве." |
| Allured to her lashes by his passionate words | Привлечённая к её ресницам его страстными словами, |
| Her fathomless soul looked out at him from her eyes; | Её бездоная душа взглянула на него из её глаз; |
| Passing her lips in liquid sounds it spoke. | Двигая её губы в тягучих звуках, душа заговорила. |
| This word alone she uttered and said all: | Одну лишь фразу произнесла она и сказала всё: |
| "O Satyavan, I have heard thee and I know; | "О, Сатьяван, я услышала тебя и я знаю; |
| I know that thou and only thou art he." | Я знаю, что ты и только ты — это он." |
| Then down she came from her high carven car | Затем она сошла со своего высокого резного экипажа, |
| Descending with a soft and faltering haste; | Спускаясь с мягкой нерешительной торопливостью; |
| Her many-hued raiment glistening in the light | Её разноцветное одеяние, искрящееся на свету, |
| Hovered a moment over the wind-stirred grass, | Вспорхнуло на мгновение над колыхаемой ветром травой, |
| Mixed with a glimmer of her body's ray | Смешавшись с сиянием луча её тела, |
| Like lovely plumage of a settling bird. | Словно прекрасное оперение спустившейся птицы. |
| Her gleaming feet upon the green-gold sward | Её светлые ноги на зелёно-золотой траве |
| Scattered a memory of wandering beams | Расточали воспоминания блуждающих отблесков |
| And lightly pressed the unspoken desire of earth | И слегка прижимали невысказанное желание земли, |
| Cherished in her too brief passing by the soil. | Лелеемое в ней слишком кратким касанием почвы. |
| Then flitting like pale-brilliant moths her hands | Затем, вспорхнув как бледно-сверкающие бабочки, её руки |
| Took from the sylvan verge's sunlit arms | Приняли из солнцем залитых рук лесного края |
| A load of their jewel-faces' clustering swarms, | Груз их лиц-драгоценностей, собранных в гроздья, |
| Companions of the spring-time and the breeze. | Товарищей весеннего времени и бриза. |
| A candid garland set with simple forms | Чистосердечный венок с простыми формами |
| Her rapid fingers taught a flower song, | Её быстрые пальцы научили песне цветов, |
| The stanzaed movement of a marriage hymn. | Поэтическому движению свадебного гимна. |
| Profound in perfume and immersed in hue | Утопленные в аромат и погружённые в оттенок, |
| They mixed their yearning's coloured signs and made | Они смешали свои разноцветные знаки томления и сделали |
| The bloom of their purity and passion one. | Цветение своей чистоты и страсти одним целым. |
| A sacrament of joy in treasuring palms | Ппричастие радости в хранящих ладонях |
| She brought, flower-symbol of her offered life, | Она принесла, цветок-символ своей предлагаемой жизни, |
| Then with raised hands that trembled a little now | Затем с приподнятыми руками, что немного вздрагивали сейчас |
| At the very closeness that her soul desired, | От полной близости, что желала её душа, |
| This bond of sweetness, their bright union's sign, | Этот венок нежности, знак их яркого единения, |
| She laid on the bosom coveted by her love. | Она положила на ту грудь, которой жаждала её любовь. |
| As if inclined before some gracious god | Словно склонённая перед неким милосердным богом, |
| Who has out of his mist of greatness shone | Что вышел из своего тумана сияющего величия, |
| To fill with beauty his adorer's hours, | Чтобы наполнить красотой часы своего поклонника, |
| She bowed and touched his feet with worshipping hands; | Она наклонилась и коснулась его ног преданными руками; |
| She made her life his world for him to tread | Она сделала из своей жизни мир для него, чтобы он вошёл |
| And made her body the room of his delight, | И превратил её тело в место для своего восторга, |
| Her beating heart a remembrancer of bliss. | А её бьющееся сердце — в память о блаженстве. |
| He bent to her and took into his own | Он склонился к ней и принял её в свой собственный мир, |
| Their married yearning joined like folded hopes; | Их обручённое стремление объединилось как обнявшиеся надежды; |
| As if a whole rich world suddenly possessed, | И словно целая богатая вселенная, неожиданно покорённая, |
| Wedded to all he had been, became himself, | Обручившись со всем, чем он был, став самим собой, |
| An inexhaustible joy made his alone, | Неистощимая радость сделала его единым, |
| He gathered all Savitri into his clasp. | Он заключил всю Савитри в свои объятия. |
| Around her his embrace became the sign | Его руки, обнявшие её, стали знаком |
| Of a locked closeness through slow intimate years, | Замкнувшейся сквозь медленные сокровенные годы близости, |
| A first sweet summary of delight to come, | Первым сладостным итогом грядущего восторга, |
| One brevity intense of all long life. | Одним мигом наполненным как целая долгая жизнь. |
| In a wide moment of two souls that meet | В широком мгновении двух душ, которые встретились, |
| She felt her being flow into him as in waves | Она ощутила, как её существо перетекает в него словно в волнах |
| A river pours into a mighty sea. | Реки, впадающей в могучее море. |
| As when a soul is merging into God | Словно душа, вливающаяся в Бога, |
| To live in Him for ever and know His joy, | Чтобы жить в Нём всегда и знать Его радость, |
| Her consciousness grew aware of him alone | Её сознание знало только его одного, |
| And all her separate self was lost in his. | И всё её отдельное "я" потерялось в его "я". |
| As a starry heaven encircles happy earth, | Как звёздное небо окружает счастливую землю, |
| He shut her into himself in a circle of bliss | Он закрыл её в себе в круге блаженства |
| And shut the world into himself and her. | И замкнул мир в себе и в ней. |
| A boundless isolation made them one; | Безграничная изоляция сделала их одним целым; |
| He was aware of her enveloping him | Он осознавал её, обернувшую его, |
| And let her penetrate his very soul | И дал ей проникнуть в свой истинный дух, |
| As is a world by the world's spirit filled, | Как если бы мир наполнился душой мира, |
| As the mortal wakes into Eternity, | Как если бы смертный просыпался в Вечности, |
| As the finite opens to the Infinite. | Как если бы конечное открывалось в Бесконечность. |
| Thus were they in each other lost awhile, | Так они потерялись друг в друге на время, |
| Then drawing back from their long ecstasy's trance | Затем, втянутые назад из своего долгого транса экстаза, |
| Came into a new self and a new world. | Они вошли в новое "я" и в новый мир. |
| Each now was a part of the other's unity, | Каждый сейчас был частью единства другого, |
| The world was but their twin self-finding's scene | Мир был лишь сценой их двойного самообнаружения |
| Or their own wedded being's vaster frame. | Или более просторным телом их обручившегося существа. |
| On the high glowing cupola of the day | Над высоким пылающим куполом дня |
| Fate tied a knot with morning's halo threads | Судьба завязала узел из нитей сияния утра |
| While by the ministry of an auspice-hour | В то время, как в министерстве благоприятного часа |
| Heart-bound before the sun, their marriage fire, | Сердечных уз перед солнцем, их свадебный огонь, |
| The wedding of the eternal Lord and Spouse | Венчание вечного Господа с Невестой |
| Took place again on earth in human forms: | Снова разыгрывалось на земле в человеческих формах: |
| In a new act of the drama of the world | В новом акте драмы мира |
| The united Two began a greater age. | Объединившись, эти Двое начали более великую эру. |
| In the silence and murmur of that emerald world | В тишине и шелесте этого изумрудного мира |
| And the mutter of the priest-wind's sacred verse, | И в бормотании мистических строф священника-ветра, |
| Amid the choral whispering of the leaves | Среди хорального шёпота листьев |
| Love's twain had joined together and grew one. | Две половины Любви соединились вместе и стали одним. |
| The natural miracle was wrought once more: | Естественное чудо сработало ещё раз: |
| In the immutable ideal world | В неизменном идеальном мире |
| One human moment was eternal made. | Один человеческий миг был сделан вечным. |
| Then down the narrow path where their lives had met | Затем вниз по узкой тропинке, где повстречались их жизни, |
| He led and showed to her her future world, | Он вёл и показывал ей её будущий мир, |
| Love's refuge and corner of happy solitude. | Убежище любви и уголок счастливого уединения. |
| At the path's end through a green cleft in the trees | В конце пути, сквозь зелёный просвет в деревьях |
| She saw a clustering line of hermit-roofs | Она увидела теснящиеся линии крыши жилища отшельника |
| And looked now first on her heart's future home, | И впервые сейчас поглядела на будущий дом её сердца, |
| The thatch that covered the life of Satyavan. | На хижину, что укрывала жизнь Сатьявана. |
| Adorned with creepers and red climbing flowers | Украшенная вьюнками и красными взбирающимися вверх цветами, |
| It seemed a sylvan beauty in her dreams | Она показалась лесной красавицей её снов, |
| Slumbering with brown body and tumbled hair | Дремавшей, с коричневым телом и рассыпавшимися волосами, |
| In her chamber inviolate of emerald peace. | В своей неосквернённой палате изумрудного покоя. |
| Around it stretched the forest's anchorite mood | Вокруг неё простиралось отшельническое настроение леса, |
| Lost in the depths of its own solitude. | Затерянного в глубинах собственного уединения. |
| Then moved by the deep joy she could not speak, | Затем, движимая глубокой радостью, которую она не могла выразить, |
| A little depth of it quivering in her words, | Лишь с малой её толикой, трепетавшей в словах, |
| Her happy voice cried out to Satyavan: | Её счастливый голос воскликнул Сатьявану: |
| "My heart will stay here on this forest verge | "Моё сердце останется здесь, на краю этого леса |
| And close to this thatched roof while I am far: | И рядом с этой соломеной крышей, пока я буду вдали: |
| Now of more wandering it has no need. | Ныне в дальнейших скитаниях нету нужды. |
| But I must haste back to my father's house | Но я должна спешить назад, в дом моего отца, |
| Which soon will lose one loved accustomed tread | Который скоро лишится любимой знакомой походки |
| And listen in vain for a once cherished voice. | И будет напрасно ловить когда-то лелеемый голос. |
| For soon I shall return nor ever again | Потому что я скоро вернусь и больше уже никогда |
| Oneness must sever its recovered bliss | Единство не должно разбивать вновь обретённое блаженство, |
| Or fate sunder our lives while life is ours." | И судьба разлучать наши жизни, пока жизнь — наша." |
| Once more she mounted on the carven car | Вновь она поднялась в свой резной экипаж |
| And under the ardour of a fiery noon | И под зноем жгучего полдня, |
| Less bright than the splendour of her thoughts and dreams | Менее яркого, чем блеск её мыслей и мечтаний, |
| She sped swift-reined, swift-hearted but still saw | Она поспешила, быстро правя, с быстрым сердцем, но всё же видела |
| In still lucidities of sight's inner world | В тихих прозрачностях внутреннего мира видения |
| Through the cool-scented wood's luxurious gloom | Как свозь пахнущий прохладой роскошный сумрак леса |
| On shadowy paths between great rugged trunks | По тенистым тропинкам меж великих шероховатых стволов |
| Pace towards a tranquil clearing Satyavan. | Шагает к спокойному просвету Сатьяван. |
| A nave of trees enshrined the hermit thatch, | Нёф из деревьев заключил в арку хижину отшельника, |
| The new deep covert of her felicity, | Новое глубокое убежище её счастья, |
| Preferred to heaven her soul's temple and home. | Храм и дом её души, который она предпочла небу. |
| This now remained with her, her heart's constant scene. | Всё это сейчас оставалось вместе с ней, неизменная сцена её сердца. |
| End of Canto Three | Конец третьей песни |
| End of Book Five | Конец пятой книги |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2003 май 16 пт — 2006 окт 06 пт |