| Book Ten | Книга Десятая |
| THE BOOK OF THE DOUBLE TWILIGHT | КНИГА ДВОЙСТВЕННОГО СУМРАКА |
| Canto IV | Песня IV |
| THE DREAM TWILIGHT OF THE EARTHLY REAL | МЕЧТА СУМРАКА О ЗЕМНОЙ РЕАЛЬНОСТИ |
| There came a slope that slowly downward sank; | Начался склон, что медленно спускался вниз; |
| It slipped towards a stumbling grey descent. | Он скользил к отступающему серому скату горизонта. |
| The dim-heart marvel of the ideal was lost; | Чудо идеала с неясным сердцем ушло; |
| Its crowding wonder of bright delicate dreams | Она (Савитри) рассталась со своим переполняющим удивлением перед яркими утончёнными видениями |
| And vague half-limned sublimities she had left: | И зыбким полуочерченным величием: |
| Thought fell towards lower levels; hard and tense | Мысль сошла на уровни ниже; с трудом и напряжением |
| It passioned for some crude reality. | Она устремилась к более грубой реальности. |
| The twilight floated still but changed its hues | Сумрак всё ещё плыл, но изменились цвета, |
| And heavily swathed a less delightful dream; | Густо окутывая малейшую восторженную мечту; |
| It settled in tired masses on the air; | Он оседал усталыми кучами в воздухе; |
| Its symbol colours tuned with duller reds | Его символические цвета становились тускло-красными |
| And almost seemed a lurid mist of day. | И казались багряным туманом дня. |
| A straining taut and dire besieged her heart; | Тянущее страшное напряжение осадило её (Савитри) сердце; |
| Heavy her sense grew with a dangerous load, | Её чувствам становилось всё тяжелее от опасной ноши, |
| And sadder, greater sounds were in her ears, | Тоскливый громкий гул стоял в ушах, |
| And through stern breakings of the lambent glare | И сквозь оставшиеся позади обрывки слепящего сияния |
| Her vision caught a hurry of driving plains | Её взгляд уловил нетерпение нагоняющих равнин, |
| And cloudy mountains and wide tawny streams, | И горы в облаках, и широкие коричнево-жёлтые реки, |
| And cities climbed in minarets and towers | И города, поднимающиеся в минаретах и башнях |
| Towards an unavailing changeless sky: | К бесполезному неизменному небу: |
| Long quays and ghauts and harbours white with sails | Длинные набережные, горные цепи, белые гавани с кораблями |
| Challenged her sight awhile and then were gone. | Ненадолго бросили вызов её глазу и после исчезли. |
| Amidst them travailed toiling multitudes | Среди этого мучительно напрягались трудящиеся массы людей, |
| In ever shifting perishable groups, | Непрочными группами, постоянно меняясь, |
| A foiled cinema of lit shadowy shapes | Служа контрастом кинематографу светлых призрачных форм, |
| Enveloped in the grey mantle of a dream. | Закутанных в серые мантии мечты. |
| Imagining meanings in life's heavy drift, | Придумывая разный смысл в тяжёлом течении жизни, |
| They trusted in the uncertain environment | Они вверялись зыбкому окружению |
| And waited for death to change their spirit's scene. | И ждали смерти, чтобы сменить сцену для своего духа. |
| A savage din of labour and a tramp | Грубый шум труда и топот |
| Of armoured life and the monotonous hum | Покрытой бронёй жизни, монотонный гул |
| Of thoughts and acts that ever were the same, | Мыслей, дел, что всегда одни и те же, |
| As if the dull reiterated drone | Словно тупо повторяемое гудение |
| Of a great brute machine, beset her soul,- | Большой бесчувственной машины, обступили её душу, — |
| A grey dissatisfied rumour like a ghost | Серая недовольная молва как призрак |
| Of the moaning of a loud unquiet sea. | Стона шумного и беспокойного моря. |
| A huge inhuman cyclopean voice, | Огромный нечеловеческий исполинский голос, |
| A Babel-builders' song towering to heaven, | Песня строителей Вавилонской башни до небес, |
| A throb of engines and the clang of tools | Биение моторов и лязг инструментов |
| Brought the deep undertone of labour's pain. | Несли глубокий тон страдания труда. |
| As when pale lightnings tear a tortured sky, | И, словно бледные молнии, разрывающие измученное небо, |
| High overhead a cloud-rimmed series flared | Высоко над головой, окружённые тучами, сверкали рядами, |
| Chasing like smoke from a red funnel driven, | Несясь, словно дым, выброшенный из багряной трубы, |
| The forced creations of an ignorant Mind: | Подневольные творения невежественного Ума: |
| Drifting she saw like pictured fragments flee | Скользя, она видела как летели, словно нарисованные, фрагменты и |
| Phantoms of human thought and baffled hopes, | Фантомы человеческой мысли, расстроенных надежд, |
| The shapes of Nature and the arts of man, | Форм Природы, человеческого искусства, |
| Philosophies and disciplines and laws, | Философий, дисциплин, законов |
| And the dead spirit of old societies, | И мёртвый дух прежних сообществ, |
| Constructions of the Titan and the worm. | Конструкции Титана и червя. |
| As if lost remnants of forgotten light, | Словно последние остатки позабытого света, |
| Before her mind there fled with trailing wings | Летели перед её умом с обвислыми крыльями |
| Dimmed revelations and delivering words, | Потускневшие откровения и сказанные слова, |
| Emptied of their mission and their strength to save, | Исчерпавшие свою задачу и свою силу спасти, |
| The messages of the evangelist gods, | Послания миссионеров-богов, |
| Voices of prophets, scripts of vanishing creeds. | Голоса пророков, писания исчезающих религий. |
| Each in its hour eternal claimed went by: | Каждое, в свой час объявленное вечным, уходило прочь: |
| Ideals, systems, sciences, poems, crafts | Идеалы, системы, науки, поэмы, ремёсла |
| Tireless there perished and again recurred, | Без устали гибли и вновь возвращались, |
| Sought restlessly by some creative Power; | Отыскиваемые нетерпеливо созидающей Силой; |
| But all were dreams crossing an empty vast. | Но все они были грёзами, пересекающими пустой простор. |
| Ascetic voices called of lonely seers | Голоса аскетов звали одиноких провидцев |
| On mountain summits or by river banks | На горных вершинах или у речных берегов |
| Or from the desolate heart of forest glades | Или из безлюдной глубины лесных полян |
| Seeking heaven's rest or the spirit's worldless peace, | В поисках небесного отдыха или покоя духа вне мира, |
| Or in bodies motionless like statues, fixed | Или в телах, неподвижных как статуи, застывших |
| In tranced cessations of their sleepless thought | В трансе остановки своей неусыпной мысли, |
| Sat sleeping souls, and this too was a dream. | Сидели спящие души, и это тоже было грёзой. |
| All things the past has made and slain were there, | Всё, что прошлое создало и уничтожило, было там, |
| Its lost forgotten forms that once had lived, | Его утерянные позабытые формы, что жили когда-то, |
| And all the present loves as new-revealed | И всё, что нынешнее время любит, как заново открытое, |
| And all the hopes the future brings had failed | И все надежды, что будущее несёт уже несбывшимися, |
| Already, caught and spent in efforts vain, | Ухваченные и истраченные в напрасном усилии, |
| Repeated fruitlessly age after age. | Бесплодно повторялись из века в век. |
| Unwearied all returned insisting still | Неутомимо всё возвращалось, продолжая настаивать, |
| Because of joy in the anguish of pursuit | Потому, что есть радость в муке преследования, |
| And joy to labour and to win and lose | И радость трудиться, побеждать, терять, |
| And joy to create and keep and joy to kill. | И радость творить и беречь, и радость убивать. |
| The rolling cycles passed and came again, | Перекатывающиеся циклы проходили и возвращались вновь, |
| Brought the same toils and the same barren end, | Принося всё тот же труд и тот же бесплодный конец, |
| Forms ever new and ever old, the long | Формы, вечно новые и вечно прежние, долгие |
| Appalling revolutions of the world. | Сотрясающие революции мира. |
| Once more arose the great destroying Voice: | Вновь возник великий разрушающий Голос: |
| Across the fruitless labour of the worlds | Сквозь бесплодный труд миров |
| His huge denial's all-defeating might | Все-уничтожающее могущество его гигантского отрицания |
| Pursued the ignorant march of dolorous Time. | Преследовало невежественный марш страдающего Времени. |
| "Behold the figures of this symbol realm, | "Посмотри на образы этого символического царства, |
| Its solid outlines of creative dream | Его прочные контуры созидающей мечты, |
| Inspiring the great concrete tasks of earth. | Вдохновляющей великие конкретные задачи земли. |
| In its motion-parable of human life | В его иносказательном движении человеческой жизни |
| Here thou canst trace the outcome Nature gives | Ты можешь здесь проследить, как Природа в итоге даёт |
| To the sin of being and the error in things | Прегрешения существу и ошибку всему |
| And the desire that compels to live | И желание, что заставляет жить, |
| And man's incurable malady of hope. | И неизлечимую болезнь человека — надежду. |
| In an immutable order's hierarchy | В иерархии непреложного порядка, |
| Where Nature changes not, man cannot change: | Где неизменна Природа, человек измениться не может: |
| Ever he obeys her fixed mutation's law; | Он всегда подчиняется её закону постоянных мутаций; |
| In a new version of her oft-told tale | В новой версии её часто рассказываемой истории |
| In ever-wheeling cycles turns the race. | В вечном циклическом вращении крутится этот народ. |
| His mind is pent in circling boundaries: | Его (человека) ум заперт в очерченных кругом границах: |
| For mind is man, beyond thought he cannot soar. | Ибо ум — и есть человек, выше мысли ему не взлететь. |
| If he could leave his limits he would be safe: | Если бы смог он оставить свои пределы, то был бы спасён: |
| He sees but cannot mount to his greater heavens; | Он видит, но не может подняться к своим более великим небесам; |
| Even winged, he sinks back to his native soil. | Даже окрылённый, он падает назад на родную землю. |
| He is a captive in his net of mind | Он — пленник в своих силках ума |
| And beats soul-wings against the walls of life. | И бьёт крылами души по стенам жизни. |
| In vain his heart lifts up its yearning prayer, | Тщетно его сердце взмывает в своей устремлённой молитве, |
| Peopling with brilliant Gods the formless Void; | Населяя сверкающими Богами бесформенную Пустоту; |
| Then disappointed to the Void he turns | Затем, разочарованный, он поворачивается к той Пустоте |
| And in its happy nothingness asks release, | И в её счастливом небытие просит освобождения, |
| The calm Nirvana of his dream of self: | Спокойной Нирваны своих грёз о духе: |
| The Word in silence ends, in Nought the name. | В молчаньи затихает Слово, а имя завершается в Ничто. |
| Apart amid the mortal multitudes, | Особняком среди толпы смертных |
| He calls the Godhead incommunicable | Он призывает неописуемое Божество |
| To be the lover of his lonely soul | Стать возлюбленным его одинокой души |
| Or casts his spirit into its void embrace. | Или бросает свой дух в пустоту его объятий. |
| Or he finds his copy in the impartial All; | Или он находит свою копию в беспристрастном Всеобщем; |
| He imparts to the Immobile his own will, | Он наделяет Недвижимое своею собственной волей, |
| Attributes to the Eternal wrath and love | Приписывает Вечному гнев и любовь |
| And to the Ineffable lends a thousand names. | И даёт Невыразимому тысячу названий. |
| Hope not to call God down into his life. | Не надейся призвать Бога вниз в свою жизнь. |
| How shalt thou bring the Everlasting here? | Да и как ты принесёшь сюда Вечнодлящееся? |
| There is no house for him in hurrying Time. | Здесь, в спешащем Времени, нет дома для него. |
| Vainly thou seekst in Matter's world an aim; | Напрасно в мире Материи ты отыскиваешь цель; |
| No aim is there, only a will to be. | Нет цели здесь, лишь воля быть. |
| All walk by Nature bound for ever the same. | В рамках Природы всё всегда идёт как заведено. |
| Look on these forms that stay awhile and pass, | Взгляни на эти формы, что неустойчивы и преходящи, |
| These lives that long and strive, then are no more, | Эти жизни, что стремятся и борятся, а затем их уже нет, |
| These structures that have no abiding truth, | Эти постройки, за которыми не стоит прочной истины, |
| The saviour creeds that cannot save themselves, | Эти религии спасения, что не способны спасти себя, |
| But perish in the strangling hands of the years, | Лишь исчезают в душащих объятиях многочисленных лет, |
| Discarded from man's thought, proved false by Time, | Выброшенные из мысли человека, отвергнутые Временем, |
| Philosophies that strip all problems bare | Философии, что обнажают все проблемы, |
| But nothing ever have solved since earth began, | Но ничего не смогли объяснить с самого начала земли, |
| And sciences omnipotent in vain | И науки, всемогущие впустую, |
| By which men learn of what the suns are made, | Благодаря которым люди изучают, из чего сделаны солнца, |
| Transform all forms to serve their outward needs, | Изменяют все формы, чтобы служили их временным нуждам, |
| Ride through the sky and sail beneath the sea, | Летают по небу и плывут по морям, |
| But learn not what they are or why they came; | Но не понимают — кто они и зачем пришли; |
| These polities, architectures of man's brain, | Взгляни на эти формы правления, архитектуры, созданные человеческим мозгом, |
| That, bricked with evil and good, wall in man's spirit | Где кладкой кирпичей добра и зла в человеческом духе возведена стена, |
| And, fissured houses, palace at once and jail, | И потрескавшиеся дома, дворец, который заодно — и тюрьма, |
| Rot while they reign and crumble before they crash; | Что гниют, пока те царствуют, и рушатся до их краха; |
| These revolutions, demon or drunken god, | На эти революции, то ли демоном, то ли пьяным богом, |
| Convulsing the wounded body of mankind | Сотрясающие израненное тело человечества |
| Only to paint in new colours an old face; | Лишь затем, чтобы разрисовать новыми красками старый фасад; |
| These wars, carnage triumphant, ruin gone mad, | На эти войны, победоносную резню, разрушительное безумие, |
| The work of centuries vanishing in an hour, | На труд столетий, исчезающий за час, |
| The blood of the vanquished and the victor's crown | Кровь побеждённых и венец победителя, |
| Which men to be born must pay for with their pain, | Чтоб вынести который люди вынуждены оплачивать своей болью, |
| The hero's face divine on satyr's limbs, | Божественный лик героя на теле сатира, |
| The demon's grandeur mixed with the demigod's, | Величие демона, смешанное с величием полубога, |
| The glory and the beasthood and the shame; | Слава, звериная шкура и срам; |
| Why is it all, the labour and the din, | Зачем это всё, труд и грохот, |
| The transient joys, the timeless sea of tears, | Скоротечные радости, вечное море слёз, |
| The longing and the hoping and the cry, | Стремление, надежда и призыв, |
| The battle and the victory and the fall, | Сражение, победа и падение, |
| The aimless journey that can never pause, | Бесцельное путешествие, что никогда не может остановиться, |
| The waking toil, the incoherent sleep, | Бессонный труд, бессвязный сон, |
| Song, shouts and weeping, wisdom and idle words, | Пение, крики и плач, мудрые и праздные слова, |
| The laughter of men, the irony of the gods? | Смех человека и ирония богов? |
| Where leads the march, whither the pilgrimage? | Куда ведёт этот марш, зачем это паломничество? |
| Who keeps the map of the route or planned each stage? | И кто хранит карту пути и намечает каждый этап? |
| Or else self-moved the world walks its own way, | Или же самодвижущийся мир идёт своим путём, |
| Or nothing is there but only a Mind that dreams: | Или ничего нет вообще, только Ум, что грезит: |
| The world is a myth that happened to come true, | Мир — это миф, что появился, чтобы придти взаправду, |
| A legend told to itself by conscious Mind, | Легенда, рассказанная для себя осознающим Умом, |
| Imaged and played on a feigned Matter's ground | Придуманная и сыгрынная на фальшивой почве Материи, |
| On which it stands in an unsubstantial Vast. | На которой он стоит в нематериальном Просторе. |
| Mind is the author, spectator, actor, stage: | Ум — это автор, зритель, актёр и подмостки: |
| Mind only is and what it thinks is seen. | Только Ум существует, только то, что он думает — зримо. |
| If Mind is all, renounce the hope of bliss; | Если Ум — всё, оставь надежду на блаженство; |
| If Mind is all, renounce the hope of Truth. | Если Ум — всё, оставь надежду на Истину. |
| For Mind can never touch the body of Truth | Потому, что Ум никогда не сможет коснуться основы Истины, |
| And Mind can never see the soul of God; | И Ум никогда не сможет увидеть душу Бога; |
| Only his shadow it grasps nor hears his laugh | Только лишь тень его ловит, смех его не слыша, |
| As it turns from him to the vain seeming of things. | Словно отворатился от него к напрасной видимости вещей. |
| Mind is a tissue woven of light and shade | Ум — это ткань, сотканная из света и тени, |
| Where right and wrong have sewn their mingled parts; | Где правильное и неверное переплели свои смешавшиеся части; |
| Or Mind is Nature's marriage of convenance | Или же Ум — это брачный договор Природы |
| Between truth and falsehood, between joy and pain: | Меж истиной и ложью, меж радостью и болью: |
| This struggling pair no court can separate. | Ту борющуюся пару никакой суд не сможет развести. |
| Each thought is a gold coin with bright alloy | Каждая мысль — это золотая монета со светлой примесью, |
| And error and truth are its obverse and reverse: | А ошибка и истина — её орёл и решка: |
| This is the imperial mintage of the brain | Такова стандартная чеканка мозга, |
| And of this kind is all its currency. | И вся его валюта — такого сорта. |
| Think not to plant on earth the living Truth | Не думай поселить на земле живую Истину |
| Or make of Matter's world the home of God; | Или превратить мир Материи в дом для Бога; |
| Truth comes not there but only the thought of Truth, | Истина не придёт туда, где только мысли об Истине, |
| God is not there but only the name of God. | Бог не будет там, где только лишь имя Бога. |
| If Self there is it is bodiless and unborn; | Если Высшее "Я" существует, оно бестелесно и нерождено; |
| It is no one and it is possessed by none. | Оно никто и никому не принадлежит. |
| On what shalt thou then build thy happy world? | На чём ты тогда выстроишь свой счастливый мир? |
| Cast off thy life and mind, then art thou Self, | Отбрось свой ум и жизнь, тогда ты станешь Высшим "Я", |
| An all-seeing omnipresence stark, alone. | Совершенным и одиноким всевидящим вездесущим присутствием. |
| If God there is he cares not for the world; | И если Бог и есть, он не заботится о мире; |
| All things he sees with calm indifferent gaze, | На всё взирает он спокойным беспристрастным взглядом, |
| He has doomed all hearts to sorrow and desire, | Обрёк он все сердца страдать, желать, |
| He has bound all life with his implacable laws; | Связал всю жизнь своими неумолимыми законами; |
| He answers not the ignorant voice of prayer. | Не отвечает он невежественному голосу молитвы. |
| Eternal while the ages toil beneath, | Вечно, пока эпохи трудятся под ним, |
| Unmoved, untouched by aught that he has made, | Неколебимый, незатрагиваемый ничем им сотворённым, |
| He sees as minute details mid the stars | Он смотрит как на сиюминутные детали среди звёзд |
| The animal's agony and the fate of man: | И на агонию животного, и на судьбу человека: |
| Immeasurably wise, he exceeds thy thought; | Неизмеримо мудрее, он превосходит твою мысль; |
| His solitary joy needs not thy love. | Его одинокой радости не нужна твоя любовь. |
| His truth in human thinking cannot dwell: | Его истина не способна жить в мышлении человека: |
| If thou desirest Truth, then still thy mind | Если ты желаешь истины, то успокой свой ум |
| For ever, slain by the dumb unseen Light. | Навеки, убей его немым незримым Светом. |
| Immortal bliss lives not in human air: | Бессмертное блаженство не живёт в атмосфере человека: |
| How shall the mighty Mother her calm delight | Как сможет могучая Мать свой тихий восторг |
| Keep fragrant in this narrow fragile vase, | Оставить свежим в этой узкой хрупкой вазе, |
| Or lodge her sweet unbroken ecstasy | Или поселить свой сладкий нерушимый экстаз |
| In hearts which earthly sorrow can assail | В сердца, что уязвимы земным горем |
| And bodies careless Death can slay at will? | И тела, что безжалостная Смерть может убить по своей воле? |
| Dream not to change the world that God has planned, | Не мечтай изменит этот мир, спланированный Богом, |
| Strive not to alter his eternal law. | Не старайся переделать его вечный закон. |
| If heavens there are whose gates are shut to grief, | Раз уж есть небеса, чьи ворота закрыты для горя, |
| There seek the joy thou couldst not find on earth; | Ищи там ты ту радость, что не сможешь найти на земле; |
| Or in the imperishable hemisphere | Или же в полусфере нерушимого, |
| Where Light is native and Delight is king | Где Свет — местный житель, Восторг — царь, |
| And Spirit is the deathless ground of things, | А Дух — бессмертная почва всего, |
| Choose thy high station, child of Eternity. | Выбери своё высокое место, дитя Вечности. |
| If thou art Spirit and Nature is thy robe, | Если ты — Дух, а Природа — твоё одеяние, |
| Cast off thy garb and be thy naked self | Сбрось свой наряд и стань своим обнажённым "я", |
| Immutable in its undying truth, | Неизменным в его неумирающей истине, |
| Alone for ever in the mute Alone. | Одна навеки в безмолвном Едином. |
| Turn then to God, for him leave all behind; | Повернись тогда к Богу, для него всё оставь позади; |
| Forgetting love, forgetting Satyavan, | Забывая любовь и забыв Сатьявана, |
| Annul thyself in his immobile peace. | Отмени своё "я" в неподвижном покое его. |
| O soul, drown in his still beatitude. | О душа, утони в его тихом блаженстве. |
| For thou must die to thyself to reach God's height: | Потому, что ты должна умереть для себя и достичь высот Бога: |
| I, Death, am the gate of immortality." | Я, Бог Смерти — ворота бессмертия." |
| But Savitri answered to the sophist God: | Но Савитри ответила Богу-софисту: |
| "Once more wilt thou call Light to blind Truth's eyes, | "Сколько же ещё ты будешь звать Свет, чтоб ослепить глаза Истины, |
| Make Knowledge a catch of the snare of Ignorance | Делая Знание защёлкой ловушки Невежества, |
| And the Word a dart to slay my living soul? | А Слово — дротиком, чтобы убить мою живую душу? |
| Offer, O King, thy boons to tired spirits | Предложи, о Царь, свои блага усталому духу |
| And hearts that could not bear the wounds of Time, | И сердцам, что не могут вынести раны Времени, |
| Let those who were tied to body and to mind, | Пусть те, кто привязан к телу и уму, |
| Tear off those bonds and flee into white calm | Разорвут эти узы и улетят в белую тишину, |
| Crying for a refuge from the play of God. | Взывая об убежище от игры Бога. |
| Surely thy boons are great since thou art He! | Безусловно, твои блага велики, потому, что ты — это Он! |
| But how shall I seek rest in endless peace | Но как же искать отдыха в бесконечном покое мне, |
| Who house the mighty Mother's violent force, | Той, кто поселила неистовую силу могучей Матери, |
| Her vision turned to read the enigmaed world, | Её видение, направленное читать загадочный мир, |
| Her will tempered in the blaze of Wisdom's sun | Её волю, закалённую в сиянии солнца Мудрости |
| And the flaming silence of her heart of love? | И пылающее безмолвие её сердца любви? |
| The world is a spiritual paradox | Этот мир — духовный парадокс, |
| Invented by a need in the Unseen, | Изобретённый по необходимости в Незримом, |
| A poor translation to the creature's sense | Плохой перевод творения на язык чувств, |
| Of That which for ever exceeds idea and speech, | Того, что всегда превосходит идею и речь, |
| A symbol of what can never be symbolised, | Символ того, что никогда не выразить в символе, |
| A language mispronounced, misspelt, yet true. | На язык, неправильно произносимый, с ошибками, и при этом — правдивый. |
| Its powers have come from the eternal heights | Его силы пришли с высот вечного |
| And plunged into the inconscient dim Abyss | И ныряют в смутную Пучину несознания, |
| And risen from it to do their marvellous work. | И поднимаются из неё, чтобы делать свою чудесную работу. |
| The soul is a figure of the Unmanifest, | Душа — это образ Непроявленного, |
| The mind labours to think the Unthinkable, | Ум трудится, чтобы помыслить Немыслимое, |
| The life to call the Immortal into birth, | Жизнь — чтобы призвать Бессмертного в рождение, |
| The body to enshrine the Illimitable. | Тело — чтобы поселить Беспредельное. |
| The world is not cut off from Truth and God. | Мир не отрезан от Истины и от Бога. |
| In vain thou hast dug the dark unbridgeable gulf, | Напрасно ты вырыл тёмную бездну, несоединяемую мостом, |
| In vain thou hast built the blind and doorless wall: | Напрасно ты выстроил сплошную стену без дверей: |
| Man's soul crosses through thee to Paradise, | Душа человека пройдёт сквозь тебя в Рай, |
| Heaven's sun forces its way through death and night; | Солнце небес проложит свой путь через смерть, через ночь; |
| Its light is seen upon our being's verge. | Его свет виден на краю нашего бытия. |
| My mind is a torch lit from the eternal sun, | Мой ум — факел, зажжённый от вечного солнца, |
| My life a breath drawn by the immortal Guest, | Моя жизнь — дыхание, притягиваемое бессмертным Гостем, |
| My mortal body is the Eternal's house. | Моё смертное тело — это дом Вечного. |
| Already the torch becomes the undying ray, | Этот факел уже превратился в негаснущий луч, |
| Already the life is the Immortal's force, | Эта жизнь уже стала силой Бессмертного, |
| The house grows of the householder part and one. | Этот дом перерос и часть хозяина дома и самого владельца. |
| How sayst thou Truth can never light the human mind | Зачем ты говоришь, что Истина никогда не сможет осветить ум человека, |
| And Bliss can never invade the mortal's heart | А Блаженство никогда не сможет овладеть сердцем смертного, |
| Or God descend into the world he made? | А Бог — спуститься в мир, который он создал? |
| If in the meaningless Void creation rose, | Если в бессмысленной Пустоте встало творение, |
| If from a bodiless Force Matter was born, | Если из бестелесной Силы родилась Материя, |
| If Life could climb in the unconscious tree, | Если Жизнь смогла подняться в бессознательном дереве, |
| Its green delight break into emerald leaves | И её зелёный восторг вырвался в изумрудные листья, |
| And its laughter of beauty blossom in the flower, | А её смех красоты рспустился в цветке, |
| If sense could wake in tissue, nerve and cell | Если чувство смогло пробудиться в ткани, нерве и клетке, |
| And Thought seize the grey matter of the brain, | А Мышление охватило серое вещество мозга, |
| And soul peep from its secrecy through the flesh, | А душа выглянула из своей тайны сквозь плоть, |
| How shall the nameless Light not leap on men, | Как же тогда неописуемый Свет не перекинется на людей, |
| And unknown powers emerge from Nature's sleep? | И неведомые силы не проснутся ото сна Природы? |
| Even now hints of a luminous Truth like stars | Даже сейчас намёки светящейся Истины, словно звёзды |
| Arise in the mind-mooned splendour of Ignorance; | Встают в лунной роскоши Невежества ума; |
| Even now the deathless Lover's touch we feel: | Даже сейчас мы ощущаем касание бессмертного Возлюбленного: |
| If the chamber's door is even a little ajar, | Если дверь комнаты чуть-чуть приоткрыта, |
| What then can hinder God from stealing in | Что тогда сможет удержать Бога проникнуть внутрь, |
| Or who forbid his kiss on the sleeping soul? | Или кто запретит ему поцеловать спящую душу? |
| Already God is near, the Truth is close: | Бог уже рядом, а Истина близка: |
| Because the dark atheist body knows him not, | Неужели из-за того, что тело тёмного атеиста его не знает, |
| Must the sage deny the Light, the seer his soul? | Мудрецы должны отрицать Свет, а провидец — душу? |
| I am not bound by thought or sense or shape; | Я не связана ни мыслью, ни чувством, ни формой; |
| I live in the glory of the Infinite, | Я живу в великолепии Бесконечности, |
| I am near to the Nameless and Unknowable, | Я рядом с Неописуемым и Непознаваемым, |
| The Ineffable is now my household mate. | А Невыразимый — сейчас друг моей семьи. |
| But standing on Eternity's luminous brink | Но, стоя на светлом краю Вечности, |
| I have discovered that the world was He; | Я поняла, что этот мир — был Он; |
| I have met Spirit with spirit, Self with self, | Я встретила Дух духом, Высшее "Я" внутренним "я", |
| But I have loved too the body of my God. | Но я полюбила также и тело моего Бога. |
| I have pursued him in his earthly form. | Я последовала за ним в его земной форме. |
| A lonely freedom cannot satisfy | Одинокая свобода не может обрадовать |
| A heart that has grown one with every heart: | Сердце, что стало с каждым сердцем едино: |
| I am a deputy of the aspiring world, | Я — представитель стремящегося мира, |
| My spirit's liberty I ask for all." | Свободу моего духа я прошу для всех." |
| Then rang again a deeper cry of Death. | И снова зазвенел глубочайший крик бога Смерти. |
| As if beneath its weight of sterile law | Словно под тяжестью бесплодного закона, |
| Oppressed by its own obstinate meaningless will, | Угнетённый своей же упрямой бессмысленной волей, |
| Disdainful, weary and compassionate, | Пренебрежительный, усталый и сострадательный, |
| It kept no more its old intolerant sound, | Он оставил прежний нетерпимый тон, |
| But seemed like life's in her unnumbered paths | Но стал похож на голос жизни в её бесчисленных путях |
| Toiling for ever and achieving nought | Что вечно трудится и ничего не достигает |
| Because of birth and change, her mortal powers | Потому что рождение и изменение, её смертные силы, |
| By which she lasts, around the term-posts fixed | Которым она служит, привязанные к пограничным столбам, |
| Turning of a wide circling aimless race | Вращаются вокруг широкого кружения бесцельной гонки, |
| Whose course for ever speeds and is the same. | Чей ход всегда спешит и вечно тот же самый. |
| In its long play with Fate and Chance and Time | В своей долгой игре с Судьбой, Случаем и Временем, |
| Assured of the game's vanity lost or won, | Зная о тщетности победы или поражения, |
| Crushed by its load of ignorance and doubt | Придавленная своим грузом невежества и сомнения, |
| Which knowledge seems to increase and growth to enlarge, | Хотя кажется, что знание растёт и ширится, |
| The earth-mind sinks and it despairs and looks | Ум земли слабеет, она теряет надежду и выглядит |
| Old, weary and discouraged on its work. | Старой, усталой и разочаровавшейся в своей работе. |
| Yet was all nothing then or vainly achieved? | Неужели всё оказалось ничем или достигнуто напрасно? |
| Some great thing has been done, some light, some power | Что-то великое создано было, некий свет, какая-то сила, |
| Delivered from the huge Inconscient's grasp: | Освобождённые из тисков огромного Несознания: |
| It has emerged from night; it sees its dawns | Это возникло из ночи; оно видит свои рассветы, |
| Circling for ever though no dawn can stay. | Вечно кружащие, хотя ни один рассвет не может остаться. |
| This change was in the godhead's far-flung voice; | Эта перемена была в далеко летящем голосе божества; |
| His form of dread was altered and admitted | Его образ ужаса явил другую сторону и допустил |
| Our transient effort at eternity, | Наши бренные усилия к вечности, |
| Yet flung vast doubts of what might else have been | Хотя и накинул широкие сомнения, может ли это быть вообще, |
| On grandiose hints of an impossible day. | На грандиозные намёки о невозможном дне. |
| The great voice surging cried to Savitri: | Великий голос, нарастая, воззвал к Савитри: |
| "Because thou knowst the wisdom that transcends | "Раз уж ты знаешь ту мудрость, что превосходит |
| Both veil of forms and the contempt of forms, | И пелену форм, и презрение к формам, |
| Arise delivered by the seeing gods. | Встань, освобождённая видящими богами. |
| If free thou hadst kept thy mind from life's fierce stress, | Если свободным ты сохранила свой ум от яростного давления жизни, |
| Thou mightst have been like them omniscient, calm. | Ты можешь стать как они, всезнающей и спокойной. |
| But the violent and passionate heart forbids. | Однако неистовое и страстное сердце не позволяет. |
| It is the storm bird of an anarch Power | Оно — буревестник мятежной Силы, |
| That would upheave the world and tear from it | Что хочет поднять этот мир и сорвать с него |
| The indecipherable scroll of Fate, | Не поддающиеся разгадке скрижали Судьбы, |
| Death's rule and Law and the unknowable Will. | Правление Смерти, Закон и непостижимую Волю. |
| Hasteners to action, violators of God | Спешащие действовать, нарушители Бога — |
| Are these great spirits who have too much love, | Таковы эти великие духи, у кого слишком много любви, |
| And they who formed like thee, for both art thou, | И они, кто созданы подобно тебе, и для того же, |
| Have come into the narrow bounds of life | Пришли в узкие границы жизни |
| With too large natures overleaping time. | Со слишком широким естеством, опережающим время. |
| Worshippers of force who know not her recoil, | Они поклоняются силе, не ведающей отступления, |
| Their giant wills compel the troubled years. | Их воля гигантов подчиняет тревожные годы. |
| The wise are tranquil; silent the great hills | Мудрые — они спокойны; молчаливы подобно великим холмам, |
| Rise ceaselessly towards their unreached sky, | Что непрестанно восходят к своим непостижимым высям, |
| Seated on their unchanging base, their heads | Восседая на незыблемой основе, их головы |
| Dreamless in heaven's immutable domain. | Не грезят о неизменных владениях небес. |
| On their aspiring tops, sublime and still, | На их устремлённых вершинах, возвышенные и тихие, |
| Lifting half-way to heaven the climbing soul | Подняв до пол-пути к небесам взбирающуюся душу, |
| The mighty mediators stand content | Стоят могучие посредники согласные |
| To watch the revolutions of the stars: | Наблюдать революции звёзд: |
| Motionlessly moving with the might of earth, | Находясь в постоянном покое, движимые могуществом земли, |
| They see the ages pass and are the same. | Они видят как проходят века, оставаясь прежними. |
| The wise think with the cycles, they hear the tread | Эти мудрые мыслят эпохами, они слушают поступь |
| Of far-off things; patient, unmoved they keep | Далёких событий; терпеливые, неподвижно они сохраняют |
| Their dangerous wisdom in their depths restrained, | Свою опасную мудрость сдерживаемую в их глубинах, |
| Lest man's frail days into the unknown should sink | Чтобы хрупкие дни человека не погрузились бы в неведомое, |
| Dragged like a ship by bound leviathan | Утягиваемые словно корабль, обхваченный левиафаном, |
| Into the abyss of his stupendous seas. | В пучину громадных морей. |
| Lo, how all shakes when the gods tread too near! | Смотри, как всё сотрясается, когда боги идут слишком близко! |
| All moves, is in peril, anguished, torn, upheaved. | Всё движется, всё в опасности, измученное, разрываемое, извергаемое. |
| The hurrying aeons would stumble on too swift | Торопливые эпохи запнулись бы от чрезмерной скорости, |
| If strength from heaven surprised the imperfect earth | Если бы сила с небес поразила несовершенную землю, |
| And veilless knowledge smote these unfit souls. | А неприкрытое знание разбило бы эти неготовые души. |
| The deities have screened their dreadful power: | Божества сокрыли свою ужасную силу: |
| God hides his thought and, even, he seems to err. | Бог прячет свою мысль, и даже кажется, что он ошибается. |
| Be still and tardy in the slow wise world. | Будь спокойна и нетороплива в этом медленном мудром мире. |
| Mighty art thou with the dread goddess filled, | Ты полна могущества грозной богини, |
| To whom thou criedst at dawn in the dim woods. | К которой взывала ты в туманных лесах на заре. |
| Use not thy strength like the wild Titan souls! | Не пользуйся своей силой, подобно душам диких Титанов! |
| Touch not the seated lines, the ancient laws, | Не касайся основополагающих границ, древних законов, |
| Respect the calm of great established things." | Уважай спокойствие великих краеугольных вещей." |
| But Savitri replied to the huge god: | Но Савитри ответила этому колоссальному богу: |
| "What is the calm thou vauntst, O Law, O Death? | "Что за спокойствие ты превозносишь, о Закон, о Смерть? |
| Is it not the dull-visioned tread inert | Не выглядящую ли унылой инертную поступь |
| Of monstrous energies chained in a stark round | Чудовищных энергий, скованных цепями в застывшем круге, |
| Soulless and stone-eyed with mechanic dreams? | Бездушных, с каменным взглядом, с механическими мечтами? |
| Vain the soul's hope if changeless Law is all: | Напрасна надежда души, если неизменный Закон — это всё: |
| Ever to the new and the unknown press on | Всегда ради нового и неведомого наседают |
| The speeding aeons justifying God. | Спешащие эпохи, находя оправдание в Боге. |
| What were earth's ages if the grey restraint | Чем были бы земные века, если бы серые ограничения |
| Were never broken and glories sprang not forth | Никогда бы не нарушались и великолепия бы не бросались вперёд, |
| Bursting their obscure seed, while man's slow life | Взрывая своё тусклое семя, когда медленная жизнь человека |
| Leaped hurried into sudden splendid paths | Не перескакивала бы на неожиданные роскошные пути, |
| By divine words and human gods revealed? | Открытые божественными словами и гуманными божествами? |
| Impose not upon sentient minds and hearts | Не навязывай чувствующим умам и сердцам |
| The dull fixity that binds inanimate things. | Тупую неподвижность, что сковывает неодушевлённое. |
| Well is the unconscious rule for the animal breeds | Правление несознательного хорошо для животных племён, |
| Content to live beneath the immutable yoke; | Согласных жить под неизменным ярмом; |
| Man turns to a nobler walk, a master path. | Человек обращается к более благородному шагу, к пути хозяина. |
| I trample on thy law with living feet; | Я наступаю на твой закон живою ногой; |
| For to arise in freedom I was born. | Я была рождена, чтобы подняться в свободу. |
| If I am mighty let my force be unveiled | Если я могущественна, пусть моя сила станет неприкрытой, |
| Equal companion of the dateless powers, | Равным товарищем вечных могуществ, |
| Or else let my frustrated soul sink down | Или же пусть моя побеждённая душа упадёт вниз, |
| Unworthy of Godhead in the original sleep. | Недостойная Божественного, в первоначальный сон. |
| I claim from Time my will's eternity, | Я требую у Времени вечность моей воли, |
| God from his moments." Death replied to her, | И Бога у его мгновений." Бог Смерти отвечал ей: |
| "Why should the noble and immortal will | "Почему благородная бессмертная воля |
| Stoop to the petty works of transient earth, | Должна опускаться до мелких работ быстротечной земли, |
| Freedom forgotten and the Eternal's path? | Забывшей свободу и Вечного путь? |
| Or is this the high use of strength and thought, | Разве это высокое использование силы и мысли — |
| To struggle with the bonds of death and time | Бороться с узами смерти и времени |
| And spend the labour that might earn the gods | И затрачивать труд, что мог быть достойным богов, |
| And battle and bear agony of wounds | И биться, и терпеть агонию ран, |
| To grasp the trivial joys that earth can guard | Чтобы ловить обычные радости, что земля способна сберечь |
| In her small treasure-chest of passing things? | В своём маленьком ларце сокровищ преходящего? |
| Child, hast thou trodden the gods beneath thy feet | Дитя, ты затоптала богов своими ступнями |
| Only to win poor shreds of earthly life | Лишь, чтобы добиться жалких лоскутов земной жизни |
| For him thou lov'st cancelling the grand release, | Для того, кого любила, отвергая великое освобождение, |
| Keeping from early rapture of the heavens | Удерживая от близкого восторга небес |
| His soul the lenient deities have called? | Его душу, которую позвали снисходительные боги? |
| Are thy arms sweeter than the courts of God?" | Неужели твои руки сладостнее палат Бога?" |
| She answered, "Straight I trample on the road | Она ответила: "Я шагаю прямо по дороге, |
| The strong hand hewed for me which planned our paths. | Что прорубила для меня та сильная рука, что намечает наши пути. |
| I run where his sweet dreadful voice commands | Я бегу туда, куда его сладкий и страшный голос велит, |
| And I am driven by the reins of God. | Мною правят поводья Всевышнего. |
| Why drew he wide his scheme of mighty worlds | Зачем он широко расчертил свою схему могучих миров |
| Or filled infinity with his passionate breath? | Или наполнил бесконечность своим страстным дыханием? |
| Or wherefore did he build my mortal form | Или для чего он создал мою смертную оболочку |
| And sow in me his bright and proud desires, | И поселил во мне свои яркие и гордые желания, |
| If not to achieve, to flower in me, to love, | Если не затем, чтобы их достигать, чтобы цвести во мне, любить, |
| Carving his human image richly shaped | Высекая его щедроо сделанный человеческий образ |
| In thoughts and largenesses and golden powers? | В мыслях, и широте, и замечательных силах? |
| Far Heaven can wait our coming in its calm. | Далёкое Небо может ожидать нашего прихода в своей тишине. |
| Easy the heavens were to build for God. | Легко было Богу возвести небеса. |
| Earth was his difficult matter, earth the glory | Земля была его трудной задачей, земля дала |
| Gave of the problem and the race and strife. | Великолепие проблемы, состязания, борьбы. |
| There are the ominous masks, the terrible powers; | Здесь есть зловещие маски, ужасные силы; |
| There it is greatness to create the gods. | Здесь есть и величие, чтобы творить богов. |
| Is not the spirit immortal and absolved | Разве дух бессмертный и всегда прощаемый |
| Always, delivered from the grasp of Time? | Не освобождён от тисков Времени? |
| Why came it down into the mortal's Space? | Зачем же он спустился вниз, в Пространство смертных? |
| A charge he gave to his high spirit in man | Он дал поручение своему высокому духу в человеке |
| And wrote a hidden decree on Nature's tops. | И записал скрытый указ на вершинах Природы. |
| Freedom is this with ever seated soul, | Это — свобода с вечно царствующей душой, |
| Large in life's limits, strong in Matter's knots, | Широкая в пределах жизни, сильная в узах Материи, |
| Building great stuff of action from the worlds | Строящая великое вещество действия из миров, |
| To make fine wisdom from coarse, scattered strands | Чтобы творить утончённую мудрость из грубой отброшенной пряди, |
| And love and beauty out of war and night, | А любовь и красоту из войны и ночи, |
| The wager wonderful, the game divine. | Чудесная ставка, божественная игра. |
| What liberty has the soul which feels not free | Какая свобода есть у души, которая не чувствует себя свободной, |
| Unless stripped bare and cannot kiss the bonds | Пока не обнажится совсем и не сможет поцеловать те узы, |
| The Lover winds around his playmate's limbs, | Что обвивает Любящий вокруг тел своих друзей, |
| Choosing his tyranny, crushed in his embrace? | Предпочтя его тиранию, смятая в его объятиях? |
| To seize him better with her boundless heart | Чтобы лучше обхватить его своим безграничным сердцем, |
| She accepts the limiting circle of his arms, | Она принимает ограничивающее кольцо его рук, |
| Bows full of bliss beneath his mastering hands | Склоняется, полная блаженства, под его властными ладонями |
| And laughs in his rich constraints, most bound, most free. | И смеётся в его обильных ограничениях, чем больше связана — тем более свободна. |
| This is my answer to thy lures, O Death." | Вот мой ответ твоим соблазнам, Смерть." |
| Immutable, Death's denial met her cry: | Безоговорочным отказом встретил Бог Смерти её возглас: |
| "However mighty, whatever thy secret name | "Какой могучей бы ты ни была, каково бы ни было твоё тайное имя, |
| Uttered in hidden conclaves of the gods, | Произнесённое на тайных советах богов, |
| Thy heart's ephemeral passion cannot break | Эфемерная страсть твоего сердца не сможет разрушить |
| The iron rampart of accomplished things | Железный бастион совершенства, |
| With which the great Gods fence their camp in Space. | Которым великие Боги отгородили свой лагерь в Пространстве. |
| Whoever thou art behind thy human mask, | Кем бы ты ни была позади своей человеческой маски, |
| Even if thou art the Mother of the worlds | Даже если ты — сама Мать миров |
| And pegst thy claim upon the realms of Chance, | И бросаешь своё требование царствам Случайности, |
| The cosmic Law is greater than thy will. | Космический Закон больше твоей воли. |
| Even God himself obeys the Laws he made: | Даже сам Бог подчиняется Законам, которые создал: |
| The Law abides and never can it change, | Этот Закон остаётся и ты никогда не сможешь его изменить, |
| The Person is a bubble on Time's sea. | А Личность останется пузырьком в море Времени. |
| A forerunner of a greater Truth to come, | Предвестник более высокой Истины, что должна придти, |
| Thy soul creator of its freer Law, | Твоя душа, творец своего более высокого Закона, |
| Vaunting a Force behind on which it leans, | Хвалится некой Силой позади, на которую она опирается, |
| A Light above which none but thou hast seen, | Неким Светом над нею, которого кроме тебя никто и не видел, |
| Thou claimst the first fruits of Truth's victory. | Ты требуешь первых плодов победы Истины. |
| But what is Truth and who can find her form | Но что это за Истина и кто сможет найти её форму |
| Amid the specious images of sense, | Среди обманчивых образов чувств, |
| Amid the crowding guesses of the mind | Среди толпящихся догадок ума, |
| And the dark ambiguities of a world | Среди тёмных двойственностей мира, |
| Peopled with the incertitudes of Thought? | Населённого неопределённостями Мысли? |
| For where is Truth and when was her footfall heard | Ибо где находится Истина, и когда была слышна её поступь |
| Amid the endless clamour of Time's mart | Среди нескончаемого гвалта на рынке Времени, |
| And which is her voice amid the thousand cries | И где её голос среди тысячи криков, |
| That cross the listening brain and cheat the soul? | Что проходят через слушающий мозг и обманывают душу? |
| Or is Truth aught but a high starry name | Или же Истина — это ничто, только высокое звёздное имя, |
| Or a vague and splendid word by which man's thought | Или неясное, но яркое слово, которым мысль человека |
| Sanctions and consecrates his nature's choice, | Одобряет или освящает выбор его природы, |
| The heart's wish donning knowledge as its robe, | Желание сердца, одевающее знание как своё платье, |
| The cherished idea elect among the elect, | Бережно хранимая идея, избранная среди избранных, |
| Thought's favourite mid the children of half-light | Любимица мысли среди отпрысков полусвета, |
| Who high-voiced crowd the playgrounds of the mind | Что своим высоким голосом заполонила игровые площадки ума |
| Or people its dormitories in infant sleep? | Или населяет его спальни в младенческом сне? |
| All things hang here between God's yes and no, | Здесь всё висит между "да" Бога и "нет", |
| Two Powers real but to each other untrue, | Две Силы реальны, но для каждой другая неверна, |
| Two consort stars in the mooned night of mind | Два супруга, звёзды в лунной ночи ума, |
| That towards two opposite horizons gaze, | Что смотрят в противоположные стороны горизонта, |
| The white head and black tail of the mystic drake, | Белая голова и чёрный хвост космического селезня, |
| The swift and the lame foot, wing strong, wing broken | Быстрая нога и хромая, сильное крыло, крыло сломанное, |
| Sustaining the body of the uncertain world, | Поддерживающие основу этого ненадёжного мира, |
| A great surreal dragon in the skies. | Великий сюрреальный дракон в небесах. |
| Too dangerously thy high proud truth must live | В слишком большой опасности должна жить твоя высокая гордая истина, |
| Entangled in Matter's mortal littleness. | Опутанная смертной малостью Материи. |
| All in this world is true, yet all is false: | Всё в этом мире — истина, и при этом, всё — ложь: |
| Its thoughts into an eternal cipher run, | Его мысли убегают в шифр вечного, |
| Its deeds swell to Time's rounded zero sum. | Его дела раздуваются до круглого нулевого итога Времени. |
| Thus man at once is animal and god, | Так человек одновременно — и животное, и бог, |
| A disparate enigma of God's make | Несоразмерная загадка творения Бога, |
| Unable to free the Godhead's form within, | Неспособная высвободить форму Божественного внутри, |
| A being less than himself, yet something more, | Существо, которое меньше себя самого, но при этом и что-то большее, |
| The aspiring animal, the frustrate god | Устремлённое животное, поверженный бог, |
| Yet neither beast nor deity but man, | И при этом ни зверь, ни божество, а человек, |
| But man tied to the kind earth's labour strives to exceed | Но человек, который привязан к земному труду, который он старается превзойти, |
| Climbing the stairs of God to higher things. | Взбираясь по лестнице Бога к высшему. |
| Objects are seemings and none knows their truth, | Объекты — лишь видимости, и никто не знает их правды, |
| Ideas are guesses of an ignorant god. | Идеи — догадки невежественного божества. |
| Truth has no home in earth's irrational breast: | Нет дома у Истины в земной иррациональной груди: |
| Yet without reason life is a tangle of dreams, | И при этом, жизнь без рассудка — сплетение грёз, |
| But reason is poised above a dim abyss | А рассудок балансирует над неясной пучиной |
| And stands at last upon a plank of doubt. | И стоит на конце планки сомнения. |
| Eternal truth lives not with mortal men. | Вечная истина не живёт со смертными людьми. |
| Or if she dwells within thy mortal heart, | Или же, если она обитает внутри твоего смертного сердца, |
| Show me the body of the living Truth | Покажи мне плоть живой Истины |
| Or draw for me the outline of her face | Или обрисуй мне черты её лица, |
| That I too may obey and worship her. | Чтобы я тоже мог подчиниться и поклоняться ей. |
| Then will I give thee back thy Satyavan. | Тогда отдам тебе назад я Сатьявана. |
| But here are only facts and steel-bound Law. | Но здесь — лишь факты и Закон с железными границами. |
| This truth I know that Satyavan is dead | Я знаю ту правду, что Сатьяван — мёртв, |
| And even thy sweetness cannot lure him back. | И даже сладость твоя не способна выманить его обратно. |
| No magic Truth can bring the dead to life, | Никакая магическая Истина не может привести мёртвого в жизнь, |
| No power of earth cancel the thing once done, | Никакая сила земли не отменит то, что уже совершилось, |
| No joy of the heart can last surviving death, | Никакая радость сердца не сможет остаться, пережив смерть, |
| No bliss persuade the past to live again. | Никакое блаженство не убедит прошлое прожить заново. |
| But Life alone can solace the mute Void | Одна лишь Жизнь способна утешить немую Пустоту |
| And fill with thought the emptiness of Time. | И наполнить мыслью бессодержательность Времени. |
| Leave then thy dead, O Savitri, and live." | Так оставь своего мёртвого, о Савитри, и живи." |
| The Woman answered to the mighty Shade, | Ответила Женщина могущественной Тени, |
| And as she spoke, mortality disappeared; | И пока она говорила, смертное в ней растворилось; |
| Her Goddess self grew visible in her eyes, | Дух её Богини стал видимым в её глазах, |
| Light came, a dream of heaven, into her face. | Свет сошёл, мечта небес, на её лицо. |
| "O Death, thou too art God and yet not He, | "О Бог Смерти, ты тоже — Бог, но всё же — не Он, |
| But only his own black shadow on his path | А только его собственная инертная тень на его пути, |
| As leaving the Night he takes the upward Way | Как будто, покидая Ночь, он начинает восходящий Путь |
| And drags with him its clinging inconscient Force. | И тянет за собой свою прилипшую и бессознательную Силу. |
| Of God unconscious thou art the dark head, | Ты — тёмная голова несознающего Бога, |
| Of his Ignorance thou art the impenitent sign, | Ты — закоснелая подпись его Невежества, |
| Of its vast tenebrous womb the natural child, | Родное дитя его обширной мрачной утробы, |
| On his immortality the sinister bar. | Зловещий шлагбаум его бессмертия. |
| All contraries are aspects of God's face. | Все противоположности — разные стороны лика Бога. |
| The Many are the innumerable One, | И Многочисленность — это неисчислимый Единый, |
| The One carries the multitude in his breast; | Тот Единый, что несёт множественное в своей груди; |
| He is the Impersonal, inscrutable, sole, | Он — Безличный, непостижимый, единственный, |
| He is the one infinite Person seeing his world; | Он — одна бесконечная Личность, наблюдающая свой мир; |
| The Silence bears the Eternal's great dumb seal, | Безмолвие несёт великую немую печать Вечного, |
| His light inspires the eternal Word; | Его свет вдохновляет вечное Слово; |
| He is the Immobile's deep and deathless hush, | Он — глубина Неподвижного и тишина без смерти, |
| Its white and signless blank negating calm, | Его белое, без признаков, пустое отрицающее спокойствие, |
| Yet stands the creator Self, the almighty Lord | Тем не менее, становится создающим "Я", Всемогущим Господом, |
| And watches his will done by the forms of Gods | И видит свою волю, исполняемую формами Богов, |
| And the desire that goads half-conscious man | Желание, что подстёгивает полусознающего человека, |
| And the reluctant and unseeing Night. | И упорную невидящую Ночь. |
| These wide divine extremes, these inverse powers | Эти широкие божественные крайности, эти противоположные силы — |
| Are the right and left side of the body of God; | Правая и левая стороны тела Бога; |
| Existence balanced twixt two mighty arms | Существование, балансируя между двумя могучими руками, |
| Confronts the mind with unsolved abysms of Thought. | Противостоит уму с неразрешимыми пучинами Мысли. |
| Darkness below, a fathomless Light above, | Тьма внизу, бездоный Свет наверху, |
| In Light are joined, but sundered by severing Mind | В Свете соединяются, но разлучаются делящим Умом, |
| Stand face to face, opposite, inseparable, | Стоящие лицом к лицу, противоположные, неразделимые, |
| Two contraries needed for his great World-task, | Два противника нужны для его великой задачи Мира, |
| Two poles whose currents wake the immense World-Force. | Два полюса, чьи течения пробуждают необъятную Силу Мира. |
| In the stupendous secrecy of his Self, | В изумительной тайне его Высшего "Я", |
| Above the world brooding with equal wings, | Нависая над миром на равных крыльях, |
| He is both in one, beginningless, without end: | Он — это двое в одном, без конца, без начала: |
| Transcending both, he enters the Absolute. | Превосходя обоих, он входит в Абсолют. |
| His being is a mystery beyond mind, | Его бытиё — мистерия за пределами ума, |
| His ways bewilder mortal ignorance; | Его пути ошеломляют смертное невежество; |
| The finite in its little sections parked, | Конечное, притулившееся на своих маленьких наделах, |
| Amazed, credits not God's audacity | Изумлённое, не доверяет дерзости Бога, |
| Who dares to be the unimagined All | Который смеет быть невообразимым Всем, |
| And see and act as might one Infinite. | И видит, и действует так, как может одна Бесконечность. |
| Against human reason this is his offence, | В этом его преступление перед разумом человека, |
| Being known to be for ever unknowable, | Быть существом навсегда непознаваемым, |
| To be all and yet transcend the mystic whole, | Быть всем, и при этом превосходить мистическое целое, |
| Absolute, to lodge in a relative world of Time, | Быть Абсолютом, но селиться в относительном мире Времени, |
| Eternal and all-knowing, to suffer birth, | Быть вечным и всезнающим, но переносить рождение, |
| Omnipotent, to sport with Chance and Fate, | Быть Всемогущим, но соревноваться со Случаем и с Судьбой, |
| Spirit, yet to be Matter and the Void, | Быть Духом, и в то же время — Материей и Пустотой, |
| Illimitable, beyond form or name, | Быть Беспредельным за рамками формы и имени, |
| To dwell within a body, one and supreme | Жить в теле, и быть единым и всевышним, |
| To be animal and human and divine: | Быть животным, человеком, божеством: |
| A still deep sea, he laughs in rolling waves; | Глубокое тихое море, он смеётся в катящихся волнах; |
| Universal, he is all,- transcendent, none. | Вселенский, он — это всё, трансцендентный — никто. |
| To man's righteousness this is his cosmic crime, | По справедливости человека — в этом его космическое преступление, |
| Almighty beyond good and evil to dwell | Быть всемогущим, за пределами зла и добра, и жить, |
| Leaving the good to their fate in a wicked world | Оставляя добро своей участи в злом мире, |
| And evil to reign in this enormous scene. | А зло — царствовать на этой огромной сцене. |
| All opposition seems and strife and chance, | Всё сопротивление, борьба и удача кажутся |
| An aimless labour with but scanty sense, | Бесцельным трудом, но лишь для ограниченного чувства, |
| To eyes that see a part and miss the whole; | Для взгляда, что видит часть и упускает целое; |
| The surface men scan, the depths refuse their search: | Люди изучают поверхностное, глубины отвергают их поиск: |
| A hybrid mystery challenges the view, | Таинственный гибрид бросает вызов их взору, |
| Or a discouraging sordid miracle. | Или обескураживающее убогое чудо. |
| Yet in the exact Inconscient's stark conceit, | И всё же, в непреклонной самонадеяности строгого Несознания, |
| In the casual error of the world's ignorance | В случайной ошибке невежества мира |
| A plan, a hidden Intelligence is glimpsed. | Мелькает план, сокрытый Интеллект. |
| There is a purpose in each stumble and fall; | Есть цель в каждом преткновении и падении; |
| Nature's most careless lolling is a pose | Полная лени беззаботность Природы — это поза, |
| Preparing some forward step, some deep result. | Готовящая некий следующий шаг, какой-то глубокий результат. |
| Ingenious notes plugged into a motived score, | Изобретательные ноты вставлены в партитуру побуждений, |
| These million discords dot the harmonious theme | Миллион диссонансов усеивает гармоничную тему |
| Of the evolution's huge orchestral dance. | Гигантского оркестрового танца эволюции. |
| A Truth supreme has forced the world to be; | Высшая Истина затавила этот мир быть; |
| It has wrapped itself in Matter as in a shroud, | Она завернула себя в Материю, словно в саван, |
| A shroud of Death, a shroud of Ignorance. | Саван Смерти, саван Невежества. |
| It compelled the suns to burn through silent Space, | Она заставила солнца пылать сквозь немые Пространства, |
| Flame-signs of its uncomprehended Thought | Огненные знаки её непостижимой Мысли |
| In a wide brooding ether's formless muse: | В бесформенной заботе широкого размышляющего эфира: |
| It made of Knowledge a veiled and struggling light, | Она сотворила из Знания скрытый и борющийся свет, |
| Of Being a substance nescient, dense and dumb, | Из Бытия — субстанцию неведения, плоскую и немую, |
| Of Bliss the beauty of an insentient world. | Из Блаженства — красоту бесчувственного мира. |
| In finite things the conscious Infinite dwells: | В конечных вещах живёт сознательный Бесконечный: |
| Involved it sleeps in Matter's helpless trance, | Вовлечённый, он спит в беспомощном трансе Материи, |
| It rules the world from its sleeping senseless Void; | Он правит миром из своей спящей бесчувственной Пустоты; |
| Dreaming it throws out mind and heart and soul | Мечтая, он бросает ум, сердце и душу |
| To labour crippled, bound, on the hard earth; | Трудиться искалеченными, связанными на суровой земле; |
| A broken whole it works through scattered points; | Разбитое целое, он работает через разрозненные точки; |
| Its gleaming shards are Wisdom's diamond thoughts, | Его мерцающие осколки — алмазные мысли Мудрости, |
| Its shadowy reflex our ignorance. | Его призрачный отсвет — наше невежество. |
| It starts from the mute mass in countless jets, | Он стартует из немой массы в бесчисленных струях, |
| It fashions a being out of brain and nerve, | Он формирует существо из мозга и нерва, |
| A sentient creature from its pleasures and pangs. | Чувствующее сознание из своих удовольствий и боли. |
| A pack of feelings obscure, a dot of sense | Масса неясных ощущений, точка чувства |
| Survives awhile answering the shocks of life, | Остаётся живым ненадолго, отвечая ударам жизни, |
| Then, crushed or its force spent, leaves the dead form, | Затем, уничтоженное или израсходовав силу, оставляет мёртвую форму, |
| Leaves the huge universe in which it lived | Покидает гигантскую вселенную, в которой оно жило |
| An insignificant unconsidered guest. | Незначительным неприметным гостем. |
| But the soul grows concealed within its house; | Но душа растёт, скрытая в своём доме; |
| It gives to the body its strength and magnificence; | Она даёт телу свою силу и великолепие; |
| It follows aims in an ignorant aimless world, | Она следует целям в невежественном бесцельном мире, |
| It lends significance to earth's meaningless life. | Она придаёт значительность бессмысленной жизни земли. |
| A demigod animal, came thinking man; | Животным-полубогом пришёл мыслящий человек; |
| He wallows in mud, yet heavenward soars in thought; | Он валяется в грязи, но воспаряет к небу в мыслях; |
| He plays and ponders, laughs and weeps and dreams, | Он играет и размышляет, смеётся, плачет, мечтает, |
| Satisfies his little longings like the beast; | Утоляет свои мелкие страсти подобно зверю; |
| He pores upon life's book with student eyes. | Он сосредоточил на книге жизни изучающий взгляд. |
| Out of this tangle of intellect and sense, | Из этой путаницы интеллекта и чувства, |
| Out of the narrow scope of finite thought | Из узких рамок конечной мысли |
| At last he wakes into spiritual mind; | Он наконец пробуждается в духовный ум; |
| A high liberty begins and luminous room: | Приходит высокое освобождение и светлые залы: |
| He glimpses eternity, touches the infinite, | Он видит мельком вечность, касается бесконечности, |
| He meets the gods in great and sudden hours, | Он встречает богов в великие и неожиданные часы, |
| He feels the universe as his larger self, | Он ощущает вселенную как своё большее "я", |
| Makes Space and Time his opportunity | Делает Пространство и Время своей возможностью |
| To join the heights and depths of being in light, | Соединить высоты и глубины бытия в свете, |
| In the heart's cave speaks secretly with God. | В пещере сердца тайно беседует с Богом. |
| But these are touches and high moments lived; | Но это — касания и высокие мгновения, что проходят; |
| Fragments of Truth supreme have lit his soul, | Осколки высшей Истины осветили его душу, |
| Reflections of the sun in waters still. | Отражения солнца в тихих водах. |
| A few have dared the last supreme ascent | Немногие отваживаются на последний высочайший подъём, |
| And break through borders of blinding light above, | И пробиваются за пределы слепящего света над ними, |
| And feel a breath around of mightier air, | И чувствуют дыхание более могучего воздуха, |
| Receive a vaster being's messages | Получают послания более широкого бытия |
| And bathe in its immense intuitive Ray. | И купаются в его необъятном Луче интуиции. |
| On summit Mind are radiant altitudes | На вершинах Ума есть лучезарные высоты, |
| Exposed to the lustre of Infinity, | Открытые сиянию Бесконечности, |
| Outskirts and dependencies of the house of Truth, | Окраины и колонии дома Истины, |
| Upraised estates of Mind and measureless. | Имения Ума, приподнятые и неизмеримые. |
| There man can visit but there he cannot live. | Там человек способен побывать, но жить там он не может. |
| A cosmic Thought spreads out its vastitudes; | Космическая Мысль развёртывает свои безбрежности; |
| Its smallest parts are here philosophies | Её мельчайшие части здесь — философии, |
| Challenging with their detailed immensity, | Бросающие вызов своей детальной необъятностью, |
| Each figuring an omniscient scheme of things. | Каждая рисует всеведающую схему вещей. |
| But higher still can climb the ascending light; | Но ещё выше способен подняться восходящий свет; |
| There are vasts of vision and eternal suns, | Там — просторы видения и вечные солнца, |
| Oceans of an immortal luminousness, | Океаны бессмертного свечения, |
| Flame-hills assaulting heaven with their peaks, | Пламенные холмы, атакующие небеса своими пиками, |
| There dwelling all becomes a blaze of sight; | Если жить там, всё становится сиянием зрения; |
| A burning head of vision leads the mind, | Пылающая голова способности видеть ведёт ум, |
| Thought trails behind it its long comet tail; | Мысль оставляет за собой свой кометный длинный хвост; |
| The heart glows, an illuminate and seer, | Сердце горит, озарённое и провидческое, |
| And sense is kindled into identity. | И чувство загорается в отождествлении. |
| A highest flight climbs to a deepest view: | Высочайший полёт поднимается к глубочайшему взгляду: |
| In a wide opening of its native sky | В широком открытии родного неба |
| Intuition's lightnings range in a bright pack | Молнии интуиции собираиваются в ярком пучке, |
| Hunting all hidden truths out of their lairs, | Отыскивая все скрытые истины из их тайников, |
| Its fiery edge of seeing absolute | Её огненные лезвия видящего абсолюта |
| Cleaves into locked unknown retreats of self, | Прокладывают путь в неизвестные запертые убежища духа, |
| Rummages the sky-recesses of the brain, | Осматривают небесные уголки мозга, |
| Lights up the occult chambers of the heart; | Освещают сокровенные палаты сердца; |
| Its spear-point ictus of discovery | Её остроконечные пульсации открытий |
| Pressed on the cover of name, the screen of form, | Давят на покров имени, завесу формы, |
| Strips bare the secret soul of all that is. | И раздевают донага тайную душу всего, что существует. |
| Thought there has revelation's sun-bright eyes; | У мысли там солнечно ясный взгляд откровения; |
| The Word, a mighty and inspiring Voice, | Там Слово, могучий и вдохновляющий Голос, |
| Enters Truth's inmost cabin of privacy | Входит во внутренние покои уединения Истины |
| And tears away the veil from God and life. | И срывает прочь завесу с Бога и жизни. |
| Then stretches the boundless finite's last expanse, | А дальше тянется продолжение пространства беспредельного конечного, |
| The cosmic empire of the Overmind, | Космическая империя Надразума, |
| Time's buffer state bordering Eternity, | Пограничное государство Времени, окаймляющее Вечность, |
| Too vast for the experience of man's soul: | Слишком обширное для познания душой человека: |
| All here gathers beneath one golden sky: | Здесь всё собирается под одним золотым небом: |
| The Powers that build the cosmos station take | Те Силы, что строят космос, получают базу |
| In its house of infinite possibility; | В этом доме бесконечных возможностей; |
| Each god from there builds his own nature's world; | Каждый бог отсюда строит мир собственной природы; |
| Ideas are phalanxed like a group of suns, | Идеи стоят фалангами, как группы солнц, |
| Each marshalling his company of rays. | Каждая выстраивает свою компанию лучей. |
| Thought crowds in masses seized by one regard; | Мысль сдавлена массой, охваченной одним взглядом; |
| All Time is one body, Space a single look: | Всё Время — это одно тело, Пространство — единый взгляд: |
| There is the Godhead's universal gaze | Там — вселенский взгляд Божества |
| And there the boundaries of immortal Mind: | И рубежи бессмертного Ума: |
| The line that parts and joins the hemispheres | Граница, что делит и соединяет эти полусферы, |
| Closes in on the labour of the Gods | Очерчивает труд Богов, |
| Fencing eternity from the toil of Time. | Отгораживая вечность от работы Времени. |
| In her glorious kingdom of eternal light | В своём чудесном царстве вечного света |
| All-ruler, ruled by none, the Truth supreme, | Все-правящая неподчинённая никому наивысшая Истина, |
| Omnipotent, omniscient and alone, | Всемогущая, всезнающая и единственная, |
| In a golden country keeps her measureless house; | В прекрасной стране держит своё безмерное жилище; |
| In its corridor she hears the tread that comes | В его коридоре она слышит шаги, что доносятся |
| Out of the Unmanifest never to return | Из Непроявленного, чтоб никогда не вернуться, |
| Till the Unknown is known and seen by men. | Пока Неведомое не станет познано и увидено людьми. |
| Above the stretch and blaze of cosmic Sight, | Над простором и сиянием космического Взгляда, |
| Above the silence of the wordless Thought, | Над безмолвием бессловесной мысли |
| Formless creator of immortal forms, | Бесформенный творец бессмертных форм, |
| Nameless, investitured with the name divine, | Невыразимая, наделённая божественным именем, |
| Transcending Time's hours, transcending Timelessness, | Превосходя часы Времени, превосходя Вневременье, |
| The Mighty Mother sits in lucent calm | Могучая Мать сидит в светлой тишине |
| And holds the eternal Child upon her knees | И держит вечное Дитя на коленях, |
| Attending the day when he shall speak to Fate. | Ожидая дня, когда он заговорит с Судьбой. |
| There is the image of our future's hope; | Там образ надежды нашего будущее; |
| There is the sun for which all darkness waits, | Там солнце, которого ждёт вся темнота, |
| There is the imperishable harmony; | Там нерушимая гармония; |
| The world's contradictions climb to her and are one: | Противоречия мира взбираются к ней и становятся едины: |
| There is the Truth of which the world's truths are shreds, | Там Истина, для которой все истины мира лишь лоскутки, |
| The Light of which the world's ignorance is the shade | Там Свет, для которого невежество мира — это завеса, |
| Till Truth draws back the shade that it has cast, | Что существует пока Истина, что её набросила, не уберёт обратно, |
| The Love our hearts call down to heal all strife, | Там — Любовь, что наши сердца зовут вниз исцелить все раздоры, |
| The Bliss for which the world's derelict sorrows yearn: | Там — Блаженство, к которому устремляются отвергнутые горести мира: |
| Thence comes the glory sometimes seen on earth, | Оттуда приходит та слава, что иногда видна на земле, |
| The visits of Godhead to the human soul, | Визиты Божественного к душе человека, |
| The Beauty and the dream on Nature's face. | Красота и Мечта на лике Природы. |
| There the perfection born from eternity | Там совершенство, рождённое вечностью, |
| Calls to it the perfection born in Time, | Зовёт к себе совершенство, что родилось во Времени, |
| The truth of God surprising human life, | Истину Бога, изумляющую жизнь человека, |
| The image of God overtaking finite shapes. | Образ Бога, превосходящий конечные формы. |
| There in a world of everlasting Light, | Там, в мире вечнодлящегося Света, |
| In the realms of the immortal Supermind | В царстве бессмертного Сверхразума |
| Truth who hides here her head in mystery, | Истина, что здесь прячет свою голову в тайне, |
| Her riddle deemed by reason impossible | Её загадка, что кажется рассудку неразрешимой |
| In the stark structure of material form, | В застывшей структуре материальной формы, |
| Unenigmaed lives, unmasked her face and there | Живёт разгаданной, сбросив маску со своего лица, и там же |
| Is Nature and the common law of things. | Есть высшая Природа и общий закон для всего. |
| There in a body made of spirit stuff, | Там, в теле, созданном из материи духа, |
| The hearth-stone of the everliving Fire, | На каменном полу пред окнами вечноживущего Огня, |
| Action translates the movements of the soul, | Действие претворяет в жизнь движения души, |
| Thought steps infallible and absolute | Мысль шагает непогрешимо и абсолютно, |
| And life is a continual worship's rite, | А жизнь — непрерывный обряд богослужения, |
| A sacrifice of rapture to the One. | Жертвоприношение восторга Единому. |
| A cosmic vision, a spiritual sense | Космическое видение, духовное чувство |
| Feels all the Infinite lodged in finite form | Ощущает всё как бесконечность, поселённую в конечной форме |
| And seen through a quivering ecstasy of light | И видимую через трепещущий экстаз света, |
| Discovers the bright face of the Bodiless, | Открывает яркий лик Бестелесного |
| In the truth of a moment, in the moment's soul | И в истине мгновения, в душе момента |
| Can sip the honey-wine of Eternity. | Может потягивать медовое вино Вечности. |
| A Spirit who is no one and innumerable, | Тот Дух, который и не один, и не бесчисленнен, |
| The one mystic infinite Person of his world | Единственная мистическая бесконечная Личность своего мира |
| Multiplies his myriad personality, | Множит мириады своих персональностей, |
| On all his bodies seals his divinity's stamp | На все свои тела проставляет печать своей божественности |
| And sits in each immortal and unique. | И сидит в каждом из них, бессмертный и неповторимый. |
| The Immobile stands behind each daily act, | За каждым повседневным действием стоит Неподвижный, |
| A background of the movement and the scene, | Как фон для действия и сцены, |
| Upholding creation on its might and calm | Поддерживая творение своим могуществом и тишиной |
| And change on the Immutable's deathless poise. | И изменение — бессмертным равновесием Неизменного; |
| The Timeless looks out from the travelling hours; | Из путешествующих часов выглядывает Безвременье; |
| The Ineffable puts on a robe of speech | Невыразимое одевает платье речи, |
| Where all its words are woven like magic threads | В котором все его слова сотканы, словно магические нити, |
| Moving with beauty, inspiring with their gleam, | И движимы красотой, и вдохновляются своим блеском, |
| And every thought takes up its destined place | И каждая мысль занимает своё предназначенное место, |
| Recorded in the memory of the world. | Записанное в памяти мира. |
| The Truth supreme, vast and impersonal | Наивысшая Истина, обширная и безличная, |
| Fits faultlessly the hour and circumstance, | Подбирает безошибочно час и обстоятельства, |
| Its substance a pure gold ever the same | Её субстанция — чистое золото — всегда прежняя, |
| But shaped into vessels for the spirit's use, | Но помещённая в сосуды для использования духом, |
| Its gold becomes the wine jar and the vase. | Её золото становится кувшином для вина и вазой. |
| All there is a supreme epiphany: | Там всё — проявления наивысшего: |
| The All-Wonderful makes a marvel of each event, | Там Все-Чудесный творит чудеса из каждого события, |
| The All-Beautiful is a miracle in each shape; | Там Все-Прекрасный — это чудо в каждой форме; |
| The All-Blissful smites with rapture the heart's throbs, | Там Все-Блаженный охватывает восторгом биения сердца, |
| A pure celestial joy is the use of sense. | А чистая небесная радость — цель чувств. |
| Each being there is a member of the Self, | Каждое существо там — участник Высшего "Я", |
| A portion of the million-thoughted All, | Порция имеющего миллионы мыслей Всего, |
| A claimant to the timeless Unity, | Претендент на Единство вне времени, |
| The many's sweetness, the joy of difference | На сладость множества, радость различия, |
| Edged with the intimacy of the One. | Обострённые близостью Единого. |
| "But who can show to thee Truth's glorious face? | "Но кто способен показать тебе прекраснейший лик Истины? |
| Our human words can only shadow her. | Наши человеческие слова могут лишь затуманить её. |
| To thought she is an unthinkable rapture of light, | Для мысли она — немыслимый восторг света, |
| To speech a marvel inexpressible. | Для речи — невыразимое чудо. |
| O Death, if thou couldst touch the Truth supreme | О Бог Смерти, если бы ты мог коснуться высшей Истины, |
| Thou wouldst grow suddenly wise and cease to be. | Внезапно ты стал бы мудрым и перестал бы существовать. |
| If our souls could see and love and clasp God's Truth, | Если наши души смогут увидеть, полюбить и постигнуть Истину Бога, |
| Its infinite radiance would seize our hearts, | Её бесконечное сияние охватит наши сердца, |
| Our being in God's image be remade | Наше существо будет переделано по образу Бога |
| And earthly life become the life divine." | И земная жизнь станет божественной жизнью." |
| Then Death the last time answered Savitri: | Затем, в последний раз Бог Смерти отвечал Савитри: |
| "If Truth supreme transcends her shadow here | "Если Высшая Истина превосходит здесь свою тень, |
| Severed by Knowledge and the climbing vasts, | Отделённая Знанием и восходящими просторами, |
| What bridge can cross the gulf that she has left | Какой мост может пересечь ту пропасть, что она оставила |
| Between her and the dream-world she has made? | Между собой и миром-сном, который она создала? |
| Or who could hope to bring her down to men | И кто мог бы надеяться принести её к людям вниз |
| And persuade to tread the harsh globe with wounded feet | И убедить пойти по грубой земле израненными стопами, |
| Leaving her unapproachable glory and bliss, | Оставив своё недоступное великолепие и блаженство, |
| Wasting her splendour on pale earthly air? | Тратя свой блеск на бледный земной воздух? |
| Is thine that strength, O beauty of mortal limbs, | В твоих ли силах это, о красота смертного тела, |
| O soul who flutterest to escape my net? | О душа, что бьётся, чтобы ускользнуть из моей сети? |
| Who then art thou hiding in human guise? | Тогда кто ты, скрывающаяся в облике человека? |
| Thy voice carries the sound of infinity, | Твой голос несёт отзвук бесконечности, |
| Knowledge is with thee, Truth speaks through thy words; | Знание есть у тебя, Истина говорит твоими словами; |
| The light of things beyond shines in thy eyes. | Свет запредельного сияет в твоих глазах. |
| But where is thy strength to conquer Time and Death? | Но где твоя мощь, чтоб покорить Время и Смерть? |
| Hast thou God's force to build heaven's values here? | Есть ли у тебя сила Бога, чтобы здесь возвести ценности неба? |
| For truth and knowledge are an idle gleam | Потому, что истина и знание остаются пустым отблеском |
| If Knowledge brings not power to change the world, | Если Знание не приносит власти изменить мир, |
| If Might comes not to give to Truth her right. | Если Могущество приходит не за тем, чтобы дать Истине её права. |
| A blind Force, not Truth has made this ignorant world, | Слепая Сила, не Истина, создала этот невежественный мир, |
| A blind Force, not Truth orders the lives of men: | Некая слепая Сила, не Истина, направляет жизни людей: |
| By Power, not Light, the great Gods rule the world; | При помощи Власти, не Света, великие Боги правят миром; |
| Power is the arm of God, the seal of Fate. | Власть — это рука Бога, печать Судьбы. |
| O human claimant to immortality, | О человек, претендующий на бессмертие, |
| Reveal thy power, lay bare thy spirit's force, | Покажи свою власть, обнажи силу своего духа, |
| Then will I give back to thee Satyavan. | Тогда я отдам назад тебе Сатьявана. |
| Or if the Mighty Mother is with thee, | Или, если Могучая Мать вместе с тобой, |
| Show me her face that I may worship her; | Покажи мне её лицо, чтобы мог я ей поклоняться; |
| Let deathless eyes look into the eyes of Death, | Пусть бессмертные глаза взглянут в глаза Смерти, |
| An imperishable Force touching brute things | Пусть нерушимая Сила, коснувшись грубых вещей, |
| Transform earth's death into immortal life. | Преобразует смерть земли в бессмертную жизнь. |
| Then can thy dead return to thee and live. | Тогда сможет твой мёртвый вернуться к тебе и жить. |
| The prostrate earth perhaps shall lift her gaze | Распростёртая земля, возможно, поднимет свой взгляд |
| And feel near her the secret body of God | И почувствует рядом с собой тайное тело Бога, |
| And love and joy overtake fleeing Time." | А радость и любовь охватят летящее Время." |
| And Savitri looked on Death and answered not. | Савитри посмотрела на Бога Смерти и не ответила. |
| Almost it seemed as if in his symbol shape | Казалось, что в своём символическом образе |
| The world's darkness had consented to Heaven-light | Тьма мира почти уступила свету Небес |
| And God needed no more the Inconscient's screen. | И Бог не нуждался больше в ширме Несознания. |
| A mighty transformation came on her. | Могущественное преображение сошло на неё. |
| A halo of the indwelling Deity, | Ореол живущего внутри Божества. |
| The Immortal's lustre that had lit her face | Сияние Бессмертного залило её лицо |
| And tented its radiance in her body's house, | И поселило свой блеск в доме её тела, |
| Overflowing made the air a luminous sea. | Переполняя воздух, делая его светящимся морем. |
| In a flaming moment of apocalypse | В пылающий момент апокалипсиса |
| The Incarnation thrust aside its veil. | Эта Инкарнация отбросила прочь свою вуаль. |
| A little figure in infinity | Маленькая фигура в бесконечности |
| Yet stood and seemed the Eternal's very house, | Ещё стояла и казалась самим домом Вечного, |
| As if the world's centre was her very soul | Словно центр мира стал её настоящей душой, |
| And all wide space was but its outer robe. | А всё широкое пространство — лишь внешним одеянием. |
| A curve of the calm hauteur of far heaven | Изгиб спокойной надменности далёкого неба, |
| Descending into earth's humility, | Спускающегося в смирение земли, |
| Her forehead's span vaulted the Omniscient's gaze, | Ширь её лба была сводом для взгляда Всезнающего, |
| Her eyes were two stars that watched the universe. | Её глаза как две звезды, что наблюдали за вселенной. |
| The Power that from her being's summit reigned, | Та Власть, что царила на вершине её существа, |
| The Presence chambered in lotus secrecy, | То Присутствие, что разместилось в лотосе тайны, |
| Came down and held the centre in her brow | Спустились вниз и овладели центром между её бровей, |
| Where the mind's Lord in his control-room sits; | Где восседает Владыка ума в своём зале правления; |
| There throned on concentration's native seat | Там, воцарившись по праву на троне концентрации, |
| He opens that third mysterious eye in man, | Он открывает таинственный третий глаз человека, |
| The Unseen's eye that looks at the unseen, | Глаз Незримого, что смотрит на незримое, |
| When Light with a golden ecstasy fills his brain | Когда Свет золотым экстазом наполняет его мозг, |
| And the Eternal's wisdom drives his choice | И мудрость Вечного направляет его выбор, |
| And eternal Will seizes the mortal's will. | И вечная Воля охватывает волю смертного. |
| It stirred in the lotus of her throat of song, | Волнуясь песней в лотосе её гортани |
| And in her speech throbbed the immortal Word, | В её речи бьётся бессмертное Слово, |
| Her life sounded with the steps of the world-soul | Её жизнь звучит шагами всемирной души, |
| Moving in harmony with the cosmic Thought. | Двигаясь в гармонии с космической Мыслью. |
| As glides God's sun into the mystic cave | Как солнце Бога скользит в мистическую пещеру, |
| Where hides his light from the pursuing gods, | Где прячет свет свой от преследующих богов, |
| It glided into the lotus of her heart | Она скользнула в лотос своего сердца |
| And woke in it the Force that alters Fate. | И пробудила там ту Силу, что меняет Судьбу. |
| It poured into her navel's lotus depth, | Она (Сила) влилась в глубину лотоса её живота, |
| Lodged in the little life-nature's narrow home, | Поселилась в узком доме природы маленькой жизни, |
| On the body's longings grew heaven-rapture's flower | На стремлениях тела вырастила цветок небесной страсти |
| And made desire a pure celestial flame, | И сделала желание чистым небесным пламенем, |
| Broke into the cave where coiled World-Energy sleeps | Прорвалось в пещеру, где спит, свёрнувшись кольцами, Энергия Мира, |
| And smote the thousand-hooded serpent Force | И ударила змееподобную Силу с тысячью капюшонов, |
| That blazing towered and clasped the World-Self above, | Что, засверкав, поднялась и обняла Всемирное "Я" наверху, |
| Joined Matter's dumbness to the Spirit's hush | Соединила молчание Материи с тишиной Духа |
| And filled earth's acts with the Spirit's silent power. | И наполнила действия земли безмолвной энергией Духа. |
| Thus changed she waited for the Word to speak. | Так, изменившись, она ждала, чтобы сказать Слово. |
| Eternity looked into the eyes of Death | Вечность посмотрела в глаза Бога Смерти, |
| And Darkness saw God's living Reality. | И Тьма увидела живую Реальность Всевышнего. |
| Then a Voice was heard that seemed the stillness' self | Затем Голос стал слышен, что казался самой тишиной |
| Or the low calm utterance of infinity | Или низким спокойным тоном бесконечности, |
| When it speaks to the silence in the heart of sleep. | Когда она говорит молчанию в сердце сна. |
| "I hail thee, almighty and victorious Death, | "Я приветствую тебя, всемогущий и победоносный Бог Смерти, |
| Thou grandiose Darkness of the Infinite. | Ты — грандиозная Тьма Бесконечности. |
| O Void that makest room for all to be, | О Пустота, создавшее место всему, что должно появиться, |
| Hunger that gnawest at the universe | О Голод, что терзает вселенную, |
| Consuming the cold remnants of the suns | Поглощая холодные останки солнц, |
| And eatst the whole world with thy jaws of fire, | И пожирает целый мир своими огненными челюстями, |
| Waster of the energy that has made the stars, | О расточитель энергии, что сотворила звёзды, |
| Inconscience, carrier of the seeds of thought, | Несознание, что несёт семена мысли, |
| Nescience in which All-Knowledge sleeps entombed | Неведение, в котором Все-Знание спит,похороненное, |
| And slowly emerges in its hollow breast | И медленно проявляется в его пустой груди, |
| Wearing the mind's mask of bright Ignorance. | Одевая ум маской в виде блестящего Невежества. |
| Thou art my shadow and my instrument. | Ты — моя тень и мой инструмент. |
| I have given thee thy awful shape of dread | Я дала тебе твой жуткий образ страха |
| And thy sharp sword of terror and grief and pain | И твой острый меч ужаса, горя и боли, |
| To force the soul of man to struggle for light | Чтобы заставить душу человека пробиваться к свету |
| On the brevity of his half-conscious days. | В быстротечности его полусознательных дней. |
| Thou art his spur to greatness in his works, | Ты — шпоры ради величия в его трудах, |
| The whip to his yearning for eternal bliss, | Хлыст для его стремления к вечному блаженству, |
| His poignant need of immortality. | Его острая необходимость в бессмертии. |
| Live, Death, awhile, be still my instrument. | Живи, Смерть, пока и будь моим инструментом. |
| One day man too shall know thy fathomless heart | Однажды человек тоже познает твоё бездонное сердце |
| Of silence and the brooding peace of Night | Молчания и задумчивого покоя Ночи, |
| And grave obedience to eternal Law | И могильное послушание вечному Закону, |
| And the calm inflexible pity in thy gaze. | И спокойное несгибаемое сострадание в твоём взгляде. |
| But now, O timeless Mightiness, stand aside | Но сейчас, о Могущество за пределами времени, отойди |
| And leave the path of my incarnate Force. | И освободи путь для моей воплотившейся Силы. |
| Relieve the radiant God from thy black mask: | Избавь лучистого Бога от свой чёрной маски: |
| Release the soul of the world called Satyavan | Освободи душу мира, что зовут Сатьяваном, |
| Freed from thy clutch of pain and ignorance | Отпусти из твоих тисков боли и неведения, |
| That he may stand master of life and fate, | Чтобы мог он стать хозяином жизни и судьбы, |
| Man's representative in the house of God, | Представителем человека в жилище Бога, |
| The mate of Wisdom and the spouse of Light, | Товарищем Мудрости и супругом Света, |
| The eternal bridegroom of the eternal bride." | Вечным женихом для вечной невесты." |
| She spoke; Death unconvinced resisted still, | Она закончила; неубеждённый Бог Смерти продолжал сопротивляться, |
| Although he knew refusing still to know, | И, хотя он всё понял, он отказывался понимать, |
| Although he saw refusing still to see. | И, хотя он увидел, он отказывался видеть. |
| Unshakable he stood claiming his right. | Непоколебимо стоял он, отстаивая своё право. |
| His spirit bowed; his will obeyed the law | Склонился его дух; его воля подчинилась закону |
| Of its own nature binding even on Gods. | Его собственной природы, обязательному даже для Богов. |
| The Two opposed each other face to face. | Эти Двое противостояли друг другу лицом к лицу. |
| His being like a huge fort of darkness towered; | Его существо высилось, словно огромная крепость тьмы; |
| Around it her light grew, an ocean's siege. | Вокруг него же разрастался её свет, как океан осады. |
| Awhile the Shade survived defying heaven: | Пока что Мрак выдерживал, бросая вызов небу: |
| Assailing in front, oppressing from above, | Атакованный спереди, придавленный сверху |
| A concrete mass of conscious power, he bore | Сгустившейся массой сознательной энергии, он терпел, |
| The tyranny of her divine desire. | Тиранию её божественного желания. |
| A pressure of intolerable force | Давление невыносимой силы |
| Weighed on his unbowed head and stubborn breast; | Навалилось на его несклонённую голову и упрямую грудь; |
| Light like a burning tongue licked up his thoughts, | Свет как язык пламени лизал его мысли; |
| Light was a luminous torture in his heart, | Свет был сверкающей пыткой в его сердце, |
| Light coursed, a splendid agony, through his nerves; | Свет бежал роскошной агонией по его нервам; |
| His darkness muttered perishing in her blaze. | Его темнота бормотала, исчезая в её сиянии. |
| Her mastering Word commanded every limb | Её повелевающее Слово командовало каждой клеткой его тела |
| And left no room for his enormous will | И не оставляло места для его огромной воли, |
| That seemed pushed out into some helpless space | Что, казалось, выталкивалась в какое-то беспомощное пространство |
| And could no more re-enter but left him void. | И не могла уже войти снова, оставляя ему пустоту. |
| He called to Night but she fell shuddering back, | Он воззвал к Ночи, но та упала, содрогаясь, назад, |
| He called to Hell but sullenly it retired: | Он воззвал к Аду, но тот угрюмо отступил: |
| He turned to the Inconscient for support, | Он повернулся за помощью к Несознанию, |
| From which he was born, his vast sustaining self; | Из которого был рождён, к своему обширному поддерживающему "я"; |
| It drew him back towards boundless vacancy | Оно тянуло его назад к безграничной пустоте, |
| As if by himself to swallow up himself: | Словно чтобы поглотить себя самим собою: |
| He called to his strength, but it refused his call. | Он воззвал к своей силе, но та отвергла его зов. |
| His body was eaten by light, his spirit devoured. | Свет поедал его тело, пожирал его дух. |
| At last he knew defeat inevitable | Наконец, он признал поражение как неизбежность |
| And left crumbling the shape that he had worn, | И покинул крошащуюся форму, в которую был облачён, |
| Abandoning hope to make man's soul his prey | Оставляя надежду сделать душу человека своей добычей |
| And force to be mortal the immortal spirit. | И заставить бессмертный дух быть смертным. |
| Afar he fled shunning her dreaded touch | Он унёсся далеко, убегая от её ужасного касания, |
| And refuge took in the retreating Night. | И нашёл себе пристанище в отступающей Ночи. |
| In the dream twilight of that symbol world | В сумеречном видении этого символического мира |
| The dire universal Shadow disappeared | Исчезла ужасная вселенская Тень, |
| Vanishing into the Void from which it came. | Скрывшись в той Пустоте, откуда пришла. |
| As if deprived of its original cause, | Словно лишённое своей изначальной причины, |
| The twilight realm passed fading from their souls, | Царство сумерек ушло, стираясь из их душ, |
| And Satyavan and Savitri were alone. | И Сатьяван с Савитри остались здесь одни. |
| But neither stirred: between those figures rose | Однако ничто не шевельнулось: между их фигурами выросла |
| A mute invisible and translucent wall. | Молчаливая, невидимая и прозрачная стена. |
| In the long blank moment's pause nothing could move: | В этой долгой пустой паузе никто не мог двинуться: |
| All waited on the unknown inscrutable Will. | Всё ожидало неведомой, непостижимой Воли. |
| End of Canto Four | Конец четвёртой песни |
| End of Book Ten | Конец десятой книги |
| Перевод Ованесбекова Л.Г., 2005 сент, посл. ред 2006 март 15 ср |