| Book Six | Книга Шестая |
| THE BOOK OF FATE | КНИГА СУДЬБЫ |
| Canto II | Песня II |
| THE WAY OF FATE AND THE PROBLEM OF PAIN | ПУТЬ СУДЬБЫ И ПРОБЛЕМА БОЛИ |
| A silence sealed the irrevocable decree, | Тишина легла печатью на бесповоротное решение, |
| The word of Fate that fell from heavenly lips | Слово Судьбы, что слетело с небесных уст, |
| Fixing a doom no power could ever reverse | Закрепляло рок, который никакая сила не сможет потом отменить, |
| Unless heaven's will itself could change its course. | Если только воля небес сама не изменит свой курс. |
| Or so it seemed: yet from the silence rose | Или так это казалось: всё же из этой тишины поднялся |
| One voice that questioned changeless destiny, | Один голос, что вопрошал неизменный удел, |
| A will that strove against the immutable Will. | Воля, что боролась против непреложной Воли. |
| A mother's heart had heard the fateful speech | Сердце матери услышало роковую речь, |
| That rang like a sanction to the call of death | Что звучала как разрешение призвать смерть |
| And came like a chill close to life and hope. | И явилась словно холодный конец для жизни и для надежды. |
| Yet hope sank down like an extinguished fire. | И надежда ослабла, как угасший огонь. |
| She felt the leaden inevitable hand | Она (мать) чувствовала как свинцовая неминуемая длань |
| Invade the secrecy of her guarded soul | Вторгается в таинство её оберегаемой души |
| And smite with sudden pain its still content | И поражает внезапной болью её тихое согласие с жизнью |
| And the empire of her hard-won quietude. | И империю её с трудом завоёванного спокойствия. |
| Awhile she fell to the level of human mind, | И она на какое-то время пала до уровня человеческого ума, |
| A field of mortal grief and Nature's law; | До области смертного горя и закона Природы; |
| She shared, she bore the common lot of men | Она разделила, она стала нести общий жребий людей |
| And felt what common hearts endure in Time. | И ощутила то, что обычные сердца терпят во Времени. |
| Voicing earth's question to the inscrutable power | Выражая вопрос земли к непостижимой силе, |
| The queen now turned to the still immobile seer: | Царица сейчас обратилась к провидцу, всё ещё неподвижному: |
| Assailed by the discontent in Nature's depths, | Поражённая протестом в глубинах Природы, |
| Partner in the agony of dumb driven things | Соучастница агонии немых ведомых существ |
| And all the misery, all the ignorant cry, | И всего страдания, всего невежественного крика, |
| Passionate like sorrow questioning heaven she spoke. | Страстная как горе, вопрошающая небо, она заговорила. |
| Lending her speech to the surface soul on earth | Отдав на время свою речь поверхностной душе на земле, |
| She uttered the suffering in the world's dumb heart | Она выразила муки в немом сердце мира |
| And man's revolt against his ignorant fate. | И бунт человека против его невежественной судьбы. |
| "O seer, in the earth's strange twi-natured life | "О, провидец, в странной двойственной природе земной жизни |
| By what pitiless adverse Necessity | Зачем безжалостная враждебная Необходимость |
| Or what cold freak of a Creator's will, | Или холодный каприз воли Создателя, |
| By what random accident or governed Chance | Зачем шальной несчастный случай или управляемый Шанс, |
| That shaped a rule out of fortuitous steps, | Что формируют правило из случайно сделанных шагов, |
| Made destiny from an hour's emotion, came | И создают судьбу из сиюминутных эмоций, приходят |
| Into the unreadable mystery of Time | В эту непонятную мистерию Времени |
| The direr mystery of grief and pain? | Ешё более ужасной мистерией горя и боли? |
| Is it thy God who made this cruel law? | Неужели это твой Бог создал такой жестокий закон? |
| Or some disastrous Power has marred his work | Или некая губительная Сила исказила его работу |
| And he stands helpless to defend or save? | И он стоит, не в силах защитить или спасти? |
| A fatal seed was sown in life's false start | Роковое семя было посеяно при фальстарте жизни, |
| When evil twinned with good on earthly soil. | Когда зло родилось как двойня с добром на земной почве. |
| Then first appeared the malady of mind, | Затем, в начале явилось расстройство ума, |
| Its pang of thought, its quest for the aim of life. | Его боль мышления, его поиск цели жизни. |
| It twisted into forms of good and ill | Он (ум) искривил в формах хорошего и плохого |
| The frank simplicity of the animal's acts; | Искреннюю простоту действий животного: |
| It turned the straight path hewn by the body's gods, | Он свернул с прямого пути, проложенного богами тела, |
| Followed the zigzag of the uncertain course | И следуя зигзагом ненадежного курса |
| Of life that wanders seeking for its aim | Жизни, что бродит в поисках своей цели |
| In the pale starlight falling from thought's skies, | В бледном свете звёзд, падающего из небес мысли, |
| Its guides the unsure idea, the wavering will. | Он ведёт неуверенную идею, колеблющуюся волю. |
| Lost was the instinct's safe identity | Было утеряно надёжное отождествление инстинкта |
| With the arrow-point of being's inmost sight, | С похожим на стрелу указанием глубокого внутреннего зрения существа, |
| Marred the sure steps of Nature's simple walk | Нарушены и уверенные шаги простого хода Природы, |
| And truth and freedom in the growing soul. | И правда вместе со свободой в растущей душе. |
| Out of some ageless innocence and peace, | Из какой-то нестареющей невинности и покоя, |
| Privilege of souls not yet betrayed to birth, | Привилегии душ, ещё не соблазнённых родиться, |
| Cast down to suffer on this hard dangerous earth | Брошенная вниз страдать на эту трудную опасную землю, |
| Our life was born in pain and with a cry. | Наша жизнь была рождена в боли и с криком. |
| Although earth-nature welcomes heaven's breath | Хотя земная природа приветствует дыхание неба, |
| Inspiring Matter with the will to live, | Что вдохновляет Материю желанием жить, |
| A thousand ills assail the mortal's hours | Тысячи несчастий атакуют часы смертного |
| And wear away the natural joy of life; | И стирают прочь естественную радость жизни; |
| Our bodies are an engine cunningly made, | Наши тела — искусно сделанная машина, |
| But for all its parts as cunningly are planned, | Но для всех её частей, что так ловко спланированы, |
| Contrived ingeniously with demon skill, | Хитро задумано с мастерством демона |
| Its apt inevitable heritage | Его, вероятно, неизбежное наследство |
| Of mortal danger and peculiar pain, | Смертельной опасности и особенной боли, |
| Its payment of the tax of Time and Fate, | Его плата налога Времени и Судьбе, |
| Its way to suffer and its way to die. | Его способ страдать и его способ умирать. |
| This is the ransom of our high estate, | Таков выкуп за наше высокое положение, |
| The sign and stamp of our humanity. | Знак и печать нашего человечества. |
| A grisly company of maladies | Страшная компания болезней |
| Come, licensed lodgers, into man's bodily house, | Приходит, с ордером на жильё в телесный дом человека, |
| Purveyors of death and torturers of life. | Поставщики смерти и мучители жизни. |
| In the malignant hollows of the world, | В зловредных пустотах мира, |
| In its subconscient cavern-passages | В пещерах-проходах его подсознания, |
| Ambushed they lie waiting their hour to leap, | Лёжа в засаде, они ждут своего часа, чтоб прыгнуть, |
| Surrounding with danger the sieged city of life: | Окружая опасностью осаждённый город жизни: |
| Admitted into the citadel of man's days | Впущенные в цитадель дней человека, |
| They mine his force and maim or suddenly kill. | Они подтачивают его силу и калечат или внезапно убивают. |
| Ourselves within us lethal forces nurse; | Мы сами внутри себя питаем смертоносные силы; |
| We make of our own enemies our guests: | Мы делаем наших врагов гостями: |
| Out of their holes like beasts they creep and gnaw | Из своих ям, словно звери, они ползут и грызут |
| The chords of the divine musician's lyre | Струны лиры божественного музыканта, |
| Till frayed and thin the music dies away | Пока протёртая и источённая музыка не умрёт |
| Or crashing snaps with a last tragic note. | Или с треском не лопнет на последней трагической ноте. |
| All that we are is like a fort beset: | Всё, что мы есть — как осаждённая крепость: |
| All that we strive to be alters like a dream | Всё, чем мы стараемся быть — меняется словно грёза |
| In the grey sleep of Matter's ignorance. | В сером сне невежества Материи. |
| Mind suffers lamed by the world's disharmony | Ум страдает, изувеченный дисгармонией мира |
| And the unloveliness of human things. | И неприглядностью человеческого. |
| A treasure misspent or cheaply, fruitlessly sold | Клад неразумно растрачен или подешёвке продан без пользы |
| In the bazaar of a blind destiny, | На базаре слепой судьбы, |
| A gift of priceless value from Time's gods | Дар бесконечной ценности богов Времени |
| Lost or mislaid in an uncaring world, | Утерян или лежит не на месте в незаботливом мире, |
| Life is a marvel missed, an art gone wry; | Жизнь — это чудо, не достигшее цели, искусство, пошедшее вкривь; |
| A seeker in a dark and obscure place, | Искатель в тёмном и неясном месте, |
| An ill-armed warrior facing dreadful odds, | Плохо вооружённый боец, встречающийся с ужасным неравенством, |
| An imperfect worker given a baffling task, | Неумелый рабочий, получивший непосильную задачу, |
| An ignorant judge of problems Ignorance made, | Невежественный эксперт проблем, созданных Невежеством, |
| Its heavenward flights reach closed and keyless gates, | Его направленные в небо полёты приводят к закрытым вратам без ключей, |
| Its glorious outbursts peter out in mire. | Его славные вспышки тонут в трясине. |
| On Nature's gifts to man a curse was laid: | На дары Природы человеку наложено проклятье: |
| All walks inarmed by its own opposites, | Все пути охвачены своими же противоположностями. |
| Error is the comrade of our mortal thought | Ошибка — товарищ нашей смертной мысли, |
| And falsehood lurks in the deep bosom of truth, | А ложь таится в глубокой груди правды, |
| Sin poisons with its vivid flowers of joy | Грех отравляет своими яркими цветами радости |
| Or leaves a red scar burnt across the soul; | Или оставляет красный шрам, пылающий поперёк души; |
| Virtue is a grey bondage and a gaol. | Добродетель же становится серым рабством и тюрьмой. |
| At every step is laid for us a snare. | На каждом шагу для нас положили ловушку. |
| Alien to reason and the spirit's light, | Чуждый рассудку и свету духа, |
| Our fount of action from a darkness wells; | Источник наших действий бьёт из темноты; |
| In ignorance and nescience are our roots. | В невежестве и незнании наши корни. |
| A growing register of calamities | Растущий реестр бедствий — |
| Is the past's account, the future's book of Fate: | Вот счёт прошлого и книга Судьбы будущего: |
| The centuries pile man's follies and man's crimes | Века громоздят людские глупости и преступления |
| Upon the countless crowd of Nature's ills; | Поверх бесчисленной толпы зол Природы; |
| As if the world's stone load was not enough, | И словно каменного груза мира было недостаточно, |
| A crop of miseries obstinately is sown | Урожай бед упрямо засевается |
| By his own hand in the furrows of the gods, | Своею рукой в борозды богов, |
| The vast increasing tragic harvest reaped | И пожинается обширный возрастающий трагический урожай |
| From old misdeeds buried by oblivious Time. | Со старых ошибок, похороненных забывчивым Временем. |
| He walks by his own choice into Hell's trap; | Он (человек) идёт за своим выбором в западню Ада; |
| This mortal creature is his own worst foe. | Это смертное создание — сам себе худший враг. |
| His science is an artificer of doom; | Его наука — ремесло гибели; |
| He ransacks earth for means to harm his kind; | Он грабит землю в ущерб своему виду; |
| He slays his happiness and others' good. | Он убивает своё счастье и благо других. |
| Nothing has he learned from Time and its history; | Ничему он не научился из уроков Времени и его истории; |
| Even as of old in the raw youth of Time, | Так же как прежде, на заре юности Времени, |
| When Earth ignorant ran on the highways of Fate, | Когда невежество Земли бежало по столбовым дорогам Судьбы, |
| Old forms of evil cling to the world's soul: | Старые формы зла цепляются к душе мира: |
| War making nought the sweet smiling calm of life, | Война превращает в ничто ласковое улыбающееся спокойствие жизни, |
| Battle and rapine, ruin and massacre | Битвы, грабёж, руины, резня |
| Are still the fierce pastimes of man's warring tribes; | Всё ещё — свирепые игры воюющих человеческих племён; |
| An idiot hour destroys what centuries made, | Дурацкий час разрушает то, что создавали столетиями, |
| His wanton rage or frenzied hate lays low | Его (человека) буйный гнев или бешеная ненависть ставят в ничто |
| The beauty and greatness by his genius wrought | Красоту и величие, созданные его гением |
| And the mighty output of a nation's toil. | И могучий итог труда нации. |
| All he has achieved he drags to the precipice. | Всё, чего он достиг, он тащит к пропасти. |
| His grandeur he turns to an epic of doom and fall; | Своё величие он превращает в эпическую поэму гибели и падения; |
| His littleness crawls content through squalor and mud, | Его ничтожность довольно ползёт через убогость и грязь, |
| He calls heaven's retribution on his head | Он призывает на свою голову возмездие неба |
| And wallows in his self-made misery. | И барахтается в несчастьях, им же созданных. |
| A part author of the cosmic tragedy, | Соавтор космической трагедии, |
| His will conspires with death and time and fate. | Его воля в сговоре со смертью, временем, судьбой. |
| His brief appearance on the enigmaed earth | Его короткое появление на этой загадочной земле |
| Ever recurs but brings no high result | Всё повторяется, но не приносит высокого результата |
| To this wanderer through the aeon-rings of God | Этому скитальцу сквозь круговерть эпох Бога, |
| That shut his life in their vast longevity. | Что запирают его жизнь в своей обширной долговечности. |
| His soul's wide search and ever returning hopes | Широкий поиск его души и вечно возвращающиеся надежды |
| Pursue the useless orbit of their course | Продолжают бесполезную орбиту своего курса |
| In a vain repetition of lost toils | В тщетном повторении теряемых трудов |
| Across a track of soon forgotten lives. | Через колею быстро забываемых жизней. |
| All is an episode in a meaningless tale. | Всё становится эпизодом в бессмысленной повести. |
| Why is it all and wherefore are we here? | Почему же всё так и зачем мы здесь? |
| If to some being of eternal bliss | Если в некое бытиё вечного блаженства |
| It is our spirit's destiny to return | Суждено нашему духу вернуться |
| Or some still impersonal height of endless calm, | Или в некую тихую безличную высь бесконечного покоя, |
| Since That we are and out of That we came, | Поскольку мы — это То и из Того мы пришли, |
| Whence rose the strange and sterile interlude | Откуда возникла эта странная и бесплодная интерлюдия, |
| Lasting in vain through interminable Time? | Продолжающаяся тщётно сквозь нескончаемое Время? |
| Who willed to form or feign a universe | Кто пожелал придать форму вселенной или ей притвориться |
| In the cold and endless emptiness of Space? | В холодной и бесконечной пустоте Пространства? |
| Or if these beings must be and their brief lives, | Или же, если эти существа и их короткие жизни должны быть, |
| What need had the soul of ignorance and tears? | Какая нужда душе в невежестве и слезах? |
| Whence rose the call for sorrow and for pain? | Откуда возник зов к страданию и боли? |
| Or all came helplessly without a cause? | Или всё приходит беспомощно, безо всякой причины? |
| What power forced the immortal spirit to birth? | Какая сила принуждает бессмертный дух рождаться? |
| The eternal witness once of eternity, | Некогда вечный свидетель вечности, |
| A deathless sojourner mid transient scenes, | Бессмертный поселенец среди скоротечных сцен, |
| He camps in life's half-lit obscurity | Он разбивает лагерь в полуосвещённой неясности жизни |
| Amid the debris of his thoughts and dreams. | Среди обломков своих мыслей и мечтаний. |
| Or who persuaded it to fall from bliss | И кто убедил его пасть из блаженства |
| And forfeit its immortal privilege? | И лишиться своей привилегии бессмертия? |
| Who laid on it the ceaseless will to live | Кто наложил на него непрестанную волю жить |
| A wanderer in this beautiful, sorrowful world, | Странником в этом прекрасном, полном страдания мире |
| And bear its load of joy and grief and love? | И нести свою ношу радости, горя, любви? |
| Or if no being watches the works of Time, | Или, если нет существа, что наблюдает работы Времени, |
| What hard impersonal Necessity | Что за тяжёлая бесличная Необходимость |
| Compels the vain toil of brief living things? | Принуждает к напрасному труду кратко живущих существ? |
| A great Illusion then has built the stars. | Значит, великая Иллюзия построила звёзды. |
| But where then is the soul's security, | Но где же тогда безопасность души, |
| Its poise in this circling of unreal suns? | Её равновесие в этом кружении нереальных солнц? |
| Or else it is a wanderer from its home | Или же, это скиталец, покинувший дом, |
| Who strayed into a blind alley of Time and chance | Что заблудился в тупике Времени и случая |
| And finds no issue from a meaningless world. | И не находит выхода из бессмысленного мира. |
| Or where begins and ends Illusion's reign? | И где же тогда начало и конец царства Иллюзии? |
| Perhaps the soul we feel is only a dream, | И вообще, может быть душа, которую мы ощущаем, это лишь грёза, |
| Eternal self a fiction sensed in trance." | Вечное "я" — это фикция, воспринимаемая в трансе." |
| Then after a silence Narad made reply: | Тогда, помолчав, Нарада дал ей ответ: |
| Tuning his lips to earthly sound he spoke, | Настроив свои уста на земной звук, он заговорил, |
| And something now of the deep sense of fate | И что-то сейчас от глубокого ощущения судьбы |
| Weighted the fragile hints of mortal speech. | Нагружало хрупкие намёки смертной речи. |
| His forehead shone with vision solemnised, | Его лоб светился торжественным видением, |
| Turned to a tablet of supernal thoughts | Превращённый в скрижаль высочайших мыслей, |
| As if characters of an unwritten tongue | Словно буквы ненаписанного языка |
| Had left in its breadth the inscriptions of the gods. | На его широте оставили письмена богов. |
| Bare in that light Time toiled, his unseen works | Сняв покровы в этом свете Время трудилось, свои незримые работы |
| Detected; the broad-flung far-seeing schemes | Проявляя; широко-летящие, далеко видящие |
| Unfinished which his aeoned flight unrolls | Незавершённые схемы, которые его эпохальный полёт разворачивал, |
| Were mapped already in that world-wide look. | Были уже на карте в том взгляде, просторном как мир. |
| "Was then the sun a dream because there is night? | "Было ли солнце грёзой, если ныне ночь? |
| Hidden in the mortal's heart the Eternal lives: | Скрытым в сердце смертного Вечный живёт: |
| He lives secret in the chamber of thy soul, | Он живёт тайно в палате твоей души, |
| A Light shines there nor pain nor grief can cross. | Свет сияет там, куда ни боль, ни горе не могут проникнуть. |
| A darkness stands between thyself and him, | Темнота стоит между тобой и им, |
| Thou canst not hear or feel the marvellous Guest, | Ты не можешь ни услышать, ни ощутить чудесного Гостя, |
| Thou canst not see the beatific sun. | Ты не можешь увидеть дающее блаженство солнце. |
| O queen, thy thought is a light of the Ignorance, | О царица, твоя мысль — свет Невежества, |
| Its brilliant curtain hides from thee God's face. | Его сверкающий занавес скрывает от тебя лицо Бога. |
| It illumes a world born from the Inconscience | Он озаряет мир, рождённый из Несознания, |
| But hides the Immortal's meaning in the world. | Но прячет значение Бессмертного в мире. |
| Thy mind's light hides from thee the Eternal's thought, | Свет твоего ума скрывает от тебя мысль Вечного, |
| Thy heart's hopes hide from thee the Eternal's will, | Надежды твоего сердца скрывают от тебя волю Вечного, |
| Earth's joys shut from thee the Immortal's bliss. | Земные радости закрывают от тебя блаженство Бессмертного. |
| Thence rose the need of a dark intruding god, | Из этого возникла необходимость в тёмном вторгающемся боге, |
| The world's dread teacher, the creator, pain. | В страшном учителе мира, в творце, в боли. |
| Where Ignorance is, there suffering too must come; | Там, где есть Невежество, туда так же должно приходить и страдание; |
| Thy grief is a cry of darkness to the Light; | Твоё горе — это крик темноты Свету; |
| Pain was the first-born of the Inconscience | Боль была первенцом Несознания, |
| Which was thy body's dumb original base; | Которое стало немой изначальной основой твоего тела; |
| Already slept there pain's subconscient shape: | Там уже спала подсознательная форма боли: |
| A shadow in a shadowy tenebrous womb, | Тень в мрачном неясном лоне, |
| Till life shall move, it waits to wake and be. | Пока жизнь должна развиваться, она ждёт, чтобы проснуться и быть. |
| In one caul with joy came forth the dreadful Power. | В одном плоде вместе с радостью первой вышла грозная Сила. |
| In life's breast it was born hiding its twin; | В груди жизни она была рождена, пряча своего близнеца; |
| But pain came first, then only joy could be. | Но боль пришла первой, только после этого смогла появиться радость. |
| Pain ploughed the first hard ground of the world-drowse. | Боль вспахала первую тяжёлую почву дремоты мира. |
| By pain a spirit started from the clod, | При помощи боли дух стартовал из кома земли, |
| By pain Life stirred in the subliminal deep. | При помощи боли Жизнь зашевелилась в глубине, за порогом восприятия. |
| Interned, submerged, hidden in Matter's trance | Захваченный, погружённый, спрятанный в трансе Материи, |
| Awoke to itself the dreamer, sleeping Mind; | Для самого себя пробудился мечтатель, спящий Ум; |
| It made a visible realm out of its dreams, | Он создал царство видимого из своих грёз, |
| It drew its shapes from the subconscient depths, | Он вытянул свои формы из глубин подсознания, |
| Then turned to look upon the world it had made. | Затем повернулся взглянуть на мир, что он создал. |
| By pain and joy, the bright and tenebrous twins, | При помощи боли и радости, светлого и мрачного близнецов, |
| The inanimate world perceived its sentient soul, | Неодушевлённый мир постигал свою чувствующую душу. |
| Else had the Inconscient never suffered change. | Иначе бы, никогда не страдавшее Несознание, не изменилось. |
| Pain is the hammer of the Gods to break | Боль — это молот Богов, чтобы разрушать |
| A dead resistance in the mortal's heart, | Мёртвое сопротивление в сердце смертного, |
| His slow inertia as of living stone. | Его медленную инерцию, как в живом камне. |
| If the heart were not forced to want and weep, | Если бы сердце не принуждали желать и рыдать, |
| His soul would have lain down content, at ease, | Его душа разлеглась бы довольно, в покое, |
| And never thought to exceed the human start | И никогда мысль не превысила бы человеческое начало, |
| And never learned to climb towards the Sun. | И никогда не училась бы подниматься к Солнцу. |
| This earth is full of labour, packed with pain; | Эта земля полна труда, насыщена болью; |
| Throes of an endless birth coerce her still; | Муки нескончаемых родов сотрясают её до сих пор; |
| The centuries end, the ages vainly pass | Века кончаются, эпохи напрасно проходят, |
| And yet the Godhead in her is not born. | А Божество в ней до сих пор ещё не родилось. |
| The ancient Mother faces all with joy, | Древняя Мать встречает всё с радостью, |
| Calls for the ardent pang, the grandiose thrill; | Призывает жгучую боль, грандиозный трепет; |
| For with pain and labour all creation comes. | Потому что с болью и трудом приходит всё творение. |
| This earth is full of the anguish of the gods; | Эта земля полна мукой богов; |
| Ever they travail driven by Time's goad, | Они вечно в тяжелых трудах, направляемые шпорами Времени, |
| And strive to work out the eternal Will | И стараются выполнить вечную Волю |
| And shape the life divine in mortal forms. | И сформировать жизнь божественного в смертных формах. |
| His will must be worked out in human breasts | Его воля должна исполниться в человеческих душах |
| Against the Evil that rises from the gulfs, | Вопреки Злу, что поднимается из бездн, |
| Against the world's Ignorance and its obstinate strength, | Вопреки Невежеству мира и его упрямой силе, |
| Against the stumblings of man's pervert will, | Вопреки спотыканиям искажённой воли человека, |
| Against the deep folly of his human mind, | Вопреки глубокой глупости его человеческого ума, |
| Against the blind reluctance of his heart. | Вопреки слепому нежеланию его сердца. |
| The spirit is doomed to pain till man is free. | Дух обречён на боль, пока человек не станет свободным. |
| There is a clamour of battle, a tramp, a march: | Здесь — шум битвы, топот и марш: |
| A cry arises like a moaning sea, | Крик поднимается, как стонущее море, |
| A desperate laughter under the blows of death, | Отчаяный хохот под ударами смерти, |
| A doom of blood and sweat and toil and tears. | Рок крови и пота, слёз и труда. |
| Men die that man may live and God be born. | Люди умирают, чтобы человек мог жить, а Бог — родиться. |
| An awful Silence watches tragic Time. | Ужасное Безмолвие наблюдает трагическое Время. |
| Pain is the hand of Nature sculpturing men | Боль — это рука Природы, ваяющая людей |
| To greatness: an inspired labour chisels | Для величия: вдохновенный труд вырезает |
| With heavenly cruelty an unwilling mould. | С небесной жестокостью неподдающуюся заготовку. |
| Implacable in the passion of their will, | Неумолимые в страсти их воли, |
| Lifting the hammers of titanic toil | Поднимая молоты титанического труда, |
| The demiurges of the universe work; | Работают демиурги вселенной; |
| They shape with giant strokes their own; their sons | Гигантскими ударами они повторяют формы самих себя; их сыновья |
| Are marked with their enormous stamp of fire. | Отмечены их огромными печатями огня. |
| Although the shaping god's tremendous touch | Хотя эти дающие новый облик потрясающие касания бога — |
| Is torture unbearable to mortal nerves, | Нестерпимая мука для смертных нервов, |
| The fiery spirit grows in strength within | Огненный дух копит силу внутри |
| And feels a joy in every titan pang. | И чувствует радость в каждой титанической боли. |
| He who would save himself lives bare and calm; | Тот, кто может спасти себя, живёт отстранённо и тихо; |
| He who would save the race must share its pain: | Тот, кто может спасти эту расу, должен разделить её боль: |
| This he shall know who obeys that grandiose urge. | Тот, кто подчиняется этому грандиозному импульсу, должен знать это. |
| The Great who came to save this suffering world | Великие, что пришли спасти этот страдающий мир |
| And rescue out of Time's shadow and the Law, | И избавить от тени Времени и Закона, |
| Must pass beneath the yoke of grief and pain; | Должны пройти под ярмом горя и боли; |
| They are caught by the Wheel that they had hoped to break, | Они пойманы Колесом, которое они надеются сломать, |
| On their shoulders they must bear man's load of fate. | На своих плечах они должны вынести ношу судьбы человека. |
| Heaven's riches they bring, their sufferings count the price | Богатства небес приносят они, цена — их страдания, |
| Or they pay the gift of knowledge with their lives. | Либо за дар знания они платят своими жизнями. |
| The Son of God born as the Son of man | Сын Бога, рождённый как Сын человека, |
| Has drunk the bitter cup, owned Godhead's debt, | Испил горькую чашу, признав долг Божества, |
| The debt the Eternal owes to the fallen kind | Признал долг Вечного падшему роду, |
| His will has bound to death and struggling life | Его волю, привязанную к смерти и борющейся жизни, |
| That yearns in vain for rest and endless peace. | Что напрасно стремится к отдыху и бесконечному покою. |
| Now is the debt paid, wiped off the original score. | Сейчас долг оплачен, со счетами расквитались. |
| The Eternal suffers in a human form, | Вечный страдает в человеческой форме, |
| He has signed salvation's testament with his blood: | Он подписал завет спасения своей кровью: |
| He has opened the doors of his undying peace. | Он открыл двери своего неумирающего покоя. |
| The Deity compensates the creature's claim, | Божество компенсирует требование творения, |
| The Creator bears the law of pain and death; | Создатель терпит закон боли и смерти; |
| A retribution smites the incarnate God. | Возмездие поражает воплощённого Бога. |
| His love has paved the mortal's road to Heaven: | Его любовь устлала дорогу смертного в Небеса: |
| He has given his life and light to balance here | Он отдал свою жизнь и свет, чтобы погасить здесь |
| The dark account of mortal ignorance. | Тёмный счёт смертного невежества. |
| It is finished, the dread mysterious sacrifice, | Она совершена, эта страшная загадочная жертва, |
| Offered by God's martyred body for the world; | Принесённая замученным телом Бога за мир; |
| Gethsemane and Calvary are his lot, | Гефсиман и Калвари — его участь, |
| He carries the cross on which man's soul is nailed; | Он несёт крест, на котором распята душа человека; |
| His escort is the curses of the crowd; | Его эскорт — проклятия толпы; |
| Insult and jeer are his right's acknowledgment; | Оскорбление и насмешка — признание его правоты; |
| Two thieves slain with him mock his mighty death. | Два вора, убитые вместе с ним — пародия на его могучую смерть. |
| He has trod with bleeding brow the Saviour's way. | Он проследовал с кровоточащим лбом дорогой Спасителя. |
| He who has found his identity with God | Он, кто нашёл своё тождество с Богом, |
| Pays with the body's death his soul's vast light. | Платит смертью тела за широкий свет своей души. |
| His knowledge immortal triumphs by his death. | Его знание торжествует бессмертно благодаря его смерти. |
| Hewn, quartered on the scaffold as he falls, | Разрубленный, четвертованный на эшафоте, когда он падает, |
| His crucified voice proclaims, `I, I am God;' | Его распятый голос провозглашает: "Я, я есть Бог"; |
| `Yes, all is God,' peals back Heaven's deathless call. | "Да, всё есть Бог", — гремит в ответ бессмертный призыв Небес. |
| The seed of Godhead sleeps in mortal hearts, | Семя Божества спит в смертных сердцах, |
| The flower of Godhead grows on the world-tree: | Цветок Божества растёт на дереве мира; |
| All shall discover God in self and things. | Всё обнаружит Бога в себе и во всём. |
| But when God's messenger comes to help the world | Но когда Бога посланник приходит помочь миру |
| And lead the soul of earth to higher things, | И повести душу земли к более высокому, |
| He too must carry the yoke he came to unloose; | Он тоже должен нести то ярмо, от которого пришёл освободить; |
| He too must bear the pang that he would heal: | Он тоже должен терпеть боль, от которой хотел бы исцелить: |
| Exempt and unafflicted by earth's fate, | Свободный и не страдающий от земной судьбы, |
| How shall he cure the ills he never felt? | Как он вылечит зло, которое никогда не чувствовал? |
| He covers the world's agony with his calm; | Он накрывает агонию мира своим спокойствием; |
| But though to the outward eye no sign appears | Но, хотя для внешнего глаза не видно ни знака, |
| And peace is given to our torn human hearts, | И покой дан нашим истерзанным человеческим сердцам, |
| The struggle is there and paid the unseen price; | Здесь идёт битва и здесь платят незримую цену; |
| The fire, the strife, the wrestle are within. | Огонь, борьба, сражение находятся внутри. |
| He carries the suffering world in his own breast; | Он несёт страдающий мир в своей груди; |
| Its sins weigh on his thoughts, its grief is his: | Грехи мира давят на его мысли, горе мира — его: |
| Earth's ancient load lies heavy on his soul; | Древняя ноша земли тяжестью лежит на его душе; |
| Night and its powers beleaguer his tardy steps, | Ночь и её силы осаждают его медленные шаги, |
| The Titan adversary's clutch he bears; | Он выдерживает враждебную хватку Титана; |
| His march is a battle and a pilgrimage. | Его марш — это битва и паломничество. |
| Life's evil smites, he is stricken with the world's pain: | Зло жизни бьёт, он терзаем болью мира: |
| A million wounds gape in his secret heart. | Миллионы ран зияют в его тайном сердце. |
| He journeys sleepless through an unending night; | Он путешествует бессонно через нескончаемую ночь; |
| Antagonist forces crowd across his path; | Противостоящие силы толпятся поперёк его пути; |
| A siege, a combat is his inner life. | Осада, бой — вот его внутренняя жизнь. |
| Even worse may be the cost, direr the pain: | Даже хуже может быть плата, ужаснее боли: |
| His large identity and all-harbouring love | Его широкое отождествление и всеукрывающая любовь |
| Shall bring the cosmic anguish into his depths, | Приносят космическую муку в его глубины, |
| The sorrow of all living things shall come | Горе всех живых существ приходит, |
| And knock at his doors and live within his house; | И стучится в его двери, и живёт в его доме; |
| A dreadful cord of sympathy can tie | Страшные узы симпатии могут связать |
| All suffering into his single grief and make | Всё страдание в его единое горе и сделать |
| All agony in all the worlds his own. | Всю агонию во всех мирах его собственной. |
| He meets an ancient adversary Force, | Он встречает древнюю враждебную Силу. |
| He is lashed with the whips that tear the world's worn heart; | Он исхлёстан бичами, что рвут изнурённое сердце мира; |
| The weeping of the centuries visits his eyes: | Плач столетий поражает его глаза: |
| He wears the blood-glued fiery Centaur shirt, | Он надевает слипшуюся от крови жгучую рубаху Кентавра, |
| The poison of the world has stained his throat. | Яд мира покрыл пятнами его гортань. |
| In the market-place of Matter's capital | На рыночной площади столицы Материи |
| Amidst the chafferings of the affair called life | Среди торговли занятиями, называемой жизнью, |
| He is tied to the stake of a perennial Fire; | Он привязан к столбу негасимого Огня; |
| He burns on an unseen original verge | Он горит на незримом изначальном пороге, |
| That Matter may be turned to spirit stuff: | Чтобы Материя могла превратиться в субстанцию духа: |
| He is the victim in his own sacrifice. | Он жертва в собственном жертвоприношении. |
| The Immortal bound to earth's mortality | Бессмертный, привязанный к земной смертности, |
| Appearing and perishing on the roads of Time | Появляясь и исчезая на дорогах Времени, |
| Creates God's moment by eternity's beats. | От творит мгновения Бога ударами вечности. |
| He dies that the world may be new-born and live. | Он умирает, чтобы мир мог заново родиться и жить. |
| Even if he escapes the fiercest fires, | Даже если он избегает самых жестоких огней, |
| Even if the world breaks not in, a drowning sea, | Даже если мир не врывается затопляющим морем, |
| Only by hard sacrifice is high heaven earned: | Лишь тяжёлою жертвой достигается высокое небо: |
| He must face the fight, the pang who would conquer Hell. | Он должен принять бой, встретить боль, тот, кто будет завоёвывать Ад. |
| A dark concealed hostility is lodged | Тёмная, скрытая враждебность поселилась |
| In the human depths, in the hidden heart of Time | В глубинах человека, в скрытом сердце Времени, |
| That claims the right to change and mar God's work. | Что требует права изменять и портить работу Бога. |
| A secret enmity ambushes the world's march; | Тайное зло затаилось в марше мира; |
| It leaves a mark on thought and speech and act: | Оно оставляет метку на мысли, на речи, на действии: |
| It stamps stain and defect on all things done; | Оно ставит печать пятна и дефекта на всём, что сделано. |
| Till it is slain peace is forbidden on earth. | Пока оно не убито, мир запрещён на земле. |
| There is no visible foe, but the unseen | Не существует врага видимого, но незримый, |
| Is round us, forces intangible besiege, | Он вокруг нас, неосязаемые силы осаждают, |
| Touches from alien realms, thoughts not our own | Дотрагиваются из чужих царств, не наши мысли |
| Overtake us and compel the erring heart; | Захватывают нас и принуждают ошибающееся сердце; |
| Our lives are caught in an ambiguous net. | Наши жизни ловятся в неясную сеть. |
| An adversary Force was born of old: | Враждебная Сила рождена была издавна: |
| Invader of the life of mortal man, | Захватчик жизни смертного человека, |
| It hides from him the straight immortal path. | Она скрывает от него прямой бессмертный путь. |
| A power came in to veil the eternal Light, | Сила, вошедшая чтобы завуалировать вечный Свет, |
| A power opposed to the eternal will | Сила, противостоящая вечной воле, |
| Diverts the messages of the infallible Word, | Отводит послания непогрешимого Слова, |
| Contorts the contours of the cosmic plan: | Искривляет контуры космического плана: |
| A whisper lures to evil the human heart, | Шёпот заманивает к злому сердце человека, |
| It seals up wisdom's eyes, the soul's regard, | Она (сила) застилает глаза мудрости, внимание души, |
| It is the origin of our suffering here, | Она — источник нашего страдания здесь, |
| It binds earth to calamity and pain. | Она привязывает землю к бедам и боли. |
| This all must conquer who would bring down God's peace. | Всё это должен покорить тот, кто хочет принести вниз мир Бога. |
| This hidden foe lodged in the human breast | Этого скрытого врага, что поселился в груди человека, |
| Man must overcome or miss his higher fate. | Человек должен или превзойти, или упустить свою высокую судьбу. |
| This is the inner war without escape. | Это — внутренняя война, которой не избежать. |
| "Hard is the world-redeemer's heavy task; | "Безжалостна тяжёлая задача спасителя мира; |
| The world itself becomes his adversary, | Мир сам становится его врагом, |
| Those he would save are his antagonists: | Те, кого он хочет спасти — его противниками: |
| This world is in love with its own ignorance, | Этот мир влюблён в своё невежество, |
| Its darkness turns away from the saviour light, | Его тьма отворачивается прочь от спасительного света, |
| It gives the cross in payment for the crown. | Он платит крестом за корону. |
| His work is a trickle of splendour in a long night; | Труд избавителя — струйка великолепия в долгой ночи; |
| He sees the long march of Time, the little won; | Он видит долгий марш Времени, то немногое, что завоёвано; |
| A few are saved, the rest strive on and fail: | Немного тех, кто спасёны, остальные бьются и падают: |
| A Sun has passed, on earth Night's shadow falls. | Солнце заходит, на землю падает тень Ночи. |
| Yes, there are happy ways near to God's sun; | Да, есть счастливые пути, рядом с солнцем Бога; |
| But few are they who tread the sunlit path; | Но мало тех, кто идёт по солнечной тропе; |
| Only the pure in soul can walk in light. | Только чистые душою могут гулять в свете. |
| An exit is shown, a road of hard escape | Выход показан, дорога тяжёлого избавления |
| From the sorrow and the darkness and the chain; | От страдания, тьмы и оков; |
| But how shall a few escaped release the world? | Но как же немногие спасшиеся освободят этот мир? |
| The human mass lingers beneath the yoke. | Человеческая масса влачит тёмное существование под ярмом. |
| Escape, however high, redeems not life, | Уход, как бы он ни был высок, жизнь не спасает, |
| Life that is left behind on a fallen earth. | Ту жизнь, что остаётся позади на падшей земле. |
| Escape cannot uplift the abandoned race | Уход не может возвысить оставленную расу |
| Or bring to it victory and the reign of God. | Или принести ей победу и царство Бога. |
| A greater power must come, a larger light. | Должно придти более великое могущество, более широкий свет. |
| Although Light grows on earth and Night recedes, | Хотя Свет растёт на земле и Ночь отступает, |
| Yet till the evil is slain in its own home | Пока зло ещё не убито в своём логове, |
| And Light invades the world's inconscient base | И Свет ещё не захватил неосознающую основу мира, |
| And perished has the adversary Force, | И не погибла враждебная Сила, |
| He still must labour on, his work half done. | До тех пор он (Спаситель) должен трудиться, его работа сделана наполовину. |
| One yet may come armoured, invincible; | Он ещё может придти, покрытый бронею, непобедимый; |
| His will immobile meets the mobile hour; | Его недвижимая воля встретит движущийся час; |
| The world's blows cannot bend that victor head; | Удары мира не склонят эту голову победителя; |
| Calm and sure are his steps in the growing Night; | Спокойны и уверены его шаги в растущей Ночи; |
| The goal recedes, he hurries not his pace, | Цель удаляется, он не ускоряет свой шаг, |
| He turns not to high voices in the night; | Он не поворачивает к высоким голосам в ночи; |
| He asks no aid from the inferior gods; | Он не просит поддержки у низших богов; |
| His eyes are fixed on his immutable aim. | Его взгляд застыл на его неизменной цели. |
| Man turns aside or chooses easier paths; | Человек свернёт в сторону или выберет более лёгкий путь, |
| He keeps to the one high and difficult road | Он же держится единственной высокой и трудной дороги, |
| That sole can climb to the Eternal's peaks; | Что одна может взобраться к пикам Вечного; |
| The ineffable planes already have felt his tread; | Неописуемые планы уже почувствовали его поступь; |
| He has made heaven and earth his instruments, | Он сделал небо и землю своими инструментами, |
| But the limits fall from him of earth and heaven; | И ограничения земли и неба спадают с него; |
| Their law he transcends but uses as his means. | Он превосходит их закон, но пользуется ими как средствами. |
| He has seized life's hands, he has mastered his own heart. | Он поймал руки жизни, он овладел собственным сердцем. |
| The feints of Nature mislead not his sight, | Притворства Природы не обманут его взор, |
| Inflexible his look towards Truth's far end; | Неотрывен его взгляд от далёкой цели Истины; |
| Fate's deaf resistance cannot break his will. | Глухое сопротивление Судьбы не может сломить его волю. |
| In the dreadful passages, the fatal paths, | В ужасных переходах, на фатальных дорогах, |
| Invulnerable his soul, his heart unslain, | Неуязвима его душа, несразимо его сердце, |
| He lives through the opposition of earth's Powers | Он живёт, преодолевая сопротивление Сил земли, |
| And Nature's ambushes and the world's attacks. | И засады Природы, и атаки мира. |
| His spirit's stature transcending pain and bliss, | Высота его духа превосходит боль и блаженство, |
| He fronts evil and good with calm and equal eyes. | Он встречает добро и зло спокойным и ровным взглядом. |
| He too must grapple with the riddling Sphinx | Он тоже должен схватиться с говорящим загадками Сфинксом |
| And plunge into her long obscurity. | И нырнуть в его долгую неизвестность. |
| He has broken into the Inconscient's depths | Он вырвался из глубин Несознания, |
| That veil themselves even from their own regard: | Что скрывает себя даже от собственного взора: |
| He has seen God's slumber shape these magic worlds. | Он увидел спящую форму Бога этих магических миров. |
| He has watched the dumb God fashioning Matter's frame, | Он наблюдал немого Бога, формирующего основу Материи, |
| Dreaming the dreams of its unknowing sleep, | Выдумывающего грёзы её (Материи) неведающего сна, |
| And watched the unconscious Force that built the stars. | И наблюдал бесознательную Силу, что творит звёзды. |
| He has learned the Inconscient's workings and its law, | Он изучил как работает Несознание и его закон, |
| Its incoherent thoughts and rigid acts, | Его бессвязные мысли и жёсткие действия, |
| Its hazard wastes of impulse and idea, | Его рискованные расточительства импульса и идеи, |
| The chaos of its mechanic frequencies, | Хаос его механических повторений, |
| Its random calls, its whispers falsely true, | Его случайные призывы, его шёпоты, фальшиво правдивые, |
| Misleaders of the hooded listening soul. | Обманщики скрытой слушающей души. |
| All things come to its ear but nothing abides; | Всё входит в его (Несознания) ухо, но ничего не остаётся; |
| All rose from the silence, all goes back to its hush. | Всё поднимается из безмолвия, всё уходит назад в его тишину. |
| Its somnolence founded the universe, | Его дремота основала вселенную, |
| Its obscure waking makes the world seem vain. | Его смутное пробуждение заставляет мир казаться напрасным. |
| Arisen from Nothingness and towards Nothingness turned, | Возникшее из Ничто, к Ничто повернувшееся, |
| Its dark and potent nescience was earth's start; | Его тёмное и могучее неведение было стартом земли; |
| It is the waste stuff from which all was made; | Оно — пустая рука, из которой всё было создано; |
| Into its deeps creation can collapse. | В его глубины творение может рухнуть. |
| Its opposition clogs the march of the soul, | Его противостояние связывает по рукам и ногам марш души, |
| It is the mother of our ignorance. | Оно — мать нашего невежества. |
| He must call light into its dark abysms, | Он (Спаситель) должен призвать свет в его (Несознания) тёмные пучины, |
| Else never can Truth conquer Matter's sleep | Иначе Истина никогда не сможет победить сон Материи, |
| And all earth look into the eyes of God. | А вся земля — посмотреть в глаза Бога. |
| All things obscure his knowledge must relume, | Всё неясное — должно вновь зажечь его знание, |
| All things perverse his power must unknot: | Всё извращённое — должно распутать его могущество: |
| He must pass to the other shore of falsehood's sea, | Он должен добраться до другого берега в море лжи, |
| He must enter the world's dark to bring there light. | Он должен войти в темноту мира, чтобы принести туда свет. |
| The heart of evil must be bared to his eyes, | Сердцевина зла должна обнажиться для его взора, |
| He must learn its cosmic dark necessity, | Он должен изучить его (Несознания) тёмную космическую неизбежность, |
| Its right and its dire roots in Nature's soil. | Его право и его ужасные корни в почве Природы. |
| He must know the thought that moves the demon act | Он должен понять ту мысль, что движет демоническим действием |
| And justifies the Titan's erring pride | И объяснить ошибающуюся гордость Титана, |
| And the falsehood lurking in earth's crooked dreams: | И фальшь, прячущуюся в искажённых мечтах земли: |
| He must enter the eternity of Night | Он должен войти в вечность Ночи |
| And know God's darkness as he knows his Sun. | И познать темноту Бога так, как он знает своё Солнце. |
| For this he must go down into the pit, | Для этого он должен идти вниз в преисподню, |
| For this he must invade the dolorous Vasts. | Для этого он должен вторгнуться в скорбные Просторы. |
| Imperishable and wise and infinite, | Нерушимый, мудрый, безграничный, |
| He still must travel Hell the world to save. | Он должен ещё пропутешествовать по Аду, чтобы спасти мир. |
| Into the eternal Light he shall emerge | В вечном Свете тогда он окажется |
| On borders of the meeting of all worlds; | На границе встречи всех миров; |
| There on the verge of Nature's summit steps | Там, на краю высочайших шагов Природы |
| The secret Law of each thing is fulfilled, | Реализуется тайный Закон каждой вещи, |
| All contraries heal their long dissidence. | Все противоречия исцеляют своё долгое разногласие. |
| There meet and clasp the eternal opposites, | Там встречаются и обнимаются вечные противоположности, |
| There pain becomes a violent fiery joy; | Там боль становится неистовой жгучей радостью; |
| Evil turns back to its original good, | Зло поворачивает назад, к своему изначальному добру, |
| And sorrow lies upon the breasts of Bliss: | А печаль лежит на груди у Блаженства: |
| She has learned to weep glad tears of happiness; | Она научилась рыдать радостными слезами счастья; |
| Her gaze is charged with a wistful ecstasy. | Её взгляд полон мечтательного экстаза. |
| Then shall be ended here the Law of Pain. | Тогда здесь закончится Закон Боли. |
| Earth shall be made a home of Heaven's light, | Земля станет домом для света Небес, |
| A seer heaven-born shall lodge in human breasts; | Рождённый небесами провидец станет жить в груди у людей; |
| The superconscient beam shall touch men's eyes | Луч сверхсознания коснётся глаз человека, |
| And the truth-conscious world come down to earth | И мир сознания-истины спустится вниз на землю, |
| Invading Matter with the Spirit's ray, | Заполняя Материю лучом Духа, |
| Awaking its silence to immortal thoughts, | Пробуждая её молчание к бессмертным мыслям. |
| Awaking the dumb heart to the living Word. | Пробуждая немое сердце к живому Слову. |
| This mortal life shall house Eternity's bliss, | Эта смертная жизнь станет жилищем для блаженства Вечного, |
| The body's self taste immortality. | Внутреннее "я" тела вкусит бессмертие. |
| Then shall the world-redeemer's task be done. | Тогда задача спасителя мира будет исполнена. |
| "Till then must life carry its seed of death | "До той поры жизнь должна нести своё семя смерти |
| And sorrow's plaint be heard in the slow Night. | И стенание горя будет слышно в медленной Ночи. |
| O mortal, bear this great world's law of pain, | О смертный, терпи закон боли этого великого мира, |
| In thy hard passage through a suffering world | В твоём трудном переходе по страдающему миру |
| Lean for thy soul's support on Heaven's strength, | Обопрись для поддержки своей души на силу Небес, |
| Turn towards high Truth, aspire to love and peace. | Повернись к высокой Истине, устремись к любви и покою. |
| A little bliss is lent thee from above, | Небольшое блаженство дано тебе свыше, |
| A touch divine upon thy human days. | Божественное касание — на твоих человеческих днях. |
| Make of thy daily way a pilgrimage, | Совершай же свой ежедневный путь пилигрима, |
| For through small joys and griefs thou mov'st towards God. | Потому что через малые радости и горести ты движешься к Богу. |
| Haste not towards Godhead on a dangerous road, | Не спеши к Божеству по опасной дороге, |
| Open not thy doorways to a nameless Power, | Не открывай свои входы безымянной Силе, |
| Climb not to Godhead by the Titan's road. | Не взбирайся к Божеству дорогой Титана. |
| Against the Law he pits his single will, | Против Закона он ставит свою отдельную волю, |
| Across its way he throws his pride of might. | Наперекор его пути он бросает свою гордость могущества. |
| Heavenward he clambers on a stair of storms | К небесам он карабкается по лестнице штормов, |
| Aspiring to live near the deathless sun. | Стремясь жить ближе к бессмертному солнцу. |
| He strives with a giant strength to wrest by force | Он борется c гигантским могуществом, желая вырвать силой |
| From life and Nature the immortals' right; | У жизни и у Природы право бессмертных; |
| He takes by storm the world and fate and heaven. | Он берёт штурмом мир, судьбу, небеса. |
| He comes not to the high World-maker's seat, | Он не идёт к высокому трону создателя Мира, |
| He waits not for the outstretched hand of God | Он не ждёт протянутой руки Бога, |
| To raise him out of his mortality. | Которая подняла бы его из его смертности. |
| All he would make his own, leave nothing free, | Всё сделал бы он своей собственностью, ничего не оставив свободным, |
| Stretching his small self to cope with the infinite. | Растягивая своё малое "я", чтобы покрыть бесконечность. |
| Obstructing the gods' open ways he makes | Преграждая открытые дороги богов, он делает |
| His own estate of the earth's air and light; | Своим собственным поместьем воздух и свет земли; |
| A monopolist of the world-energy, | Монополист энергии мира, |
| He dominates the life of common men. | Он властвует над жизнью обычных людей. |
| His pain and others' pain he makes his means: | Свою боль и боль других он делает своим инструментом: |
| On death and suffering he builds his throne. | На смерти и страдании возводит он свой трон. |
| In the hurry and clangour of his acts of might, | В спешке и скрежете его актов могущества, |
| In a riot and excess of fame and shame, | В буйстве и избытке славы и позора, |
| By his magnitudes of hate and violence, | Своими размерами ненависти и насилия, |
| By the quaking of the world beneath his tread | Дрожанием мира под его поступью, |
| He matches himself against the Eternal's calm | Он противопоставляет себя спокойствию Вечного |
| And feels in himself the greatness of a god: | И чувствует в себе величие бога: |
| Power is his image of celestial self. | Могущество — его образ небесного "я". |
| The Titan's heart is a sea of fire and force; | Сердце Титана — море огня и силы; |
| He exults in the death of things and ruin and fall, | Он ликует в смерти, в руинах, в крушении, |
| He feeds his strength with his own and others' pain; | Он питает свою силу собственной болью и болью других; |
| In the world's pathos and passion he takes delight, | В пафосе мира и страсти он находит восторг, |
| His pride, his might call for the struggle and pang. | Его гордость, его могущество призывают к борьбе и мучению. |
| He glories in the sufferings of the flesh | Он упивается страданиями плоти |
| And covers the stigmata with the Stoic's name. | И прикрывает стигматы именем Стоика. |
| His eyes blinded and visionless stare at the sun, | Его слепые невидящие глаза уставились на солнце, |
| The seeker's Sight receding from his heart | Зрение ищущего, уходя из его сердца, |
| Can find no more the light of eternity; | Больше не может найти свет вечности; |
| He sees the beyond as an emptiness void of soul | Он видит запредельное как бесполезную пустоту души |
| And takes his night for a dark infinite. | И воспринимает свою ночь как тёмную бесконечность. |
| His nature magnifies the unreal's blank | Его природа увеличивает пустоту нереального |
| And sees in Nought the sole reality: | И видит в Ничто единственную реальность: |
| He would stamp his single figure on the world, | Он хотел бы поставить печать своей одинокой фигуры на мир, |
| Obsess the world's rumours with his single name. | Осадить молву мира своим единственным именем. |
| His moments centre the vast universe. | Мгновения его бытия стоят в центре этой обширной вселенной. |
| He sees his little self as very God. | Он видит своё маленькое внутреннее "я" как истинного Бога. |
| His little `I' has swallowed the whole world, | Его маленькое "я" поглотило целый мир, |
| His ego has stretched into infinity. | Его эго растянулось до бесконечности. |
| His mind, a beat in original Nothingness, | Его ум, биение в первоначальном Ничто, |
| Ciphers his thought on a slate of hourless Time. | Кодирует его мысль на грифельной доске свободного от часов Времени. |
| He builds on a mighty vacancy of soul | Он возводит на могучем отсутствии души |
| A huge philosophy of Nothingness. | Коллосальную философию Ничто. |
| In him Nirvana lives and speaks and acts | В нём Нирвана живёт, говорит, действует, |
| Impossibly creating a universe. | Немыслимым образом создавая вселенную. |
| An eternal zero is his formless self, | Вечный нуль — его бесформенное "я", |
| His spirit the void impersonal absolute. | Его дух — пустой безличный абсолют. |
| Take not that stride, O growing soul of man; | Не делай этого шага, о растущая душа человека; |
| Cast not thy self into that night of God. | Не бросай своё "я" в эту ночь Бога. |
| The soul suffering is not eternity's key, | Страдание души — это не ключ к вечности, |
| Or ransom by sorrow heaven's demand on life. | И не искупления горем требуют небеса от жизни. |
| O mortal, bear, but ask not for the stroke, | О смертный, терпи, но не проси удара, |
| Too soon will grief and anguish find thee out. | Слишком скоро горе и мука отыщут тебя. |
| Too enormous is that venture for thy will; | Слишком велика эта опасная затея для твоей воли; |
| Only in limits can man's strength be safe; | Только в границах может сила человека быть в безопасности; |
| Yet is infinity thy spirit's goal; | И всё же бесконечность — цель твоего духа; |
| Its bliss is there behind the world's face of tears. | Его блаженство — позади лица мира, залитого слёзами. |
| A power is in thee that thou knowest not; | Могущество есть в тебе, которого ты не знаешь; |
| Thou art a vessel of the imprisoned spark. | Ты — сосуд заточённой искры. |
| It seeks relief from Time's envelopment, | Она ищет освобождения от обёртки Времени, |
| And while thou shutst it in, the seal is pain: | И пока ты запираешь её внутри, печать становится болью: |
| Bliss is the Godhead's crown, eternal, free, | Блаженство — это венец Божества, вечное, свободное, |
| Unburdened by life's blind mystery of pain: | Не отягощённое слепой мистерией боли жизни: |
| Pain is the signature of the Ignorance | Боль — это подпись Невежества, |
| Attesting the secret god denied by life: | Призывающего в свидетели тайного бога, отвергнутого жизнью: |
| Until life finds him pain can never end. | Пока жизнь его не найдёт, боль никогда не закончится. |
| Calm is self's victory overcoming fate. | Спокойствие — это победа внутреннего "я", преодолевающего судьбу. |
| Bear; thou shalt find at last thy road to bliss. | Терпи; ты найдёшь в конце концов свою дорогу к блаженству. |
| Bliss is the secret stuff of all that lives, | Блаженство — это тайная материя всего, что живёт, |
| Even pain and grief are garbs of world-delight, | Даже боль и горе — это одеяния восторга мира, |
| It hides behind thy sorrow and thy cry. | Оно скрыто позади твоей печали и твоего плача. |
| Because thy strength is a part and not God's whole, | Потому, что твоя сила — это часть, а не вся сила Бога, |
| Because afflicted by the little self | Потому, что приводимое в отчаяние этим маленьким "я", |
| Thy consciousness forgets to be divine | Когда твоё сознание забывает быть божественным, |
| As it walks in the vague penumbra of the flesh | Шагая по неясной полутени плоти |
| And cannot bear the world's tremendous touch, | И не может вынести огромное прикосновение мира, |
| Thou criest out and sayst that there is pain. | Ты взываешь и говоришь, что это — боль. |
| Indifference, pain and joy, a triple disguise, | Безразличие, боль и радость — тройная маска, |
| Attire of the rapturous Dancer in the ways, | Одеяние восторженного Танцора на этих путях, |
| Withhold from thee the body of God's bliss. | Скрывшее от тебя основу блаженства Бога. |
| Thy spirit's strength shall make thee one with God, | Сила твоего духа сделает тебя единым с Богом, |
| Thy agony shall change to ecstasy, | Твоя агония станет экстазом, |
| Indifference deepen into infinity's calm | Безразличие сгустится в спокойствие бесконечности |
| And joy laugh nude on the peaks of the Absolute. | И смех радости обнажит себя на пиках Абсолюта. |
| "O mortal who complainst of death and fate, | "О, смертный, жалующийся на смерть и судьбу, |
| Accuse none of the harms thyself hast called; | Не вини никого за тот вред, который ты сам вызвал; |
| This troubled world thou hast chosen for thy home, | Этот беспокойный мир ты сам выбрал своим домом, |
| Thou art thyself the author of thy pain. | Ты сам — автор своей боли. |
| Once in the immortal boundlessness of Self, | Когда-то, в бессмертной безграничности Высшего "Я", |
| In a vast of Truth and Consciousness and Light | В просторе Истины, Сознания и Света |
| The soul looked out from its felicity. | Душа выглядывала из своего счастья. |
| It felt the Spirit's interminable bliss, | Она ощущала нескончаемое блаженство Духа, |
| It knew itself deathless, timeless, spaceless, one, | Она знала себя бессмертной, вне времени, вне пространства, единой, |
| It saw the Eternal, lived in the Infinite. | Она видела Вечного, жила в Бесконечном. |
| Then, curious of a shadow thrown by Truth, | Затем, заинтересовавшись тенью, отбрасываемой Истиной, |
| It strained towards some otherness of self, | Она дотянулась до чего-то, отличного от её самой, |
| It was drawn to an unknown Face peering through night. | Она была притянута к неведомому Лику, глядящему сквозь ночь. |
| It sensed a negative infinity, | Она почувствовала негативную бесконечность, |
| A void supernal whose immense excess | Небесную пустоту, чья безмерная крайность, |
| Imitating God and everlasting Time | Имитирующая Бога и вечное Время, |
| Offered a ground for Nature's adverse birth | Предложила почву для превратного рождения Природы |
| And Matter's rigid hard unconsciousness | И жестокой тяжёлой бессознательности Материи, |
| Harbouring the brilliance of a transient soul | Дающей убежище блеску преходящей души, |
| That lights up birth and death and ignorant life. | Что озаряет рождение, смерть и невежественную жизнь. |
| A Mind arose that stared at Nothingness | Поднялся Ум, что пристально смотрел в Ничто, |
| Till figures formed of what could never be; | Пока не сформировались образы того, что могло бы никогда не появиться; |
| It housed the contrary of all that is. | Он вместил противоположность всего, что есть. |
| A Nought appeared as Being's huge sealed cause, | Ничто явилось как огромная сокрытая печатями причина Бытия, |
| Its dumb support in a blank infinite, | Как его немая поддержка в пустой бесконечности, |
| In whose abysm spirit must disappear: | В чьей пучине дух должен исчезнуть: |
| A darkened Nature lived and held the seed | Затемнённая Природа жила и несла в себе семя |
| Of Spirit hidden and feigning not to be. | Духа, скрытого и притворяющегося, что его нет. |
| Eternal Consciousness became a freak | Вечное Сознание стало причудой |
| Of an unsouled almighty Inconscient | Бездушного всемогущего Несознания |
| And, breathed no more as spirit's native air, | И, не дыша больше родным воздухом духа, |
| Bliss was an incident of a mortal hour, | Блаженство стало случайностью смертного часа, |
| A stranger in the insentient universe. | Чужестранцем в этой бесчувственной вселенной. |
| As one drawn by the grandeur of the Void | Словно притянутая грандиозностью Пустоты, |
| The soul attracted leaned to the Abyss: | Душа притянутая этим склонилась над Пучиной: |
| It longed for the adventure of Ignorance | Ей страстно захотелось авантюры Невежества, |
| And the marvel and surprise of the Unknown | Чуда и удивления Неведомого, |
| And the endless possibility that lurked | И бесконечной возможности, что таится |
| In the womb of Chaos and in Nothing's gulf | Во чреве Хаоса и в бездне Ничто, |
| Or looked from the unfathomed eyes of Chance. | Или выглядывает из бездонных глаз Случая. |
| It tired of its unchanging happiness, | Она (душа) устала от своего неизменного счастья, |
| It turned away from immortality: | Она повернула прочь от бессмертия: |
| It was drawn to hazard's call and danger's charm, | Она была привлечена зовом риска и очарованием опасности, |
| It yearned to the pathos of grief, the drama of pain, | Она устремилась к пафосу горя, к драме боли, |
| Perdition's peril, the wounded bare escape, | К риску гибели, к израненному оголённому уходу, |
| The music of ruin and its glamour and crash, | К музыке крушения, и его ореолу, и грохоту, |
| The savour of pity and the gamble of love | К вкусу жалости и азартной игре любви, |
| And passion and the ambiguous face of Fate. | К страстному и неоднозначному лику Судьбы. |
| A world of hard endeavour and difficult toil, | Мир тяжёлого усилия и нелёгкого труда, |
| And battle on extinction's perilous verge, | Битва на опасном краю угасания, |
| A clash of forces, a vast incertitude, | Столкновение сил, обширная неопределённость, |
| The joy of creation out of Nothingness, | Радость созидания из Ничего, |
| Strange meetings on the roads of Ignorance | Странные встречи на дорогах Невежества |
| And the companionship of half-known souls | И товарищество полузнакомых душ, |
| Or the solitary greatness and lonely force | Или уединённое величие и одинокая сила |
| Of a separate being conquering its world, | Отделённого существа, покоряющего свой мир, |
| Called it from its too safe eternity. | Звали душу из её слишком благополучной вечности. |
| A huge descent began, a giant fall: | Громадный спуск начался, гигантское падение: |
| For what the spirit sees, creates a truth | Потому что то, что видит дух, создаёт истину, |
| And what the soul imagines is made a world. | А то, что воображает душа — становится миром. |
| A Thought that leaped from the Timeless can become, | Некая Мысль, что выпрыгнула из Вневременья, может стать, |
| Indicator of cosmic consequence | Указателем космического последствия |
| And the itinerary of the gods, | И маршрута богов, |
| A cyclic movement in eternal Time. | Циклическим движением в вечном Времени. |
| Thus came, born from a blind tremendous choice, | Так пришёл, рождённый от слепого огромного выбора, |
| This great perplexed and discontented world, | Этот великий, ставящий в тупик и вызывающий недовольство мир, |
| This haunt of Ignorance, this home of Pain: | Это убежище Невежества, этот дом Боли: |
| There are pitched desire's tents, grief's headquarters. | Там стоят лагерем шатры желания, штабы горя. |
| A vast disguise conceals the Eternal's bliss." | Необъятная маска скрывает блаженство Вечного." |
| Then Aswapati answered to the seer: | Тогда Ашвапати ответил провидцу: |
| "Is then the spirit ruled by an outward world? | "Выходит, что дух управляется внешним миром? |
| O seer, is there no remedy within? | О провидец, неужели нет от этого средства внутри? |
| But what is Fate if not the spirit's will | Но что же тогда Судьба, если не воля духа, |
| After long time fulfilled by cosmic Force? | Исполненная спустя долгое время космической Силой? |
| I deemed a mighty Power had come with her; | Я полагал, что могучая Энергия пришла вместе с ней (Савитри); |
| Is not that Power the high compeer of Fate?" | Разве та Энергия не высокий равный товарищ Судьбе?" |
| But Narad answered covering truth with truth: | Но Нарада ответил, скрывая одну истину за другой: |
| "O Aswapati, random seem the ways | "О Ашвапати, случайными кажутся те пути, |
| Along whose banks your footsteps stray or run | По чьим уступам твои стопы блуждают или бегут |
| In casual hours or moments of the gods, | В случайные часы или моменты богов, |
| Yet your least stumblings are foreseen above. | Но даже твои мельчайшие запинки предвидены свыше. |
| Infallibly the curves of life are drawn | Безошибочно проведены повороты жизни, |
| Following the stream of Time through the unknown; | Следующей потоку Времени сквозь неизвестность; |
| They are led by a clue the calm immortals keep. | Они идут за ключом, что молча хранят бессмертные. |
| This blazoned hieroglyph of prophet morns | Этот украшенный гербами иероглиф пророческих утр |
| A meaning more sublime in symbols writes | Пишет в символах смысл более возвышенный, |
| Than sealed Thought wakes to, but of this high script | Чем тот, к которому пробуждает сокрытая Мысль, |
| How shall my voice convince the mind of earth? | Но как об этом высоком почерке мой голос поведает уму земли? |
| Heaven's wiser love rejects the mortal's prayer; | Более мудрая любовь небес отвергает молитву смертного; |
| Unblinded by the breath of his desire, | Не ослеплённая дыханием его желания, |
| Unclouded by the mists of fear and hope, | Не затянутая туманами страха и надежды, |
| It bends above the strife of love with death; | Она склоняется над борьбой любви со смертью; |
| It keeps for her her privilege of pain. | Она хранит для неё её привилегию горя. |
| A greatness in thy daughter's soul resides | В душе твоей дочери живёт величие, |
| That can transform herself and all around | Которое может преобразовать и её и всё вокруг, |
| But must cross on stones of suffering to its goal. | Но оно должно пройти по камням страдания к своей цели. |
| Although designed like a nectar cup of heaven, | Хотя, задуманная подобно нектарному кубку небес, |
| Of heavenly ether made she sought this air, | Или сотворённая из небесного эфира, она искала этого воздуха, |
| She too must share the human need of grief | Она тоже должна разделить человеческую потребность в горе |
| And all her cause of joy transmute to pain. | И всё причины, что превращают радость в боль. |
| The mind of mortal man is led by words, | Ум смертного человека ведом словами, |
| His sight retires behind the walls of Thought | Взгляд его отступает за стены Мысли |
| And looks out only through half-opened doors. | И выглядывает лишь через полуоткрытые двери. |
| He cuts the boundless Truth into sky-strips | Он разрезает безграничную Истину на небесные лоскуты |
| And every strip he takes for all the heavens. | И каждый лоскут принимает за всё небо. |
| He stares at infinite possibility | Он пристально вглядывается в бесконечную возможность |
| And gives to the plastic Vast the name of Chance; | И даёт пластичному Простору имя Случая; |
| He sees the long results of an all-wise Force | Он видит отдалённые результаты всемудрой Силы, |
| Planning a sequence of steps in endless Time | Планирующей последовательность шагов в нескончаемом Времени, |
| But in its links imagines a senseless chain | Но в её звеньях воображает бесчувственную цепь |
| Or the dead hand of cold Necessity; | Или мёртвую длань холодной Неизбежности; |
| He answers not to the mystic Mother's heart, | Он не отвечает сердцу мистической Матери, |
| Misses the ardent heavings of her breast | Упускает пылкие подъёмы её груди |
| And feels cold rigid limbs of lifeless Law. | И ощущает холодное жёсткое тело безжизненного Закона. |
| The will of the Timeless working out in Time | Воля Безвременья, что воплощается во Времени |
| In the free absolute steps of cosmic Truth | В свободных шагах абсолюта космической Истины, |
| He thinks a dead machine or unconscious Fate. | Ему кажется мёртвой машиной или бессознательной Судьбой. |
| A Magician's formulas have made Matter's laws | Формулы Чародея создали законы Материи, |
| And while they last, all things by them are bound; | И пока они остаются, всё ограничено ими; |
| But the spirit's consent is needed for each act | Но для каждого действия нужно согласие духа, |
| And Freedom walks in the same pace with Law. | И Свобода гуляет нога в ногу с Законом. |
| All here can change if the Magician choose. | Всё здесь может измениться, если так выберет этот Чародей. |
| If human will could be made one with God's, | Если бы воля человека могла стать единой с волей Бога, |
| If human thought could echo the thoughts of God, | Если бы мысль человека могла бы быть эхом мыслей Бога, |
| Man might be all-knowing and omnipotent; | Человек стал бы всезнающим и всемогущим; |
| But now he walks in Nature's doubtful ray. | Но пока он гуляет под сомнительном лучом Природы. |
| Yet can the mind of man receive God's light, | И всё же может ум человека воспринять свет Бога, |
| The force of man can be driven by God's force, | Сила человека может направляться силой Бога, |
| Then is he a miracle doing miracles. | Тогда станет он чудом, что творит чудеса. |
| For only so can he be Nature's king. | Потому, что только так он сможет стать царём Природы. |
| It is decreed and Satyavan must die; | Так решено, и Сатьяван должен умереть; |
| The hour is fixed, chosen the fatal stroke. | Час установлен, выбран роковой удар. |
| What else shall be is written in her soul | Что же будет ещё — записано в её (Савитри) душе, |
| But till the hour reveals the fateful script, | Но пока этот час не явит судьбоносный сценарий, |
| The writing waits illegible and mute. | Записанное ждёт неразборчивым и немым. |
| Fate is Truth working out in Ignorance. | Судьба — это Истина, реализующаяся в Невежестве. |
| O King, thy fate is a transaction done | О Царь, твоя судьба — это сделка, |
| At every hour between Nature and thy soul | Что заключается ежечасно между Природой и твоей душой |
| With God for its foreseeing arbiter. | С Богом в роли её предвидящего арбитра. |
| Fate is a balance drawn in Destiny's book. | Судьба — это баланс, подведённый в книге Неизбежного. |
| Man can accept his fate, he can refuse. | Человек может принять свою судьбу, он может и отвергнуть. |
| Even if the One maintains the unseen decree | Даже если Единый поддерживает этот незримый указ, |
| He writes thy refusal in thy credit page: | Он запишет твой отказ в твою кредитную страницу: |
| For doom is not a close, a mystic seal. | Потому, что рок — это не конец, не мистическая печать. |
| Arisen from the tragic crash of life, | Восставший из трагического крушения жизни, |
| Arisen from the body's torture and death, | Восставший из мучения и смерти тела, |
| The spirit rises mightier by defeat; | Дух поднимается, став более могучим от поражения; |
| Its godlike wings grow wider with each fall. | Его богоподобные крылья становятся шире с каждым падением. |
| Its splendid failures sum to victory. | Его великолепные неудачи дают в сумме победу. |
| O man, the events that meet thee on thy road, | О человек, те события, что встречают тебя на твоём пути, |
| Though they smite thy body and soul with joy and grief, | Хотя и бьют твоё тело и душу радостью и горем, |
| Are not thy fate,- they touch thee awhile and pass; | Не в них твоя судьба, — они касаются тебя на время и проходят; |
| Even death can cut not short thy spirit's walk: | Даже смерть не может оборвать прогулку твоего духа: |
| Thy goal, the road thou choosest are thy fate. | Твоя цель, путь, что ты выбираешь — вот твоя судьба. |
| On the altar throwing thy thoughts, thy heart, thy works, | Бросающая на алтарь твои мысли, твоё сердце, твою работу, |
| Thy fate is a long sacrifice to the gods | Твоя судьба — это долгое жертвоприношение богам, |
| Till they have opened to thee thy secret self | Пока они не откроют тебе твоё тайное "я" |
| And made thee one with the indwelling God. | И не сделают тебя единым с живущим внутри Богом. |
| O soul, intruder in Nature's ignorance, | О душа, вторгшаяся в невежество Природы, |
| Armed traveller to the unseen supernal heights, | Вооружённая путешественница к незримым небесным высотам, |
| Thy spirit's fate is a battle and ceaseless march | Судьба твоего духа — это битва и безостановочный марш |
| Against invisible opponent Powers, | Против невидимых враждебных Сил, |
| A passage from Matter into timeless self. | Переход из Материи во вневременное внутреннее "я". |
| Adventurer through blind unforeseeing Time, | Искатель приключений сквозь слепое, не умеющее предвидеть Время, |
| A forced advance through a long line of lives, | Вынужденный продвигаться сквозь долгую череду жизней, |
| It pushes its spearhead through the centuries. | Он (дух) толкает своё остриё копья сквозь столетия. |
| Across the dust and mire of the earthly plain, | Через пыль и грязь земной равнины, |
| On many guarded lines and dangerous fronts, | На многих охраняемых рубежах и опасных фронтах, |
| In dire assaults, in wounded slow retreats, | В ужасных атаках, в израненных медленных отступлениях, |
| Holding the ideal's ringed and battered fort | Удерживая окружённый разрушаемый форт идеала, |
| Or fighting against odds in lonely posts, | Или сражаясь с неравными силами на одиноких постах, |
| Or camped in night around the bivouac's fires | Или расположившись в ночи лагерем вокруг огней бивака, |
| Awaiting the tardy trumpets of the dawn, | Ожидая запоздалых звуков трубы рассвета, |
| In hunger and in plenty and in pain, | В голоде, в изобилии, в боли, |
| Through peril and through triumph and through fall, | Через опасность, через триумф, через падение, |
| Through life's green lanes and over her desert sands, | Через зелёные аллеи жизни и над её пустынными песками, |
| Up the bald moor, along the sunlit ridge, | По скудным болотам, вдоль залитой солнцем гряды гор, |
| In serried columns with a straggling rear | В сомкнутых колонах с отставшим тылом, |
| Led by its nomad vanguard's signal fires, | Ведомая сигнальными огнями своего авангарда кочевников, |
| Marches the army of the waylost god. | Марширует армия заблудившегося бога. |
| Then late the joy ineffable is felt, | А потом приходит невыразимая радость, |
| Then he remembers his forgotten self; | А потом он вспоминает своё позабытое внутреннее "я"; |
| He has refound the skies from which he fell. | Он заново находит те небеса, с которых он пал. |
| At length his front's indomitable line | Наконец неукротимая линия его фронта |
| Forces the last passes of the Ignorance: | Форсирует последние перевалы Невежества: |
| Advancing beyond Nature's last known bounds, | Продвигаясь за пределы последних известных границ Природы, |
| Reconnoitring the formidable unknown, | Разведывая грозное неведомое, |
| Beyond the landmarks of things visible, | По ту сторону пограничного столба видимого, |
| It mounts through a miraculous upper air | Взбирается через удивительный атмосферу высот, |
| Till climbing the mute summit of the world | Пока, поднимаясь на безмолвную вершину мира, |
| He stands upon the splendour-peaks of God. | Он не встанет на пиках великолепия Бога. |
| In vain thou mournst that Satyavan must die; | Напрасно ты скорбишь о том, что Сатьяван должен умереть; |
| His death is a beginning of greater life, | Его смерть — начало более великой жизни, |
| Death is the spirit's opportunity. | Смерть — это благоприятная возможность духа. |
| A vast intention has brought two souls close | Широкое намерение свело эти две души близко, |
| And love and death conspire towards one great end. | А любовь и смерть действуют сообща и идут к одному великому концу. |
| For out of danger and pain heaven-bliss shall come, | Потому что из опасности и боли придёт небесное блаженство, |
| Time's unforeseen event, God's secret plan. | Непредсказуемое событие Времени, тайный план Бога. |
| This world was not built with random bricks of Chance, | Этот мир был построен не наугад из кирпичей Случая, |
| A blind god is not destiny's architect; | И не слепой бог — архитектор судьбы. |
| A conscious power has drawn the plan of life, | Сознательная сила начертила план жизни, |
| There is a meaning in each curve and line. | Есть смысл в каждом изгибе и линии. |
| It is an architecture high and grand | Это архитектура, высокая и грандиозная, |
| By many named and nameless masons built | Возведена многими именитыми и безымянными каменщиками, |
| In which unseeing hands obey the Unseen, | И в ней невидящие руки подчиняются Незримому, |
| And of its master-builders she is one. | А она (Савитри) — одна из тех мастеров-строителей. |
| "Queen, strive no more to change the secret will; | "Царица, не старайся больше изменить тайную волю; |
| Time's accidents are steps in its vast scheme. | Катастрофы Времени — шаги в её обширной схеме. |
| Bring not thy brief and helpless human tears | Не неси свои краткие и беспомощные людские слёзы |
| Across the fathomless moments of a heart | Наперекор бездонным моментам сердца, |
| That knows its single will and God's as one: | Которое знает, что его отдельная воля и воля Бога — одно: |
| It can embrace its hostile destiny; | Оно может объять свою неблагоприятную судьбу; |
| It sits apart with grief and facing death, | Оно сидит в стороне от горя и встречает лицом к лицу смерть, |
| Affronting adverse fate armed and alone. | Смело противостоя враждебному уделу, вооружённое и уединённое. |
| In this enormous world standing apart | В этом огромном мире, стоя особняком, |
| In the mightiness of her silent spirit's will, | В могуществе воли её молчаливого духа, |
| In the passion of her soul of sacrifice | В страсти жертвоприношения её души, |
| Her lonely strength facing the universe, | Её одинокая сила, встречая лицом к лицу вселенную, |
| Affronting fate, asks not man's help nor god's: | Смело противостоя судьбе, не просит помощи ни человека, ни бога: |
| Sometimes one life is charged with earth's destiny, | Иногда одной жизни вверяется судьба земли, |
| It cries not for succour from the time-bound powers. | Она не взывает к поддержке связанных временем сил. |
| Alone she is equal to her mighty task. | Она одна равна своей могучей задаче. |
| Intervene not in a strife too great for thee, | Не вмешивайся в борьбу, слишком великую для тебя, |
| A struggle too deep for mortal thought to sound, | В схватку, слишком глубокую, чтобы измерить смертной мыслью, |
| Its question to this Nature's rigid bounds | В её вопрос к жёстким границам этой Природы, |
| When the soul fronts nude of garbs the infinite, | Когда душа встречает лишённую одеяний бесконечность, |
| Its too vast theme of a lonely mortal will | В эту слишком обширную тему одинокой смертной воли, |
| Pacing the silence of eternity. | Меряющей шагами безмолвие вечности. |
| As a star, uncompanioned, moves in heaven | Словно звезда, что без спутников движется в небе, |
| Unastonished by the immensities of Space, | Не удивляясь безмерностям Пространства, |
| Travelling infinity by its own light, | Путешествуя в бесконечности своим собственным светом, |
| The great are strongest when they stand alone. | Великие сильнее всего, когда они стоят одиноко. |
| A God-given might of being is their force, | Данное от Бога могущество их существа — их сила, |
| A ray from self's solitude of light the guide; | Луч одинокого света внутреннего "я" — руководитель; |
| The soul that can live alone with itself meets God; | Душа, которая может жить наедине с собой, встречает Бога; |
| Its lonely universe is their rendezvous. | Её одинокая вселенная — место их рандеву. |
| A day may come when she must stand unhelped | Возможно придёт день, когда она должна встать без чьей-либо помощи, |
| On a dangerous brink of the world's doom and hers, | На опасной грани судьбы мира и её судьбы, |
| Carrying the world's future on her lonely breast, | Неся будущее мира в своей одинокой груди, |
| Carrying the human hope in a heart left sole | Неся человеческую надежду в сердце, что осталось одно, |
| To conquer or fail on a last desperate verge, | Чтобы победить или пасть на последнем отчаяном краю, |
| Alone with death and close to extinction's edge. | Наедине со смертью и близко к грани угасания. |
| Her single greatness in that last dire scene | Её одинокое величие в этой последней ужасной сцене, |
| Must cross alone a perilous bridge in Time | Должно в одиночестве пересечь опасный мост во Времени |
| And reach an apex of world-destiny | И достичь вершины судьбы мира, |
| Where all is won or all is lost for man. | Где или всё будет выиграно или всё потеряно для человека. |
| In that tremendous silence lone and lost | В этой грозной тишине, одинокой и затеряной, |
| Of a deciding hour in the world's fate, | Решающего часа в мировой судьбе, |
| In her soul's climbing beyond mortal time | В подъёме её души за пределы смертного времени, |
| When she stands sole with Death or sole with God | Когда она встанет наедине со Смертью или наедине с Богом, |
| Apart upon a silent desperate brink, | Особняком на безмолвной отчаяной грани, |
| Alone with her self and death and destiny | Один на один со своим "я", гибелью и предназначением, |
| As on some verge between Time and Timelessness | Словно на неком краю между Временем и Безвременьем, |
| When being must end or life rebuild its base, | Когда или существование должно закончиться, или жизнь перестроит свою основу, |
| Alone she must conquer or alone must fall. | Она одна должна победить или же одна пасть. |
| No human aid can reach her in that hour, | Никакая человеческая помощь не сможет достичь её в этот час, |
| No armoured god stand shining at her side. | Никакой покрытый бронёю бог не встанет, сияя, на её стороне. |
| Cry not to heaven, for she alone can save. | Не взывай к небесам, потому, что одна она может спасти. |
| For this the silent Force came missioned down; | Ради этого эта молчаливая Сила пришла, посланная вниз; |
| In her the conscious Will took human shape: | В ней сознательная Воля приняла человеческий облик: |
| She only can save herself and save the world. | Только она может спасти себя и спасти этот мир. |
| O queen, stand back from that stupendous scene, | О царица, сойди с этой громадной сцены, |
| Come not between her and her hour of Fate. | Не вставай между ней и её часом Судьбы. |
| Her hour must come and none can intervene: | Её час должен придти и никто не сможет вмешаться: |
| Think not to turn her from her heaven-sent task, | Не думай отвернуть её от её задачи, ниспосланной небом, |
| Strive not to save her from her own high will. | Не старайся спасти её от её же собственной высокой воли. |
| Thou hast no place in that tremendous strife; | Тебе нет места в этой ужасной борьбе; |
| Thy love and longing are not arbiters there; | Твоя любовь и страстное стремление — здесь не судьи; |
| Leave the world's fate and her to God's sole guard. | Оставь судьбу мира и её судьбу одной защите Бога. |
| Even if he seems to leave her to her lone strength, | Даже если кажется, что он предоставил её своей одинокой силе, |
| Even though all falters and falls and sees an end | Даже если всё шатается и падает, и виден конец, |
| And the heart fails and only are death and night, | А сердце выходит из строя и остаются лишь смерть и ночь, |
| God-given her strength can battle against doom | Её Богом данная сила может сражаться против рока |
| Even on a brink where Death alone seems close | Даже на грани, где одна Смерть кажется рядом, |
| And no human strength can hinder or can help. | И никакая человеческая сила не сможет помешать и помочь. |
| Think not to intercede with the hidden Will, | Не думай ходатайствовать перед скрытой Волей, |
| Intrude not twixt her spirit and its force | Не вставай между её духом и его силой, |
| But leave her to her mighty self and Fate." | А оставь её своему могучему внутреннему "я" и Судьбе." |
| He spoke and ceased and left the earthly scene. | Он сказал, и исчез, и покинул земную сцену. |
| Away from the strife and suffering on our globe, | Прочь от борьбы и страдания на нашем земном шаре, |
| He turned towards his far-off blissful home. | Он повернул к своему далёкому блаженному дому. |
| A brilliant arrow pointing straight to heaven, | Сверкающей стрелой, нацеленной прямо в небо, |
| The luminous body of the ethereal seer | Светящееся тело эфирного провидца |
| Assailed the purple glory of the noon | Атаковало пурпурную славу полудня |
| And disappeared like a receding star | И растворилось, словно уходящая звезда, |
| Vanishing into the light of the Unseen. | Тающая в свете Незримого. |
| But still a cry was heard in the infinite, | Но был ещё слышен призыв в бесконечности, |
| And still to the listening soul on mortal earth | И для слушающей души на смертной земле |
| A high and far imperishable voice | Высокий и далёкий неугасающий голос |
| Chanted the anthem of eternal love. | Всё ещё пел гимн вечной любви. |
| End of Canto One | Конец первой песни |
| End of Book Six | Конец шестой книги |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2003 сент 16 вт — 2006 дек 06 ср |