| Book Seven | Седьмая книга |
| THE BOOK OF YOGA | КНИГА ЙОГИ |
| Canto VI | Песня VI |
| NIRVANA AND THE DISCOVERY OF | НИРВАНА И ОТКРЫТИЕ |
| THE ALL-NEGATING ABSOLUTE | ВСЕ-ОТРИЦАЮЩЕГО АБСОЛЮТА |
| A calm slow sun looked down from tranquil heavens. | Безмятежное ленивое солнце смотрело вниз со спокойных небес. |
| A routed sullen rearguard of retreat, | Разбитый наголову хмурый арьергард отступления, |
| The last rains had fled murmuring across the woods | Последний дождь пролетел, бормоча по лесам |
| Or failed, a sibilant whisper mid the leaves, | Или стихал, становясь свистящим шёпотом среди листьев, |
| And the great blue enchantment of the sky | А великое голубое очарование неба |
| Recovered the deep rapture of its smile. | Снова обретало глубокий восторг своей улыбки. |
| Its mellow splendour unstressed by storm-licked heats | Его зрелое великолепие, непотревоженное гневом штормовых ударов, |
| Found room for a luxury of warm mild days, | Нашло пространство для роскоши тёплых мягких дней, |
| The night's gold treasure of autumnal moons | Сокровище ночного золота осенних лун |
| Came floating shipped through ripples of faery air. | Пришло плывущим кораблём по ряби сказочного воздуха. |
| And Savitri's life was glad, fulfilled like earth's; | И жизнь Савитри стала радостной, осуществившейся, как жизнь земли; |
| She had found herself, she knew her being's aim. | Она нашла себя, она узнала цель своего существа. |
| Although her kingdom of marvellous change within | Хотя её царство удивительного изменения внутри |
| Remained unspoken in her secret breast, | Оставалось невысказанным в её тайной груди, |
| All that lived round her felt its magic's charm: | Всё, что жило вокруг неё, ощутило очарование этой магии: |
| The trees' rustling voices told it to the winds, | Шелестящие голоса деревьев сообщали об этом ветрам, |
| Flowers spoke in ardent hues an unknown joy, | Цветы говорили пылкими оттенками о неведомой радости, |
| The birds' carolling became a canticle, | Пение птиц становилось акафистом, |
| The beasts forgot their strife and lived at ease. | Звери забывали свою борьбу и жили привольно. |
| Absorbed in wide communion with the Unseen | Поглощённые в широкое общение с Незримым, |
| The mild ascetics of the wood received | Тихие аскеты лесов встретились |
| A sudden greatening of their lonely muse. | С неожиданным возвышением их одинокого размышления. |
| This bright perfection of her inner state | Это яркое совершенство её внутреннего состояния |
| Poured overflowing into her outward scene, | Изливалось в избытке на внешнюю сцену, |
| Made beautiful dull common natural things | Делало прекрасными обычное и будничное, |
| And action wonderful and time divine. | Дела — чудесными, и время — божественным. |
| Even the smallest meanest work became | Даже самая мелкая и невзрачная работа становилась |
| A sweet or glad and glorious sacrament, | Сладким или радостным чудесным таинством, |
| An offering to the self of the great world | Жертвоприношением внутреннему "я" великого мира |
| Or a service to the One in each and all. | Или служением Единому в каждом и во всём. |
| A light invaded all from her being's light; | Свет её существа залил всё; |
| Her heart-beats' dance communicated bliss: | Танец её сердцебиений передавал блаженство: |
| Happiness grew happier, shared with her, by her touch | Счастье становилось ещё счастливее, разделённое с нею, от её касания, |
| And grief some solace found when she drew near. | И горе находило какое-то утешение, когда она была рядом. |
| Above the cherished head of Satyavan | Над лелеемой головой Сатьявана |
| She saw not now Fate's dark and lethal orb; | Она сейчас не видела тёмного и фатального обруча Судьбы; |
| A golden circle round a mystic sun | Золотая окружность вокруг мистического солнца |
| Disclosed to her new-born predicting sight | Раскрыла для её заново рождённого пророческого видения |
| The cyclic rondure of a sovereign life. | Циклический круговорот высшей жизни. |
| In her visions and deep-etched veridical dreams, | В её видениях и глубоко запавших грёзах. |
| In brief shiftings of the future's heavy screen, | В недолгих раскрытиях тяжёлой завесы будущего, |
| He lay not by a dolorous decree | Он не лежал, по печальной предопределению, |
| A victim in the dismal antre of death | Жертвой в мрачном склепе смерти |
| Or borne to blissful regions far from her | И не рождался в счастливых областях, от неё вдали, |
| Forgetting the sweetness of earth's warm delight, | Забывая сладость тёплого восторга земли, |
| Forgetting the passionate oneness of love's clasp, | Забывая страстное единство объятий любви, |
| Absolved in the self-rapt immortal's bliss. | Освободившись в самопоглощёное блаженство бессмертного. |
| Always he was with her, a living soul | Всё время он был с ней, живая душа, |
| That met her eyes with close enamoured eyes, | Что встречала её глаза близкими глазами влюблённого, |
| A living body near to her body's joy. | Живым телом рядом с радостью её тела. |
| But now no longer in these great wild woods | И теперь уже ненадолго в этих великих диких лесах, |
| In kinship with the days of bird and beast | Породнившись с днями птицы и зверя, |
| And levelled to the bareness of earth's brown breast, | И уравненные с неприкрытой коричневой грудью земли, |
| But mid the thinking high-built lives of men | Но среди мыслящих, высоко организованных жизней людей |
| In tapestried chambers and on crystal floors, | В украшенных гобеленами залах и на хрустальных полах, |
| In armoured town or gardened pleasure-walks, | В укреплённом городе или приятных прогулках по саду, |
| Even in distance closer than her thoughts, | На расстоянии, ещё ближе, чем её мысли, |
| Body to body near, soul near to soul, | Тело вместе с телом, душа рядом с душой, |
| Moving as if by a common breath and will | Двигаясь словно одним общим дыханием и волей, |
| They were tied in the single circling of their days | Они были соединены в едином кружении своих дней |
| Together by love's unseen atmosphere, | Вместе незримой атмосферой любви, |
| Inseparable like the earth and sky. | Неразделимы как земля и небо. |
| Thus for a while she trod the Golden Path; | Так какое-то время она шла по Золотому Пути; |
| This was the sun before abysmal Night. | Это было солнце перед глубокой Ночью. |
| Once as she sat in deep felicitous muse, | Однажды, когда она сидела в глубоком счастливом созерцании, |
| Still quivering from her lover's strong embrace, | Ещё дрожа от крепких объятий своего любимого, |
| And made her joy a bridge twixt earth and heaven, | И делала свою радость мостом между землёй и небом, |
| An abyss yawned suddenly beneath her heart. | Пропасть внезапно разверзлась под её сердцем. |
| A vast and nameless fear dragged at her nerves | Широкий и невыразимый страх натянул её нервы, |
| As drags a wild beast its half-slaughtered prey; | Так тащит дикий зверь свою полуубитую жертву; |
| It seemed to have no den from which it sprang: | Казалось, нет логова, из которого он прыгнул: |
| It was not hers, but hid its unseen cause. | Он был не её, но таил свою невидимую причину. |
| Then rushing came its vast and fearful Fount. | Затем, нахлынув, пришёл его широкий страшный Источник. |
| A formless Dread with shapeless endless wings | Неопределённый Ужас с бесформенными бесконечными крылами, |
| Filling the universe with its dangerous breath, | Наполняющий вселенную своим опасным дыханием, |
| A denser darkness than the Night could bear, | Тьма, более густая, чем может принести Ночь, |
| Enveloped the heavens and possessed the earth. | Окутала небеса и овладела землёй. |
| A rolling surge of silent death, it came | Катящийся волной безмолвной смерти он пришёл, |
| Curving round the far edge of the quaking globe; | Огибая кругом далёкие края трепещущего земного шара; |
| Effacing heaven with its enormous stride | Считая небо своим огромным шагом, |
| It willed to expunge the choked and anguished air | Он хотел вычеркнуть задушенный и тоскующий воздух |
| And end the fable of the joy of life. | И покончить со сказкой радости жизни. |
| It seemed her very being to forbid, | Казалось, он стремится запретить само её (Савитри) существование, |
| Abolishing all by which her nature lived, | Отменяя всё, чем жила её природа, |
| And laboured to blot out her body and soul, | И стараясь стереть её тело и душу, |
| A clutch of some half-seen Invisible, | Хватка некого полувидимого Незримого, |
| An ocean of terror and of sovereign might, | Океан террора и неограниченного могущества, |
| A person and a black infinity. | Личность и чёрная бесконечность. |
| It seemed to cry to her without thought or word | Казалось, он кричит ей без мысли и слов |
| The message of its dark eternity | Послание своей тёмной вечности |
| And the awful meaning of its silences: | И жуткий смысл своих безмолвий: |
| Out of some sullen monstrous vast arisen, | Поднявшееся из некой зловещей чудовищной широты, |
| Out of an abysmal deep of grief and fear | Из бездонной глубины горя и страха, |
| Imagined by some blind regardless self, | Выдуманное некой слепой и не считающейся ни с чем сущностью, |
| A consciousness of being without its joy, | Сознанием существа без радости, |
| Empty of thought, incapable of bliss, | Лишённым мысли, не способным на блаженство, |
| That felt life blank and nowhere found a soul, | Что ощущало жизнь пустой и нигде не находило душу, |
| A voice to the dumb anguish of the heart | Голос, обращённый к немой муке сердца, |
| Conveyed a stark sense of unspoken words; | Передавал непреклонный смысл непроизнесённых слов; |
| In her own depths she heard the unuttered thought | В своих глубинах она (Савитри) слышала невысказанную мысль, |
| That made unreal the world and all life meant. | Что делала нереальным мир и всё, имеющее значение в жизни. |
| "Who art thou who claimst thy crown of separate birth, | "Кто ты такая, что требуешь себе венец отдельного рождения, |
| The illusion of thy soul's reality | Иллюзию реальности твоей души |
| And personal godhead on an ignorant globe | И персональное божество на невежественном земном шаре |
| In the animal body of imperfect man? | В животном теле несовершенного человека? |
| Hope not to be happy in a world of pain | Не надейся стать счастливой в мире боли |
| And dream not, listening to the unspoken Word | И не мечтай, вслушиваясь в непроизносимое Слово |
| And dazzled by the inexpressible Ray, | И ослеплённая невыразимым Лучом, |
| Transcending the mute Superconscient's realm, | Выходя за пределы царства безмовного Сверхсознания, |
| To give a body to the Unknowable, | Дать тело Непознаваемому, |
| Or for a sanction to thy heart's delight | Или, с согласия восторга твоего сердца, |
| To burden with bliss the silent still Supreme | Обременить блаженством молчаливую неподвижность Всевышнего, |
| Profaning its bare and formless sanctity, | Оскверняя его нагую и бесформенную святость, |
| Or call into thy chamber the Divine | Или звать в свою комнату Божественное |
| And sit with God tasting a human joy. | И сидеть вместе с Богом, вкушая радость человека. |
| I have created all, all I devour; | Я создал всё и всё я поглощаю; |
| I am Death and the dark terrible Mother of life, | Я — Смерть и тёмная ужасная Мать жизни, |
| I am Kali black and naked in the world, | Я — Кали, чёрная и обнажённая в этом мире, |
| I am Maya and the universe is my cheat. | Я — Майя, а вселенная — это мой обман. |
| I lay waste human happiness with my breath | Я опустошаю счастье человека своим дыханием |
| And slay the will to live, the joy to be | И убиваю волю жить и радость быть, |
| That all may pass back into nothingness | Чтоб всё могло уйти назад в небытие, |
| And only abide the eternal and absolute. | А оставалось только вечное и абсолютное. |
| For only the blank Eternal can be true. | Потому, что лишь чистое Вечное может быть истинным. |
| All else is shadow and flash in Mind's bright glass, | Всё остальное — тень и вспышка в ярком окуляре Ума, |
| Mind, hollow mirror in which Ignorance sees | Ум, ложное зеркало, в котором Невежество видит |
| A splendid figure of its own false self | Роскошный образ собственного фальшивого "я" |
| And dreams it sees a glorious solid world. | А грезит, что видит чудесный прочный мир. |
| O soul, inventor of man's thoughts and hopes, | О душа, изобретательница мыслей и надежд человека, |
| Thyself the invention of the moments' stream, | Ты сама — изобретение потока мгновений, |
| Illusion's centre or subtle apex point, | Центр иллюзий или хрупкая точка вершины, |
| At last know thyself, from vain existence cease." | Познай себя, наконец, отойди от напрасного существования." |
| A shadow of the negating Absolute, | Тень отрицающего Абсолюта, |
| The intolerant Darkness travelled surging past | Нетерпимая Тьма прошла, схлынув в сторону, |
| And ebbed in her the formidable Voice. | И угас в ней (в Савитри) этот грозный Голос. |
| It left behind her inner world laid waste: | Позади остался её внутренний мир, ставший пустыней: |
| A barren silence weighed upon her heart, | Бесплодная тишина повисла тяжестью на её сердце, |
| Her kingdom of delight was there no more; | Её царства восторга больше как не бывало; |
| Only her soul remained, its emptied stage, | Осталась лишь душа, опустевшая сцена, |
| Awaiting the unknown eternal Will. | Ожидая неведомой вечной Воли. |
| Then from the heights a greater Voice came down, | Затем с высот спустился более великий Голос, |
| The Word that touches the heart and finds the soul, | То Слово, что касается сердца и находит душу, |
| The voice of Light after the voice of Night: | Голос Света после голоса Ночи: |
| The cry of the Abyss drew Heaven's reply, | Зов Пучины притянул ответ Неба, |
| A might of storm chased by the might of the Sun. | Могущество Солнца шло по пятам могущества шторма. |
| "O soul, bare not thy kingdom to the foe; | "О душа, не открывай своё царство врагу; |
| Consent to hide thy royalty of bliss | Согласись скрывать твоё величие блаженства, |
| Lest Time and Fate find out its avenues | Пока Время и Судьба не найдут свои пути |
| And beat with thunderous knock upon thy gates. | И не ударят с громоподобным стуком в твои врата. |
| Hide whilst thou canst thy treasure of separate self | Спрячь, пока можешь, своё сокровище отдельной личности, |
| Behind the luminous rampart of thy depths | За светящимся валом своих глубин, |
| Till of a vaster empire it grows part. | Пока оно не станет частью более обширной империи |
| But not for self alone the Self is won: | Не для тебя одной идёт битва за Высшее "Я": |
| Content abide not with one conquered realm; | Не соглашайся жить с одним завоёванным царством; |
| Adventure all to make the whole world thine, | Испытай всё, чтобы сделать своим весь мир, |
| To break into greater kingdoms turn thy force. | Поверни свою силу, чтобы прорваться в более высокие царства. |
| Fear not to be nothing that thou mayst be all; | Не бойся быть ничем, потому, что ты можешь быть всем; |
| Assent to the emptiness of the Supreme | Согласись на пустоту Наивысшего, |
| That all in thee may reach its absolute. | Чтобы всё в тебе могло достичь своего абсолюта. |
| Accept to be small and human on the earth, | Согласись быть маленькой на земле и человеком, |
| Interrupting thy new-born divinity, | Сдерживая свою заново родившуюся божественность, |
| That man may find his utter self in God. | Чтобы человек мог найти свою полную сущность в Боге. |
| If for thy own sake only thou hast come, | Если бы ты пришла лишь для собственного удовольствия, |
| An immortal spirit into the mortal's world, | Бессмертный дух — в мир смертных, |
| To found thy luminous kingdom in God's dark, | Чтобы найти своё светлое царство во тьме Бога, |
| In the Inconscient's realm one shining star, | В чертогах Несознания — одну сияющую звезду, |
| One door in the Ignorance opened upon light, | Одну дверь в Невежестве, открытую свету, |
| Why hadst thou any need to come at all? | Какая вообще необходимость была тебе приходить? |
| Thou hast come down into a struggling world | Ты сошла вниз в сражающийся мир |
| To aid a blind and suffering mortal race, | Помочь слепой страдающей смертной расе |
| To open to Light the eyes that could not see, | Открыть Свету глаза, что не могут видеть, |
| To bring down bliss into the heart of grief, | Принести блаженство вниз, в сердце горя, |
| To make thy life a bridge twixt earth and heaven; | Сделать свою жизнь мостом между землёй и небом; |
| If thou wouldst save the toiling universe, | Если ты намерена спасти эту трудящуюся вселенную, |
| The vast universal suffering feel as thine: | Ощути широкое вселенское страдание как своё: |
| Thou must bear the sorrow that thou claimst to heal; | Ты должна вынести то горе, что требуешь исцелить; |
| The day-bringer must walk in darkest night. | Кто несёт день, должен пройти в темнейшей ночи. |
| He who would save the world must share its pain. | Тот, кто намерен спасти мир, должен разделить его боль. |
| If he knows not grief, how shall he find grief's cure? | Если не знает он горя, как найдёт от него лекарство? |
| If far he walks above mortality's head, | Если он ходит высоко над головой смертных, |
| How shall the mortal reach that too high path? | Как смертные достигнут этого слишком высокого пути? |
| If one of theirs they see scale heaven's peaks, | Если же они увидят, что один из них высотою с вершины небес, |
| Men then can hope to learn that titan climb. | То человек сможет надеяться научиться этому титаническому восхождению. |
| God must be born on earth and be as man | Бог должен родиться на земле и быть как человек, |
| That man being human may grow even as God. | Чтоб человек в своём человеческом мог вырасти и стать таким же, как Бог. |
| He who would save the world must be one with the world, | Тот, кто намерен спасти мир, должен быть един с этим миром, |
| All suffering things contain in his heart's space | Всё, что страдает, хранить в своём сердце |
| And bear the grief and joy of all that lives. | И переносить горе и радость всего, что живёт. |
| His soul must be wider than the universe | Его душа должна быть шире, чем вселенная |
| And feel eternity as its very stuff, | И вечность ощущать как свою настоящую материю, |
| Rejecting the moment's personality | Отвергая уникальность мгновения, |
| Know itself older than the birth of Time, | Знать себя древнее, чем рождение Времени, |
| Creation an incident in its consciousness, | Творение — это эпизод в её (души) сознании, |
| Arcturus and Belphegor grains of fire | Арктур и Белфегор — крупицы огня, |
| Circling in a corner of its boundless self, | Кружащие в уголке её бесконечного "я", |
| The world's destruction a small transient storm | Крушение мира — маленький временный шторм |
| In the calm infinity it has become. | В той спокойной бесконечности, какой она стала. |
| If thou wouldst a little loosen the vast chain, | Если ты хочешь немного ослабить широкую цепь, |
| Draw back from the world that the Idea has made, | Назад отступи от мира, что создан Идеей, |
| Thy mind's selection from the Infinite, | От выбранного твоим умом из Бесконечности, |
| Thy senses' gloss on the Infinitesimal's dance, | От внешнего блеска твоих чувств на танце Бесконечно-малого, |
| Then shalt thou know how the great bondage came. | Тогда ты узнаешь, как приходит это великое рабство. |
| Banish all thought from thee and be God's void. | Отгони от себя все мысли и будь пустотой Бога. |
| Then shalt thou uncover the Unknowable | Тогда ты снимешь покров с Непознаваемого, |
| And the Superconscient conscious grow on thy tops; | И понимающее Сверхсознание вырастет на твоих вершинах; |
| Infinity's vision through thy gaze shall pierce; | Видение Бесконечности будет проходить через твой взор; |
| Thou shalt look into the eyes of the Unknown, | Ты взглянешь в глаза Неведомого, |
| Find the hid Truth in things seen null and false, | Обнаружишь скрытую Истину в том, что видится пустым или ложным, |
| Behind things known discover Mystery's rear. | Позади известного откроешь обратную сторону Тайны. |
| Thou shalt be one with God's bare reality | Ты станешь едина с обнажённой реальностью Бога |
| And the miraculous world he has become | И с чудесным миром, которым он стал, |
| And the diviner miracle still to be | И с более божественным чудом, которым он станет, |
| When Nature who is now unconscious God | Когда Природа, которая сейчас — неосознающий Бог, |
| Translucent grows to the Eternal's light, | Станет прозрачной для света Вечного, |
| Her seeing his sight, her walk his steps of power | Её зрение — его взглядом, её прогулка — его шагами могущества, |
| And life is filled with a spiritual joy | И жизнь наполнится духовной радостью, |
| And Matter is the Spirit's willing bride. | А Материя станет желанной невестой Духа. |
| Consent to be nothing and none, dissolve Time's work, | Согласись быть ничем и никем, раствори Времени труд, |
| Cast off thy mind, step back from form and name. | Отбрось свой ум, шагни назад от формы и имени, |
| Annul thyself that only God may be." | Отмени себя, чтобы только Бог мог существовать." |
| Thus spoke the mighty and uplifting Voice, | Так говорил могучий и возвышающий Голос, |
| And Savitri heard; she bowed her head and mused | А Савитри слушала; она склонила голову и размышляла |
| Plunging her deep regard into herself | Ныряя своим глубоким взором вглубь себя, |
| In her soul's privacy in the silent Night. | В уединении своей души в безмолвной Ночи. |
| Aloof and standing back detached and calm, | Встав поодаль, отстранённо, тихо, |
| A witness of the drama of herself, | Свидетелем драмы себя, |
| A student of her own interior scene, | Изучая свою внутреннюю сцену, |
| She watched the passion and the toil of life | Она наблюдала страсть и труд жизни |
| And heard in the crowded thoroughfares of mind | И слышала в заполненных толпами улицах ума |
| The unceasing tread and passage of her thoughts. | Непрестанный топот и бег своих мыслей. |
| All she allowed to rise that chose to stir; | Всему она позволила всплыть, что предпочло суету; |
| Calling, compelling nought, forbidding nought, | Ничего не призывая, не принуждая, ничего не запрещая, |
| She left all to the process formed in Time | Она предоставила всё ходу развития, сложившемуся во Времени, |
| And the free initiative of Nature's will. | И свободной инициативе воли Природы. |
| Thus following the complex human play | Так, следуя сложной роли человека, |
| She heard the prompter's voice behind the scenes, | Она услышала голос суфлёра за этими сценами, |
| Perceived the original libretto's set | Постигла направление изначального либретто |
| And the organ theme of the composer Force. | И органную тему композитора-Силы. |
| All she beheld that surges from man's depths, | Она видела всё, что выплёскивается из глубин человека, |
| The animal instincts prowling mid life's trees, | Животные инстинкты, крадущиеся среди деревьев жизни, |
| The impulses that whisper to the heart | Побуждения, что шепчут сердцу, |
| And passion's thunder-chase sweeping the nerves; | И громовую погоню страсти, проносящуюся по нервам; |
| She saw the Powers that stare from the Abyss | Она видела Силы, что пристально смотрят из Бездны, |
| And the wordless Light that liberates the soul. | И беззвучный Свет, что освобождает душу. |
| But most her gaze pursued the birth of thought. | Но внимательней всего её взор преследовал рождение мысли. |
| Affranchised from the look of surface mind | Освободившись от взгляда поверхностного ума, |
| She paused not to survey the official case, | Она не переставала отслеживать принятый порядок, |
| The issue of forms from the office of the brain, | Выход образов из канцелярии ума, |
| Its factory of thought-sounds and soundless words | Его фабрику озвученных мыслей и беззвучных слов |
| And voices stored within unheard by men, | И голоса, остающиеся внутри неуслышанными человеком, |
| Its mint and treasury of shining coin. | Его монетный двор и казну сияющих монет. |
| These were but counters in mind's symbol game, | Они были лишь фишками в символической игре ума, |
| A gramophone's discs, a reproduction's film, | Музыкальными дисками, кассетой для фильма, |
| A list of signs, a cipher and a code. | Перечнем знаков, шифром и кодом. |
| In our unseen subtle body thought is born | Мысль рождается в нашем невидимом тонком теле, |
| Or there it enters from the cosmic field. | Или входит туда из космического пространства. |
| Oft from her soul stepped out a naked thought | Часто из её души выходила обнажённая мысль, |
| Luminous with mysteried lips and wonderful eyes; | Светящаяся, с загадочными устами и чудесными глазами; |
| Or from her heart emerged some burning face | Или из её сердца возникал некий пылающий лик |
| And looked for life and love and passionate truth, | И искал жизнь, и любовь, и страстную правду, |
| Aspired to heaven or embraced the world | Восходя к небесам или обнимая мир, |
| Or led the fancy like a fleeting moon | Или приводил фантазию, похожую на месяц, плывущий |
| Across the dull sky of man's common days, | Сквозь серое небо обычных дней человека, |
| Amidst the doubtful certitudes of earth's lore, | Среди сомнительных определённостей земных профессиональных знаний, |
| To the celestial beauty of faith gave form, | Придавая форму небесной красоте веры, |
| As if at flower-prints in a dingy room | Как если бы на цветочных обоях в тёмной комнате |
| Laughed in a golden vase one living rose. | Смеялась в золотой вазе одна живая роза. |
| A thaumaturgist sat in her heart's deep, | Волшебник сидел в глубине её сердца, |
| Compelled the forward stride, the upward look, | Заставляя шагать вперёд, смотреть вверх, |
| Till wonder leaped into the illumined breast | Пока чудо не впрыгнет в озарённую грудь, |
| And life grew marvellous with transfiguring hope. | И жизнь не станет чудесной с преобразующей надеждой. |
| A seeing will pondered between the brows; | Видящая воля размышляла между бровями; |
| Thoughts, glistening Angels, stood behind the brain | Мысли, светящиеся Ангелы, стояли позади мозга |
| In flashing armour, folding hands of prayer, | В блестящей броне, сложив руки в молитве, |
| And poured heaven's rays into the earthly form. | И лили лучи неба в земную форму. |
| Imaginations flamed up from her breast, | Мыслеобразы поднимались пламенем из её груди, |
| Unearthly beauty, touches of surpassing joy | Неземная красота, прикосновения исключительной радости, |
| And plans of miracle, dreams of delight: | Замыслы чуда, грёзы восторга: |
| Around her navel lotus clustering close | Вокруг её лотоса ниже солнечного сплетения, тесно толпясь, |
| Her large sensations of the teeming worlds | Её широкие ощущения изобилующих миров |
| Streamed their dumb movements of the unformed Idea; | Струили молчаливые движения бесформенной Идеи; |
| Invading the small sensitive flower of the throat | Захватив маленький чувствительный цветок гортани, |
| They brought their mute unuttered resonances | Он несли свои безмолвные невысказанные резонансы, |
| To kindle the figures of a heavenly speech. | Чтобы зажечь образы божественной речи. |
| Below, desires formed their wordless wish, | Ниже — желания формировали свою бессловесную жажду, |
| And longings of physical sweetness and ecstasy | А стремления физической сладости и экстаза |
| Translated into the accents of a cry | Переводили в биения зова |
| Their grasp on objects and their clasp on souls. | Своё восприятие объектов и своё объятие душ. |
| Her body's thoughts climbed from her conscious limbs | Мысли тела поднимались из её сознательных частей |
| And carried their yearnings to its mystic crown | И несли свои устремления к мистической короне тела, |
| Where Nature's murmurs meet the Ineffable. | Где шёпот Природы встречается с Невыразимым. |
| But for the mortal prisoned in outward mind | Но для смертного, заточённого во внешнем уме, |
| All must present their passports at its door; | Все должны предъявлять паспорта у двери; |
| Disguised they must don the official cap and mask | Маскируясь, они должны одевать официальный шляпу и маску |
| Or pass as manufactures of the brain, | Или проходить как продукция мозга, |
| Unknown their secret truth and hidden source. | Не зная своей тайной правды и скрытого источника. |
| Only to the inner mind they speak direct, | Лишь внутреннему уму они говорят прямо, |
| Put on a body and assume a voice, | Принимая тело и обретая голос, |
| Their passage seen, their message heard and known, | Их прохождение зримо, их послание услышано и понято, |
| Their birthplace and their natal mark revealed, | Их место рождения и натальный знак найдены, |
| And stand confessed to an immortal's sight, | И стоя исповедуются перед взглядом бесмертного, |
| Our nature's messengers to the witness soul. | Посланники нашей природы — душе-свидетелю. |
| Impenetrable, withheld from mortal sense, | Непроницаемые, скрытые от смертного чувства, |
| The inner chambers of the spirit's house | Внутренние палаты дома духа |
| Disclosed to her their happenings and their guests; | Раскрыли ей (Савитри) свои события и своих гостей; |
| Eyes looked through crevices in the invisible wall | Глаза смотрели через щели в незримой стене |
| And through the secrecy of unseen doors | И через тайну невидимых дверей |
| There came into mind's little frontal room | В маленькую прихожую ума входили |
| Thoughts that enlarged our limited human range, | Мысли, что расширяли наш ограниченный человеческий диапазон, |
| Lifted the ideal's half-quenched or sinking torch | Поднимали полупогасший или опускающийся факел идеала |
| Or peered through the finite at the infinite. | Или вглядывались сквозь конечное в бесконечное. |
| A sight opened upon the invisible | Взор открывался для незримого, |
| And sensed the shapes that mortal eyes see not, | А чувства — формам, что не видны смертному глазу. |
| The sounds that mortal listening cannot hear, | Звукам, что смертный слух не способен услышать, |
| The blissful sweetness of the intangible's touch; | Блаженной сладости прикосновения неуловимого; |
| The objects that to us are empty air, | Вещи, которые для нас — пустой воздух, |
| Are there the stuff of daily experience | Были там материей повседневного опыта |
| And the common pabulum of sense and thought. | И обычной пищей чувства и мысли. |
| The beings of the subtle realms appeared | Появлялись существа из тонких царств |
| And scenes concealed behind our earthly scene; | И сцены, сокрытые позади нашей земной сцены; |
| She saw the life of remote continents | Она видела жизнь далёких континентов |
| And distance deafened not to voices far; | И расстояние не заглушало далёкие голоса; |
| She felt the movements crossing unknown minds; | Она чувствовала движения, пересекающие неведомые умы; |
| The past's events occurred before her eyes. | События прошлого проходили перед её глазами. |
| The great world's thoughts were part of her own thought, | Мысли великого мира были частью её собственной мысли, |
| The feelings dumb for ever and unshared, | Чувства, вечно немые и никем не разделяемые, |
| The ideas that never found an utterance. | Идеи, что никогда не находили выражения. |
| The dim subconscient's incoherent hints | Бессвязные намёки неясного подсознания |
| Laid bare a meaning twisted, deep and strange, | Лежали, раскрыв запутанный смысл, глубокий и странный, |
| The bizarre secret of their fumbling speech, | Причудливую тайну своей бормочущей речи, |
| Their links with underlying reality. | Их связи с реальностью, лежащей глубже. |
| The unseen grew visible and audible: | Незримое делалось видимым и слышимым: |
| Thoughts leaped down from a superconscient field | Мысли срывались вниз из области сверхсознательного |
| Like eagles swooping from a viewless peak, | Словно орлы, бросающиеся с невидимых пиков, |
| Thoughts gleamed up from the screened subliminal depths | Мысли мерцали из скрытых подсознательных глубин |
| Like golden fishes from a hidden sea. | Как золотые рыбки в таинственном море. |
| This world is a vast unbroken totality, | Этот мир — широкая неразделимая тотальность, |
| A deep solidarity joins its contrary powers; | Глубокая сплочённость объединяет его противоположные силы; |
| God's summits look back on the mute Abyss. | Вершины Бога смотрят назад на немую Бездну. |
| So man evolving to divinest heights | Так человек, развивающийся к божественным высотам, |
| Colloques still with the animal and the Djinn; | Всё ещё беседует с животным и Джином; |
| The human godhead with star-gazer eyes | Божество-человек со взглядом мечтателя |
| Lives still in one house with the primal beast. | Всё ещё живёт в одном доме с первобытным зверем. |
| The high meets the low, all is a single plan. | Высокое встречает низкое, всё это — единый план. |
| So she beheld the many births of thought, | Так она (Савитри) замечала множество рождений мысли, |
| If births can be of what eternal is; | Если может быть рождение у того, что вечно; |
| For the Eternal's powers are like himself, | Потому, что силы Вечного, как и он сам, |
| Timeless in the Timeless, in Time ever born. | Вневременные во Вневременном, постоянно во Времени рождаемые. |
| This too she saw that all in outer mind | И также видела она, что всё во внешнем уме |
| Is made, not born, a product perishable, | Сделано, не рождено, продукт непрочный, |
| Forged in the body's factory by earth-force. | Изобретено на фабрике тела силой земли. |
| This mind is a dynamic small machine | Этот ум — небольшая динамо машина, |
| Producing ceaselessly, till it wears out, | Штампующая непрерывно, пока не износится, |
| With raw material drawn from the outside world, | Из сырого материала, принесённого из внешнего мира, |
| The patterns sketched out by an artist God. | Образцы, по экскизам художника Богом. |
| Often our thoughts are finished cosmic wares | Часто наши мысли — это законченные космические изделия, |
| Admitted by a silent office gate | Пропущенные безмолвными воротами офиса |
| And passed through the subconscient's galleries, | И прошедшие через галереи подсознания, |
| Then issued in Time's mart as private make. | Затем выпущенные на рынок Времени как товары ручной работы. |
| For now they bear the living person's stamp; | Ибо сейчас они несут печать живой личности; |
| A trick, a special hue claims them his own. | Характерная черта, особый оттенок отмечает их как наши собственные. |
| All else is Nature's craft and this too hers. | Всё остальное — это искусство Природы, и это тоже её. |
| Our tasks are given, we are but instruments; | Нам даны наши задачи, а мы — лишь инструменты; |
| Nothing is all our own that we create: | Нет ничего нашего из того, что мы создаём: |
| The Power that acts in us is not our force. | Та Сила, что действует в нас — не наша сила. |
| The genius too receives from some high fount | Гений тоже получает из некого высокого источника, |
| Concealed in a supernal secrecy | Сокрытого в высочайшей тайне, |
| The work that gives him an immortal name. | Работу, что даёт ему бессмертное имя. |
| The word, the form, the charm, the glory and grace | Слово, форма, очарование, слава и милость — |
| Are missioned sparks from a stupendous Fire; | Это искры, посланные из огромного Огня; |
| A sample from the laboratory of God | Образец из лаборатории Бога, |
| Of which he holds the patent upon earth, | Для которого у него есть патент на земле, |
| Comes to him wrapped in golden coverings; | Приходит к нему, окутанный в золотые покровы; |
| He listens for Inspiration's postman knock | Он прислушивается к стуку почтальона Вдохновения |
| And takes delivery of the priceless gift | И принимает посылку с бесценным даром, |
| A little spoilt by the receiver mind | Немного подпорченную умом-получателем, |
| Or mixed with the manufacture of his brain; | Или смешанную с продуктами его мозга; |
| When least defaced, then is it most divine. | Чем меньше искажена, тем более божественна. |
| Although his ego claims the world for its use, | Хотя его эго требует мир для своей пользы, |
| Man is a dynamo for the cosmic work; | Человек — динамо космической работы; |
| Nature does most in him, God the high rest: | Природа делает в нём большую часть, Бог — высокое остальное: |
| Only his soul's acceptance is his own. | Лишь согласие души — его. |
| This independent, once a power supreme, | Эта независимая, некогда наивысшая, сила, |
| Self-born before the universe was made, | Саморождённая до того, как была создана вселенная, |
| Accepting cosmos, binds himself Nature's serf | Принимая космос, делает себя рабыней Природы, |
| Till he becomes her freedman - or God's slave. | Пока тот не станет её вольноотпущенником или слугой Бога. |
| This is the appearance in our mortal front; | Такова внешняя сторона нашего смертного фасада; |
| Our greater truth of being lies behind: | Наша более великая истина бытия лежит позади: |
| Our consciousness is cosmic and immense, | Наше сознание — космическое и безмерное, |
| But only when we break through Matter's wall | Но лишь когда мы пробъёмся сквозь стену Материи, |
| In that spiritual vastness can we stand | Сможем мы встать в этом духовном просторе, |
| Where we can live the masters of our world | Там, где мы сможем жить хозяевами нашего мира, |
| And mind is only a means and body a tool. | А ум — только лишь средство, и тело — инструмент. |
| For above the birth of body and of thought | Потому, что выше рождения тела и мысли |
| Our spirit's truth lives in the naked self | Истина нашего духа живёт в обнажённом внутреннем "я" |
| And from that height, unbound, surveys the world. | И с этой высоты, освобождённая, исследует мир. |
| Out of the mind she rose to escape its law | Она (Савитри) поднялась над умом, чтобы уйти от его закона, |
| That it might sleep in some deep shadow of self | Чтобы он (ум) мог заснуть в какой-то глубокой тени внутреннего "я" |
| Or fall silent in the silence of the Unseen. | Или тихо упасть в безмолвие Незримого. |
| High she attained and stood from Nature free | Она достигла высот и стояла свободной от Природы |
| And saw creation's life from far above, | И увидела жизнь творения с большой высоты, |
| Thence upon all she laid her sovereign will | Оттуда на всё она наложила свою полновластную волю |
| To dedicate it to God's timeless calm: | Поднести всё не знающему времени покою Бога: |
| Then all grew tranquil in her being's space, | Затем всё стало неподвижным в пространстве её существа, |
| Only sometimes small thoughts arose and fell | Лишь иногда небольшие мысли возникали и опадали, |
| Like quiet waves upon a silent sea | Словно мирные волны в тихом море |
| Or ripples passing over a lonely pool | Или рябь, пробегающая по одинокой заводи, |
| When a stray stone disturbs its dreaming rest. | Когда случайный камень нарушает её сонный отдых. |
| Yet the mind's factory had ceased to work, | Но всё же фабрика ума перестала работать, |
| There was no sound of the dynamo's throb, | Не было ни звука биения динамо, |
| There came no call from the still fields of life. | Не приходило ни одного призыва затихших областей жизни. |
| Then even those stirrings rose in her no more; | Потом даже эти движения не поднимались в ней больше; |
| Her mind now seemed like a vast empty room | Её ум был сейчас как просторная пустая комната |
| Or like a peaceful landscape without sound. | Или как мирный пейзаж без звука. |
| This men call quietude and prize as peace. | Это люди зовут тишиной и ценят как мир. |
| But to her deeper sight all yet was there, | Но для её более глубокого видения всё там ещё оставалось, |
| Effervescing like a chaos under a lid; | Пенясь хаосом под крышкой; |
| Feelings and thoughts cried out for word and act | Чувства и мысли молили о слове и действии, |
| But found no response in the silenced brain: | Но не находили отклика в затихшем мозгу: |
| All was suppressed but nothing yet expunged; | Всё было подавлено, но ничего ещё не исключено; |
| At every moment might explosion come. | В любой момент мог придти взрыв. |
| Then this too paused; the body seemed a stone. | Затем и это стихло; тело казалось камнем. |
| All now was a wide mighty vacancy, | Всё сейчас было широкой могучей пустотой, |
| But still excluded from eternity's hush; | Но пока что исключаемой из тишины вечности; |
| For still was far the repose of the Absolute | Потому что до сих пор было далёко спокойствие Абсолюта |
| And the ocean silence of Infinity. | И океан безмолвия Бесконечности. |
| Even now some thoughts could cross her solitude; | Даже сейчас какие-то мысли могли пересечь её уединение: |
| These surged not from the depths or from within | Они поднимались не из глубин и не изнутри, |
| Cast up from formlessness to seek a form, | Выброшенные из бесформенности искать форму, |
| Spoke not the body's need nor voiced life's call. | Он говорили не о нуждах тела и озвучивали не зов жизни. |
| These seemed not born nor made in human Time: | Они казались рождёнными или созданными не в человеческом Времени: |
| Children of cosmic Nature from a far world, | Дети космической Природы из далёкого мира, |
| Idea's shapes in complete armour of words | Формы Идеи в сплошной броне из слов |
| Posted like travellers in an alien space. | Были отправлены как путешественники в чужие края. |
| Out of some far expanse they seemed to come | Казалось, они идут из какого-то далёкого пространства, |
| As if carried on vast wings like large white sails, | Словно несомые на широких крыльях, подобных большим белым парусам, |
| And with easy access reached the inner ear | И с лёгкостью входили, достигнув внутреннего слуха, |
| As though they used a natural privileged right | Будто пользовались естественным дающим привилегию, правом |
| To the high royal entries of the soul. | На высокие царские двери души. |
| As yet their path lay deep-concealed in light. | Пока что их путь лежал глубоко затаившийся в свете. |
| Then looking to know whence the intruders came | Затем, взглянув узнать, откуда приходят незваные гости, |
| She saw a spiritual immensity | Она увидела духовную безмерность, |
| Pervading and encompassing the world-space | Наполняющую и окружающую мировое пространство |
| As ether our transparent tangible air, | Как эфир — наш прозрачный осязаемый воздух, |
| And through it sailing tranquilly a thought. | И через неё — плывущее спокойствие мысли. |
| As smoothly glides a ship nearing its port, | Словно корабль, что плавно скользит, приближаясь к порту, |
| Ignorant of embargo and blockade, | Не ведая об эмбарго и о блокаде, |
| Confident of entrance and the visa's seal, | Уверенный в праве на вход и в печати на визе, |
| It came to the silent city of the brain | Он прибыл к молчаливому городу мозга, |
| Towards its accustomed and expectant quay, | К своей привычной и ожидающей пристани, |
| But met a barring will, a blow of Force | Но встретил преграждающую волю, удар Силы |
| And sank vanishing in the immensity. | И потонул, исчезая в безмерности. |
| After a long vacant pause another appeared | После долгой пустой паузы появился ещё один |
| And others one by one suddenly emerged, | И другие, один за другим, возникали внезапно, |
| Mind's unexpected visitors from the Unseen | Нежданные гости ума из Незримого, |
| Like far-off sails upon a lonely sea. | Словно далёкие паруса в одиноком море. |
| But soon that commerce failed, none reached mind's coast. | Но вскоре эта торговля затихла, никто не достигал берегов ума. |
| Then all grew still, nothing moved any more: | Затем всё стало спокойным, ничто не двигалось больше: |
| Immobile, self-rapt, timeless, solitary | Неподвижный, поглощённый в себя, вне времени, одинокий |
| A silent spirit pervaded silent Space. | Молчаливый дух заполнил молчаливое Пространство. |
| In that absolute stillness bare and formidable | В этом абсолютном безмолвии, обнажённом и грозном, |
| There was glimpsed an all-negating Void Supreme | Мелькнула всё-отрицающая Верховная Пустота, |
| That claimed its mystic Nihil's sovereign right | Что требовала для своего мистического Ничто высочайшего права |
| To cancel Nature and deny the soul. | Аннулировать Природу и забрать назад душу. |
| Even the nude sense of self grew pale and thin: | Даже оголённое чувство внутреннего "я" стало бледным и тонким: |
| Impersonal, signless, featureless, void of forms | Безличное, без признаков, без отличительных свойств, свободное от форм, |
| A blank pure consciousness had replaced the mind. | Незаполненное чистое сознание сменило ум. |
| Her spirit seemed the substance of a name, | Её (Савитри) дух казался субстанцией имени, |
| The world a pictured symbol drawn on self, | Мир — нарисованным символом, натянутым на внутреннее "я", |
| A dream of images, a dream of sounds | Сон из образов, сон из звуков |
| Built up the semblance of a universe | Выстраивал очертания вселенной |
| Or lent to spirit the appearance of a world. | Или давал на время духу видимость мира. |
| This was self-seeing; in that intolerant hush | Это было само-видящим; в такой нестерпимой тишине |
| No notion and no concept could take shape, | Ни одно понятие и ни одно представление не могло принять форму, |
| There was no sense to frame the figure of things, | И не было чувства, чтобы создать образ вещей, |
| A sheer self-sight was there, no thought arose. | Острое само-видение было там, ни одна мысль не возникала. |
| Emotion slept deep down in the still heart | Эмоции спали глубоко внизу в тихом сердце |
| Or lay buried in a cemetery of peace: | Или лежали, погребённые на кладбище спокойствия. |
| All feelings seemed quiescent, calm or dead, | Все ощущения казались неподвижными, смолкшими или умершими, |
| As if the heart-strings rent could work no more | Словно порванные струны сердца больше не могли действовать, |
| And joy and grief could never rise again. | А радость и горе никогда не могли бы подняться опять. |
| The heart beat on with an unconscious rhythm | Сердце стучало в бессознательном ритме, |
| But no response came from it and no cry. | Но ни отклика не шло от него, ни призыва. |
| Vain was the provocation of events; | Напрасны были побуждения от событий; |
| Nothing within answered an outside touch, | Ничто внутри не отвечало внешнему касанию, |
| No nerve was stirred and no reaction rose. | Ни один нерв не шелохнулся, и ни одной реакции не возникало. |
| Yet still her body saw and moved and spoke; | Но всё-таки её тело видело, двигалось и говорило: |
| It understood without the aid of thought, | Оно понимало без помощи мысли, |
| It said whatever needed to be said, | Оно говорило всё, о чём нужно было сказать, |
| It did whatever needed to be done. | Оно делало всё, что нужно было сделать. |
| There was no person there behind the act, | И не было никакой личности позади этого действия. |
| No mind that chose or passed the fitting word: | Никакого ума, который бы выбирал или пропускал подходящее слово: |
| All wrought like an unerring apt machine. | Всё работало как безошибочная умелая машина. |
| As if continuing old habitual turns, | Словно продолжая старые привычные обороты |
| And pushed by an old unexhausted force | И движимое прежней неистощимой силой, |
| The engine did the work for which it was made: | Это устройство делало работу, для которой оно было создано: |
| Her consciousness looked on and took no part; | Её (Савитри) сознание смотрело и не принимало участия; |
| All it upheld, in nothing had a share. | Поддерживало всё, ни во что не вовлекаясь. |
| There was no strong initiator will; | Не было сильной побуждающей воли; |
| An incoherence crossing a firm void | Непоследовательность, пересекая непоколебимую пустоту, |
| Slipped into an order of related chance. | Соскальзывала в порядок зависимого случая. |
| A pure perception was the only power | Чистое восприятие было единственной силой, |
| That stood behind her action and her sight. | Что стояло позади её (Савитри) действия и её взгляда. |
| If that retired, all objects would be extinct, | Если бы оно ушло, всё бы потухло, |
| Her private universe would cease to be, | Перестала бы существовать её личная вселенная, |
| The house she had built with bricks of thought and sense | Дом, что она выстроила из кирпичей мысли и чувства |
| In the beginning after the birth of Space. | В самом начале, после рождения Пространства. |
| This seeing was identical with the seen; | Такое видение отождествлялось с Видимым; |
| It knew without knowledge all that could be known, | Оно знало без знания всё, что могло быть познано, |
| It saw impartially the world go by, | Оно смотрело безучастно на мир, идущий мимо, |
| But in the same supine unmoving glance | Но тем же бездеятельным неподвижным взором |
| Saw too its abysmal unreality. | Видело также его глубокую нереальность. |
| It watched the figure of the cosmic game, | Оно наблюдало за картиной космической игры, |
| But the thought and inner life in forms seemed dead, | Но мысль и внутренняя жизнь в формах казались умершими, |
| Abolished by her own collapse of thought: | Отменёнными её собственным коллапсом мысли: |
| A hollow physical shell persisted still. | Пустая физическая оболочка ещё продолжала существовать. |
| All seemed a brilliant shadow of itself, | Всё казалось сверкающей тенью её самой, |
| A cosmic film of scenes and images: | Космическим фильмом из сцен и образов: |
| The enduring mass and outline of the hills | Устойчивый массив и очертания холмов |
| Was a design sketched on a silent mind | Были рисунком, набросанным в молчаливом уме, |
| And held to a tremulous false solidity | А трепещущая фальшивая прочность поддерживалась |
| By constant beats of visionary sight. | Постоянными биениями грезящего видения. |
| The forest with its emerald multitudes | Лес с его изумрудным обилием |
| Clothed with its show of hues vague empty Space, | Одевал своей витриной оттенков неясное пустое Пространство, |
| A painting's colours hiding a surface void | Краски художника скрывали поверхностную пустоту, |
| That flickered upon dissolution's edge; | Что мерцала на краю растворения; |
| The blue heavens, an illusion of the eyes, | Синие небеса, иллюзия для глаз, |
| Roofed in the mind's illusion of a world. | Служили крышей иллюзии мира в уме. |
| The men who walked beneath an unreal sky | Люди, что ходили под нереальным небом, |
| Seemed mobile puppets out of cardboard cut | Казались подвижными куклами, вырезанными из картона |
| And pushed by unseen hands across the soil | И направляемыми невидимыми руками по земле, |
| Or moving pictures upon Fancy's film: | Или движущимися картинками в фильме Воображения: |
| There was no soul within, no power of life. | Внутри же не было ни души, ни энергии жизни. |
| The brain's vibrations that appear like thought, | Вибрации мозга, что предстают словно мысль, |
| The nerve's brief answer to each contact's knock, | Короткий ответ нерва на стук каждого контакта, |
| The heart's quiverings felt as joy and grief and love | Трепет сердца, воспринимаемый как радость, горе, любовь, |
| Were twitchings of the body, their seeming self, | Были судорогами тела, их кажущимися "я", |
| That body forged from atoms and from gas | Это тело, выкованное из атомов и из газа — |
| A manufactured lie of Maya's make, | Сфабрикованной ложью творения Майи, |
| Its life a dream seen by the sleeping Void. | Его жизнь — сном, что видит спящая Пустота. |
| The animals lone or trooping through the glades | Животные, одинокие или бредущие стадами через луга, |
| Fled like a passing vision of beauty and grace | Пролетали как мимолётное видение красоты и грациозности, |
| Imagined by some all-creating Eye. | Придуманное неким все-создающим Оком. |
| Yet something was there behind the fading scene; | И всё же, что-то было позади блекнущей сцены; |
| Wherever she turned, at whatsoever she looked, | Куда бы она (Савитри) не повернулась, на что бы ни посмотрела, |
| It was perceived, yet hid from mind and sight. | Оно воспринималось, но всё же скрытое от ума и взгляда. |
| The One only real shut itself from Space | Единственно реальный Единый закрывал себя от Пространства |
| And stood aloof from the idea of Time. | И стоял в стороне от идеи Времени. |
| Its truth escaped from shape and line and hue. | Его истина ускользала от формы, линии, цвета, |
| All else grew unsubstantial, self-annulled, | Всё остальное становилось нематериальным, самоотменённым, |
| This only everlasting seemed and true, | Только это казалось всегда продолжающимся и истинным, |
| Yet nowhere dwelt, it was outside the hours. | И при этом нигде не жило, оно было за пределами часов. |
| This only could justify the labour of sight, | Только это могло оправдать труд зрения, |
| But sight could not define for it a form; | Но зрение не могло подобрать для него форму; |
| This only could appease the unsatisfied ear | Только это могло ублажить неудовлетворённое ухо, |
| But hearing listened in vain for a missing sound; | Но слушавший напрасно вслушивался в теряемый звук; |
| This answered not the sense, called not to Mind. | Это отвечало не чувству, взывало не к Уму. |
| It met her as the uncaught inaudible Voice | Оно встречало её (Савитри) как неуловимый неслышимый Голос, |
| That speaks for ever from the Unknowable. | Что говорит всё время из Непознаваемого. |
| It met her like an omnipresent point | Оно встечало её как всюду присутствующая точка, |
| Pure of dimensions, unfixed, invisible, | Свободная от измерений, нефиксируемая, невидимая, |
| The single oneness of its multiplied beat | Безраздельное единство его множественного биения |
| Accentuating its sole eternity. | Подчёркивало его одинокую вечность. |
| It faced her as some vast Nought's immensity, | Оно предстало перед ней лицом к лицу, как некая обширная безмерность Ничто, |
| An endless No to all that seems to be, | Нескончаемое Нет всему, что кажется существующим, |
| An endless Yes to things ever unconceived | Нескончаемое Да тому, что вечно непостижимо |
| And all that is unimagined and unthought, | И всему, что невообразимо и немыслимо, |
| An eternal zero or untotalled Aught, | Вечный нуль или несуммируемое Нечто, |
| A spaceless and a placeless Infinite. | Бесконечность вне пространства и вне места. |
| Yet eternity and infinity seemed but words | В то же время вечность и бесконечность казались только словами, |
| Vainly affixed by mind's incompetence | Напрасно цепляемыми невежеством ума |
| To its stupendous lone reality. | К его громадной одинокой реальности. |
| The world is but a spark-burst from its light, | Мир — это лишь вспышка искры его света, |
| All moments flashes from its Timelessness, | Все мгновения сверкают из его Безвременья, |
| All objects glimmerings of the Bodiless | Все объекты — мерцания Бестелесного, |
| That disappear from Mind when That is seen. | Что исчезают из Ума, когда видится Это. |
| It held, as if a shield before its face, | Оно держало словно щит перед своим ликом, |
| A consciousness that saw without a seer, | Сознание, которое видело без зрителя, |
| The Truth where knowledge is not nor knower nor known, | Ту Истину, где нет ни знания, ни познающего, ни познанного, |
| The Love enamoured of its own delight | Ту Любовь, что очарована своим восторгом, |
| In which the Lover is not nor the Beloved | В котором нет ни Любящего, ни Возлюбленного, |
| Bringing their personal passion into the Vast, | Вносящую свою личную страсть в этот Простор |
| The Force omnipotent in quietude, | Силу, всемогущую в спокойствии, |
| The Bliss that none can ever hope to taste. | Блаженство, которое никто никогда не мог и не надеялся вкусить, |
| It cancelled the convincing cheat of self; | Оно отменяло убедительный обман "я"; |
| A truth in nothingness was its mighty clue. | Истина в ничто была его могущественным ключом. |
| If all existence could renounce to be | Если бы всё существование могло бы отказаться от бытия, |
| And Being take refuge in Non-being's arms | А Бытиё нашло бы убежище в объятиях Небытия, |
| And Non-being could strike out its ciphered round, | А Небытиё могло бы стереть свой зашифрованный круг, |
| Some lustre of that Reality might appear. | Тогда бы некий проблеск этой Реальности мог появиться. |
| A formless liberation came on her. | Бесформенное освобождение снизошло на неё. |
| Once sepulchred alive in brain and flesh | Некогда погребённая заживо в мозгу и плоти, |
| She had risen up from body, mind and life; | Она поднялась из тела, ума и жизни; |
| She was no more a Person in a world, | Она больше не была Личностью в мире, |
| She had escaped into infinity. | Она вырвалась в бесконечность. |
| What once had been herself had disappeared; | То, что некогда было ею, исчезло; |
| There was no frame of things, no figure of soul. | Не стало ни рамок вещей, ни образа души. |
| A refugee from the domain of sense, | Беглец из владения чувств, |
| Evading the necessity of thought, | Ускользающая от неизбежности мысли, |
| Delivered from Knowledge and from Ignorance | Освобождённая от Знания и от Невежества, |
| And rescued from the true and the untrue, | Избавленная от правильного и неправильного, |
| She shared the Superconscient's high retreat | Она разделила высокое пристанище Сверхсознания |
| Beyond the self-born Word, the nude Idea, | По ту сторону саморождённого Слова, обнажёной Идеи, |
| The first bare solid ground of consciousness; | Первая неприкрашенная твёрдая почва сознания; |
| Beings were not there, existence had no place, | Существ не было там, для существования не было места, |
| There was no temptation of the joy to be. | Не было искушения радостью быть. |
| Unutterably effaced, no one and null, | Невыразимо стёртая, ни что-то, ни ничего, |
| A vanishing vestige like a violet trace, | Исчезающий след, как фиолетовая черта, |
| A faint record merely of a self now past, | Просто слабая запись о себе, сейчас ставшей прошлым, |
| She was a point in the unknowable. | Она (Савитри) была точкой в непознаваемом. |
| Only some last annulment now remained, | Лишь некая последняя отмена сейчас оставалась, |
| Annihilation's vague indefinable step: | Неясный неопределимый шаг к исчезновению: |
| A memory of being still was there | Память о бытие ещё была здесь |
| And kept her separate from nothingness: | И сохраняла её отделённость от ничто: |
| She was in That but still became not That. | Она была в Том, но ещё не стала Тем. |
| This shadow of herself so close to nought | Эта тень от неё была так близко к ничто, |
| Could be again self's point d'appui to live, | Что могла стать заново точкой опоры для её "я, чтобы жить, |
| Return out of the Inconceivable | Вернуться из Невообразимого |
| And be what some mysterious vast might choose. | И быть тем, что некая непостижимая широта сможет выбрать. |
| Even as the Unknowable decreed, | Так, как решит Непознаваемое, |
| She might be nought or new-become the All, | Она могла стать ничем или ставшим заново Всем, |
| Or if the omnipotent Nihil took a shape | Или, если всемогущее Ничто приняло бы форму, |
| Emerge as someone and redeem the world. | Возникнуть как кто-то и спасти мир. |
| Even, she might learn what the mystic cipher held, | Так же, она могла бы понять, что хранит мистический шифр, |
| This seeming exit or closed end of all | Этот кажущийся выход или близкий конец всему |
| Could be a blind tenebrous passage screened from sight, | Мог оказаться тупиковым мрачным проходом, скрытым от взора, |
| Her state the eclipsing shell of a darkened sun | Её состояние — тускнеющей оболочкой затемнённого солнца |
| On its secret way to the Ineffable. | На его тайном пути к Невыразимому. |
| Even now her splendid being might flame back | Даже сейчас её великолепное существо могло снова вспыхнуть, |
| Out of the silence and the nullity, | Выйдя из безмолвия и несуществования, |
| A gleaming portion of the All-Wonderful, | Сверкающей частью Все-Чудесного, |
| A power of some all-affirming Absolute, | Энергией какого-то всеутверждающего Абсолюта, |
| A shining mirror of the eternal Truth | Сиящим отражением вечной Истины, |
| To show to the One-in-all its manifest face, | Чтобы показать Единому-во-всём его проявленный облик, |
| To the souls of men their deep identity. | Душам людей — их глубокое тождество. |
| Or she might wake into God's quietude | Или же она могла пробудиться в покой Бога |
| Beyond the cosmic day and cosmic night | По ту сторону космического дня и космической ночи |
| And rest appeased in his white eternity. | И отдыхать, успокоившись в его белой вечности. |
| But this was now unreal or remote | Но это сейчас было нереальным или далёким, |
| Or covered in the mystic fathomless blank. | Или скрытым в мистической бездонной пустоте. |
| In infinite Nothingness was the ultimate sign | В бесконечном Ничто оставался окончательный знак, |
| Or else the Real was the Unknowable. | Иначе Реальное было бы непознаваемым. |
| A lonely Absolute negated all: | Одинокий Абсолют отрицал всё: |
| It effaced the ignorant world from its solitude | Он стирал невежественный мир из своего одиночества |
| And drowned the soul in its everlasting peace. | И погружал душу в свой вечнодлящийся покой. |
| End of Canto Six | Конец шестой песни |
| Перевод Ованесбекова Л.Г. 2004 авг 30 пн, посл.ред. 2005 фев 06 вс |