(1-ая редакция: приблизительный перевод)

                             

                             АНГЛИЙСКИЙ В СА́ВИТРИ

 

 

                                                        Преподнесено с любовью и благодарностью

                                                        Ло́тосоподобным Стопа́м

                                                        Шри Ауробиндо и Матери.

                                                                                                                        Шраддхава́н

                                                                                                         

 

(Об авторе: «Шраддхаван» – это санскритское имя, которое дала́ Мать молодой англичанке в июне 1972 г., оставившей свою страну после завершения образования в области английского языка и классической литературы и присоединившейся тогда к Ауровилю. С 1999 г. она является куратором Са́витри Бхава́н – учебного центра Шри Ауробиндо и Матери, который также числится подразделением SAIIER «Международного образовательного центра им. Шри Ауробиндо», где она также является редактором Бхава́нского журнала «Инвокейшн», посвящённого поэме Savitri Сáвитри и ведёт учебные курсы по изучению «Сáвитри» и «Жизнь Божественная». Это её первая и полнообъёмная книга).

 

 

                                                 Введение

 

 

Содержание этой книги основанно на записях бесед, в проводимых мною классах в Сáвитри Бхавáн в Ауровиле с августа 2009 г. по октябрь 2010 г., которые были отредактированы для лаконичности и ясности понимания, сохранив общую цель непринуждённой атмосферы курса. Впервые я начала́ обучение английскому через внимательное прочтение эпической поэмы-откровения Шри Ауробиндо Savitri: a legend and a symbol Са́витри: легенда и символ с небольшой группой интересующихся этим произведением ауровильцев в 1980 г. В августе 1998 г. эти классы были возобновлены в Сáвитри Бхавáн и проводились по утрáм три раза в неделю в бунгáло, который был первым строением на месте будущего комплекса. Впоследствии, чтобы вместить растущее число слушателей, там проводились еженедельные послеполуденные классы, включая проведение мастер-классов для молодых тамильских учителей из «Арул Вазхи Скул», расположенной в ауровильской комьюнити «Прόмис» («Обещание»). Эти классы получили название «Английский в Сáвитри». В мае 2009 г. у нас была волнительная радость от окончания курса, т.к. эта группа дошла до конца произведения. Новое начало курсу было положенно в четверг 6 августа. Благодаря инициативе Сонхи из Южной Кореи новые серии классов были записанны ею на видео и озвучены. Отредактированные записи этих классов положили начало серийным публикациям Бхавáнского журнала учебных заметок о Savitri Сáвитри – «Инвокейшн» («Призыв к высшему») с N-32 выпуска и далее, т.к. мы понимали, что они могут быть интересны многочисленным читателям. И действительно, эти статьи нашли восторженный отклик от изучающих мантрическую поэму Шри Ауробиндо и одна из поклонниц Savitri Сáвитри, Шри Кирит Таккар взялась за их перевод на гуджерати. Cейчас они изданны книгою в нескольких томах «Юктой Пракашан Паблишерс» в г. Вадодар.

 

Это зародило идею собрать исходные статьи на английском в единую книгу. Здесь первый подобный том, охватывающий пять песен Первой Книги, «Книги Нача́л». Цель этого курса, который сейчас в процессе, помогать тем, кто желает улучшить своё понимание в открытии эпической поэмы-откровения Шри Ауробиндо, чтобы войти ещё глубже в её атмосферу и как вторичный эффект – это улучшить своё знание английского языка. Мать заметила: «Для открытия психического, для роста сознания и также для улучшения английского, полезно читать одну или две страницы Сáвитри каждый день».

 

Тем кто посещают этот курс мы советуем нацелиться на домашнюю работу: читать по-немногу из Savitri Сáвитри каждый день, перерабатывать прочитанное и вновь открытые в классе значения каждых слов и новых фраз, устремляться к мантрической силе Savitri Сáвитри для открытия глуби́нного сердечного центра и расширения сознания. Полное заглавие поэмы Шри Ауробиндо – Savitri: a legend and a symbol «Сáвитри: легенда и символ». Слово legend легенда означает рассказ или историю, пронесённую через поколения; это может относиться и к чему-то реально случившемуся, что по прошествии времени стало хорошо знакомой всем историей. 

 

Легенда о Сатьяване и Сáвитри рассказана в Махабха́рате примерно в 300 стихах. Она поведана риши Маркандеем изгнанным в лес Пандавам. Юдхистхира –  старший из пяти братьев клана Пандавов спрашивает его: «Была ли когда-нибудь та женщина, которая должнá встретить подобные трудности, как наша Драупади?». В ответ Маркандейя излагает историю о Сáвитри и говорит, что её муж как-раз спасён от смерти через мужество Сáвитри, так и мужество и сила Драупади пронесёт пять братьев сквозь все их трудности. Когда же известный исследователь (филолог) и писатель профессор Манодж Дас проводил класс в Са́витри Бхава́н на тему: The Mythological Background of Savitri Мифологическая основа Сáвитри, он подчеркнул тот факт, что Риши Маркандейя сам является одним из немногих людей, о котором индийская традиция говорит, как о победившем смерть. В легенде спасение Сатьявана представлено не как основная и окончательная победа над смертью, но как особый случай для молодого человека, спасённого от преждевременной смерти – отвагою, упорством и добродетелью его жены́.

Легенда о Сáвитри и Сатьяване близка многочисленному населению Индии и известна либо из Махабха́раты или же из народных переложений, основанных на этом эпосе. Шри Ауробиндо увидел в этом хорошо известном повествовании многозначительный символ. Символом является упрощённое изображение нечто более сложного; например, мы можем сказать, что огонь в виде пламени свечи́ или мерцающей точки на конце ароматической палочки может быть символом Устремления, волей к высшему и чистому состоянию. В легенде о Сатьяване и Сáвитри, Шри Ауробиндо выявил глубинное символичное значение, непосредственно связанное с психологическим символизмом, который он обнаружил в Ведах. Поэт выбрал народное повествование, сотворив в виде сре́дства передачи свой поэтический шедевр, который стал по словам Матери: «высочайшим откровением ви́дения Шри Ауробиндо». Вот почему существует Сáвитри Бхавáн в большей степени не потому, что история изложена в Махабха́рате, а в силу того, что Мать сказала о чрезвычайной важности трактовки Шри Ауробиндо в качестве символического мифа. Поэтому он даёт ясное понимание самим заглавием, что поэма включает оба аспекта древнего повествования – легенду и символ.

 

В своём Авторском Дневнике к поэме, Шри Ауробиндо дал ключ к психологическому символизму, который он обнаружил в легенде:

 

«Рассказ о Сатьяване и Сáвитри воспет в Махабха́рате, как история           супружеской любви, побеждающей смерть».

 

Там «супружеская любовь» означает любовь между мужем и женой.

 

«Но эта легенда является, как видно по многим чертам человеческого повествования, одним из многих символических мифов Ведического цикла».

 

Впоследствии Шри Ауробиндо объясняет некоторые из тех «черт человеческого рассказа» и их символические значения.

Во-первых, Сатьяван: его имя означает «Тот, кто обладает Истиной или несёт Истину»,  Satya Сатья.

 

«Cатьяван – это душá, несущая божественную истину существа внутри себя, но захваченная объятием смерти и неве́дением».

 

Часть нашего существа, которая несёт Истину – есть наша душá; но когда индивидуальная душá входит в материальный Мир, она не может уйти от хватки неве́дения и смерти, ибо всё родившееся должнό умереть. В Индии «неведение» всегда означало главным образом не знание того, кто и что мы есть реально, а забвение божественной Истины, которая является следствием жизни в этом Мире, возникшим из невежества Материи. Хотя по-настоящему душá бессмертна, но Сатьяван должен умереть по причине того, что здесь в материальном Мире все существа смертны из-за хватки смерти и неведения.

 

«Сáвитри – Божественное Слово, дочь Солнца, богиня высочайшей Истины, которая нисходит и рождается, чтобы спасать»;

 

Существуют две ассоциации с именем «Сáвитри»: первая, связана с женой Брахмы – Пуранической богиней, которая воплощает творческий аспект Божественного. Жена бога – есть его Шакти, динамический аспект. У Брахмы две жены: Гая́три и Сáвитри или возможно, они являются двумя именами для одной и той же силы. Шри Ауробиндо говорит, что Сáвитри – «Божественное Слово», творящее Слово повеления, которое несёт проявление в бытие. Другая ассоциация её имени связана с солнцем. Солнце – это источник всего на Земле; все энергии приходят к нам от солнца, поэтому это подходящий символ для проявления полноты́ Божественной Истины, Сознания и Силы – Божественного Присутствия, который есть Источник всего. В Индии существует много различных имён различным аспектам солнца: «блистательный», «кормилец» и т.д., а также и самому солнцу в различное время дня. Имя Сáвитри относится к той фазе утреннего солнца, когда оно ещё не подня́лось над горизонтом. Сáвитри, как «дочь Солнца» – носитель нового света, новых возможностей сознания и силы, нового творения. Она – богиня высочайшей Истины, которая принимает рождение в человеческом обличии для того, чтобы спасти ду́шу Мира, названного Сатьяваном.

 

«Асвапа́ти – Хозяин Коня, человеческий отец Сáвитри, Повелитель Тапасьи или концентрированной энергии духовного поиска, помогающей нам подниматься от смертности к бессмертным планам».

 

По легенде отцом Сáвитри является царь Асвапа́ти: его имя означает Повелитель (пати) Коня (асва). В символизме Вед – «Конь» представляет Энергию – особенно наши жизненные энергии; у всех нас более или менее имеются могущественные кони, хотя, мы не всегда властны над ними и наши кони часто уносят нас прочь; имя Асвапа́ти показывает, что он контролирует все свои жизненные энергии; он концентрирует их, собирает в единое и заставляет их понести себя в путешествие по духовному устремлению ввысь из естественного человеческого уровня к планам высшего сознания и силы – к бессмертным планам. Нам показано в поэме, как он способен подниматься от одного плана к последующему, покуда наконец, он не достигнет Высочайшей Божественной Матери, и как он умоляет её воплотиться на Земле для того, чтобы заставить события здесь прогрессировать быстрее и правильнее. Она соглашается послать эманацию себя, чтобы родиться его дочерью, которую назвали в её честь – Сáвитри.

 

Затем Шри Ауробиндо говорит об отце Сатьявана, Дьюматсене. «Дьюман» означает «Сияющий» («Светозарный»), «Сена» означает войско или главу войска. Отец Сатьявана также царь, но его изнали из своего царства, потому что он утратил своё зрение и ослеп. Он стал жить в лесу со своей женой и сыном Сатьяваном.

 

«Дьюматсена, Повелитель Светозарных Войск и отец Сатьявана – Божественный Разум, ослепший и потерявший своё небесное царство ви́дения и через эту потерю – и своё царство славы».

 

Разум в своей божественной форме есть светозарный Повелитель, командующий многими всесильными воинами Света; но покуда душá в материальном Мире под хваткой Неведения и Смерти, так и Разум здесь зависит от физического мозга и чувств и как результат – его данная слепота: он потерял свою силу абсолютного ви́дения истины, ви́дения вещей такими, какие они есть; и из-за этого он потерял своё ви́дение, потеряв силу к правлению. Но в результате безупречной речи Сáвитри, Дьюматсена возвращает своё зрение и своё царство; в конце поэмы мы видим Дьюматсену оставляющего лес со своей королевой вместе с Сатьяваном и Сáвитри, возвращаясь потребовать назад своё царство и начать новое правление Истины в человеческом Мире.

 

Это ключ к основному символизму позади легенды. Затем Шри Ауробиндо говорит:

 

«Тем не менее, это не просто аллегория, персонажи не наделены́ личными качествами, но воплощения или эманации живых и сознательных Сил, благодаря которым мы можем войти в конкретное соприкосновение и они (Силы) принимают человеческие телá для того, чтобы помочь человеку и указать ему путь из смертного состояния к божественному сознанию и бессмертной жизни».

 

Аллегория – это рассказ, где такие качества как Любовь, Отвага, Жадность или Гнев олицетворены и представленны в виде персонажей; только выдающийся поэт может создать историю подобную этой – по-настоящему убедительной; существует несколько известных поэтических аллегорий, но действительно хороших среди них мáло и их немного, ибо аллегории являются и́зредка примени́мы. Шри Ауробиндо говорит нам, что действующие ли́ца в его поэме не аллегорические персонажи, но реальные существа, представляющие живые и сознательные Силы; и это означает, что мы можем войти в непосредственный контакт с ними. Мы даже несём их в самих себе: внутри каждого из нас есть душá – Сатьяван, несущий истину существа внутри себя, но попавший здесь в объятия Неведения и Смерти; все мы можем взывать к помощи Сáвитри – творческому носителю нового света и энергии, которая придёт спасти нас; внутри каждого из нас есть возможность контроля своих жизненных энергий и обращению их к духовному усилию, подготавливающему путь её приходу и действию в нас и в Мире; у всех нас есть сила Разума, которая ослепла и потеряла свою способность истинного действия, но через сострадание и милость Сáвитри мы можем собрать эту силу ви́дения и управлять обстоятельствами жизни. Шри Ауробиндо говорит, что эти Силы принимают человеческий облик:

 

«Они принимают человеческие телá для того, чтобы помочь человеку и указать ему путь из его смертного состояния к божественному сознанию и бессмертной жизни».

 

Мы – «смертны», а значит должны умереть; это есть знак нашего существующего ограничения и несовершенства. Эти силы показывают нам путь к движению от нашего существующего смертного состояния к божественному сознанию с бессмертной жизнью и в конечном итоге, к божественной жизни на Земле.

 

Ведические Риши говорили о «человеческом путешествии». Поскольку они видели это, то нам всем предстоит развиваться из жизни в жизнь к божественному сознанию и бессмертию настолько, насколько мы можем; под «бессмертием» они не имели в виду вечную жизнь в неизменном материальном теле, но достижение осознания бессмертно врождённой души́ и пребывания в этом осознании в смертном теле. Но Шри Ауробиндо сказал нам и ясно даёт понять в Savitri Сáвитри, что окончательная цель эволюционного проявления здесь на Земле – божественная жизнь: возможность божественного сознания или божественной индивидуальности, живущей в материальном теле в материальном Мире, но свободной ото всех ограничений и несовершенств, которые в настоящее время  доставляют нам боль и страдание.

 

Мы можем видеть, что кое-какое понимание из этого символизма придалό очень глуби́нное значение этой легенде, этой простой общепринятой истории, которая почти как сказка о встрече и любви Принца и Принцессы и как Принцесса смогла спасти своего возлюбленного от преждевременной смерти. Сейчас мы начинаем понимать, почему Шри Ауробиндо выбрал эту конкретную легенду, как средство передачи того, что Мать назвалá «высочайшим откровением его ви́дения». Он написал множество других книг, чтобы помочь нам понять различные аспекты обширного знания, поделиться которым с человечеством было его миссией, но по слова́м Матери: «Все остальные его труды лишь подготовка, в то время как Savitri Сáвитри является посланием». Такое её заявление придаёт этой книге очень особое значение и  ценность для нас, что объясняет, почему мы любим читать это произведение, даже когда мы находим его трудным для понимания. Мы рассматриваем поэму, как «Мантру». Мать говорила, что строчки из Са́витри являются мантрическими, обладающие силой передавать опыт из своего источника.

 

Нам известно, что если бы мы хотели изучить мантру, то по древней традиции нам надо изучить четыре существующих уровня:

 

Первый уровень, обретение правильного звучания, потому что в мантре звуковáя вибрация несёт высшее сознание и будучи изречённой – формирует звуковόе тело истины; вот почему правильный способ произнесения Ведических мантр передавался   в неизме́нном виде тысячи и тысячи лет, бережно сохраняя ощущение важности правильного ритма, каждого точного произношения и правильной звуковой вибрации.

 

Второй шаг был уровнем, как можно более ясного понимания значений каждых слов и взаимосвязи между ними, с тем чтобы получить первичное ментальное понимание каждого стихá.   

 

Третий шаг – концентрировать ум на словáх и их значениях, покуда не вспыхнет глубинное ментальное понимание переживанием и ощущением того, что слова́ означают.

 

Четвёртый шаг – продолжать концентрацию на словáх, звуках и их значениях, покуда ум не замолчит; только тогда концентрированный в молчании ум может быть благословлён воспринять откровение источника мантры, который вне пределов слов и мыслей приходит живым опытом.

 

Когда мы в Са́витри Бхава́н изучаем Savitri Сáвитри вместе, то мы фокусируемся на первых двух из этих четырёх шага́х. Сначала, мы стараемся как можно правильнее поймать звучание. К сожалению, не существует записей голоса Шри Ауробиндо, поэтому мы точно не знаем, как он произносил определённые словá; но он написáл, как его поэзия работает. Он положил в её основу естественный ритм английской речи. Если строго придерживаться этого, то мы будем где-то близко к тому,  каким образом это поэтическое произведение должно быть прочитанным; и мы также стараемся следовать совету Матери, который она дала Чампаклáлу, Ниродбарáну и Хỳте: читать не спеша, чисто и с максимально возможной  осознанностью.

 

Затем мы стараемся понять значения слов: что Шри Ауробиндо говорит в каждом предложении; как слова́ в предложении соединены между собой; как сопоставлены предложения; значения некоторых затруднительных слов и используемых образов. Мы заметили, что когда мы снова и снова с вниманием просматриваем строчки, мы обретаем бόльшее понимание их смысла, т.к. поверхностное значение строк и отрывков напрямую связано своим контекстом и своим местом по ходу всей поэмы.

 

В классах «Английский в Сáвитри», нашей целью является старательное и насколько можно максимально правильное прочтение и наконец соедининение поверхностного понимания, что словá означают и структуру каждого предложения. Затем каждый проделывает домашнюю работу, читает и перечитывает, покуда не придёт более глубокое понимание из прочитанного. Тем не менее, мы обнаруживаем, что даже без достаточного понимания – мантрическая вибрация слов и строк может глубокό затронуть нас и иногда пробудить внутреннее знание или переживание совершенно необычным образом: это воздействие атмосферы и милости Savitri Сáвитри. Есть надежда, что настоящая книга поможет бόльшему количеству людей придти в соприкосновение с этой чудесной поэмой, «высшим откровением ви́дения Шри Ауробиндо».

                                                                                                                       

                          Шраддхаван

 

 

 

 

 

 

                                                ОПУБЛИКОВАНО СА́ВИТРИ БХАВА́Н В ФЕВРАЛЕ 2015 Г.

 

 

 

 

 

ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗДАНИЯ ДАННОЙ КНИГИ БЫЛА СДЕЛАНА, БЛАГОДАРЯ ВЕЛИКОДУШНОМУ ПОЖЕРТВОВАНИЮ  ЧЛЕНАМИ  ЛОНДОНСКОГО  ЦЕНТРА им. ШРИ АУРОБИНДО ПО БЕЛЬ СТРИТ, 82 – В ПАМЯТЬ О ДХИРУБХАИ ШАХЕ И МАРГАРИТЕ СМИТВАЙТ, КОТОРЫМ МЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ПРИЗНАТЕЛЬНЫ   

 

 

 

 

 

                                                                                                  ***

 

 

дополнения к переводу:

          – Примерный перевод

(       ) – Личная вставка

It (it)  –  Он (он), Она (она), Оно (оно)\Это (это), как указание принадлежности к муж., жен. или ср. ро́ду

Its (its) – личностная принадлежность к Его (его), Её (её), Их (их), Свой (свой) и т.д.

Mind – Разум, как в своей всеосознаю́щей силе

mind – ум, как в ментально-логическом линейном мышлении

Self с большой буквы, как Сущее, Существо, Самосущее, Истинное «Я»

self с маленькой буквы,  как личностное существо, индивидуальная самость, индивидуальное «я» или эго

Земля с большой буквы, как планета Земля

земля с маленькой буквы, как почва или грунт + материальные элементы материи

Мир с большой буквы, как Мир обитания или План Бытия

мир с маленькой буквы, как психологическое умиротворение или покой

вещь – как нечто такое или событие, явление

Он, Она, Они, Оно – личностная принадлежность высшим силам

он, она, они, оно – личностная принадлежность человеческим существам

’́ – ударение для правильной понятийно-смысловой нагрузки, как: сло́ва или слова́, мо́ря или моря́ и т.д.

1, 2... – номера страницы по книге «Сáвитри» (4-ое издание, 1993 г.)

5...10... –  абзацы по тексту (4-ое издание, 1993 г.)

             

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    “SAVITRI – A LEGEND AND A SYMBOL”

     «СА́ВИТРИ: ЛЕГЕНДА И СИМВОЛ»

 

 

               

 

 

 

                BOOK ONE – THE BOOK OF BEGINING

                   КНИГА ПЕРВАЯ: КНИГА НАЧА́Л

 

 

                            

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

CANTO ONE – THE SYMBOL DAWN

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ: СИМВОЛИЧЕСКИЙ РАССВЕТ

 

 

Параграф 1, строчки с 1 по 185

 

 

Первая Песнь охватывает десять страниц и имеет две части. Первая часть описывает рассвет, начало дня; но как мы увидим – это не простое описание, относящееся к восходу солнца: скорее, приход нового света показан символом психологического процесса. Вторая часть знакомит нас с героиней поэмы – Сáвитри, когда она просыпается в этот особенный день – день, когда только ей одной известно, из рассказанной нам последней строки́ данной песни, что её муж Сатьяван должен умереть.

 

Те, кто изучали композиционную хронологию Savitri Сáвитри Шри Ауробиндо –  говорят нам, что первая часть Первой Книги, Первой Песни является самой переписанной им частью поэмы, чем все остальные. Более 50 рукописных версий этого отрывка хранится в ашрамском архиве Шри Ауробиндо и множество людей находят в нём самую загадочную и трудную для понимания часть поэмы. Нигде нет в Savitri Сáвитри более могучего, сложного и оригинального языка, чем тот, который употребил Шри Ауробиндо в Первой Песне, Первой Книги. В этой увертюре к могучей симфонии своей эпической поэмы, он плавит многие смысловые слои́: буквальности, психологизма, оккультизма и духовности в единый поток бесподобной музыки.

 

Поэма начинается так:

 

1  IT WAS the hour before the Gods awake.

 

1  БЫЛ час до пробуждения Бого́в.

 

Эта одиночная строкá полнá мόщи ритма, как набат ко́локола или гонга, бьющего резонансом: здесь нет трудных слов, все из них знакомы нам, но строкá всё же мистична: что она означает? Амáль Кирáн являлся одним из учеников-поэтов Шри Ауробиндо, которому он открывал части своей поэмы, позволяя только ему одному в переписке задавать вопросы и которому после отсылались пояснения. Они помогают нам сейчас во многом понимать Savitri  Сáвитри. Амаль Киран написал об этой строке в письме. Давайте посмотрим, что он говорит:

 

«Почему Шри Ауробиндо не пишет «awoke» «пробудились»? Объяснение в том, что он указывает не на событие, которое произошло единожды, но которое повторяется постоянно и неотрывно... То, что Шри Ауробиндо утверждает в этой строке – есть, как религиозно-мистическая концепция, являющяяся частью Индийской хрáмовой жизни целых тысячелетий: ежедневное пробуждение Бо́гов. Боги являются Силами, которые несут гармоничные функции, благодаря оным вселенная идёт по своему́ пути развития. Согласно старому ве́рованию, основанному на оккультном знании о противоборстве между Повелителями Лжи и Повелителями Истины – период нόчи обрывает работу Повелителей Истины помрачением зрения, погружая их сознание в сон. Каждый день с наступлением темноты, Боги остановлены в своих действиях Демонами: Боги забываются сном. Каждый раз с приходом света они пробуждаются к активности и продолжают свою последовательно-созидающую деятельность. Традиционно моментом их пробуждения именуется «Брахма-мухурта» или 4 ч. утра. Каждый храм в Индии звόнит своими колоколáми и гремит цимбалами в 4 ч. утра, чтобы расшевелить бого́в в неменьшей степени, чем и самих прихожан. Следовательно, тот «час», который описывается в самом начале Сáвитри может буквально приходиться на 3-4 чч. утра. Завершение этого часа (пробуждения Бо́гов) – является «божественным Событием», упомянутым во второй строке...

 

Каждую ночь существует маленькое вре́менное Несознание, мимолётная хватка Великой Тьмы, где божественное предопределило (быть ей) чревом нашего космоса. В этой хватке мы можем ме́льком узреть движение, благодаря которому Тьма становилась всё более проницаемой и превращалась в то, что мы можем назвать Сумраком, ожидающим Озарения: феномен, который Шри Ауробиндо кратко улавливает фразой о дразнившем Несознании, которое пробуждает Неведение. Символизм заключается в том, что каждая ночь ограниченной местности является миниатюрой самόй первозданной Нόчи».

 

В двух частях строки́ были использованны различные грамматические временá IT WAS the hour БЫЛ час и before the Gods awake до пробуждения Бого́в (дословно: до того, как пробуждаются Боги). Здесь, поэт говорит нам об особенном моменте цикличного процесса, который повторяется снова вновь и вновь. В известном смысле, силы света пробуждены каждый день; и Шри Ауробиндо начинает свою поэму в самый тёмный час, который приходится как раз до рассвета – как гласит нам английская поговорка.

 

Across the path of the divine Event

The huge foreboding mind of Night, alone

In her unlit temple of eternity,

5  Lay stretched immobile upon Silence’ marge.

 

Божественного Действа путь пересёк

Предчувствующий громаду недоброго, разум Ночи́ одинокой

В храме вечности Своём затменном –

5  Неподвижностью застыв над Безмолвным краем.

Нечто или кто-то лежит аcross the path of the divine Event поперёк тропы́ божественного События. Амаль Киран объяснил нам, что это божественное Действо, этот происходящий момент есть не что иное, как пробуждение Бого́в – космических сил света и прогресса. Поперёк тропы́ божественного Действа находится the huge foreboding mind of Night предчувствующий громаду недоброго – разум Ночи́. Foreboding предчувствие – означает ощущение чего-то плохого, что должно произойти; "fore" – знакомо нам по слову "before"; некто, кто to the fore на переднем плане является во главе, далекό впереди, лидером; foresight – способность предвидеть и мудро планировать будущее. Вторая часть сло́ва встречается во фразе "this bodes no good" – означающая, что существуют знаки или предзнаменования, говорящие о чрезвычайно плохом развитии событий.

 

Одна из замечательных черт английского языка, которая делает его очень гибким для стихосложения состоит в том, что в поэзии любое слово может быть использовано, как произвольная "part of speech" «часть речи» в любой функции предложения. Знаменитый пример данной гибкости существует в шекспировской строке из пьесы Richard lll Ричард lll, в которой один из героев говорит: "But uncle..." «Но, дядя...», на что его дядя, король, отвечает: "But me no buts and uncle me no uncles" «Мне тут не но́кать и дядьками – не дя́дькать». Если мы поразмыслим в терминах "parts of speech" «частей ре́чи», грамматических особенностей слов, то слово "but" «но» определено здесь союзом, которое может быть использовано для соединения двух частей предложения, как: "We wanted to go on picnic but it rained so we could not go" «Мы хотели поехать на пикник, но задожди́ло, поэтому мы не смогли поехать». Тем не менее, в шекспировской строчке простое соединение использовано единожды в повелительной глагольной форме, а после – в качестве существительного во множественном числе; сходным образом, слово uncle дя́дькать идёт в глагольной форме, а  множественным существительным здесь являются – uncles дяди, дядьки, дядья́. Очень живо король заявляет "Do not come saying 'But uncle' to me! I am a king and I do not want to hear those two words from anyone" «Со слова́ми "Но, дядя" – не подходи ко мне! Я – король и не желаю слышать двух этих слов ни от кого». В Savitri Са́витри мы можем найти множество примеров, где Шри Ауробиндо допускает полную свободу слов, которая позволительна поэту в английском языке. Слово "foreboding" часто использующееся в виде существительного, здесь стои́т как прилагательное, описывающее разум Ночи́ – причину этого предложения. Ночь находится в своём храме, лёжа растянувшись и не двигаясь upon Silence’ marge над Безмолвным краем: marge – означает кромку или границу; Она, словно, на границе Безмолвия. Но Ночь не спит; Она осознаёт и Она предвидит. Она чувствует, что приближается нечто весьма плохое для Неё: это – божественное Действо, приход Рассвета и Дня со всем своим Светом и поступательным движением, который означает конец Её правления. И как раз, приближающаяся Заря является Символическим Рассветом, так что это не обыкновенная ночь, которую вращение Земли́ заставило отпрянуть от Солнца; это – Символическая Ночь:

 Almost one felt, opaque, impenetrable,

In the somber symbol of her eyeless muse

The abysm of the unbodied Infinite;

A fathomless zero occupied the world.

 

Почти осязалась тёмная, непроглядная

В мрачном образе Её задумчивых глазниц –

Пучина бесформенной Бесконечности;

Бездонный нуль Мир поглотил.

 

Her eyeless muse Её безглазая задумчивость: to muse глубокό размышлять, медитировать; здесь это слово представленно в виде существительного, означая состояние сонного созерцания. У этой силы Ночи́ есть разум, но нет силы ви́дения, потому что Она – eyeless безглазая (с пустыми глазницами); к тому же у разума имеется предчувствие, что приближается некое ужасное изменение; это состояние, как somber symbol мрачный символ (образ) чего-то opaque тёмного и impenetrable непроглядного: "opaque" означает, что мы не можем видеть сквозь; оно impenetrable непроглядно, непрозрачно и свет не может проникнуть или пройти сквозь это; impenetrable также означает, что мы не можем данное понять. Эти задумчивые глазницы разума Ночи́, как тёмный – somber symbol мрачный образ, заставляющий нас почувствовать темноту и непроглядную abysm of the unbodied Infinite пучину бесформенной Бесконечности или непроявленную бесконечность, словно, тёмную глубь безграничного океана. Abysm пучина – означает очень глубокое место, настолько глубокое, что оно не может быть измерено и иногда это относится к сáмой глубокой части океана. В этот час до рассвета Ночь ощущает, как если бы весь физический Мир был захвачен, оккупирован fathomless zero бездонным нулём. В физическом смысле fathom морской лот является единицей измерения, используемый для измерения глубины́ мόря. Это также используется и в психологическом смысле: когда мы пытаемся измерить нечто, как мы это делаем сейчас (с текстом), мы стараемся измерить его глубину́, коснуться его дна и понять; если же это неизмеряемо или же fathomless бездонно, мы не сможем измерить, т.к. это за пределом нашей хватки. Такая глубинная пустота и небытие объяло весь (физический) Мир в тот тёмный час. В своём наброске к «Медитации на Сáвитри» в картинах, Мать изобразила этот момент в виде όка: разум Ночи́ – не полностью закрыт и не спит, но пропитан своей предчувствующей задумчивостью, страшась и сопротивляясь приходу света и пробуждению бого́в. В последующих стро́ках Шри Ауробиндо больше говорит нам об этом сопротивляющемся сознании:

 

10  A power of fallen boundless self awake

Between the first and the last Nothingness,

Recalling the tenebrous womb from which it came,

Turned from the insoluble mystery of birth

And the tardy process of mortality

15  And longed to reach its end in vacant Nought.

 10  Мощь пробуждения забвенной безграничности самόй

Между первым и последним Небытием,

Воскресающая сумрачно-исторгнувшее чрево –

Освободилась от неразрешимой тайны рождения

И медленного процесса умирания,

15  Стремясь достичь своего конца в пустующем Ничто.

 

Мать следующим образом объяснила эти строчки так:

 

«Даже в сáмом тёмном Несознании было нечто, как память о Божественном Источнике и это послужило толчком пробуждения к бытию (существованию). Но вся привычка Несознания была настолько сильнá, что у него (несознания) была тенденция вернуться назад к Небытию.

... Это, как первая попытка пробуждения в Небытии чем-то, что было слабым выражением сознания, но как говорит Шри Ауробиндо, recalling воскресающая the tenebrous womb from which it came сумрачное чрево, откуда оно вышло – имело тенденцию вернуться в Несознание. Это, как источник Смерти».

 

Эта power of fallen boundless self awake мощь пробуждения забвенной безграничной сущности – есть разум Ночи́: божественная сила, но отрезанная от своего источника падением в несознание; она возникла (вышла, появилась) из бессознания the tenebrous womb сумрачного чрева. Тenebrous – означает тёмный, мрачный. Божественная сила помнит темноту несознания, откуда пришла и как для многих из нас, с первым утренним пробуждением – она хочет вернуться к тому состоянию, уйти назад в сон. Жизнь и последующий медленный цикл проявления к сознательности через рождение и смерть и возрождение кажется слишком трудной для неё – insoluble mystery неразрешимой тайной и tardy process медленным процессом, который слишком долго длится для неё. Этот предчувствующий разум Ночи́ стремится достичь своего конца, чтобы уснуть навеки в полной несознательности vacant Nought пустующего Ничто.

 

Мы могли бы сказать, что борьба между силой тёмного предчувствующего разума Ночи́, существующей для растворения всего в небытии и пустоте с силой Зари (Сáвитри), приносящей новый Свет и окончательный триумф высшего света, что даже может трансформировать этот разум Ночи́ – лежит в основе всей этой изумительной поэмы, которая начинается с сопротивления разума Ночи́ приходу божественного События (Действа) или же путешествия Сознания и Радости, заканчиваясь трансформацией Ночи́, как мы можем это прочесть в последних строчках поэмы:

 

Lost in the halo of her musing brows

Night, splendid with the moon dreaming in heaven

In silver peace, possessed her luminous reign.

She brooded through her stillness on a thought

345  Deep-guarded by her mystic folds of light

And in her bosom nursed a greater dawn.

                                                                                                                                                                p.724

Забвенная в сиянии своих задумчивых очей –

Ночь, великолепствуя с мечтающей луною в небесах

Серебрянного мира, её светящим царством обладала.

Объятая своей задумчивостью неподвижной, Она

345  Оберегалась её мистичными фалда́ми света,

Вынашивая в своём чреве божественный рассвет.                                                  стр.724

                                                                                                                                                           

Давайте посмотрим, как дальше продолжается ход событий:

 

As in a dark beginning of all things,

A mute featureless semblance of the Unknown

Repeating for ever the unconscious act,

Prolonging forever the unseeing will,

20  Cradled the cosmic drowse of ignorant Force

Whose moved creative slumber kindles the suns

And carries our lives in its somnambulist whirl.

 

Как и в тёмном истоке всех вещей,

Немая бесформенность, похожая на Непознанное,

Повторяющая вечно несознательное действие,

Продлевающая вечно невидящую волю  –

20  Убаюкивалась косми́чным сном невежественной Силы,

Чья созидательная дремотá зажигает солнца

И несёт наши жизни в сомнабулическом вихре.

 

Шри Ауробиндо говорит, что темнота перед рассветом, которую он описывает – есть нечто похожее на мрак самогό начала нашей материальной вселенной, когда бездонная несознательная пустота была, как mute featureless semblance of the Unknown немая бесформенность, похожая на Непознанное. Mute – означает молчаливый, немой, без го́лоса или средств выражения. Это также – featureless бесформенность, не имеющая признаков или знаков, чтобы выразить существующее положение дел или их значения; видимое появление semblance схожести походит на Непознанное, даже на Непознаваемое. Эта немая бесформенность, похожая на Непознанное напоминает нам отрывок из книги Шри Ауробиндо «Жизнь Божественная»:

 

«Несознание является противоположной производительной (силой) высочайшего сверхсознания: у ней та же самая абсолютность бытия и автоматичность действия, но в бесконечно окутанном трансе; это Бытие, потерянное в самом себе, погружённое в свою собственную пучину бесконечности. Вместо светоносного поглощения в са́мосуществование – происходит мрачная инволюция в нём, темнота окутана мраком по Ригведе тамасит тамаса гудхам, которая заставляет его быть Не-Бытием; вместо врождённой светоносности сáмоосознания – существует сознание, погружённое в пучину сáмозабвения, врождённое в бытии, но не пробуждающееся в бытии. К тому же, это окутанное сознание является ещё сокрытым знанием тождественности;  оно несёт в нём осознание всех истин бытия, скрытых в своей тёмной бесконечности; и когда оно действует и творит, то сначала в виде Энергии, а не Сознания – где всё подготовленно с точностью и совершенством подлинного знания. Во всех материальных вещах пребывает молчаливая и вовлечённая Реальность-Идея: основная и сáмоэффективная интуиция, точное слепое восприятие, автоматическое и интеллектуальное решение своих невыразимых и немыслемых концепций, слепое ви́дение уверенного мнения, молчаливая безошибочная уверенность подавленного ощущения, покрытого нечувствительностью, которая приводит в исполнение всё, что должнό быть исполненно. Любое такое состояние и действие Несознания отвечает совершенно явно тому же сáмому состоянию и действию чистого Сверхсознания, но переведённая в элементы сáмотемноты вместо естественного сáмосвета».

                                                                                                                                             (стр. 550)

 

 Шри Ауробиндо говорит нам, что источник несознания существует в проекции высочайшего сверхсознания: все качества, которые есть в сверхсознании, такие как бесконечность, абсолютное Бытие, Сознание-Сила и Блаженство – находятся в Несознании под тьмою, а не под светом. Наша вселенная начинается из этой «темноты, окутанной мраком». Внутри этой тьмы происходит повторяющееся unconscious act несознательное действие или цикличность; эта схожесть Незнания prolonging продлевающая – сохраняя движение unseeing will невидящей воли. Эта тёмная схожесть Незнания убаюкивается наподобие того, как мать держит дитя в своих руках и раскачивает его the cosmic drowse of ignorant Force космическим сном невежественной Силы: Силой Природы, которая даёт всход материальной вселенной, но которая словно засыпáет, дремлющая и убаюканная в руках этой mute featureless semblance of the Unknown немой бесформенности, похожей на Непознанное, которая несознательно захотела проявления. Но даже slumber сон материальной Природы creative созидателен: он зажёг все мириады солнц и в вечно круговом движении – наши жизни также несутся на крохотном шаре в маленьком уголке этого безбрежного движения. Это – whirl вихрь, круговое движение и Шри Ауробиндо использует слово somnambulist сомнабулический, для идущего в сонном состоянии человека. Когда человек в этом состоянии, то его бодрствующий ум спит, но есть некоторое сознание, которое управляет им. Нам известно, что весьма опасно пробудить того, кто броди́т спя, ибо если бы мы вернули его назад к бодрствующему уму, обрезав контакт с управляющим сознанием, тогда человек может упасть и пораниться. Окутанное в этот несознательный somnambulist whirl сомнабулический вихрь материальной вселенной – существует всезнание, сохраняющее всё на своём месте, намного глубокое и мудрое сознание, чем наша ментальная осведомлённость. Шри Ауробиндо говорит, что оно действует сначала в виде Энергии, а не Сознания. Эта громадная Энергия или Сила Природы убаюкана на руках необъятной тёмной Матери, как mute featureless semblance of the Unknown немая бесформенность, похожая на Непознанное держащая, защищающая и питающая её.

 

Athwart the vain enormous trance of Space,

Its formless stupor without mind or life,

25  A shadow spinning through a soulless Void,

Thrown back once more into unthinking dreams,

Earth wheeled abandoned in the hollow gulfs

Forgetful of her spirit and her fate.

 

Наперекор тщете́ громадного Космического транса,

Его бесформенного ступора без разума иль жизни,

25  Вращающаяся тень сквозь неодушевлённую Пустоту́

(Была) отброшена назад опять в немыслимые сны –

Земля забвенной колесила в пучинах пустоты́,

Забыв свой дух, свою судьбу́.

 

Слово аthwart наперекор, против, поперёк – здесь необычно; оно применяется моряками, чтобы обозначить направление в сторону, нáбок или поперёк, но оно также имеет намёк на неуклюжесть, затруднительность (хода) под неправильным углом, т.е. не так, как должнό быть. Земля вращается, как тень сквозь Космос, который пребывает в vain enormous trance тщете громадного транса, что нахо́дится без цели в formless stupor бесформенном ступоре, оглушённый сонным состоянием безо всякой формы жизни или разума, как бездушная пустотность. Сквозь эти пустые пучины, эти пустые пространства – Земля колесила вокруг и вокруг в состоянии unthinking dreams немыслимого сна, forgetful of her spirit and her fate забыв свой дух, свою судьбу́, т.е. в состоянии несознательности. Шри Ауробиндо говорит, что Земля была thrown back once more отброшена назад ещё раз в то состояние и она была, словно, abandoned покинутой, оставленной или забвенной. Это напоминает нам, что процесс цикличен: это состояние происходит (случается), когда боги ещё спят, когда нет сознательной силы света, чтобы взять опеку над Землёй и Её курсом. Не существует, нет восприятия заботы или опеки ни у какой высшей силы о Земле; Она, словно бы, покинута, отвергнута и забвенна, forgetful of her spirit and her fate забывшая свой дух, свою судьбу́.

 

The impassive skies were neutral, empty, still.

 

Безмятежные небеса были нейтральны, пусты́, неподвижны.

 

Impassive означает нереагирование, отсутствие реакции. Небеса пусты́; они неподвижны, без движения, потому что боги ещё спят. Об этом эпизоде в одном из своих писем Шри Ауробиндо писáл Амаль Кирану:

 

«Я отбираю определённые идеи и впечатления, чтобы сформировать символ частичной и вре́менной темноты́ души́ и Природы, которая показалась бы вре́менному чувству, пойманному в Ночи́, словно, если бы это было вселенским и вечным. Тот, кто потерялся в этой Ночи́ не подумает о другой части Земли́, что она под (солнечным) светом; для него всё есть Ночь, а Земля – как отвергнутая скиталица в непрерывной темноте».

 

Шри Ауробиндо описывает темноту до рассвета в определённо особый день – день, когда должен умереть Сатьяван; но в тоже самое время он описывает тьму, как символ и воплощение всех других форм мрака, которые мы можем пе́режить в уме, сердце, духе; также и тьму, которая может возобладать над всеми периодами истории и коллективной жизни человечества. Если бы мы сделали фильм о Сáвитри – иногда мы можем увидеть последовательный ряд образов, словно, лента прокручивающаяся перед нашими внутренними глаза́ми – то он должен был бы начаться в полной темноте; а у нас почти ещё страница, чтобы дойти до Рассвета, что находится на своём пути в медленном развёртывании Времени. Вот, что говорится в следующей строке́:

 

30  Then something in the inscrutable darkness stirred;

 

30  Вдруг нечто шевельнулось в непроглядной пустоте́;

 

В этой inscrutable непроглядной, неразборчивой, непроницаемой темноте происходит некое изменение – что-то движется. Я верю, что это часто происходит физически, когда мы направляемся (идём) к восходу. До прихода первого света, в воздухе существует маленькое волнение – дуновение или лёгкий ветерок (бриз), который предвещает первый свет. Шри Ауробиндо снова сразу же даёт психологическое измерение этому движению:

 

A nameless movement, an unthought Idea

2  Insistent, dissatisfied, without an aim,

Something that wishes but knew not how to be,

Teased the Inconscient to wake Ignorance.

 

Бесформенное движение, немыслимая Идея,

2  Настойчивая, неудовлетворённая, без цели,

Желала нечто, но не знавшая, как быть –

Дразнила Несознание, чтоб пробудить Неведение.

 

Об этом отрывке Мать говорит:

 

«Это является очень чудесным описанием первичного начала (происхождение) Устремления: как в Небытии, в Несознании шевельнулось первое движение Устремления. Там не было разума, поэтому Оно не думало. Даже витальное не было организовано, поэтому Оно не знало – как быть. Но это первое движение медленно пошевелилось, чтобы пробудить Незнание к чему-то, не понимая (не отдавая себе отчёт), чем Оно было. Это первая вибрация, которая предшествует даже форме, первое начало Устремления к возможности знать (знания)».

 

Пока ещё нет формы, только движение в темноте, малюсенькое (крохотное) движение, которому ещё нет имени; по-видимому оно выражает Idea Идею, но ещё нет разума, чтобы думать, что это Идея unthought немыслимая; но Идея уже здесь и Она insistent настойчивая, как ребёнок, который хочет что-то от своей мамы, но не может выразить, что хочет; он продолжает тянуться к ней настойчиво, он не сдаётся – он dissatisfied неудовлетворён. Он хочет нечто, он хочет быть, он хочет стать, но не знает – как. Это – движение в безмерности, в черноте Несознания. Эта unthought Idea немыслимая Идея teased the Inconscient to wake Ignorance дразнила Несознание, чтоб пробудить Неведение. Дети дрáзнят друг друга, они продолжают делать или говорить нечто только для того, чтобы досадить; а иногда и мы дрáзним детей: мы предлагаем им что-то и затем, возможно, отбираем; или мы щекόчим их; мы играем с ними, чтобы получить некую реакцию, мы хотим, чтобы они отзывались на нас. Это малюсенькое движение раздражает, доставляет неприятность, щекόчит Несознание, чтобы получить некую реакцию: и Оно пробуждает Ignorance Неведение. Неведение случается (происхόдит), когда мы начинаем станови́ться сознательными, когда мы начинаем осознавать, что существует нечто, чего мы не знаем, но которое мы должны узнать. В тотальном Несознании есть нечто в виде ступора; но теперь это крохотное движение пробуждает нечто, как говорит Мать – первичное начало (происхождение) Устремления.

 

35  A throe that came and left a quivering trace,

Gave room for an old tired want unfilled,

At peace in its subconscient moonless cave

To raise its head and look for absent light,

Straining closed eyes of vanished memory,

40  Like one who searches for a bygone self

And only meets the corpse of his desire.

 

35  Пришедшая агония оставила дрожащий след,

Дав возможность старому, измученному, неисполненному желанию,

Умиротворённому в своей безлунной подсознательной пещере –

Гόлову поднять и свет отсутствия искать,

Напрягая закрытые глазá пропавшей памяти,

40  Как некто, кто ищет отжившую суть,

А встречает лишь тлен своего желания.

Слово throe агония символизирует короткий спазм или конвульсию, неожиданное (внезапное) движение, которое приходит на мгновенье и затем уходит. Это – nameless movement бесформенное движенье, о котором Шри Ауробиндо говорил в предыдущем предложении. Оно длится лишь мгновенье, но оставляет trace след: после прекращения действия нечто продолжает дрожать (вибрировать). Когда животное или человек двигается сквозь лес или через пустыню, он оставляет след; опытный охотник или следопыт обнаружит след и скажет, какие животные или люди прошли здесь. Движение со следо́м создают возможность (место) old tired want старому, измученному желанию пробудиться: старое неудовлетворение, некая древняя потребность – были там очень долгое время; оно покоилось аt peace в мире (тишине): оно спалό in its subconscient moonless cave в своей безлунной подсознательной пещере, глубокό в подсознании, где не было луны́ и никакого света. Луна является символом ума, у которого нет своего света, но лишь его отражение от высшего сознания. Сейчас, с этой throe агонией, как говорит Мать, малюсеньким (крохотным) движением – есть самое́ начало того, что может стать устремлением и что old tired want старое, измученное желание подымает свою голову и удивляется, – «Где же свет?». Как говорит Шри Ауробиндо, глазá памяти всё ещё закрыты; они пытаются вспомнить нечто (что-то), но не могут воскресить это; существует способность вспоминать, но без содержания: память vanished пропала, исчезла. Это, словно, как кто-то, кто ищет прошлое «я» или нечто, что было в прошлом, bygone self прошлую личность. Иногда мы говорим, «Пусть прошлое канет в прошлое», это означает «Давайте забудем о случившемся в прошлом и станем двигаться вперёд». Существуют прошлые «я» из наших прошлых жизней; даже, если мы напрягаемся, чтобы вспомнить те прошлые «личности», мы не можем их воскресить. Поэтому, здесь есть некто, кто не может вспомнить: he meets the corpse of his desire он встречает лишь тлен своего желания, останки чьего-то старого, измученного и неудовлетворённого желания или былой потребности.

 

It was as though even in this Nought’s profound,

Even in this ultimate dissolution’s core,

There lurked an unremembering entity,

45  Surviving of a slain and buried past

Condemned to resume the effort and the pang,

Reviving in another frustrate world.

 

Случилось так, что в этом глуби́нном Ничто,

Даже в этом конечном распадающемся ядре́ –

Сверкнуло непомнящее божество,

45  Избегшее смерти и прошлого забвения,

Приговорённое возобновить усилие и тоску,

Ожив в другόм, напрасном Мире.

 

Cлово profound обычно употребляется, как прилагательное, обозначающее глубину́: например, можно иметь глубокие мысли; но здесь Шри Ауробиндо использовал это слово, как существительное – глубинá, глу́би. Даже в глуби́нах этого Небытия, даже в этом core ядре́ – самόм центре этого ultimate dissolution конечного распада, когда все элементы распадаются и исчезают, утрачивая форму, жизнь и разум – ещё есть нечто, скрыто лежащее в темноте: unremembering entity непомнящее божество. Нечто выжившее из мёртвого и далёкого прошлого; и сейчас это unremembering entity непомнящее божество должно проснуться вновь. Оно было там умиротворённым и спящим, но теперь оно должно пробудиться. Оно сondemned приговоренό, у него нет в материи выбора: хочет оно того или нет – оно должно принять усилие и боль пробуждения, оживая или возвращаясь к жизни вновь in another frustrate world в другом – напрасном Мире. Используя словá сondemned приговорённый,  frustrate напрасный, Шри Ауробиндо позволяет нам узнать, что это божество переживает: оно принужденό, оно чувствует, – «Я приговорён», как у заключённого, у которого нет шанса; и оно ощущает, что всё усилие и живая боль – просто бесполезны, оно вынужденно жить in another frustrate world в другόм – напрасном Мире, в Мире без результата, без успеха, без удовлетворения – как раньше. Но всё же, там было крохотное движение устремления, шевеле́ние в виде самогό истока (начала), как говорила нам Мать.

 

An unshaped consciousness desired light

And a blank prescience yearned towards distant change.

50  As if a childlike finger laid on a cheek

Reminded of the endless need in things

The heedless Mother of the universe,

An infant longing clutched the somber Vast.

 

Бесформенное сознание желало света,

А пустое предвидение томилось предчувствием длительного изменения.

50  Как-будто детский пальчик, лежащий на щеке

Напоминал о бесконечной необходимости явлений

Беспечной Ма́тери вселенной –

Младенческим стремлением схватив мрачности Простор.

 

Во тьме есть unshaped consciousness бесформенное сознание, не обладающее формой, без жизни или разума, но каким-то образом – сознательное, которое desired light желало света и blank prescience слепое предвидение было там. В этом сознании есть нечто, что смотрит вперёд и чувствует, что изменение должно придти; но оно blank пустое, оно не знает, что придёт; но к тому же оно ещё и yearns томится: оно нуждается в приходе изменения, хотя это и кажется очень distant далёким. Это желание, это томление к перемене, к приходу света, словно, пальчик крόхи на щеке́ своей мамы – говорит Шри Ауробиндо. На этот счёт у Матери вселенной нет никакого внимания, т.к. она была heedless беспечной; но теперь это малюсенькое и слепое движение сознания напоминает Ей the endless need in things о бесконечной необходимости явлений. Огромный мрак, somber Vast мрачности Простор, что захватил вселенную, чувствует хватку infant longing младенческого стремления – крохотного, беспомощного и страстного желания, которое только народилось. Но хватка малыша может быть на удивление сильнá: возможно вы и сами знаете по опыту, как малыш может крепко сжать ваш палец.

 

 Это крохотное движение пришло снизу, из мрака и это очень примечательно. Шри Ауробиндо говорит нам, что необходимы два движения, чтобы вызвать великую перемену (изменение): взывающее устремление снизу и отвечающая Божественная Милость сверху. Здесь, если мы вспомним, что нам говорила Мать: в этой невероятной безмерности, в тотально беспроглядном мраке, во всём этом сопротивлении – есть малюсенькое движение чего-то, что похоже на устремление; и конечно же, ответ приходит сверху. Он начинается незаметно insensibly неосязаемо, но как мы увидим, он становится очень больши́м; но всё же, первое изменение очень слабое и хрупкое.

 

Insensibly somewhere a breach began:

55  A long lone line of hesitating hue

Like a vague smile temping a desert heart

Troubled the far rim of life’s obscure sleep.

 

Неосязаемо зарделась где-то брешь:

55  Долгая одинокая линия неясного оттенка,

Словно, смутная улыбка, искушающая высохшее сердце –

Потревожила дальний рубеж тёмного сна жизни.

 

Здесь, наконец присутствует первый признак света. Если бы мы захотели снять фильм о Savitri Сáвитри и я надеюсь, что в будущем какой-нибудь великий сценарист сделает это – то до этой точки мы были бы в абсолютном мраке; но в ответ на это первое движение устремления, в ответ этому детскому напоминанию Матери вселенной – отверзается толщь во мраке. Слово breach брешь употребляется в прорыве защиты: брешь в дамбе (плотине), через которую может заливать вода; брешь в оборонительной линии армии, через которую может прорваться враг или же брешь в ограде, в которую могут забраться кόзы или коровы, чтобы добраться до урожая в поле или огороде. Здесь происходит вскрытие в сопротивлении этого глуби́нного мрака. Оно начинается insensibly неосязаемо, настолько невидимым способом, что никто не скажет, где и как это началόсь. Брешь растёт и первый бледный свет появляется в форме lone line of hesitating hue одинокой линии неясного оттенка. Нue – означает цветовой фон или тон; но оттенок этого света hesitating неясен (точно не определён), словно, он стесняется проскользнуть в эту темень. Он очень бледный (блёклый), поэтому едва возможно сказать – какого цве́та он. Если мы на морском побережье и в гора́х наблюдаем рассвет, то мы не можем по-настоящему сказать, когда или как он начинается, ибо наши чувства не могут точно сказать, когда эта брешь начинается, что отверзает темень. Ночь покоится в предчувствии и сопротивляется приходу божественного действа, но брешь начинает (расползаться) и свет проникает через её оборону, её сопротивление. Шри Ауробиндо говорит, что эта линия бледного света похожа на слабую неясную улыбку. Эта слабая улыбка  temping a desert heart искушает высохшее сердце, которое пустое к жизни и чувству из-за покинутости, оставленности. Когда же эта слабая улыбка приходит, то сердце начинает просыпаться. В некотором смысле это угнетает (доставляет трудность): жизнь находится в глубо́ком мраке сна и она не хочет пробуждаться, но она потревожена этим слабым движением, этой искушающей улыбкой на дальнем краю ́ своего осознавания, которая troubled the far rim of life’s obscure sleep потревожила дальний рубеж тёмного сна жизни – глубокий сон всей природы. Затем происходит новый ход события: иногда, когда свет зари начинает прорываться сквозь облакá на горизонте, то он принимает форму глáза. Теперь Шри Ауробиндо говорит нам, что этот глаз нáчал всматриваться сквозь темноту. Это eye of deity глаз божества, прибывший из далёка:

 

Arrived from the other side of boundlessness

An eye of deity peered through the dumb deeps;

60  A scout in reconnaissance from the sun,

It seemed amid a heavy cosmic rest,

The torpor of a sick and weary world,

To seek for a spirit sole аnd desolate

Too fallen to recollect forgotten bliss.

 

Прибывшее с другой стороны́ безграничности

Око божества пронзительно смотрело сквозь беззвучные глуби́ны;

60  Разведчик на задании солнца

Появился средь тяжести космического сна,

Болезненного оцепенения и усталости Мира,

Чтобы найти суть духа и запусте́ние

Забвенное – забытое блаженство воскреся.

 

Это око при́было из другого плана from the other side of boundlessness с другой стороны́ безграничности. Вoundlessness означает без границ, без ограниченности. Это око смотрит на что-то; это око – scout разведчик, посланный исследовать незнакомую территорию или что-то высмотреть, произведя reconnaissance рекогнесцировку, чтобы найти то, что находится впереди́. Это, как если бы солнце божественного Сознания послало этот глаз света, чтобы всмотреться во мрак в ответ на то крохотное движение или первое шевеление устремления и теперь глаз ищет эту ду́шу, из которой то движение пришло: этот бедный, потерянный дух – один среди болезни и усталости Мира и настолько пропащий, что он даже не может вспомнить блаженство, из которого вышел. Этот дух – совсем один и desolate оставлен (покинут): в нём нет счастья, почти нет чувства, совсем нет жизни – он несчастен, печален, в отчаянии и даже не знает, почему это так, что он такого потерял, чего упустил. Око peered пронзительно смотрело сквозь dumb deeps беззвучные глуби́ны, среди heavy cosmic rest тяжести космического сна, ибо вся вселенная в тяжёлом и глубоком сне. И этот сон – совсем не как обычный сон; Шри Ауробиндо говорит, что он torpor of a sick and weary world оцепенён из-за болезни и усталости Мира. Если вы больны́, то вероятно, вы войдёте в очень тяжёлое несознательное состояние, где сознание как бы одурма́нено или затемнено́ лихорадкой и поэтому оно не́мо, нетакти́льно, нечувстви́тельно. Где-то посреди всего этого тяжёлого сна несознания есть этот бедный потерянный дух; но он пришёл из Мира блаженства, он упал в этот болезненный и усталый край, потеряв всякую чувствительность, любую способность ощущать или знать.

 

65  Intervening in a mindless universe,

Its message crept through the reluctant hush

Calling the adventure of consciousness and joy

3  And, conquering Nature’s disillusioned breast,

Compelled renewed consent to see and feel.

 

65  Захватывая безмысленное пространство,

Его послание ползлό сквозь упорную тишину,

Призывая (в) путешествие сознание и радость

3  И, покоряя не иллюзорную Природы стать –

Принуждало обновлённым согласием смотреть и ощущать.

 

Это око божества, этот луч света, этот разведчик – несёт послание в это mindless universe безмысленное пространство. Это послание захватывает фиксированный процесс в явлениях и меняет их ход событий. Первое шевеле́ние несознательного устремления было крохотным движением, малюсеньким безнадёжным движением во тьме (мраке), но когда ответ приходит с высот, то события происходят на удивление быстро без последовательного изменения; вот так действует Божественная Милость ответом на наше крохотное устремление. Послание Солнца crept through the reluctant hush ползлό сквозь упорную тишину, сквозь молчание спящего Мира, которое совсем не хотело пробуждаться. Оно провозгласило adventure of consciousness and joy путешествие сознания и радость. Когда мы вынуждены проснуться и встретить грядущий день, то мысль (идея) о чём-то интересном впереди может быть вполне достаточной, чтобы выдернуть нас из посте́ли. Подобно и здесь – это послание, этот зов (призыв) превосходит сопротивление или неохоту в Природе, conquering Nature’s disillusioned breast покоряя не иллюзорную Природы грудь, стать. Природа – disillusioned не иллюзорна: Она чувствовала в прошлом восторженность и была разочарована; сейчас Она чувствует, что все усилия бесполезны, тщетны (напрасны), всё занимает слишком долгий ход в tardy process of mortality замедленном процессе умирания. Но это послание солнца, этот пробуждающийся свет превосходит Её сопротивление, принуждает Её к согласию, к удовлетворению, чтобы принять заново (возможность) видеть, чувствовать, пробудиться и жить. Бывает весьма интересно, когда вы находитесь в очень тёмном месте, то даже ничтожное освещение, даже самый слабый свет – заставит вас видеть.

 

70  A thought was sown in the unsounded Void,

A sense was born within the darkness’ depths,

A memory quivered in the heart of Time

As if a soul long dead were moved to live:

But the oblivion that succeeds the fall,

75  Had blotted the crowded tablets of the past,

And all that was destroyed must be rebuilt

And old experience labored out once more.

 

70  Мысль посеяна была в непроторённой Пустоте́,

Чувство родилόсь внутри́ темнеющих глуби́н,

Память дрогнула в сердце Времени –

Словно бы давно уме́ршая душá встрепенулась ожи́ть:

Но забвение, что сменяет падение

75  Сгладило скрижалей груду прошлого

И всё, что было разрушено – должно воссόздано быть вновь

И старый опыт отработан ещё раз.

 

Когда Природа даёт согласие пробудиться, видеть и ощущать – первой приходит мысль: а thought was sown in the unsounded Void мысль посеяна была в непроторённой Пустоте, как зерно (семя) в бездонной пусто́тности. Здесь unsounded – как непроверенный (неиследованный): в прошлом, когда моряки шли по неизвестным морям, они «зондировали» лόтом глубину́ для определения насколько глубокá вода, чтобы понять безопасно или нет пройти их кораблю. Они должны были закрепить груз на верёвке с определёнными отметинами, возможно даже узлами c интервалами; такие интервалы назывались "fathoms" «фáтомы»; поэтому, слово  unsounded  непроторённый схоже по значению с fathomless бездонный. Первая мысль была брошена, как зерно в unsounded Void непроторённую Пустоту́, в неизмеримую пустотность и оно стало прорастать и расти. Первое впечатление сознания в материи происходит посредством sense восприятия: а sense was born within the darkness’ depths чувство родилόсь внутри темнеющих глуби́н. Чувство является нашим способом ощущения, относящимся к вещам (событиям, явлениям), которые находятся в стороне от наших тел. Даже самая примитивная форма жизни демонстрирует sense чувство, способность чувствовать, что окружает её и давать ответные реакции. Природа принялáсь to see and feel смотреть и ощущать и даже память quivers дрожѝт крохотным движением – маленьким признаком осознанности; и с памятью приходит чувство времени, будучи окружённым Временем бытия in the heart of Time в сердце Времени.

 

Это вроде событий, являющихся выражением души́, которая была мертвá долгое время, но решила или принялá сейчас родиться вновь – вновь ожи́ть. И в самый момент принятия, чтобы вновь жить – существует некая неясная память того, что было и ощущение, что так много было потерянно и должно быть построенно вновь. Мать как-то сказала о том, что происходит, когда душá поддаётся подобному несознанию. Она говорит, что когда душá входит в физическое рождение, то это похоже на падение с огромной высоты́ и приземление на́ голову: душá полностью сбита с толку, нокаутированна и ей требуется время на восстановление. Здесь Шри Ауробиндо упоминает, что the oblivion that succeeds the fall забвение сменяет падение: oblivion означает забывчивость, которая следует как результат падения души́ из тонкого (эфирного) плана в материальную вселенную. Эта забывчивость had blotted the crowded tablets of the past сгладила скрижалей груду прошлого. В древние времена люди использовали таблички из глины или дерева, содержащих вощённый слой, чтобы делать текстовые записи. У них были заострённые палочки-резцы (сти́лусы), чтобы чертáть на влажной глине или застывшем воске. Написанное ими было очень важно и они обжигали эти глинянные таблички и бережно хранили их. Археологи находят подобные глинянные скрижали, например в Ираке, и прочитывают содержимое на них. Но если после начертания и прочтения, содержимое текста не несло определённой важности, то он стирался сразу же начисто и табличка была готова для следующей записи. Существует Латинское выражение "tabula rasa" «удаляемая скрижаль» или перезаписываемая; это сходно по значению с современной фразой «начать с нуля» или «начать с новой страницы», т.е. позволить уйти старому и нача́ть заново или сначала. Во время жизненного цикла душá или индивидуальное сознание может собрать огромное количество информации, знания, опыта (переживания); но когда душá покидает тело, то бόльшая часть из собраного ею – растворяется; древние Греки обычно говорили, что душá должна переправиться через реку забвения – Ле́ту (кáнуть в Ле́ту). Здесь же душá пробуждается, задвигалась к жизни вновь, она чувствует, что весь полученный опыт из того, что было достигнуто – является вытертым, (стёртым) или забытым; так что, это должнό произойти вновь и заново labored out once more или отработано ещё раз: всё, что было растворенό – должно быть отстрόено вновь; здесь, Шри Ауробиндо также передаёт ощущение усталости и неохоты: «Ох, теперь я опять начинаю пробуждаться, но это такая пытка, ибо многое предстоит сделать».

 

All can be done if the god-touch is there.

A hope stole in that hardly dared to be

80  Amid the Night’s forlorn indifference.

 

Всё осуществиться может, если есть прикосновенье бога.

Надежда вкралась в едва осме́левшее «быть»

80  Среди одинокого безразличия Ночи́.

 

На ответ этому трудному чувству, даже невозможности, приходит эта чудесная строкá заверения и обещания аll can be done if the god-touch is there всё осуществиться может, если есть прикосновенье бога. Око божества пришло искать ту забытую и потерянную суть (духа) и несомненно, оно пытается помочь; и как результат – а hope stole in надежда вкралась незаметно, словно утренний расcвет. В нескольких значительных местах поэмы, Шри Ауробиндо использует глагол to stole in входить очень тихо и конспиративно, вкрадчиво, т.е. будучи незамеченным. У этой надежды почти нет мужества существовать посреди всей этой безнадёжности и Night’s forlorn indifference одинокого безразличия Ночи́. Indifference – это беззаботное состояние; оно не отвечает на послание надежды, что несёт разведчик солнца. Forlorn означает ощущение потерянности, оставленности, печальности быть одному и беспомощно одинокому. Вот, что мы чувствуем, когда теряем связь со Светом; даже, если Свет и приходит в поиске нас – мы можем не сразу заметить его, находясь (пребывая) в своём отчаянии и безнадёжности. Тем не менее, надежда уже пришла, что-то собираясь изменить.

 

Вопрос: Пожалуйста, расскажите побольше о строке́:

 

All can be done if the god-touch  is there

 

Всё осуществиться может, если есть прикосновенье бога

 

Ответ: Было своеобразное ощущение трудности начать отрабатывать ещё раз весь старый опыт прошлого, который должен быть отстроен вновь; это кажется настолько трудным, невозможным – даже слишком, чтобы приступать. Это адресует нас к первой странице поэмы, где Ночь Разума отворачивается от the insoluble mystery of birth аnd the tardy process of mortality неразрешимой тайны рождения и замедленного процесса умирания: это слишком уж трудно. Это подобно тому, что мы чувствуем иногда, просыпаясь утром: мы хотим вернуться в сон, ибо надо сделать много усилий, чтобы встретить грядущий день. Но затем Шри Ауробиндо напоминает нам, что даже если всё это чувствуется невозможно трудным, то аll can be done if the god-touch is there всё осуществиться может, если есть прикосновенье бога. Касание бога пришло – являясь тем глазом божества, что ищет бедный, потерянный и всё-позабывший дух; и по этой причине надежда вкрадывается восходом света, чтобы воссиять.

 

As if solicited in an alien world

With timid and hazardous instinctive grace,

Orphaned and driven out to seek a home,

An errant marvel with no place to live,

85  Into a far-off nook of heaven there came

A slow miraculous gesture’s dim appeal.

 

Как-будто просящее подаяние в чу́ждом Мире

С робостью и опаской инстинктивного изящества,

Осиротевшее и вынужденное искать приют –

Блуждающее очарование без места бытия

85  Вошло в отдалённый закоулок небес

Неторопливым чудесно-неясным жестом призыва.

 

Это довольно трудное предложение. К счастью, Шри Ауробиндо написáл письмо, в котором даёт пояснение. Предмет (суть) этого предложения аn errant marvel блуждающее очарование; errant означает блуждание, скитание, даже потерю; у этого marvel очарования нет места, где жить, потому что оно оrphaned осиротевшее, т.е. потеряло своих родителей и своё родно́е место, и вынужденное отправиться в путь в поисках дόма. Картина почти что, как юная нищенка взывает о помощи; to solicit означает просьбу о чём-то. Она в alien world чу́ждом Мире; наш Мир является чужестранным местом для неё. Она timid робкая, застенчивая, полнá страхов и чувствует нерешительность просить что-либо. Шри Ауробиндо использует здесь слово hazardous рискованный, которое предполагает опасность, словно бы, это миловидное и потерявшееся существо находится в опасности, претерпевая некоторого ро́да риск, но вынужденное взывать о помощи. В её жесте существует instinctive grace инстинктивное изящество, врождённое, естественное, спонтанно грациозное, которым иногда обладают дети или маленькие животные-потеряшки: они знают, как задеть ваши чувства. Эта картина является образом приходящего зарева – очень робкого и нерешительного, но полного изящества и очарования; оно входит еле-еле into a far-off nook of heaven в отдалённый закоулок небес. Nook угол: свет зарева приходит в виде slow miraculous gesture неторопливо-чудесного жеста, показываясь (возникая) в отдалённом уголке неба – закоулке, будто некое миловидное существо просит о помощи. Но эта просьба dim неясная (смутная), очень слабая и малозаметная, ещё нет достаточного света; и всё же она persistent настойчива (упорная) и она не уйдёт. То, что делает трудным это предложение для понимания, так это стоя́щее в самом начале предложения слово solicited просящий; в грамматике оно является причастием прошедшего времени, но использованное здесь в виде прилагательного, поэтому мы удивляемся, кого же просят, к кому взывают о помощи; с первого момента прочтения мы можем не заметить, что это действительный глагол, являющийся подлежащим; и тот, кто совершает просьбу – упоминается лишь спустя несколько строк. Но если мы внимательны, мы заметим слово appeal призыв в конце предложения, и тогда мы сможем начать распутывать структурную необычность предложения и поймать образ, который показывает нам Шри Ауробиндо в виде появление первого и слабого лучика зари (восхода) во тьме – застенчивая просьба с очаровательным жестом, чтобы быть позволенной остаться, быть востребованной, быть оценённой по-достоинству и получить ответ.

 

The persistent thrill of a transfiguring touch

Persuaded the inert black quietude

And beauty and wonder disturbed the fields of God.

 

Настойчивая дрожь преобразующего касания

Преследовала инертную черноту́ спокойствия –

Красото́й и чудом потревожив ни́вы Бога.

God-touch прикосновенье бога является transfiguring преобразующим; когда что-то преобразованно, то оно раскрывается (показывается) самόй истиной своей, самόй сияющей формой, совершенно отличной от повседневного состояния; transfiguring touch преобразующее касание рождает дрожь, которая упорно держится (сохраняется), не останавливаясь и не уходя прочь; у ней есть эффект преследования inert black quietude инертной черноты спокойствия, сопротивления, безответной неподвижности и молчания. Как результат, beauty and wonder disturbed the fields of God красота́ и чудо потревожили поля́ Бога. Тhe fields of God ни́вы Бога – прекрасное поэтическое выражение небесам. Они были тёмными и молчащими, но сейчас beauty and wonder красотá и чудо вошли, потревожив эту чёрную тишину: нечто новое и чудесное должно произойти. И чтобы схватить вспышку этого жеста с медленным неощутимым проникновением красоты́ и чуда этого предза́рева, вам необходимо проснуться рано утром.

 

90  A wandering hand of pale enchanted light

That glowed along a fading moment’s brink,

Fixed with gold panel and opalescent hinge

A gate of dreams ajar on mystery’s verge.

 

90  Блуждающая рука бледно-завораживающего света,

Сияющая вдоль мгновенно исчезающего крáя –

Закрепилась золотой панелью с переливчатой петлёй,

Приоткрывая вратá мечтаний в таинственный край.

 

Здесь мы видим другой образ: словно, рука света открывает вратá или окно в скрытые (сокрытые) Миры. Рука движется, она состоит из бледного магического света и она сияет along a fading moment’s brink вдоль мгновенно исчезающего крáя. Слово brink – одно из многочисленных слов, которое мы находим в поэме и оно обозначает край или погранлинию, наравне с такими словами, как: rim обод, edge кромка, marge граница, verge грань и т.д. Если говорить о кромке океана или скалы́ и сделать ещё один шаг вперёд, то мы шагнём через край. Сияющая рука света виднá на мгновенье а gate of dreams ajar on mystery’s verge приоткрывая вратá мечтаний в таинственный край. Слово ajar мы употребляем для окнá или две́ри, которые слегка приоткрыты, едва касаясь рамы. Если кто-то оставляет дверь приоткрытой и подует ветер, то мы услышим удар открытой две́ри по своей раме; ajar значит, что дверь не зáперта; если мы хотим войти, то мы открываем её: это почти, как приглашение открыть дверь и увидеть, что находится на другой стороне. Рanel панель – основная (центральная) и золотая часть воро́т, а hinges пе́тли – это деталь, на которые вешаются воро́та, позволяя им свободно двигаться; они – opalescent переливчатые, радужные. Opal опал – это красивый драгоценный камень из Австралии. Если вы всматриваетесь в него, то он матовый, не прозрачный и на нём красивые цветá, которые переливаются, если подвигать камень. У некоторых опалов есть характерный насыщенный зелёный, голубой и алый окрас, но у других – пасте́льные тона́: молочно-белые, розовые, бледно-голубые и зеленоватые с возможно огненно-оранжевым окрасом в глубине́ и все они соединены вместе, вплавленны друг в друга; opalescent переливчатый или сияющий, как опал с прекрасными смешанными тона́ми, которые можно наблюдать в предрассветном небе.

 

One lucent corner windowing hidden things

95  Forced the world’s blind immensity to sight.

 

Один лучезарный угол, распахивающий скрытые явления –

95  Заставил прозреть безмерную слепоту Ми́ра.

 

Gate of dreams вратá мечтаний – часть неба, которая lucent наполнена светом. Этот уголок неба, как окошко из невидимых миров, позволяющее своему магическому свету войти (проникнуть) в наш Мир. Это маленькое сияние света в отдалённом уголке небес forced the world’s blind immensity to sight заставило прозреть безмерную слепоту Мира. Теперь врата грёз или мечтаний были открыты, даже чуть немного ajar приоткрыты, так что свет мог просочиться и это стало достаточно, чтобы заставить видеть всю огромную слепоту́ Ми́ра. Если всё полностью чернό, мы ничего не можем видеть, тем не менее, мы напрягаем зрение и пристально всматриваемся в те́ни, чтобы что-то (нечто) выявить: но как только здесь появляется малюсенький свет, мы не можем не видеть – хотим мы этого или нет. С использованием слова forced заставлен (принуждён), Шри Ауробиндо снова даёт нам подсказку о сопротивлении тёмной стороны́ Природы, которая предпочитает оставаться слепо́й, спящей и несознательной.

 

The darkness failed and slipped like a falling cloak

From the reclining body of a god.

 

Мрак поник и заскользил ниспадающим покро́вом

С полулежащего те́ла бога.

 

Другой красивый образ: cloak покров или одеяние, в которое мы кутаемся, если холодно или сыро (дождливо). Темень скользит прочь ниспадающим одеянием и обнажает тело reclining полулежащего бога. Этот образ из Вед, где сказано, что мрак скользит и обнажает прекрасные формы Уши – богини Зари.

 

Then through the pallid rift that seemed at first

Hardly enough for a trickle from the suns,

100  Outpoured the revelation and the flame.

The brief perpetual sign recurred above.

 

Затем, сквозь бледно показавшийся просвет,

Едва достаточный для солнечной капе́ли –

100  Проли́лось откровение и пламя.

Краткий вечный знак возник в вышине.

 

Cлово rift означает дыру́, трещину, просвет или даже прореху; поэтому, мы можем подумать об изношенном матерчатом тёмном покро́ве; поначалу, эта прореха кажется очень маленькой и не важной (еле заметной) – pallid бледной. Но эта незначащая трещина, прореха в темноте вполне большая, чтобы позволить даже trickle капе́ли в виде тонкой струйки воды́ – просочиться всем солнцам, что скрыты позади. Но к удивлению, просачивается нечто бόльшее, чем капель – the revelation and the flame проли́лось откровение и пламя возникающей Зарёй. Above в вышине, в небе sign recurred возник знак, как он приходит вновь каждое утро с рассветом. Этот знак не долгий, он brief краток – кратковременен; и всё же он perpetual вечный, словно, извечно повторяясь вновь и вновь: вечно возвращающийся свет зари – есть символ, знак.

 

A glamour from unreached transcendences

Iridescent with the glory of the Unseen,

4  A message from the unknown immortal Light

105  Ablaze upon creation’s quivering edge,

Dawn built her aura of magnificent hues

And buried its seed of grandeur in the hours.

 

Очарованием с недостижимых трансцендентностей

Радужного сияния Невиданного,

4  Посланием от неизвестного бессмертного Света,

105  Пламене́ющим над дрожащим краем творения –

Заря ткалá ауру чудесных оттенков

И зароняла свой посев величия во времени.

 

Glamour очарование – одно из магических качеств привлечения (обольщения). Это glamour очарование света зари приходит from unreached transcendences с недостижимых трансцендентностей. Тranscendent трансцендентное существует за пределом всего, что мы знаем или можем знать – за пределом всего творения. Этот свет символичной зари приходит не с другой стороны́ Земли́, солнечной системы или вселенной, но из другого измерения, о котором мы ничего не знаем. И это измерение – iridescent радужное. Это слово подобно слову opalescent переливчатый, сияющий всеми цвета́ми радуги. Радужные цвета́ могут быть более живыми и насыщенными, чем переливчатые молочно-бледные. Glamour очарование, что приходит с рассветом – является iridescent with the glory of the Unseen радужным сиянием Невиданного, которое здесь с большой буквы, обозначая бесконечное и неузнанное бытие за пределом всех форм творения. Оно является приходящим а message from the unknown immortal Light посланием от неизвестного бессмертного Света, чтобы нечто донести из этого неумираемого источника, который аblaze upon creation’s quivering edge горит (пламенеет) над дрожащим краем творения на само́м краю́, где проявленное и непроявленное запредельное трансцендентное бытие – существуют тесно друг с другом. Заря приносит это послание нового света каждый день. Вот, откуда исходит этот символичный свет и прибывает сюда в наш Мир богиней Зари, где она выстраивает, (ткёт) свою aura of magnificent hues ауру чудесных оттенков – прекрасную атмосферу сияющего цве́та. Она закапывает (зароняет) семя этой славы, этого величия, этого чудесного Света in the hours во времени, т.е. для нашего времени. Если мы закопаем семечко (зерно), то оно может долго пролежать в земле в спящем состоянии, но когда приходит время – оно прорастает и всходит. Заря приносит с собой семя unknown immortal Light неизвестного бессмертного Света и зароняет его в почву человеческого времени; когда же настаёт момент – оно проявляется и расцветает здесь в материальном Мире. Это есть обещание подразумеваемого послания, которое приносит с собою Заря (Рассвет).

 

An instant’s visitor the godhead shone.

On life’s thin border awhile the Vision stood

110  And bent over earth’s pondering forehead curve.

 

Посетительница мгновения божественностью воссияла.

На тонкой грани жизни недолго Ви́дение стоя́ло

110  И перегнулось через Земную кривизну мыслящего лба.

 

Это godhead божество – прекрасная Богиня Утренней Зари или visitor посетительница, которая остаётся с нами не надолго, только на мгновенье; мгновения рассвет недо́лго длится. Шри Ауробиндо говорит, что Она постояла оn life’s thin border awhile на тонкой границе жизни лишь момент. Если же, мы подумаем о жизни на Земле, то найдём массу материальных элементов, из которой состоит наша планета, а всё что представлено в виде живых форм – есть очень тонкий слой на Её поверхности или является border границей между материальной массой и неодушевлённой атмосферой. Богиня там стои́т awhile недолго, лишь на короткое время и сгибается over earth’s pondering forehead curve через Земную кривизну мыслящего лба. Область лица́ между глаза́ми и линией волос – это forehead лоб и он имеет изогнутую (покатую) форму. Шри Ауробиндо, как бы из космоса видит кривую Земную поверхность в виде лба – глаза́ми Vision Проницательности или чрезвычайно обширную Богиню Зари, перегибающуюся (шагающей) через Земную кривизну. Он говорит, что этот изгиб в виде лба или бро́ви – pondering мыслящий, словно, в раздумье или в задумчивости; на Земной поверхности существует не только тонкий слой (грань) жизни, но также есть и слой (грань) ума.

 

Interpreting a recondite beauty and bliss

In colour’s hieroglyphs of mystic sense,

It wrote the lines of a significant myth

Telling of a greatness of spiritual dawns,

115  A brilliant code penned with the sky for page.

 

Пересказывая неизвестную красоту́ и блаженство

Цветастыми иероглифами мистического чувства,

Она чертáла стрόки многозначительного мифа,

Повествуя о величии духовных рассветов –

115  Нетленным кодом записав небо на странице.

 

Recondite неизвестный – означает тайный (секретный) или утáенный. Vision Проницательность interpreting пересказывает (интерпретирует): аналогично тому, как я пытаюсь пересказать (интерпретировать) вам recondite beauty неизвестную красоту́ прекрасных όбразов Шри Ауробиндо, так и Богиня Зари пересказывает тайну beauty and bliss красоты́ и блаженства, которые утáены за покровом проявлений – проясняя красоту́ и блаженство высших тонких планов языком цветовых символичных όбразов mystic sense мистического чувства, в виде hieroglyphs иероглифов. Это слово мы относим к древним Египетским письменáм. В действительности же, это слово означает священный знак (символ). Не каждый может прочесть их, ещё меньше могут выче́рчивать их. Это была тайная система письмá и понимали её лишь посвящённые. Так и мы должныы быть посвящёнными, чтобы понять мистическое значение и символизм цве́та, который приносит с собой заря на небо. Богиня Зари использует цветá, чтобы писáть the lines of a significant myth стро́ки многозначительного мифа. В «Сáвитри» Шри Ауробиндо пересказывает нам этот многозначительный миф древне-символического Ведического повествования внутреннего значения Зари, восходящего Солнца и его возвращения на наш небосвод сознания, который был во тьме, без луны, без звёзд. Что же они обозначают? Они являются όбразами, иероглифами с глубоким внутренним значением. В это мгновение, ранним утром преследуя темноту – грядущая Заря выче́рчивает стрόки многозначительного мифа, который говорит a greatness of spiritual dawns о величии духовных рассветов. Этот отрывок несёт внутреннее переживание. Если мы читаем это самим себе очень размеренно и сосредоточенно, в охваченном медитативном состоянии – то мы можем прочувствовать (испытать) внутренний восход зари в нашем сознании. Физический рассвет – это символ духовных рассветов. А слово code код – здесь тайный шифр. Vision Проницательность использует всё небо в виде страницы, на которой пишет кодом стрόки многозначительного мифа Зари – тайным языком си́мвольного цве́та.

 

Almost that day the epiphany was disclosed

Of which our thoughts and hopes are signal flares;

A lonely splendor from the invisible goal

Almost was flung on the opaque Inane.

 

Тот день откровения почти был раскрыт

Сигнальными огнями наших чувств и дум;

Одинокое великолепие из невидимой цели

Почти было накинуто на тёмную Пустоту́.

Был экстремальный мрак ночи́, но теперь Шри Ауробиндо наводит на мысль, что сейчас это уже – почти сияющая заря. Каждый день приходит заря (восход) и он говорит, что этот день the epiphany was disclosed откровения почти был раскрыт. Слово epiphany откровение – греческое и по-схожести подобно индийскому слову «да́ршан»: Божественное – разоблачено́, обнаружено, раскрыто. Шри Ауробиндо говорит, что наши мысли и надежды, словно, signal flares сигнальные огни – являющиеся знаками этого пророчества, этого откровения и существующего где-то Божественного Присутствия. Когда вы потеряны в море, но достаточно хорошо экипирόванны средства́ми спасения, то вы можете запустить выстрелом вверх сигнальный огонь, давая понять, что «я здесь». Наши самые высокие мысли, наши глубочайшие надежды и есть эти signal flares сигнальные огни, показывающие что Божественное Присутствие существует и ожидает быть найденным. Это пророчество является the invisible goal невидимой целью нашего человеческого путешествия. В это особое утро, на этом особенном восходе – зримы некоторые знаки (знамения) величия а lonely splendor from the invisible goal одинокого великолепия из невидимой цели, которое аlmost was flung on the opaque Inane почти было накинуто на тёмную Пустоту́. Flung означает наброшенный (накинутый); мы можем подумать о сиятельном излучении зари, словно, спроецированным на экран. Экран должен быть opaque тёмным: он не должен позволить пройти свету сквозь себя, но должен быть отражённым, чтобы было видно изображение (картинка). Здесь этот экран Inane Пустой. Это слово естественно подходит для чего-то незначащего, глупого. Но здесь стои́т заглавная буква, которая заставляет нас подумать, как это делает очень часто сам Шри Ауробиндо по отношению к нам, об изначальном корнево́м слове, которое является латинским – anima душа́: Нечто существует inane без души́, не обладая душой. Здесь, это относится к незатронутой пустой вселенной до прихода Утренней Зари; тогда Она и проявляет чудесное выражение высочайшего Света, которое и есть целенаправленное путешествие эволюции, накинутой на чёрную пустоту́ бездушной Ночи́.  

 

120  Once more a tread perturbed the vacant Vasts;

Infinity’s centre, a Face of rapturous calm

Parted the eternal lids that open heaven;

A Form from far beatitudes seemed to near.

 

120  Ещё раз поступь потревожила пустующие Ширόты,

Бесконечности центр – Лик восторженного покоя

Разлепил вечные веки, что открывают небеса;

Образ с далёких блаженств казался близким.

 

Присутствие уже здесь: оnce more a tread perturbed the vacant Vasts ещё раз поступь потревожила пустующие Ширόты; шаги́ Богини Зари доставляют беспокойство и тревогу тем необъятным и пустующим пространствам. Это и есть то Божественное Действо, страшась которого разум Ночи́ предвидел это беспокойство, принесённое грядущим светом, принуждая Ночь видеть и чувствовать вновь; но, всё что хочет Ночь – это впасть в забытие́ несознания. Но теперь Заря приближается, Её шаги слышны́ иль ощутимы, Она подходит. Затем уже ви́дно Её лицо, в виде самогό центра Бесконечности. Это кажется парадоксальным: как может Бесконечность, которая безгранична или без начала и конца – иметь центр? Но этот Лик кажется и есть центр бесконечной протяжённости во всех измерениях, преисполненный of rapturous calm восторженным покоем. Rapture – восторг, восхищение; этот лик спокоен, умиротворён и в тоже время по́лон интенсивного восторга. Её глаза́ открыты: lids – это веки или часть устройства гла́за. Они являются глаза́ми вечности и когда они открыты, то открыты и небеса. Сначала поступь, затем лик, потом веки и после форма: всё тело богини подступило (приблизилось) к Земле; Она пришла from far beatitudes с далёких блаженств: beatitude – состояние небесного блаженства; Она пришла из далёких областей блаженства, Ананды.

 

Ambasadress twixt eternity and change,

125  The omniscient Goddess leaned across the breadths

That wrap the fated journeying of the stars

And saw spaces ready for her feet.

 

Посланница меж вечностью и изменением –

125  Всеве́дующая Богиня согнулась над ширόтами,

Окутывающими обречённые путешествия звёзд

И взирала на пространства, что к пόступи Её готовы.

 

Ambasadress – слово женского ро́да, обозначающее посла какой-либо страны́ в том или ином государстве; в более общем смысле это может обозначать того, кто несёт послание. И это послание здесь несёт Богиня Зари; Она – посланница. Она несёт послание между царствами Вечности и Миром перемен (изменений), в котором мы и живём. Тwixt – поэтическое слово меж, обозначающее between между. Мы можем удивляться, существует ли какая-либо связь между вечным Миром и нашим Миром постоянных перемен? Здесь Шри Ауробиндо говорит, что Богиня Зари приходит, как посланница: Она приносит что-то из вечности сюда и возможно, также уносит назад послание устремления и надежду из материального Мира в извечные планы. Шри Ауробиндо описывает Её omniscient всеведующей – всезнающей, всевидящей. Он рисует Её необъятной, склонившейся над breadths ширόтами, широкими пространствами, that wrap the fated journeying of the stars что окутывают обречённые путешествия звёзд, которые движутся по своим замкнутым орбитам. И он говорит, что те путешествия звёзд fated предопределены́. Это предполагает две вещи: первая, что орбиты звёзд зафиксированы определёнными и неизбежными законами судьбы́; но это также подсказывает нам, что человеческие существа часто чувствуют, что действия и взаимосвязь звёзд несут некую силу судьбы́ или рока, которая может стать значимо-определяющей для наших жизней; вот почему люди прибегают к астрологии, чтобы пролить некоторый свет на свою индивидуальную судьбу́. Богиня Зари взирает на широкие пространства, в которых движутся звёзды и видит следующее место, куда Она сможет шагнуть. Шри Ауробиндо рисует эту картину в необъятном масштабе: он уносит нас с плоскости Земли́, на которой мы естественно живём – в безбрежность и заставляет видеть нас движения Богини.

 

Once she half looked behind for her veiled sun,

Then, thoughtful, went to her immortal work.

 

Лишь посмотрев украдкой на спрятанное солнце за спиной,

Она задумчиво пошла к своей работе вечной.

 

Это чрезвычайно красивая картина: Она бросает взгляд назад, чтобы увидеть, следует ли за Ней солнце. Солнце пока ещё veiled спрятано, сокрыто; оно станет подыматься из-за скрывавшего его покрова только после того, как Заря пройдёт вперёд. Это veiled sun спрятанное солнце и есть Сáвитри – ещё не взошедшее над горизонтом солнце. Заря двигается to her immortal work к своей работе вечной, чтобы где-то продолжить ещё.

 

130  Earth felt the Imperishable’s passage close:

The waking ear of Nature heard her steps

And wideness turned to her its limitless eye,

And, scattered on sealed depths, her luminous smile

Kindled to fire the silence of the worlds.

 

130  Земля почувствовала рядом Нетленное движение:

Пробуждающее ухо Природы услышало Её шаги́,

Обширность повернулась к Ней своим безграничным взором,

И рассыпавшись по запечатанным глуби́нам – Её сияющая улыбка

Зажглась, чтобы разжечь молчание Миров.

 

Шри Ауробиндо возвращает нас на Землю и показывает нам, что есть отзыв (ответ) на поступь Богини Зари. Земля – это символ материального Мира и основание эволюционного путешествия сознания. Земля чувствует passage движение Богини; Шри Ауробиндо говорит – the Imperishable Нетленное движение. Вещи, которые загнивают (подвержены разложению) и не долго хранятся; мы можем упомянуть молочные и овощные скоропортящиеся продукты; и мы все – тленные создания тоже, т.к. наши телá не сохраняются на очень долго; но те, кто принадлежит высшим планам – сделаны из другого ро́да вещества (субстанции), которая не разлагается, не стареет и не портится, но остаётся всегда молодой и прекрасной. Земля, являющаяся до́мом для созданий, которые подвержены разложению (гниению) – чувствует вблизи себя движение нетленного присутствия; нечто в Мире природы пробуждается и слышит Её поступь; все обширные пространства Земли́ оборачиваются и видят прекрасный лик и форму в небесах, откуда сверкающая улыбка Богини scattered on sealed depths рассыпалась по запечатаным глуби́нам, так же как мы раскидываем семена в почву, чтобы они проросли и дали всход. Она распространяет и раскидывает свою улыбку и словно бы, в не́драх Земли́ зажигаются маленькие пламя огоньков. To kindle – означает разжечь огонь; и они являются огнями устремления, зажжёные шагающей Богиней в глуби́нах материи, которая указывает на приход Солнца – символ всебоже́ственного Присутствия, Силы и Любви.

 

135  All grew a consecration and rite.

 

135  Всё росло посвящением и обрядом.

 

Идущая богиня Зари несёт обещание нового света, пробуждая отклик в природе. Существует чувство священного смысла во всём. Сonsecration – означает делать посвящение. Когда мы предлагаем самих себя Божественному, мы вероятно делаем обычные вещи священными, так что они принимают божественное значение и смысл. А rite – обряд или ритуал поклонения: выполненное действие особым способом с целью чествования и приглашения Божественного.

 

Air was a vibrant link between earth and heaven;

The wide-winged hymn of a great priestly wind

Arose and failed upon the altar hills;

The high boughs prayed in a revealing sky.

 

Воздух был вибрирующей связью между небом и землёй;

Широкό-крылатый гимн великого священного ве́тра

Вздымался и низвергался на алтарь холмо́в;

Ветви крон молились в разверзающемся небе.

 

Это ответ Природы на поступь нетленной Богини Зари. Воздух стано́вится a vibrant link between earth and heaven вибрирующей связью между небом и землёй: воздух вибрирует и соединяет землю и небо – материальный Мир и высшие планы. Ветер подымается и обрушивается на холмы́; Шри Ауробиндо говорит, что ветер похож на священника, проводящего обряд и жертвоприношение; звук ве́тра – это wide-winged hymn широкό-крылатый гимн, хорал посвящения и молитвы Божественному. Холмы́, как алтарь, а деревья подымают свои ве́тви к небу в молитве. Небо, которое было неясным и тёмным стало a revealing обнажающим (разверзающимся), потому что свет Зари более не скрывает Божественное, но открывает (показывает) Его. Шри Ауробиндо написáл, что мы не должны́ думать об этих вещах, как чисто о поэтических όбразах. Он говорит, что нечто подобное по-настоящему происходит и может быть ви́дно и пе́режито, если мы станем чувствительными к глуби́нным истинам и действиям Природы. Он видел и получил переживание того, что деревья мόлятся и воздух станόвится вибрирующим, а звук ве́тра в холма́х, как распевающий сакраментальные слова́ священник; это не просто прекрасные вымыслы или образы, но точное и мощное описание нечто того, что происходит.

 

5  140  Here where our half-lit ignorance skirts the gulfs

On the dumb bosom of the ambiguous earth,

Here where one knows not even the step in front

And Truth has her throne on the shadowy back of doubt,

On this anguished and precaruious field of toil

145  Outspread beneath some large indifferent gaze,

Impartial witness of our joy and bale,

Our prostrate soil bore the awakening ray.

 

5  140  Здесь, где наше полутёмное неведение огибает бездны

В немом чреве неясной Земли́,

Здесь, где никто даже не знает ша́га вперёд,

А у Истины есть трон позади тёмного сомнения

На этом измученном и ненадёжном поле тяжкого труда,

145  Раскинувшимся под широким безразличным взором

Беспристрастного свидетеля радости и гόря –

Наша распростёртая земля несла луч пробуждения.

 

В предыдущих предложениях Шри Ауробиндо говорил нам о том, как Мир Природы отвечает на поступь богини-зари. Здесь же, он говорит нам о нашем человеческом Мире half-lit ignorance полутёмного неве́дения, который skirts the gulfs огибает бездны оn the dumb bosom of the ambiguous earth в немом чреве неясной Земли́. Слово skirt означает движение вокруг какого-то кра́я, (т.е. огибание чего-либо). Мы существуем на нашем крохотном Шаре, который вращается и движется, кружась по-крáю необъятной gulf бездны проявленного космоса. Мы живём на груди́ Земли́, где Земля – наша материальная мать, мы Её дети и Она держит нас на себе, на своей груди́ и вскармливает нас; но для нашего ментального взгляда, эта наша мать – ambiguous неясная, непонятная и опасная. Земля не яснá нам: иногда Она кажется зелёной и улыбающейся, но в другие разы́ – опасной и жестокой или просто безразличной. Наша Земля загадка для нас и мы живём в Мире дуальности (двойственности), в Мире противоположностей. Всё здесь пáрно и неразделимо противоположно: горячее и холодное, светлое и тёмное, хорошее и плохое, левое и правое. Мы – невежественные существа и даже не знаем, каким будет следующий шаг в наших жизнях. Если мы пойдём глубокό во внутрь самих себя, у нас будет возможность получить указание, что мы должны делать (как поступать); но это только о том шаге, о котором мы говорим сейчас, но не для последующего. Здесь на Земле, великая богиня Истина сидит на троне on the shadowy back of doubt позади тёмного сомнения. В «Жизни Божественной» Шри Ауробиндо написáл о важности сомнения для нас, как о доро́ге, идущей к истине; мы не должны просто верить, что всё видимое и переживаемое есть та дорόга; нам надо сомневаться и вопрошать для того, чтобы иметь способность обнаружить (найти) истину. К «Медитациям на Сáвитри» Мать показала Хуте, как нарисовать сияющую золотую богиню Истины, восседающей на тёмном высоком троне, словно бы, сделанной из чёрного камня Сомнения. Здесь Шри Ауробиндо указывает на Землю, как оn this anguished and precaruious field of toil на это измученное и ненадёжное поле тяжкого труда; anguish – это страдание, интенсивная физическая или психологическая боль. Наша Земля – field of toil поле тяжкого труда, поле усилия, усердия с тяжёлой работой и также precaruious ненадёжности: мы можем делать усилия и извлекать пользу (выгоду), но наш выигрыш ненадёжен, рискован, небезопасен; у нас нет ничего несомненного и постоянного, ибо это может быть утерянно в любое время, мы всегда под риском, в опасности, мы не защищены. Выражение "field of toil" означает «поле Курукшетры» (из Гиты) – «поле действия», усилия, битвы и опасности, которым является наш Мир. Это поле расстилается под небом, которое смотрит вниз на нас а large indifferent gaze широким безразличным взором: высшие уровни бытия не заботит, что происходит внизу на Земле; им безразличны любые наши усилия, борьба и страдания. Смотрящее Существо сверху на нас является impartial witness беспристрастным свидетелем: Оно не принимает ничьих сторо́н и не поддерживает ни то и ни другое, Оно просто смотрит, не заботясь о том, получаем ли мы опыт радости или bale опыт гόря, неудачи и страдания. Но даже здесь, оur prostrate soil bore the awakening ray наша распростёртая земля несла луч пробуждения. Рrostrate – означает лежать вытянувшись или простираться, когда мы совершаем пранам. Здесь Шри Ауробиндо ссылается на человеческие существа, поэтому он не только имеет в виду почву (землю) – равнину под небом, но и также нашу самую неотзывчивую материальную часть, которая несёт давление awakening ray пробуждающего луча божественной Зари с обещанием величайшего света и его осуществления.

 

Here too the vision and prophetic gleam

Lit into miracles common meaningless shapes;

150  Then the divine afflatus, spent, withdrew,

Unwanted, fading from the mortal’s range.

 

Здесь также ви́дение и пророческое озарение

Светились чудесами обычных незначащих явлений;

150  Затем божественное вдохновение растратилось, ушло –

Невостребованным угасая из смертных сфер.

 

Here too здесь также, т.е. в нашем человеческом Мире, чудесное проникновение божественного присутствия предлагает своё prophetic gleam пророческое озарение. А gleam является мягким и сияющим рассветом; этот рассвет Зари – prophetic пророческий: пророк, это тот, кто может видеть будущее и сказать, что произойдёт. Шри Ауробиндо говорил нам раннее, что Рассвет Зари появляется первым и обещает epiphany богоявление – откровение или да́ршан Божественного Присутствия. Здесь тоже в нашем человеческом Мире, этот рассвет приходит и касается common meaningless shapes обычных незначащих явлений, которые мы видим вокруг нас каждый день, освещая их в нечто абсолютно магическое. Вы можете пережить этот опыт, когда встаёте с постели самым ранним утром. Я вспоминаю увиденное однажды на ж\д станции, где-то на севере Индии: все обычные вещи (события) выглядели очень красиво, за́литые магическим цве́том с первым восходом зари;  всё было буквально волшебным и было красиво и чудесно. Но это длилось только короткий помежуток времени: then the divine afflatus, spent, withdrew затем божественное вдохновение растратилось, ушло. Аfflatus – буквально божественное озарение, вдохновение, пришедшее обозначить воодушевление, которое также завязанно на дыхание: божественное дыхание входит на мгновение и делает всё божественным, заполняет всё божественной красотой и чудом и смыслом. Здесь в материальном Мире это не может длиться долго, оно вскоре spent растратилось и ушло, потому что нет ответа; оно unwanted ненужное (невостребованно), поэтому и исчезает from the mortal’s range из смертных сфер. Слово mortal смертный встречается в поэме 256 раз и оно букально означает подчинённость смерти, под смертью. Всё, что рождено – ходит под смертью и должно умереть. Только нерождённая часть в нас, наша истинная душа́ – бессме́ртна и может освободить нас от подчинённости закону смерти. Когда же мы рождаемся в материальном Мире, мы рождаемся в Мире ограничений; наши чувства ограничены, наше сознание ограничено и поэтому наша сфера опыта и понимания ограничены обычно само́й же материальной реальностью, которую мы можем потрогать, увидеть и попробовать. Не найдя отклика, это проникновение, которое prophetic gleam является пророческим озарением отходит и угасает, так что более мы не можем узреть его или почувствовать, если конечно, вообще у нас есть такая способность.

 

A sacred yearning lingered in its trace,

The worship of a Presence and a Power

Too perfect to be held by death-bound hearts,

155  The prescience of a marvelous birth to come.

 

Священное томление задержалось своим очертанием,

Поклонение слишком совершенным Присутствию и Силе

Не выдержать сердцáм, скованных смертью,

155  Чтобы явить предвидение чудесного рождения.

 

Нечто прекрасное пришло и ушло, оставляя позади это чувство: а sacred yearning священное томление – жажду по божественному Присутствию и Силе; томление, жажда lingered in its trace растягивалась своим очертанием, оставляя следы. То linger означает задерживаться, оставаться на время, сохраняться. Богиня Зари пришла и ушла, но Она оставила позади себя нечто, что остаётся. Если по улице идёт девушка, то аромат цветов в её волоса́х или духи́, могут иногда оставить свой след; она продолжает идти, но аромат всё ещё остаётся, там где она прошла. Здесь говорится не об аромате, который остаётся, по о yearning томлении – об упущенном чувстве жажды; это томление sacred священно; в нём есть некая святость, некое устремление, некое поклонение этому милому божественному Присутствию, которое пришло и ушло, но которое было слишком совершенным, чтобы быть пойманным и удержанным нашими death-bound hearts сердцáми, скованными смертью. Это Присутствие несёт обещание, послание великой возможности ожидает нас в будущем; так что это томление и поклонение также несут prescience божественное предвидение или интуицию marvelous birth to come прихода чудесного рождения. Богиня Зари зашагала вперёд, но Она вернётся в образе Сáвитри и в форме нашего нового рождения, открывающего Божественное рождение здесь на Земле. Мать говорила об этом sacred yearning священном томлении, связанным с закатом. Она сказала, что после захода солнца существует очень особая атмосфера, словно бы, вся Природа ощущает священное томление по солнцу принёсшему тепло, свет и энергию и которое только что исчезло за горизонт, т.е. есть атмосфера томления, устремление к возвращению солнца. Здесь, томление не просто по возвращению солнца и нового дня, но по приходу совершенного Божественного Присутствия, которое обещает нам совершенно новое рождение и новый Мир.

 

Only a little the god-light can stay:

Spiritual beauty illumining human sight

Lines with its passion and mystery Matter’s mask

And squanders eternity on a beat of Time.

 

Лишь недо́лго богосвет может оставаться:

Духовная красотá, что зрение человеку озаряет –

Проявляет страсть и скрытую маску Материи,

И в такте Времени вечность расточает.

 

The god-light божество света, свет божественного присутствия может оставаться с нами только недолго. Сила духовной красоты́ приходит и высвечивает вещи, позволяя человеческим существам видеть на мгновенье Matter’s mask маску Материи. Здесь Шри Ауробиндо говорит нам, что сама́ Материя и есть маска, скрывающая или прячущая нечто от нашего поля зрения. Свет духовной красоты́ освещает маску и обнажает что-то из того, что прячет passion and mystery страсть и таинственность – интенсивность и загадку чуда за маской. Это происходит лишь мгновенье с одним beat of Time ударом Времени, но именно в это мгновенье все богатства вечности находятся здесь. То squander означает тратить, расточать всё своё благосостояние на бесполезную вещь. Здесь это слово очень выразительно, потому что богатства вечности – бесконечны, но Шри Ауробиндо заставляет нас почувствовать, как обильно (щедро) все они истрачены в одно мгновенье времени, когда обитающее внутри Божество освобождено (раскрыто).

 

160  Аs when a soul draws near the sill of birth,

Adjoining mortal time to Timelessness,

A spark of deity lost in Matter’s crypt

Its lustre vanishes in the inconscient planes,

That transitory glow of magic fire

165  So now dissolved in bright accustomed air.

 

160  Когда же душá приближается к поро́гу рождения,

Соединяя смертное время с Безвременьем,

Искрá божества потерявшись в склепе Материи

Теряет свой блеск в несознательных планах –

Вот так, преходящее сияние магического огня

165  Растворяется в светлой (и) привычной атмосфере.

 

Здесь появляется образ души́ из психического Мира, чтобы родиться на Земле. Он подходит near the sill of birth к порогу рождения – к шагу или к линии между mortal time смертным временем и Безвременьем, отмечая переход из Непроявленного Мира в Мир рождения. Как только душа́ пересекает порог и рождается в Мире Материи, а spark of deity и́скра божества, что несёт огонь божественного – теряется и её сияющий свет исчезает, и она входит in Matter’s crypt в склеп Материи. А crypt склепом является глубокая потайная пещера под основанием (фундаментом) священного здания. Корень этого сло́ва означает тайный, скрытый. Cуществует прилагательное cryptic, что означает загадочный или непостижимый, т.е. трудно понимаемый. Те, кто работают с кодом, шифром и тайнописью – зашифровывают послание, пряча его значение и только тот, кто обладает правильным ключом, сможет его вскрыть. В Мире Материи, свет высших планов станόвится сокрытым и спрятанным, так что он более не виден и its lustre vanishes in the inconscient planes теряет свой блеск в несознательных планах, где сознание прячется от самого себя. Подобным образом, как свет души́ исчезает, когда пересекает порог и рождается в Мире Материи, that transitory glow of magic fire это переходящее сияние магического огня восхода зари – становится невидимым, растворённым in bright accustomed air в светлой привычной атмосфере обычного дня. Тransitory означает преходящий, недо́лго живущий: такое яркое сияние магического огня не длится долго. Аccustomed привычный – означает то, что обычно и нормально, т.е. естественно употребляется нами.

 

The message ceased and waned the messenger.

The single Call, the uncompanioned Power,

Drew back into far-off secret world

The hue and marvel of the supernal beam:

170  She looked no more on our mortality.

 

Послание прекратилось и убыл посланник.

Единственный Призыв, несопровождаемая Мощь

Отошли в далёкий тайный Мир

Оттенком и чудом небесного луча:

170  Она больше не глядела на нашу смертность.                                                  {Богиня}

Богиня Зари уже пришла и склонилась над Землёй, неся своё послание; Шри Ауробиндо показал нам, что Она – Посланница, несущая послание из царств Вечности царству Перемен (Изменений). Она вручила послание, которое ceased прекратилось и waned убыла́. Это слово мы применяем к луне: луна waxes прибывает в размерах и светлеет, становясь полной, а затем она wanes убывает, становясь всё меньшей в размерах и яркости. Эта восхитительная светлая посланница Зари исчезает. Шри Ауробиндо говорит о Ней, как о the single Call единственном Призыве: Она зовёт нас к высшим планам, к высшей судьбе; Она также является uncompanioned Power несопровождаемой Мощью или великой Силой, которая работает одна без компаньона или помощника. Теперь Она начинает забирать все те волшебные цвета́, всю чудесную красоту́ божественного света supernal beam небесного луча, который Она принесла с собой; Она тянет их назад into far-off secret world в далёкий тайный Мир. Вeam здесь означает луч света наподобие солнечного и лунного. Свет Зари supernal небесный, пришедший с высших Миров. Она двигается в своём путешествии, Она бросила взгляд на нашу Землю и зажгла всё магическим светом, но теперь she looked no more on our mortality она больше не глядела на нашу смертность. Она удалилась прочь из нашего охваченного смертью бытия.

 

The excess of beauty natural to god-kind

Could not uphold its claim on time-born eyes;

Too mystic-real for space-tenancy

Her body of glory was expunged from heaven:

175  The rarity and wonder lived no more.

 

Чрезмерная красота, естественная для божества

Не смогла выдержаться вре́менно рождёнными очáми;

Слишком волшебно-реальное для космического постояльца

Её сияющее тело было вычеркнуто с небес –

175  Более не ́жили редкость и чудо.

 

Excess означает слишком, чрезмерно: количество или качество красоты́, которое естественно существам небес – чрезмерно для нас; Богиня не смогла продолжать дальше давить на физические глаза́, рождённые в этом Мире времени; наши глазá настроены на нечто другое. Шри Ауробиндо говорит, что тело Богини Зари было слишком настоящим, но не по-физически, как мы используем это слово, а по-мистически – намного истиннее, которое характерно высшим Мирам. Тenancy временное владение живущего в непринадлежащем ему дворце, доме, квартире или комнате, которую он снимает на время. Её body of glory сияющее тело – слишком реально, чтобы жить в нашем времени и пространстве, поэтому оно was expunged from heaven было вычеркнуто с небес: словно бы стёрто, оно исчезло с нашего неба, из нашей атмосферы. Здесь на Земле это редкое и драгоценное влияние, это очаровательное чудо больше не смогли быть видны́.

 

6  There was the common light of earthly day.

Affranchised from the respite of fatigue

Once more the rumour of the speed of Life

Pursued the cycles of her blinded quest.

 

6  Стал обыкновенным свет Земного дня.

Освободившись от изнуряющего отдыха,

Шум торопливой Жизни вновь

Бежал круга́ми Её слепого поиска.

 

Более не было мрака (тьмы), особый волшебный свет Зари прошёл и остался лишь обыкновенный дневной свет. Слово аffranchised означает освобождённый, освободившийся; Жизнь освободилась от respite of fatigue изнуряющей передышки: respite передышка является коротким промежутком времени между двумя трудными периодами. Если у вас что-то болит и вам дают необходимую таблетку, то вы можете получить опыт некоторого облегчения или отсрочки, но после некоторого времени воздействие (лекарства) уйдёт и боль вернётся вновь. Fatigue – усталость, изнурённость, измотанность. Изнурённость даёт нам некоторую (вре́менную) отсрочку, когда мы забываемся сном, а усталость даёт нам короткую передышку ото всех дел жизни; но пробудившись утром мы освободились от передышки (отдыха) и the rumour of the speed of Life стремительная суматошность Жизни начинается вновь. Здесь rumour означает шум или звук, который сопровождает мчащуюся своей дорόгой Жизнь, следуя the cycles за Её циклами blinded quest слепого поиска. А quest –  поиск, розыск; Жизненная сила всегда охотится за чем-либо, ищя блаженство, удовлетворения со своим blinded ослепшим, слепым (зашόренным) поиском. Здесь в Неведении, эта Жизненная сила отрезана от осознания своего источника и своей цели; Она не ведает, куда идёт и не может видеть (понимать), что ищет. Сycles означает нечто, что двигается по-кругу, в последствии став обозначать смысл колеса́, например: "bicycle" «велосипед»; но существует также "cycle" «цикл» дневных суток: с утра́ до полудня, к вечеру в ночь и вновь на рассвет; есть цикл го́да посредством четырёх сезонов; цикл жизни и цикл эпох. У поиска Жизни тоже есть свои циклы желания и волнующей погони, затем обладание с наслаждением и снова усталость и чувство недовольства и истощения от respite of fatigue изнуряющей передышки (отдыха) и очередная погоня вновь; все эти поисковые действия производят звук the rumour of the speed of Life шум от торопливой Жизни. И всё это теперь (циклично) повторяется опять в the common light of earthly day обыкновенном свете Земного дня.

 

180  All sprang to their unvarying daily acts;

The thousand peoples of the soil and tree

Obeyed the unforeseeing instant’s urge,

And, leader here with his uncertain mind,

Alone who stares at the future’s covered face,

185  Man lifted up the burden of his fate.

 

180  Все пробуди́лись к своим обыденным делáм;

Народ  древесный, земляной, всей тьмою

Повиновался импульсу внезапного инстинкта,

Но был здесь человек, кто лидерством своим с умом ещё незрелым –

Один взирал в грядущий скрытый лик

185  И бремя тяжкое своей судьбы́ подня́л.

 

Каждый пробуждается и начинает свои повседневные unvarying обыденные делá, не слишком уж меняя их и каждый день оные дела́ – всё те же. The thousand peoples of the soil and tree народ древесный, земляной – всей тьмою: все насекомые, птицы и животные повинуются импульсам; они следуют инстинктивному толчку мгновенья, не задумываясь о будущем; эти мгновенья unforeseeing неожиданные, непредвиденные (внезапные); они движимы инстинктом в каждое мгновение. И только один, кто пытается вглядеться в будущее – это Человек. Он – здесь лидирующий вид даже при непостоянстве наших умов и хотя мы живём в полу-невежественном свете – мы всё же лидирующий вид здесь в настоящее время и только мы (люди) думаем о будущем. Мы не можем увидеть, что будущее принесёт, ибо Его лицо закрыто; тем не менее, мы продолжаем всматриваться в covered face прикрытый лик, пытаясь найти некий ключ (суть) того, что он хранит для нас, то что должно впоследствии произойти. Когда наступит день, Человек должен поднять the burden of his fate бремя своей судьбы́; но была передышка – отдых, который приносит усталость, но сейчас Он должен заново поднять этот тяжёлый груз, т.е. груз ответственности, груз судьбы́. Мать попросила Ху́ту нарисовать образ грузчика, стоя́щим на Земном шаре и поднимающим свой тяжкий груз. Ху́та вспоминает, что Матери очень понравился этот образ, где она сказала, что «Полезно смотреть на этот рисунок, потому что он показывает состояние усилия и устремления».

 

п.с.

Это конец первого параграфа первой песни, первой книги эпоса Шри Ауробиндо. Эта часть повела нас из абсолютного мрака за час до рассвета, за час до пробуждения бого́в к обыкновенному световому дню. Рассвет наступил и теперь ушёл. Своим заглавием «Символ Рассвета» к этой песне, Шри Ауробиндо ясно дал нам понять, что он не только показывает нам физический рассвет с восхождением солнца над нашим физическим горизонтом; мрак (темень) вначале – это не просто отсутствие солнца, но «Разум Ночи́» в виде сознания, которое сопротивляется приходу света на протяжении всей поэмы. Есть Ночь со всеми силами сопротивляющейся тьмы; и есть грядущий Свет. Сáвитри связана с Зарёй, с приходом нового Света. Когда Мать объясняла Хуте, как надо нарисовать уходящую Богиню Зари, то Хута сказала: «О, она ушла!», на что Мать ответила: «Она вернётся в образе Сáвитри».

 

Сáвитри представляет новый свет восходящего солнца; это одно из значений её имени. И первая книга является «Книгой Нача́л», которая открывается сопротивлением Разума Ночи́ и последующим приходом Зари с посланием Света, надежды, любви и возможности высшей, божественной жизни; она посеяла своё светящееся семя ожидания в наш час (в наше время) и пошла вперёд и новый день настал. Как мы увидим, это тот день, когда должен умереть Сатьяван.

И всё повествование поэмы происходит за один день.

 

Теперь вы можете читать первую часть для себя с концентрацией и со старанием почувствовать или обнаружить некие движения, происходящие в вас во время чтения. Существуют части (в Мироздании), которые находятся в темноте; некоторые из них довольны (удовлетворены) этим мраком и несознанием, они не хотят, чтобы пришёл свет, они скорее пойдут спать назад в несознание; но, где-то глубокό во тьме есть крохотное движение, которое даёт санкцию на пробуждение – первое начальное устремление. Нечто начинает искать отсутствующий свет; оно даже не знает, что из себя представляет этот свет и ещё оно чувствует некую потерю. Это крохотное движение, словно, дитя напоминающее о себе спящей матери и приходит ответ: нечто приходит в поиске к той потерянной во мраке душе́ too fallen to recollect forgotten bliss слишком забвенной, чтобы воскресить забытое блаженство. Постепенно появляется слабый свет и начинает расти, а затем неожиданно спадает тьма и обнажает сияющий свет Зари. Всё в инертной земле-природе откликается Ей; на мгновенье всё в природе воспламенилось огнём устремления со всей любовью к этой божественной красоте; даже в человеческом Мире что-то отзывается, чувствуя волшебное касание. Но то послание и обещание не могут оставаться долго; нечто в нашей существующей Земной природе не позволяет этого сделать. Когда оно уходит, то может остаться длящееся томление по нечто правдивому, чистейшему и высочайшему, но обыденный свет земных суток и торопливость слепого поиска Жизни возвращаются на свои местá. Сáвитри пришла изменить данность и мы увидим это, когда начнём читать дальше.

 

 

                                                                                                                      Конец Первого Параграфа

 

 

Параграф 2, строчки с 186 по 342

 

 

And Savitri too awoke among these tribes

That hastened to join the brilliant Summoner’s chant

And, lured by the beauty of the apparent ways,

Acclaimed their portion of ephemeral joy.

 

И также Сáвитри проснулась средь этих три́бов,

Спешащих влиться в сверкающего Вестника хорал,

(Что) соблазнённые красόю видимых дорόг –

Свой оглашали скоротечно-радостный удел.

Сáвитри тоже пробуждается (просыпается) among these tribes среди этих трѝбов, thousand peoples of the soil and tree тьмы землянных и древесных существ. Она просыпается ранним утром в лесу́, когда все лесные птицы поют, а гиббоны и мартышки ухают; мы называем это «рассветным гомоном». Все пробудившиеся животные и птицы приветствуют солнце brilliant Summoner сверкающего Вестника, вознося ему свою хвалебную песнь и все вместе создают великий хор – великий гимн хвалы. Все маленькие создания торо́пятся присоединиться к нему; они lured соблазнились by the beauty of the apparent ways красотою видимых дорόг, тропками, обстановкой и возможностью, которая позволяет видеть с восходом солнца и каждый из них присоединяется к хоралу, провозглашая their portion of ephemeral joy свой скоротечно-радостный удел. Это счастье ephemeral скоротечно или эфемерно, и оно длится только короткое время, но земные твари принимают его охотно, воспевая свою радость ранним утром.

 

190  Akin to the eternity whence she came,

No part she took in this small happiness,

A mighty stranger in the human field,

The embodied Guest within made no response.

 

190  Сродни извечности, откуда вышла – она

В том мелком счастии безу́частна была,

Могущественный странник в людском обличии –

Гость воплощённый внутри ответа не давал.

 

Сáвитри также просыпается (пробужается), но она не учавствует в этих small happiness мелких счастиях – приветствующей радости новому дню, которую воздают разные лесные твари. Здесь Шри Ауробиндо даёт нам первую характеристику Сáвитри, какой он видит её в совершенно отличающемся свете от Сави́три, о которой мы читаем в Махабхарате – Сави́три, которая традиционно помнится в Индии, как "sukanya" – чьё поклонение своему мужу даёт ей возможность спасти мужнину жизнь. У Шри Ауробиндо же – Сáвитри пришла из вечности с миссией. Akin означает кровное родство, родственность. Сáвитри – тесно связана родством с the eternity извечной сферой или вечностью, whence she came откуда она пришла. Она не соблазнена́ красотой видимых дорόг; она не притянута скоротечной (эфемерной) радостью, которую провозглашают земные твари. Внутри неё есть а mighty stranger in the human field могущественный странник на поприще людском (в человеческом обличии) – the embodied Guest воплощённый Гость: она пришла в наше человеческое поле (на наше поприще), в наш человеческий Мир воплощением Любви Высочайшей Божественной Матери и эта Гостья не реагирует на ничтожные радости, которые соблазняют земных тварей.

 

The call that wakes the leap of human mind,

195  Its chequered eager motion of persuit,

Its fluttering-hued illusion of desire,

Visited her heart like a sweet alien note.

 

Зов, что пробуждает прыжок ума людского

195  Своим изменчивым движением пого́ни страстной,

Своим пестряще-призрачным желаньем –

Сладкой, чуждой нотой её сердце посетил.

 

Когда мы встаём по утреннему зόву, ум подскакивает и думает «Чего такого бы сделать мне? Какими событиями будет (наполнен) сегодняшний день?» Призыв дня пробуждает ум, заставляет его погрузиться в работу и побуждает его к своему chequered eager motion of persuit изменчивому движению в погоне страстной. Такое энергичное движение преследования за событиями является chequered изменчивым: чередование белого и чёрного; шахматная доска́ со своими белыми и чёрными квадратами также может быть использована для другой игры́ – шашек; английские поэты употребляли это слово, чтобы обозначить чередование (игру) света и те́ни от солнца, проходящего сквозь листву на землю; здесь же, Шри Ауробиндо использует это слово для чередования света и тьмы eager motion of persuit движением погони страстного ума. Ум всегда энергично (с энтузиазмом) преследует интересное событие одно за другим, как соблазнённый погоней ребёнок за бабочкой – прекрасной разноцветной вещицей, пархающей перед его носом fluttering-hued illusion of desire пестря́ще-призрачным желаньем; желание машет перед нами манящим влечением, заставляя нас двигаться. Сáвитри сознаёт этот призыв и ответ разума, который касается её sweet alien note сладкой, чуждой нотой; эта note нота – сладкá, потому что в ней такая же страсть и любовь к человеческим существам и земле, но эта нота ей alien чужáя, чу́ждая, чужеродная и принадлежащая другому Миру; нота не пробуждается в ней подобно eager motion of persuit движению погони страстной, как это делается в человеческих существах и в лесных тварях.

 

Time’s message of brief light was not for her.

In her there was the anguish of the gods

200  Imprisoned in our transient human mould,

The deathless conquered by the death of things.

 

Послание времени кратким светом было не для неё.

В ней находилось страдание бого́в,

200  Заключённое в наш преходящий человеческий каркас,

Покоривший бессмертие тленом вещей.

 

Нача́ло каждого нового дня перевозит time’s message of brief light послание времени коротким светом – один день за раз, за раз одну жизнь; но это послание не для Сáвитри. Она несёт в себе the anguish of the gods страдание бого́в, интенсивную му́ку божественных существ, заключённых в человеческую форму – божественных душ, сознающих всю недостаточность, ограничения и несознание этого human mould человеческого каркаса или физического те́ла. Они согласились стать людьми здесь на Земле, чтобы помогать нам, но в материальном теле они чувствуют свою великость imprisoned заключённой этой малостью и неспособностью; они чувствуют скоротечность жизни, как нечто transient преходящее. У сло́ва mould отливка, каркас есть двойной намёк (подтекст): мы используем формовку, чтобы придать форму чему-то бесформенному, например воску для свечей или металлу для статуэток; но это слово также используется для богатой почвы, гумус – полной органических элементов; на тело Сáвитри часто указуется, как на «глину» или на «землю»; здесь существует сходная идея: тело – это отливка духа, где Шри Ауробиндо говорит нам, что жизнь в физическом теле позволяет бесформенному духу принять форму, индивидуализироваться. Тело – transient преходящее: проходящее, кратко-живущее; боги же бессмертны, но когда они вселяются в человеческое тело, то они стано́вятся подвержены закону смерти, они переживают муки, когда чувствуют conquered by the death of things покорённость смертным вещам – закону смертного правления в материальном Мире, который противоположен их истинной бессмертной природе.

 

A vaster Nature’s joy had once been hers,

But long could keep not its gold heavenly hue

Or stand upon this brittle earthly base.

 

Однажды, необъятная Природная радость принадлежала ей,

Но долго не смогла сдержать свой золотой небесный цвет

Иль выстоять на этом ло́мком основании земном.

 

Тhe anguish of the gods страдание бого́в – не для естественной природы Сáвитри: она привнесла с собой в человеческий план – радость и блаженство, которые принадлежат vaster Nature необъятной Природе её небесного дόма; когда она приня́ла человеческое тело, то радость её высшей природы не смогла с ней остаться надо́лго, не смогла сохранить its gold heavenly hue свой золотой небесный цвет – сияющий золотой цвет высших планов; эта радость не смогла оставаться постоянно upon this brittle earthly base на этом хрупком основании земном: brittle означает ломкий или хрупкий: Материя – наше материальное основание видится нам плотной средой, но здесь на Земле всё изменяемо, ничего не постоянно, ничто не может долго длиться; наша физическая субстанция – хрупкая, легко разрушаемая. Блаженство, которое Сáвитри несла с собой – требует бόльшего постоянства, которого ещё нет на Земле.

 

205  A narrow movement on Time’s deep abysm,

Life’s fragile littleness denied the power,

The proud and conscious wideness and the bliss

She had brought with her into the human form,

The calm delight that weds one soul to all

210  The key to the flaming doors of ecstasy.

 

205  Робким движением в пучинах Времени,

Хрупкая жизненная малость отвергла силу,

Гордость и широту сознания с блаженством,

(Что Са́витри) несла с собою в человеческий шаблон,

Спокойным восторгом венчая одну ду́шу со всеми –

210  Ключом к пылающим врата́м экстаза.

 

Эти строчки были нарисованы Матерью и Хутой в сериях «Медитации на Сáвитри». Описание показывает нам первый портрет Сáвитри. Она держит что-то в своей руке, смотря на это с нежностью. Кто-то спросил меня о том, что она держит. На наброске, сделанной Матерью – это похоже на Землю, но на иллюстрации это нечто золотое. Тогда я спросила об этом Ху́ту и она пояснила, что это золотая Земля, которую видит Сáвитри – какой она хочет, чтобы была Земля. Если мы подумаем о громадной бездне вселенского времени или Time’s deep abysm пучине Времени, то Жизнь на планете существует лишь короткий промежуток времени, которая кажется ограниченной и хрупкой по сравнению со всей необъятной вселенной; если материя хрупкая, то она легко ломается, а жизнь и того подавней, словно, нежный лепесток или хрупкое стекло, которые при касании могут быть легко повреждены в мгновенье ока. Ограниченность и хрупкость нашей жизни denied отринута, отвергнута, опровергнута и отменена всеми чудесными вещами, что Сáвитри несла с собой из высших планов. Земное бытие кажется настаивает на том, что сила (мощь), широта, сознание, блаженство, как истинная природа Сáвитри – не может быть реальной или не может здесь реально быть; особенно природа не может поверить в bliss блаженство calm delight cпокойного восторга, которое приносит чувство единства со всеми ду́шами, будучи свободным ото всех витальных возбуждений, являясь ключом, что открывает flaming doors of ecstasy пылающие две́ри экстаза. Еcstasy – самая интенсивная степень наслаждения, как огонь или пламя; необходимо быть совершенно чистым, чтобы получить переживание такой интенсивной Ананды.

 

7  Earth’s grain that needs the sap of pleasure and tears

Rejected the undying rapture’s boon:

Offered to the daughter of infinity

Her passion-flower of love and doom she gave.

 

7  Земная фибра, питающаяся соком удовольствия и слезáми

Отвергла неувядающий дар восторга –

Предложив дочери бесконечности

Свой страстный цветок любви и рок судьбы́ взамен.

 

У сло́ва grain есть два значения и оба из них интересны для рассмотрения: первое означает зерно или крупицу, которые получают из злаковых: пшеницы, ячменя, риса и т.д.; мы можем говорить (сказать) о ком-то «у него нет совести ни на грамм» (т.е. даже на эту мельчайшую из крупиц). Другое значение этого сло́ва соотносится с глаголом расти, произрастать: когда вы смотрите на отполированный кусок дерева, то вы можете увидеть (круговые или продольные) линии роста дерева и это тоже – grain фибра. Для сто́ляра (плотника) легче обрабатывать дерево вдоль этих линий, т.е. по воло́кнам и наиболее трудно – против волокн; так что, мы можем сказать о чём-то трудном или неприятном для нас, как о нечто, что идёт «против шерсти» т.е. «не так гладко», как при правильном или естественном ходе вещей. Волокнό дерева также отмечает путь, по которому движется сок растения; и этот сок для него, как поступающая кровь-жизнь от корней по стволу в листья, несущая эту силу жизни. Здесь Шри Ауробиндо говорит, что еarth’s grain фибра земли́ тем способом, каким растёт природа, needs the sap of pleasure and tears нуждается в соке удовольствия и слезáх – в микстуре из противоположного вкуса, чтобы напитаться; поэтому природа говорит «нет» тому дáру, который несёт Сáвитри или подарку undying rapture неумираемого восторга – бессмертному блаженству. Вместо этого, Земная природа предлагает ей распускающийся цветок, несущий любовь и также рок страдания со смертью. Существует необычно красивый цветок плодо́во-страстной лозы́: плоды из некоторых видов этой лозы́ чрезвычайно восхитительны, а сам цветок имеет насыщенный и приятный аромат. Мать дала ему духовное значение «Молчание» (Тишина, Безмолвие); своё имя «Цветок Страсти» получил благодаря тому, что люди узрели в его очертании страдание и смерть Христа: длинный тонкий лепесток словно шиповидный венец для возложения на́ голову, а пестики в центре цветка, как гвозди для распятия. Рassion означает интенсивное чувство страдания, желания или страсть. Земная природа предлагает Са́витри, как daughter of infinity дочери бесконечности – интенсивное переживание любви и рока.

 

215  In vain now seemed the splendid sacrifice.

A prodigal of her rich divinity,

Her self and all she was she had lent to men,

Hoping her greater being to implant

And in their body’s lives acclimatise

220  The heaven might native grow on mortal soil.

 

215  Напрасным сейчас казалось великолепие жертвы.

Щедрость своей обильной божественности,

Саму себя и всем, чем была – она ссудила людям,

Надеясь внедрить своё возвышенное существо

И в их телáх дать жизни всход,

220  Чтоб небеса смогли естественно взойти на смертной почве.

 

Шри Ауробиндо говорит, что приход Сáвитри на Землю в человеческом облике был splendid sacrifice великолепием жертвы. Она пришла, чтобы отдать себя всем, чем была – человечеству на время. В современном языке слово implant внедрять используется в медицине: врачи могут вставить искусственный όрган или устройство в тело для лучшего функционирования; но в своём первичном (исходном) смысле это слово соотносилось с земледелием. Сáвитри хотела внедрить все высшие возможности божественных планов здесь на Земле. Поэт говорит, что делая это – она была  а prodigal of her rich divinity щедростью своей обильной божественности. Слово prodigal щедрость не берёт в расчёт стоимость, не имеет значения сколько было потрачено, ссу́жено или о́тдано, поэтому оно часто используется с негативным подтекстом для прожигателя жизни – экстравагантной и наивной личности, которая растрачивает своё благосостояние; здесь Шри Ауробиндо использует это слово, чтобы выразить огромное великодушие Сáвитри, оставившей свой край блаженства в высших Мирах, чтобы ссудить всю her rich divinity свою обильную божественность, саму себя и всё, чем она является человеческим существам в надежде, что her greater being своё великое существо, которое намного более великое нежели наша существующая обычная человеческая природа, пустит корни в человеческой жизни и приспособится здесь. На ранней стадии Ауровиля люди начинали прививать инородные этой стране и этому климату растения. Это было тяжёлое время, большинство из растений погибало, но со временем многие виды «акклиматизировались», приспособились к местным условиям и сейчас растения почти со всего Мира здесь хорошо растут. Сáвитри надеялась приспособить всю свою обильную божественность в естественную часть человеческой жизни, так чтобы  heaven might native grow on mortal soil небеса смогли естественно взойти на смертной почве – качества высшей природы, которые смогли бы стать естественной частью Земной жизни: исконно присущими, рождёнными, принадлежащими земле.

 

Hard is it to persuade earth-nature’s change;

Mortality bears ill the eternal’s touch:

It fears the pure divine intolerance

Of that assault of ether and of fire;

225  It murmurs at its sorrowless happiness,

Almost with hate repels the light it brings;

It trembles at its naked power of Truth

And the might and sweetness of its absolute Voice.

 

Тяжело склонить к изменению земную природу;

Смертность несёт боль вечного касания:

Она пугается непримиримой чистой божественности

От такого натиска эфира и огня;

225  Она ропщет на её беспечальную счастли́вость (и)                            {на   Са́витри}

Почти с ненавистью отталкивает приходящий свет;

Она дрожит на обнажённую мощь Истины,

На могущество и сладость её абсолютного Гόлоса.                                             {Са́витри}

 

Cейчас, когда Сáвитри просыпается в это утро и понимает, что Сатьяван должен умереть, то это великолепие жертвы, которое она совершила – in vain напрасное, словно, оно было бесполезным (безрезультатным). Слишком трудно склонить к изменению земную природу. В человечестве есть нечто, что считает трудным нести касание высших вещей: mortality смертность – состояние вещей и существ, которое подчиняются смерти и bears ill the eternal’s touch несёт боль вечного касания; смертному существу трудно вынести такое слишком интенсивное и чистое прикосновение – intolerant нетерпимое к нашей нечистоте и слабости. Природа переживает это в виде штурма (атаки), а наша mortality смертность страшится assault of ether and of fire натиску эфира и огня. Эти словá заставляют нас подумать о пяти элементах: земле, воде, огне, воздухе и эфире; мы – земные существа под властью материи с физической природой наших тел и окружающего нас Мира; вода, которая течёт и даёт жизнь, по-видимому, более близка́ нашим жизненным энергиям – есть наша прана; воздух может отвечать уму; эфир является самым невидимым и наиболее разреженным из элементов, настолько чистым, что мы не можем дышать им, но который символизирует наше духовное бытие; огонь же – самый интенсивный и мы олицетворяем его с волей и устремлением, он горит и очищает. Наша Земная природа пугается divine intolerance of ether and of fire божественной нетерпимости эфира и огня, которые не позволят быть ничему нечистому и перемешанному; поэтому, когда приходит божественная посланница, предлагая sorrowless happiness беспечальную счастли́вость – Земная природа murmurs бормочет, жалуясь и бунтуя; Она repels отталкивает аlmost with hate почти с ненавистью высший свет, который несёт божественное касание. Природа не может выстоять, Она не хочет этого; Она дрожит со страхом на naked power of Truth обнажённую мощь Истины, которая не позволит никакого притворства или неискренности, разоблачая все её ограниченности и недостатки. Даже божественный Голос, который несёт великое добродушие – является настолько мощным, что наше слабое существо находит это ужасным; это – наша смертность, та часть в нас, что под властью Смерти. Изменить такую Земную природу слишком тяжело, поэтому миссия Сáвитри и жертва кажутся напрасными.

 

Inflicting on the heights the abysm’s law,

230  It sullies with its mire heaven’s messengers:

Its thorns of fallen nature are the defence

It turns against the savior hands of Grace;

It meets the sons of God with death and pain.

 

Навязывая на высόты закон бездны,

230  Она марает своею грязью посланников небес:                                     {Смертность}

Шипы своей природы падшей несут защиту ей,

Она отворачивается от спасительных рук Милости;

Она встречает сыновей Бога болью и смертью.

 

В этом предложении (неопределённая форма) «It», что повторяется из раза в раз – есть mortality смертность Земной природы, которая подвержена умиранию, боли и ограничению. Она настаивает, что высшие уровни сознания и высшие существа, которые приходят – должны повиноваться закону низших уровней, abysm’s law закону бездны или закону несознания, темноты, ограничения и разделения со своим сопротивлением прогрессу, любви и истине.  Аbysm бездна – очень глубокое тёмное место, как бездонная чёрная (космическая) дыра. Земная природа sullies with its mire heaven’s messengers марает своею грязью посланников небес; mire грязь – липкая грязная жижа или разновидность жижы, перемешанной с отбросами и мусором на улицах трущоб; sully пачкать, марать: низшая природа бросает грязь на божественных посланников, которые хотят поделиться высшей истиной. Она защищает себя от savior hands спасительных рук божественной Милости, которые могут поднять её к высшему состоянию, обращая против них its thorns of fallen nature шипы своей природы падшей – низшую природу, которая деформирована и искажена́. Когда мы прочитываем слово thorns шипы, то мы думаем об Иисусе, на которого был возложен венец из колючих шипов; но это также напоминает мне нечто другое. Некоторые из вас наверное знают книгу «Маленький принц» французского писателя Антуана де сен Экзюпери; это красивая история о бесхитростном маленьком принце, который оставил свою планету и прилетел на Землю; у него дόма росла совсем одинокая роза и он беспокоился о ней, потому что всё, что у ней было для защиты – это её шипы. Почему у розы, самого красивого цветка, есть причиняющие боль шипы? Они – её защита. Смертность тоже имеет шипы, которые Она использует для Своей защиты от изменения, даже от savior hands спасительных рук божественной Милости; когда приходят Аватары, то смертность встречает сынов Бога или божественных посланцев смертью и болью.

 

A glory of lightnings traversing the earth-scene,

235  Their sun-thoughts fading, darkened by ignorant minds,

Their work betrayed, their good to evil turned,

The cross their payment for the crown they gave,

Only they leave behind a splendid Name.

 

Проходя по Земной сцене сверканиями молний –

235  Их солнечные мысли блекнут, затемнясь невежеством умов,

Их работа обманута, их добрό повёрнуто во зло,

Крест – им вознаграждение за принесённый жертвенный венец,

Они оставляют позади лишь великолепное Имя.

 

Вот, что происходит с посланниками – существами высших планов, которые приходят спасать Землю. Они идут glory of lightnings сверканиями молний, кратковременным приходом могущественного света и затем уходят вновь. Они traversе the earth-scene проходят по Земной сцене через периоды истории, озаряют всё и уходят. Когда они ушли, их яркие солнцем мысли из высочайшей Истины начинают блекнуть из-за того, что они становятся затемнёнными невежественными умами человеческих существ, которые не смогли впитать их, не смогли понять их. Работу, которую они пришли сделать, кажется обманута теми, кто несёт её к провалу (краху), искажая послание; благие вести, которые они пришли распространить здесь – искажены и использованы во зло, в абсолютно противоположное их намерению. Здесь, мы снова не можем не подумать об Иисусе Христе, когда Шри Ауробиндо говорит the cross their payment for the crown they gave крест – им вознаграждение за принесённый жертвенный венец: посланники хотят принести на Землю нечто чудесное, новую и освобождающую силу, где crown корона или венец символизирует свободу и власть, но оплата Земной природы за их усилие – страдание и смерть. Шри Ауробиндо и Мать говорили нам, что Крест является символом сопротивления мировой материи для излияния на неё божественной милости. Only they leave behind a splendid Name они оставляют позади лишь великолепное Имя: мы помним имена посланцев с почтением, но мы не можем жить так, как они учили нас.

 

A fire has come and touched men’s hearts and gone;

240  A few have caught flame and risen to greater life.

 

Огонь пришёл и коснувшись человеческих сердец – ушёл;

240  Но несколько схватили пламя, взойдя к великой жизни.

 

Эти стро́ки также относятся к посланцам Бога: их приход подобен огню, касаясь людей, вдохновляя их; но, когда они уходят, лишь несколько людей have caught flame схватившие пламя – зажглись божественным огнём и были способны взойти к великой жизни; во всём остальном, солнечные мысли, принесённые божественными посланниками блекнут, darkened by ignorant minds затемнясь невежеством умов.

 

Too unlike the world she came to help and save,

Her greatness weight upon its ignorant breast

And from its dim chasms welled a dire return,

A portion of its sorrow, struggle, fall.

 

Весьма в недобрый Мир она пришла помочь и оберечь –                               {Са́витри}

Её величие давлело над его невежественной плотью,

А из мрачных недр его ответ исторгся страшный

Скорбной юдолью, борьбой, паденьем.

 

Шри Ауробиндо теперь возвращается к само́й Сáвитри, объясняя причину её пробуждения в тот день, когда Сатьяван должен умереть и великолепную жертву, которую она совершила, надеясь поднять человечество к божественной и более небесной жизни – что кажется напрасной. Это потому, что существует большое различие между Сáвитри и этим Миром, в который она пришла помогать и спасать. Это, словно, как её величие, сила, блаженство, любовь и благородство, которые она несла с собой – легли тяжёлым грузом на ignorant breast невежественную грудь нашего Мира; и когда вес давит, то нечто вырывается снизу; в материальном Мире это могут быть нефть или вода, но здесь описывается тонкий (эфирный) план: из dim chasms мрачных недр, глубоких расщелин и впадин неведения приходит ужасный ответ: в замен на величие, которое она несла, чтобы взрастить в нашем Мире – Сáвитри должна разделить боль этого Мира а portion of its sorrow, struggle, fall скорбную юдоль, борьбу, падение.

 

245  To live with grief, confront death on her road, –

The mortal’s lot became the Immortal’s share.

 

245  Чтоб с горем жить, чтоб смерти заслонить дорогу –

Бессмертие разделило смертный лот.

 

Этот lot лот или жребий – та часть, которая включена в игру жизни, чтобы жить с печалью, чтобы встретить смерть: эти вещи приходят ко всем нам в процессе нашего жизненного путешествия; это смертный жребий существа, удерживаемый хваткой смерти и невежества и это то, что Земля предлагает Сáвитри: mortal’s lot смертный лот становится участью Бессмертия, которое она несёт в своей настоящей душе́.

 

8  Thus trapped in the gin of earthly destinies,

Awaiting her ordeal’s hour abode,

Outcast from her inborn felicity,

250  Accepting life’s obscure terrestrial robe,

Hiding herself even from those she loved,

The godhead greater by a human fate.

 

8  Так, пойманная в западню земных суде́б,

Час испытанья свой смиренно ожидая,

Отверженная от своего по-праву счастья,

250  Приняв (у) тёмной жизни земное одеяние,

Скрываясь даже от того, кого любила – она                                                            {Сáвитри}

Людской судьбою бога возвела.

 

Слово gin ужасного рода капкан или западня, который одажды был в ходу́, чтобы ловить людей; землевладельцы больших поместий использовали их, чтобы охотиться ради удовольствия на оленей или дичь, в то время когда вокруг них жило много бедных людей; и чтобы остановить бедняков, которые могли бы поймать что-то для своих семей из барских угодьев – устанавливались ужасные капканы, которые могли поймать человека и даже сломать ему ногу. Я думаю, что подобные ловушки нелегально устанавливались в то время, когда Шри Ауробиндо жил в Англии. У Сáвитри подобный случай: она поймана в ужасный капкан, в the gin of earthly destinies западню земных суде́б, который не отпустит её. Она не может убежать, она может только ждать подобно бедняге, ожидающему барских лесничих или егерей, которые придут и вызволят бедолагу для дальнейшего ordeal сурового испытания, т.е. судебного осуждения и наказания. Она может только ожидать суровое испытание, которое должна встретить, когда Смерть придёт забрать Сатьявана. И в таком состоянии пребывает Сáвитри в это зловещее утро. Из-за того, что она в ловушке, она получает опыт the anguish of the gods страдания бого́в, imprisoned in the transient human mould заключённая в преходящий человеческий каркас. Она cast оut изгнана, исключена, отвержена от felicity своего природного и правовόго счастья. Она взяла это тёмное одеяние, это облачение, этот антураж человеческого те́ла; и она скрывается в нём даже от тех, кого любит. Не открывая никому свою божественную суть или свою цель – она жилá в лесу обычной девушкой; но Шри Ауробиндо говорит, что в действительности – она the godhead greater by a human fate людской судьбою бога возвела: и кажется, что она в ловушке, словно бы её жертва напрасна, но фактически – она приня́ла тёмное одеяние земного те́ла, а час испытания человеческой жизни делает её даже более великой, чем она была прежде.

 

A dark foreknowledge separated her

From all of whom she was the star and stay;

255  Too great to impart the peril and the pain,

In her torn depths she kept the grief to come.

 

(Но) тёмное предвидение её отмежевало

От всех, кому была она опорой и звездой;

255  Величественная, чтоб огласить опасность с болью –

В своих истерзанных глуби́нах она хранила гόря всход.

 

Foreknowledge предвидение: в самом начале поэмы мы читаем (похожее) слово "foreboding" – приближающееся ощущение чего-то очень плохого. Только Сáвитри знает, что Сатьяван должен умереть через год после их свадьбы. Это и есть а dark foreknowledge тёмное предвидение, которое отделяет её ото всех людей, что окружают её. Она – их путеводная звезда, их stay опора, их поддержка. Обычное человеческое существо, у которого бывало такое тёмное предчувствие приближающейся трагедии, не может воздержаться, чтобы не поделиться этим, но Сáвитри не говорит о своей боли никому. Она не хочет разделить с теми, кто вокруг неё – опасность и боль. Она держит глубокό внутри себя чувство всего гόря, её личного и других, когда придёт время узнать, что Сатьяван должен умереть. Шри Ауробиндо говорит, что её глуби́ны torn истерзаны, ужасно изранены и что она несёт внутри себя ужасную боль. 

 

As one who watching over men left blind

Takes up the load of an unwitting race,

Harbouring a foe whom with her heart she must feed,

260  Unknown her act, unknown the doom she faced,

Unhelped she must foresee and dread and dare.

 

Но, кто за слепотόй людской следи́т,  

Тот подымает груз беспечной расы;

(Так и она) – врага приветив, его своим сердцем должна накормить,

260  Встречая смело неизвестными свой шаг и рок,

Беспомощной обязана предвидеть ужас и отвагу.

 

Шри Ауробиндо говорит, что Сáвитри подобна кому-то, кто оставлен охранять ослепшую расу людей: они стали невежественными, без ви́дения, без знания. Осо́ба, у которой есть ви́дение и знание и которая поставлена охранителем за men left blind ставшей слепотой людской, должна присматривать за всеми несознательными людьми; этот охранитель должен взвалить the load груз ответственности, бремя человечества unwitting неосведомленных людей, неосознающих ни своей опасности, ни того, что за ними присматривают. Шри Ауробиндо и Мать – охранители человечества; только у них имелось знание и способность защитить этот слепой человеческий вид. Также и Сáвитри; аналогично, она даёт приют в своём сердце а foe врагу. Harbouring означает приютить, дать кров; но глубокό внутри находится враг, съедающий её сердце. И никто не ведает: её действие unknown неизвестно, никто не знает рок, который она отважно встречает. Нет никого, кто бы помог: unhelped she must foresee and dread and dare без помощи она должна предвидеть ужас и отвагу; она одна видит грядущее, она должна вынести весь dread ужас – страх этого ужасного события, который собирается настать – она должна мужественно встретить; если вы dare отваживаетесь на что-то очень трудное и опасное, то вам надо иметь много мужества и силы. Сáвитри обязана совершить все эти вещи одна и без посторонней помощи she must foresee and dread and dare она должна предвидеть ужас и отвагу.

 

The long-foreknown and fatal morn was here

Bringing a noon that seemed like every noon.

 

Давно предвиденное и роковόе утро было здесь,

Неся обыкновенный (свой) каждодневный день.

 

Это утро, которое она узнала – надолго могло придти (остаться): оно long-foreknown давно предвиденное, зараннее узнанное; и оно fatal роковόе или фатально обречённое, являясь утром смерти. Но этот день подобен прочим дням. Noon середина дня или полдень: у этого наступающего дня полдень похож на все прочие полу́дни, поскольку речь идёт об остальном Мире. Но в полдень Сатьяван должен умереть.

 

For Nature walks upon her mighty way

265  Unheeding when she breaks a soul, a life;

Leaving her slain behind she travels on:

Man only marks and God’s all-seeing eyes.

 

Природа движется своим могучим направлением,

265  В небрежности ломая ду́шу, жизнь;

Она идёт вперёд, убой свой оставляя сзади:

Лишь это замечает человек, да Бо́говы всеви́дящие очи.

 

Природа идёт своим путём unheeding небрежно (беззаботно): Она, по-видимому, не заботится или даже не замечает, когда кто-то (замертво) падает на Её обочине – это совершенно естественно для Неё; когда ход развития Природы ломает ду́шу или жизнь, Она не обращает никакого внимания, продолжая своё путешествие. Уме́ршие, slain умерщвлёные насильно и убитые – остаются позади Её пути. Но кто это видит? Man only marks and God’s all-seeing eyes лишь замечает человек и всевидящие очи Бога: но страдает лишь человек, когда Природа идёт leaving her slain behind оставляя за собой своё убийство.

 

Even in this moment of her soul’s despair,

In its grim randezvous with death and fear,

270  No cry broke from her lips, no call for aid;

She told the secret of her woe to none:

Calm was her face and courage kept her mute.

 

Даже в такой момент её душевного отчаяния

В зловещей встрече со смертью и страхом –

270  Крик не срывался с уст Са́витри и о помощи зов;

О тайном гόре никому она не говорила:

Спокойным был её лик, а храбрость молчание хранило.

 

Это демонстрирует великую отвагу Сáвитри. Мы едва можем вообразить, что ей пришлось вынести и к тому же, она не показывает это никому вовне; её лицо было спокойным, её отвага была настолько великой, что она не сломалась и не разделила свою тайну ни с кем, даже в мгновенье её полного душевного отчаяния, чувствуя что её рождение и жизнь были напрасны – когда её душа́ оберегала от смерти и страха. Здесь французское слово randezvous означает назначенную встречу, буквально «будь там» в определённом месте в определённое время. Са́витри знает, что ей назначена встреча сдержать смерть и страх; но даже и так, она не срывается на крик или рыданье, она не взывает о помощи, она никому не говорит тайну своего woe гόря, печали: сalm was her face and courage kept her mute спокойным был её лик, а храбрость молчание хранило, она никому не говорит о своей боли.

 

Yet only her outward self suffered and strove;

Even her humanity was half divine:

275  Her spirit opened to the Spirit in all,

Her nature felt all Nature as its own.

 

Но, лишь страдало и боролось её поверхностное существо;

Даже её человечность божественной была наполовину:

275  Её дух открывался Духу во всём,

Её природа ощущала всю Природу, как свою.

 

Шри Ауробиндо показал нам страдающую Сáвитри и её великое мужество; но сейчас он говорит нам об опыте её человеческого внешнего существа, её маленького «я», повернутого outward наружу, вовне́. Даже в её внешней человечности – божественность её внутреннего существа очевидна; внутри её дух открыт единому Духу, который пронизывает всю вселенную; и даже её природа, внешнее выражение её внутреннего существа ощущало всю Природу, всё творение as its own как своё; эта нить общности существует не только на уровне души́, не только на уровне духа, но также и на природном плане.

 

Apart, living within, all lives she bore;

Aloof, she carried in herself the world:

Her dread was one with the great cosmic dread,

280  Her strength was founded on the cosmic mights;

The universal Mother’s love was hers.

 

В стороне (ото всех), живя внутри – она удерживала жизни все;

Отчуждённой ‒ она несла в себе планету:

Её ужас был един с великим космическим ужасом,

280  Её сила покоилась на космических могуществах;

Любовью Матери вселенской – она была.

 

Раннее Шри Ауробиндо говорил нам, что Сáвитри была разлучена́ от всех, кого она любила и тех, кто любил её – тёмным предвидением, которое она несла внутри себя; но здесь он говорит, что живя внутри себя – она была соединена с другими жизнями. Aloof означает на расстоянии, на дистанции. Сáвитри живёт в труднодоступной уединённой хижине (бунгало) в лесу́, практически не встречая людей; но она несёт весь Мир (планету) внутри своего сознания; dread ужас, го́ре и страх, который она чувствует – не просто личностное (индивидуальное) явление: her dread was one with the great cosmic dread её ужас был един с великим космическим ужасом, индивидуальным опытом всей скорби и страха, который является частью вселенского бытия; чего бы этот страх не представлял – она его несёт в себе. В своём ощущении единства со всей природой, она разделяет космическое страдание; она способна сделать это, потому что она также несёт бессмертную вселенскую силу внутри себя. Её усилие founded on основано, покоится на вселенских mights могущественных силах; эта мощь помогает ей вынести cosmic dread космический ужас. Но более всего она несёт любовь вселенской Матери, чтобы помогать, оберегать и преобразовывать.

 

Against the evil at life’s afflicted roots,

9  Her own calamity its privatе sign,

Of her pangs she made a mystic poignant sword.

 

Против зла в корня́х страдающей жизни,

9  Собственным бедствием, как личным знáком –

Из своей душевной боли сковала Са́витри мистично-острый меч.

 

Что за чудесные строчки! Из своей pangs душевной боли или страдания, Сáвитри создаёт оружие – a mystic poignant sword мистично-острый меч. Чтобы быть эффективным, меч должен быть острым, но слово poignant острый, мучительный часто используется в психологическом смысле: нечто мучительное болезненно затрагивает ваши эмоции. Са́витри собирается использовать этот меч аgainst the evil at life’s afflicted roots против зла в корня́х страдающей жизни. Здесь жизнь изображена великим деревом с вредоносной гусеницей, поедающей его корни. Когда дерево в вашем саду́ начинает терять листву, становясь коричневым и голым, то вы можете подкопать его корни и обнаружить там поедающую гусеницу. Личное calamity бедствие Сáвитри, чей возлюбленный должен умереть в расцвете своей молодости, когда они были вместе всего один год – есть зловещая печать, вызывающая страдание, деформацию и смерть в самих корня́х жизни материальной вселенной. Перед лицом переживания личной боли, она не собирается ломаться, рыдать и выть: она обращает это в оружие, с которым будет сражаться аgainst the evil at life’s afflicted roots против зла в корня́х страдающей жизни.

 

285  A solitary mind, a world-wide heart,

To the lone Immortal’s unshared work she rose.

 

285  Уединённым умом, всемирно-распахнутым сердцем

Она поднялáсь к одинокой, неразделённой Бессмертной работе.

 

Сáвитри solitary уединена́ в своём разуме и полностью предоставленная самой себе – несёт знание, которое ни один не может разделить; но в своём сердце она несёт всю планету, она едина со всей природой, сострадая всем существам. Бессмертным существом она вошла в человеческое тело с миссией, которую должна исполнить; так, что этим ранним утром, когда она начинает просыпаться – она смело встречает unshared work неразделённую работу, которую должна одна исполнить. Вот так она начинает день, подымаясь (вставая) к the lone Immortal’s unshared work одинокой, неразделённой Бессмертной работе.

 

Затем следует описание её пробуждения:

 

At first life grieved not in her burdened breast:

On the lap of earth’s original somnolence

Inert, released into forgetfulness,

290  Prone it reposed, unconscious on mind’s verge,

Obtuse and tranquil like the stone and star.

 

Сначала жизнь не горевала в её груди́ отягощённой:                                    {в Са́витри}

На Земных коленях естественной сонливости

Инертной, забытию́ предáвшись,

290  На крáе разума она в покое распласталась несознательно –                   {жизнь}

Тупой и безмятежной, как камень и звезда.

 

Начиная с сáмого начала процесса пробуждения, жизненная часть в ней не чувствует гόря, она ещё спит; она inert инертной, неактивной лежит на коленях Земли́, на коленях материи. Слово lap обозначает часть ног от коленного сустава до тазобедренного во время сидения, где к примеру, мама может держать своё дитя. Жизненная сила в Сáвитри покоится на коленях original somnolence естественной сонливости: сонности Земли́, сонности материального принципа или закона. Когда мы погружаемся в сон, то жизненная часть в нас лежит на коленях мáтери Земли́, которая тоже спит и несознательна; материя ещё не пробуждена́, чтобы стать сознательной, она ещё в том же самом сонном состоянии с момента начала этого творения – original somnolence естественной сонливости или сонного источника; и поэтому жизненная сила лежит на коленях материи, такой же как сама и материя –  inert инертной. Инерция является основопологающим принципом (оснόвой) материи, которая не может сдвинуться с места без толкания; когда мы спим, то жизненные части совместно разделяют инерцию материи, released into forgetfulness предавшись забывчивости. Безусловно, проснувшись, Сáвитри ни на йоту не забывает о грядущей потери Сатьявана; но, когда она впадает в глубокий сон, то жизненные части те́ла и мозга становятся свободными от этой памяти – они в состоянии (способны) забывать. Поэтому жизнь отдыхает: значение слова repose аналогично слову rest отдых и здесь оно может быть выраженно либо глаголом либо существительным. Жизнь несознательна на са́мом mind’s verge краю́ ментального сознания; Она рrone лежит пластом, распластавшись подобно нам во время сна; и Она такая же оbtuse and tranquil тупая и безмятежная, наподобие материальных объектов, какими являются камни и звёзды. Здесь, слово оbtuse тупой используется в геометрии, чтобы показать какой угол, либо тупой более 90 градусов, либо acute острый менее 90 градусов. Мы также употребляем эти слова́ в психологическом смысле: для кого-то, кто имеет острый и светлый ум или тяжёлый, медленный и тупой для понимания ум; но подобных тупых людей трудно задеть или расстроить и поэтому они кажутся нам tranquil неподвижными, безмятежными. Например, камень может пролежать неподвижно сотни лет; звёзды видятся нам теми же самыми, следуя по своим неизменным и неменяемым орбитам, неподверженные для беспокойств или эмоций.

 

In a deep cleft of silence twixt to realms

She lay remote from grief, unsawn by care,

Nothing recalling of the sorrow here.

 

В глубокой расщелине молчания меж царств обоих

Са́витри покоилась от гόря вдалеке́ заботой не тревожась –

Никак не призывая сюда печаль.

 

Сleft узкая расселина или ущелье. Жизненное существо Сáвитри лежит in a deep cleft в глубокой расщелине, пустом пространстве между two realms двух царств, возможно внешним осознаванием и внутренним сознанием; существует своего ро́да разрыв или промежуток между ними a deep cleft of silence глубокая расщелина молчания. Тwixt означает между (меж); в наши дни мы употребляем это слово только в поэзии, но не в обычной речи. В этом молчаливом пространстве, жизнь находится remote from grief, unsawn by care вдалеке́ от гόря, заботой не тревожась. Здесь, слово saw стальная пилá для резки дерева или камня. Когда у нас злоключения, раздражения, беспокойства и треволнения – это может ощущаться, словно, нечто (что-то) всё время пилит нас. Когда Сáвитри лежит в этой глубокой расщелине сознания, то нет зудящей тревоги, потому что нет памяти; в ней нет той части, что помнит здесь гόре в пробуждающемся Мире.

 

295  Then a slow faint remembrance shadowlike moved,

And sighing she laid her hand upon her bosom

And recognized the close and lingering ache,

Deep, quiet, old, made natural to its place,

But knew not why it was there nor whence it came.

 

295  Затем, неясное воспоминание качнулось тенью

И она вздохнув, на чрево руку положила

И воспринялá знакомую, томящуюся боль –

Глуби́нную и тихую и старую, обычную для те́ла,

Но не понялá причину появления и где её источник.

 

Затем память начинает медленно возвращаться к Сáвитри: есть мгновенье сознания, но оно faint неясное и туманное, как тень. Она не полностью осознаёт, но нечто начинает двигаться (шевелиться) и со вздохом she laid her hand upon her bosom она на живот руку положила: рука направляется к сердцу, потому что нечто осознаёт, что там есть ache боль. Эта боль близка́ Сáвитри и она lingering томящаяся: боль остаётся, она никуда не уходит, нависая вокруг неё всегда присутствующей тенью; но она не сильно острая – она deep, quiet, old глубинная, тихая, старая; она была там долгое время, что кажется принадлежит (сраслась) этому месту – её груди́, её сердцу; но из-за того, что разум ещё не пробудился – жизненная сила не знает отчего там эта боль или whence откуда она пришла.

 

300  The Power that kindles mind was still withdrawn:

Heavy, unwilling were life’s servitors

Like workers with no wages of delight;

Sullen, the torch of sense refused to burn;

The unassisted brain found not its past.

305 Only a vague earth-nature held the frame.

 

300  Мощь, что зажигает разум была ещё сокрыта:

Тяжёлыми и неотзывчивыми были слу́ги жизни,

Словно, рабочие что вознаграждению не рады;

Угрюмый факел чувств отказывался возгореть;

Беспомощный мозг не обрёл своё прошлое.

305  Только смутная Земная природа поддерживала тело.

 

Существует Сила (Мощь) сознания, что kindles зажигает разум; здесь огонь сознания является разумом. Для пробуждающегося те́ла Сáвитри эта Сила (Мощь) ещё не пришла зажечь огонь ментального сознания. Servitors слуги и инструменты жизненной силы не соизво́лят нача́ть свою работу; они также в глубоком сне, они не хотят просыпаться, они похожи на принуждённых работников, у которых no wages of delight нет радости к вознаграждению. Чувствам нужно наслаждение для мотивации сделать работу должным образом; если они не получают никакого наслаждения, то они не готовы работать; servitors слу́ги, о которых здесь упоминает поэт – есть чувства и мозг; покуда эта Сила (Мощь) не пришла зажечь огонь сознания – чувства не хотят (не спешат) приступать к работе. Наши чувства снабжают нас своего рода светом the torch факелом, с которым видно в темноте, но этот факел отказывается возгораться, он sullen тусклый, угрюмый. Личность, которая sullen угрюмая, печальная – несча́стлива; такие люди чувствуют обидчивость, возмущение и делаются сердитыми, поэтому они не желают делать то, что ожидается от них. Это слово также может быть употреблено к огню, который не желает разгораться. Эти стрόки напоминают мне, какой была прежде жизнь в Англии, когда для согрева были только уголь и дрова. Во многих повествованиях о том времени есть изображение главной героини рассказа, которая спит и разбужена вошедшей служанкой, первым утренним делом которой – является ро́зжиг огня; и если служанка ленивая, то хозяйка может проспать очень долго и огонь нелегко будет разжечь, ибо дрова или хворост могут отсыреть за́ ночь и тогда вместо всесогревающего огня получится дымящий sullen тусклый огонь, которому никак не разгореться. Из-за того, что чувства не разгораются – физический мозг не имеет помощи, поддержки и он ещё не может помнить; лишь поддерживает здесь лежащее тело Сáвитри – a vague earth-nature смутная Земная природа. Слово frame каркас здесь означает тело – внешнюю стуктуру, где поселилось и работает сознание.

 

But now she stirred, her life shared the cosmic load.

At the summons of her body’s voiceless call

Her strong far-winging spirit travelled back,

310  Back to the yoke of ignorance and fate,

Back to the labour and stress of mortal days,

Lighting a pathway through strange symbol dreams

Across the ebbing of the seas of sleep.

 

Но вот она пошевелилась, её жизнь разделила косми́чный груз.               {Сáвитри}

На призывы своего молчаливого зова те́ла,

Её могучий широкό-крылый дух пропутешествовал назад –

310  Назад к ярму неведения и року,

Назад к труду и стрессу смертных дней,

Освещая путь сквозь неизвестный символ грёз

Через отливы сна морей.

 

Когда Сáвитри начинает двигаться, шевелиться, то её жизнь снова стано́вится частью вселенской жизни – космическим движением; и это крохотное движение есть the summons призывы, voiceless call молчаливый зов её духа, её сознания: движение её те́ла говорит сознанию, – «Теперь я начинаю двигаться, пришло время пробуждаться» и тогда her strong far-winging spirit её могучий широкό-крылатый дух возвращается. Он был очень далеко́ в тонких (невидимых) Мирах; теперь он знает, что пришло время возвращаться в смертное тело и поэтому он путешествует назад – назад ко всей тяжести и ограничениям человеческой жизни. Он возвращается к этому the yoke ярму, этому грузу ignorance and fate неведения и рока, назад to the labour and stress of mortal days к труду и стрессу смертных дней. Ярмо может быть деревянной палкой, переброшенной через плечи для нόски вёдер или корзин; или это может быть некоей рамой, которая присоединяет вола́ (быка) к повозке; основная идея этого сло́ва – «присоединять»: ярмо соединяет две вещи, удерживает их вместе. В своём происхождении старо-английское слово yoke соотносилось с санскритским словом "yoga". Йога соединяет нас с Божественным и подразумевает ввести нас в союз с Божественным. В Библии мы читаем про Иисуса, говорящего: «моё ярмо легкό, моё бремя светлό», означая что его тропа к Божественному была легче, чем все остальные. Но обычно ярмо – нечто тяжёлое; когда мы в нём, то мы несём тяжкий груз. Когда дух Сáвитри вновь воссоединяется с её телом, он взваливает снова the yoke of ignorance ярмо неведения, незнания, слепоты, беспомощности и наряду с этим – рок судьбы́: подчинёность закону материи, вселенским законам и превыше всего – закону смерти. Её far-winging spirit широкό-крылатый дух, который путешествовал по другим Мирам и сферам, покуда её тело было во сне – возвращается взять снова груз всего усилия, напряжения, стресса, что наполняют наши человеческие дни. По возвращении, в лежащее в простой лесной хижине тело Сáвитри, её дух озаряет тропу through strange symbol dreams сквозь неизвестный символ грёз. Обычно мы помним только сны, которые приходят к нам перед самым пробуждением; возможно они являются памятью того, что наш дух видел на своём пути назад в наше тело. Этот путь стано́вится освещённым нашим сознанием аcross the ebbing of the seas of sleep через отливы сна морей. Слово ebbing ассоциируется с морской приливной волной. Вόлны вздымаются, стано́вятся выше, накатывает на су́шу, затем разворачиваются и начинают отступать: постепенно вода отступает обнажает побережье всё больше и больше. Здесь существует намёк на то, что во время сна мы погружены в океан; по мере того, как наше сознание возвращается и мы начинаем просыпаться, the seas of sleep сны морей отходят и мы пробуждаемся на побережье другого (следующего) дня.

 

Her house of Nature felt an unseen sway,

Illumined swiftly were life’s darkened rooms,

315  And memory’s casements opened on the hours

And the tired feet of thought approached her doors.

 

Её дом Природы ощутил неведомую власть;

Стремглав осветились тёмные комнаты жизни

315  И ставни памяти открылись на часы́,

А усталая поступь мысли достигла её двере́й.

 

Когда её дух возвращается, то house of Nature дом Природы – её человеческое тело и жизнь в нём, этот принадлежащий земле каркас – чувствует an unseen sway неведомое воздействие. Здесь sway означает правление или влияние, воздействие; мы говорим, что монарх властвует над своей страной: он издаёт указы, которые имеют силу. Спящее тело, которое было оставлено самому себе теперь чувствует, что его правящий дух вернулся и при́нял правление. Немедленно, все тёмные комнаты дόма озарились светом, а мозг начал вспоминать. Мemory’s casements – есть όкна (ставни) памяти. Выше я упоминала о служанке, обходящей хозяйский дом ранним утром и разводящей огонь, чтобы обитатели могли проснуться и встать с постели; следующая вещь, которая делается – это раздвигание (отдёргивание) занавесок так, чтобы свет мог войти вовнутрь и после – открытие όкон. Óкна (ставни) открываются в Мир наружу дόма, т.е. за пределы самого те́ла; они позволяют нам понять, где (в каком месте) зафиксированы с окружающим Миром и текущим временем; так что, когда мы просыпаемся, то может потребоваться несколько мгновений на воспоминание, где мы и какой день и что нам предстоит сделать. С памятью приходят и мысли; ментальное существо также блуждало, покуда тело и мозг спали, но оно не возвращается на сильных широкό-распахнутых крыльях ду́ха или высшего сознания: у него tired feet усталая поступь и медленное возвращение.

 

All came back to her: Earth and Love and Doom,

The ancient disputants, encircled her

10  Like giant figures wrestling in the night:

 

Всё вернулось к ней: Земля, Любовь и Фатум

Древними спорщиками окружили её,

10  Словно, гигантскими фигурами, что борются в ночи́:

 

Когда ставни памяти открываются, то всё возвращается к ней: Сáвитри вспоминает, где она, какой день, что должно произойти. И тогда она окружена́ этими присутствиями like giant figures wrestling in the night словно гигантскими фигурами, что борются в ночи́. Они борются и сражаются в темноте, окружая её и она в центре их борьбы. Три из них: Earth Земля – Сáвитри пришла спасти Землю и людей, но Земля также представляет все сопротивления и все возможности Материи; Love Любовь – Сáвитри пришла воплотить Божественную Любовь, которая жаждет спасать; также она влюблена в Сатьявана, который представляет ду́шу человечества; но по-причине того, что все они задействованы вне человеческого Мира, то она и Земля и Сатьяван под угрозой Doom Фáтума, Рока – закона Смерти.  Это не просто персональная борьба для двух человеческих существ: эти силы являются ancient disputants древними спорщиками и они wrestling борются, противостоя друг другу очень долгое время, пытаясь одержать победу.

 

320  The godheads from the dim Inconscient born

Awoke to struggle and the pang divine,

And in the shadow of her flaming heart,

At the somber centre of the dire debate,

A guardian of the unconsoled abyss

325  Inheriting the long agony of the globe,

A stone-still figure of high and godlike Pain

Stared into Space with fixed regardless eyes

That saw grief’s timeless depths but not life’s goal.

 

320  Божествá из тёмного Несознания родили́сь,

Восстав к борьбе и божественной боли,

А в тени́ её пламенного се́рдца,

В мрачном центре страшного спора –

Страж безутешной пучины,

325  Наследующий долгую агонию планеты,

Окаменелым образом стáтуи высокой с богоподобной Болью,

Глядел в Пространство застывше-безучастными глазáми,

Что зрили вечные глуби́ны гόря, но не жизни цель.

 

Эти giant figures гигантские фигуры Земли́, Любви и Рока есть ничто иное, как godheads божества, персонифицированные аспекты Высочайшего, которые были рождены от dim Inconscient тёмного Несознания, от мрака, от ночи́. Теперь по ходу того, как Сáвитри просыпается, они тоже восстают к своей борьбе и pang divine божественной боли разделённого сознания – боли любви в невежестве. Поэт говорит о flaming пламенном сердце Сáвитри, как об огне полном тепла, света, энергии и очищающей силы; огонь во мраке окружён теня́ми: и в тени́ её се́рдца лежит the somber темнота – центр этой смертельной борьбы, этого dire debate страшного спора, который непрерывно продолжается между теми гигантскими фигурами. В центре этого мрака и спора находится другое божество: а stone-still figure of high and godlike Pain окаменелый образ стáтуи высокой с богоподобной Болью, словно, стáтуя из Боли. В ней есть нечто благородное – стáтуя high высокая и godlike богоподобная. Это божество также и а guardian страж, хранящий в безопасности the unconsoled abyss безутешную пучину – всю глубину́ мрака, которая не была затронута светом, любовью и утешением. В низших глуби́нах существует огромное количество страданий, которые unconsoled безутешны. Этот образ является стражем и представляет всю ту боль; он унаследовал the long agony of the globe долгую агонию планеты – всё страдание, которое с сáмого начала было на нашей планете; это он – тот, кто пристально глядит в Космос (Пространство) with fixed regardless eyes застывше-безучастными глазáми, которые не по-настоящему смотрят. Шри Ауробиндо использует французское понимание слόва regard способ видения, взгляд. Эти глазá видят не чётко, но лишь вечные глуби́ны гόря; они не видят, куда направляется жизнь – направляющую цель, которой придерживается всё это страдание; это может заставить страдать, может утешить его, но не может видеть life’s goal жизни цель.

 

Afflicted by his harsh divinity,

330  Bound to his throne, he waited unappeased

The daily oblation of her unwept tears.

 

Страдающий своей суровой божественностью,

330  Привязанный ко трону своему – он ненасытно ждал

Ежедневное жертвоприношение её невыплаканных слёз.

 

Этот образ Боли является divinity божеством или небесным существом, но harsh суровым, жесто́ким; в тоже самое время, он страдает от своей роли, он аfflicted поражён страданием; он bound to his throne привязан ко трону своему, он не может от него освободиться. Этот требующий бог ожидает the daily oblation ежедневное жертвоприношение, ежедневное подношение или жертву в слезáх Сáвитри, которыми она не собирается рыдать, которые она не позволяет никому увидеть и которые олицетворяют её страдание. Это поклонение и подношение он ожидает unappeased нестерпимо, ненасытно. Иногда жертвы делаются с надеждой умилостивить высшее существо, которому по определённым причинам вы не по-нраву; когда вы показали своё покаяние достаточно долго, то возможно вы будете прощены за эти недовольства: тем не менее, многочисленные невыплаканные слёзы страданий Сáвитри за многочисленные дни – не достаточны, чтобы удовлетворить это существо Боли, этого стража и представителя всей боли вселенной.

 

All the fierce question of man’s hours relieved.

The sacrifice of suffering and desire

Earth offers to the immortal Ecstasy

335  Began again beneath the eternal Hand.

 

Весь неистовый вопрос людских часов стал обнажён.

Жертву страдания и желания

Земля предлагает бессмертному Наслаждению

335  Начать сначала под вечною Рукой.

 

All the fierce question of man’s hours весь неистовый вопрос людских часов: «Зачем мы здесь? И почему должно быть так больно?» Когда Сáвитри пробуждается, то эта загадка человеческой жизни стано́вится заново живой; этот the fierce question неистовый вопрос пόлон интенсивности, даже гнева: «Почему? Зачем? Почему так должно быть?» Шри Ауробиндо говорит, что всякое страдание и желание, которое переживает человеческое существо – есть жертва, которую еarth offers to the immortal Ecstasy Земля предлагает бессмертному Наслаждению, Ананде Высочайшего. Земля предлагает такого ро́да особое наслаждение – смесь страдания и желания бесконечной Ананде, которая поддерживает вселенную; это подношение начинается вновь, когда земные существа пробуждаются с первым световым днём. Над ними распростёрта извечная Рука с санкцией, говоря «Да» всем им.

 

Awake she endured the moments’ serried march

And looked on this green smiling dangerous world,

And heard the ignorant cry of living things.

 

Пробудившись, она терпела плотного мгновений ход                                      {Сáвитри}

И смотрела на этот зелёно-улыбающийся Мир,

И слышала невежественный крик живых созданий.

 

Теперь Сáвитри полностью проснулась; и раз она пробуждена, то она терпит, она должна вынести боль – the moments’ serried march плотного мгновений ход; один за другим приходят мгновенья, безо всяких пауз. Слово serried означает уплотнённый, сомкнутый. Мгновения маршируют, словно, армия – двигаясь всё плотными ряда́ми к ужасающему моменту, который её страшит. Но она должна вынести его. Она открывает глазá и смотрит по сторонам окружающего её ле́са – прекрасного зелёного и улыбающегося Мира, который также полон опасности. Она слышит всех кричащих животных и птиц, провозглашающих свою скоротечную часть радости the ignorant cry невежественным криком.

 

Amid the trivial sounds, the unchanging scene

340  Her soul arose confronting Time and Fate.

 

Средь тривиальных звуков неизменной сцены

340  Её душá подня́лась – Времени и Року противостоя.

 

Окружённая the trivial sounds тривиальными звуками ле́са с их неважными, незначащими шумáми и unchanging scene неменяющейся сцены всего однообразия – её душá подымается прямо confronting Time and Fate противостоя Времени и Року. Она знает, что сегодня должна встретить лицом итог безостановочного хода Времени и Судьбы́ – неизбежного события, которое двигается вперёд движением времени.

 

Immobile in herself, she gathered force.

This was the day when Satyavan must die.

 

Неподвижная в себе, она cобра́ла силу.

Это был день, когда должен умереть Сатьяван.

 

She gathered force она собрáла силу, силу своей души́. Immobile неподвижная по  причине того, что она знает про этот день, when Satyavan must die когда должен умереть Сатьяван. Эта дата зафиксирована, определена́ судьбой и неизбежна: этой Судьбе, этому Року – Сáвитри и должна противостоять для того, чтобы осуществить (исполнить) свою миссию.

 

 

                                                         

                                                           КОНЕЦ ПЕРВОЙ ПЕСНИ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

CANTO TWO – THE ISSUE

ПЕСНЬ ВТОРАЯ: СТАНОВЛЕНИЕ

 

 

Параграф 1, строчки с 1 по 185

 

 

В предыдущей главе, мы видели пробуждающуюся утром Сáвитри, когда ей одной известно, что Satyavan must die Сатьяван должен умереть. Проснувшись, she gathered force она cобрáла силу: ей нужна вся её сила, чтобы смело встретить этот судьбоносный день. Сейчас мы увидим воспоминание всей её жизни, которое велό к этому моменту.

 

11  Awhile, withdrawn in secret fields of thought,

Her mind moved in a many-imaged past

That lived again and saw its end approach:

Dying, it lived imperishably in  her;

5  Transient and vanishing from transient eyes,

Invisible, a fateful ghost of self,

It bore the future on its phantom breast.

 

11  Недолго, погружённый в тайные области мысли

Её ум пребывал в многочисленных όбразах прошлого,

Что όжил снова и видел скоротечный свой конец:

Умирающим – он нерушимо жил в ней;

5  Временным и исчезающим из недолговечных глаз –  

Невидимый, обречённый призрак существа

В своей груди́ фантомной будущее нёс.

 

Ум Сáвитри на время, аwhile ненадолго withdrawn погрузился, вошёл вовнутрь, сконцентрировался внутри неё in secret fields of thought в тайных полях мысли, вращаясь (пребывая) in a many-imaged past в многочисленных о́бразах прошлого: она вспоминает множество картин, много о́бразов из потока своей жизни. Это иногда происходит и с нами: мы блуждаем по поля́м памяти, словно, прошлое происходит (переживается) вновь; но также есть осознание, что нечто подходит к концу. Всё, что произошло с Сáвитри в прошлом – сейчас собирается подойти к концу со смертью Сатьявана; поэтому прошлое умирает, но живёт imperishably нерушимо в её памяти: оно не может полностью умереть, потому что она держит это в своём сознании. То прошлое является transient вре́менным, скоротечным  vanishing from transient eyes исчезая из недолговечных глаз: события происходят и движутся так, что наши физические глазá не видят их вновь; прошлое невидимо, но, оно остаётся наполненным предназначением и важностью, определяющим будущее (в виде) ghost of self призрачного существа. Слово ghost призрак, дух – это тонкая (невидимая) форма чего-то или кого-то, кто умер. Вспомнившееся прошлое является, как самόй призрачностью, так и призрачностью Сáвитри, но обречённым: прошлое определяет будущее, пронося его on its phantom breast в своей фантомной груди́. Рhantom фантом – другое слово, относящееся к ghost призраку, являясь почти невидимой формой; часто это слово используется существительным, но здесь Шри Ауробиндо употребляет его в виде прилагательного, обозначая фантомность. Сáвитри вспоминает минувшее прошлое и видит (понимает), что оно несёт будущее на своей груди́, словно, по поверхности реки́.

 

Along the fleeting event’s far-backward trail

Regressed the stream of the insistent hours,

10  And on the bank of the mysterious flood

Peopled with well-loved forms now seen no more

And the subtle images of things that were,

Her witness spirit stood reviewing Time.

 

По шлейфу мимолётному ушедших вдаль событий

Обратного течения настойчивых часов

10  И на краю́ реки́ волшебного потока,

Заполненного облюбованными лицами, (что) более не виделись теперь

И όбразами неуловимых прежних дел –

Её свидетельствующий дух стоя́л, обозревая Время.

 

Время – это как река́ или поток из часов и мгновений; у каждого события, у каждого явления есть trail след (хвост), растягивающийся далеко́ назад в прошлое; события fleeting мимолётны, быстро исчезающие: они происходят за короткий промежуток времени и уходят, оставляя след в потоке часов (времени). Мы не можем остановить поток времени – он insistent настойчив, безостановочен, текущий, простирающийся в прошлое, убывающий назад. Сáвитри стои́т на краю́ этого потока и наблюдает за ним: her witness spirit stood reviewing Time её свидетельствующий дух стоя́л, обозревая Время. Этот mysterious flood волшебный поток – есть река вспомнившегося прошлого, которая рeopled with well-loved forms now seen no more заполнена облюбованными лицами, (что) более не виделись теперь. Она может вспоминать вплоть до своего детства: дворец, где выросла и свою семью и всех людей, которых более не может видеть – все well-loved forms облюбованные ли́ца. Эти many-imaged past многочисленные образы прошлого также заполнены the subtle images of things that were όбразами неуловимых прежних дел: событий, которые произошли в прошлом – сохраняются в виде subtle images неуловимых (тонких) о́бразов в памяти и Сáвитри смотрит на них всех – текущих, как река́.

 

All that she once had hoped and dreamed and been,

15  Flew past her eagle-winged through memory’s skies.

 

Всё, чем однажды она надеялась, мечтала и была –

15  Летело её прошлым орлинными крылáми по небосводу памяти.

 

Она видит всё, где пребывала вплоть до сего момента в своей жизни, всё для чего она надеялась и мечтала – летело её прошлым eagle-winged орлинными крылами, очень могучими крыльями сквозь небеса памяти.

 

As in many-hued flaming inner dawn,

Her life’s broad highways and its sweet bypaths

Lay mapped to her sun-clear recording view,

From the bright country of her childhood’s days

20  And the blue mountains of her soaring youth

And the paradise groves and peacock wings of Love

To joy clutched under the silent shadow of doom

In a last turn where heaven raced with hell.

Twelve passionate months led in a day of fate.

 

Как в многоцветном пламени внутренней зари,

Её жизненные магистрали с милыми переулками

Расстилались картой перед ней – солнце-яркой записью пейзажной

Из светлой страны́ детства,

20  И голубых гор паря́щей юности

И райских рощь и павлиньих крыльев Любви,

Чтоб слиться радостно под молчаливой тенью рока

В последнем повороте, где мчались небеса и ад.

Двеннадцать страстных месяцев вели ко дню судьбы́.

 

Прошлое ярко и красочно освещено в её памяти, аs in many-hued flaming inner dawn как в многоцветном пламени внутренней зари, словно, она видит на карте – broad highways магистрали своей жизни со множеством линий (дорόг) и также its sweet bypaths милые переулки, маленькие и явно не важные улочки, но с очень милыми событиями, которые там произошли; она может видеть их всех абсолютно детально своим sun-clear recording view солнце-ярким всезапомина́ющимся взором, начиная  the bright country of her childhood’s days со светлой страны своего детства и по мере взросления, становясь весьма любящей приключения (в) the blue mountains of her soaring youth голубых горах своей паря́щей юности. Здесь soaring обозначает движение птицы очень высокό, словно, без усилий – как паре́ние; у ней в юности был этот любящий приключения дух. А затем она встретила Сатьявана и разделила с ним the paradise groves and peacock wings of Love райские рощи и павлиньи крылья Любви. Просветы в лесу́ – это роща, grove. Позднее, в этой песне Шри Ауробиндо опишет прекрасную сцену, где она жилá с Сатьяваном в лесу́, полном сверкающих красок, как те, что в переливчатом хвосте и крыльях павлина. Затем настало время, когда она должна была clutch схватить (сжать) свою радость, цепко её держать, зная что Сатьяван обречён умереть. Она удерживала радость бытия с ним under the silent shadow of doom под молчаливой тенью рока in a last turn в последнем повороте на своём жизненном пути, где с ним небеса бытия и ад в её понимании того, что он должен умереть – мчались рядом бок о бок. Все twelve passionate months двеннадцать страстных месяцев, которые она провела с Сатьяваном шли к этому day of fate дню судьбы́ – этому дню, когда он должен умереть и к тому мгновенью, когда она просыпается и вспоминает всё, что случилось с ней в прошлом.

 

Затем Шри Ауробиндо делает принципиально важное заявление:

 

25  An absolute supernatural darkness falls

On man sometimes when he draws near to God:

An hour arrives when fail all Nature’s means;

Forced out from the protecting Ignorance

And flung back on his naked primal need,

30  He at length must cast from him his surface soul

And be the ungarbed entity within:

12  That hour had fallen now on Savitri.

 

25  Абсолютный сверхъестественый мрак обрушивается

Иногда на человека, когда стремится к Богу он:

Подходит час, когда спадают все предназначения Природы;

Вынужденным выйти из оберегающего Неведения

И отброшенным назад к своему голому примитивному бытию,

30  С себя он должен сбросить свою поверхностную ду́шу

И обнажённым божеством внутри предстать:

12  Для Сáвитри теперь проби́л тот час.

 

Это является опытом (переживанием), о котором говорят люди, когда подходят близко к Богу: они должны пройти сквозь absolute supernatural darkness абсолютный сверхъестественый мрак, намного более тёмный, чем физическая ночь – час, когда all Nature’s means все предназначения Природы спадают, когда ничто в Мире не может оказать никакой помощи. Этот момент происходит для избранной души́, когда она forced out from the protecting Ignorance вынуждена выйти из оберегающего Неведения, из под защиты обычного невежественного сознания и быть отброшенной назад к своей naked primal need голой примитивной потребности: primal примитивный – означает первоначальность или основну того, что было в сáмом начале зарождения. То, что нам по-настоящему необходимо, так это контакт с Божественным; когда что-либо рушится или изымается, тогда остаётся только эта единственная вещь, которая может помочь и излечить. Затем, мы должны сбросить нашу surface soul поверхностную ду́шу. Шри Ауробиндо сказал нам, что у нас две души́: наша витальная и ментальная поверхностная душá, которая служит нам в обычной жизни; и глубокό позади них – истинное, неотъемлемое божество. В особые мгновения, when fail all Nature’s means когда спадают все предназначения Природы, мы должны стать тем ungarbed entity within обнажённым божеством внутри. Слово ungarbed означает безо всякого покрытия, без одеяния. Рrimal need примитивная потребность – naked голая и когда, наконец, мы почувствуем это, то мы должны постараться найти нашу истинную ду́шу также ungarbed обнажённой безо всякой оболочки или покро́ва. That hour had fallen now on Savitri для Сáвитри теперь проби́л тот час. День пришёл. Нет никого, чтобы ей помочь. Даже небеса кажутся безразличными и задёрнутыми. Ей необходимо обнаружить свою собственную божественную внутреннюю силу.

 

A point she had reached where life must be in vain

Or, in her unborn element awake,

35  Her will must cancel her body’s destiny.

 

Она достигла точки, где жизнь должна быть тщетна

Иль элемент в себе пробудить нерождённый –

35  Волю, что отме́нит судьбу её те́ла.

 

Она подошла к тому мгновенью, когда вся её жизнь будет без важности, значимости и будет бесполезна, покуда, она не сможет пробудить in her unborn element в себе элемент нерождённый – истинную бессмертную суть. Только воля нерождённого элемента достаточно сильна, чтобы cancel her body’s destiny отменить судьбу её те́ла. Мать сказала, что у нас много различных су́деб: наше тело имеет судьбу благодаря наследственности и обстоятельствам, в которых мы родили́сь, но существуют также и другие части нашего существа; судьба нашего жизненного или витального существа может воздействовать на судьбу те́ла, либо помогать либо вредить ему. Даже, если у нас хорошая судьба для нашего те́ла с сильной и полной энергией длинной жизнью, но если мы станем потакать всякого рода плохим витальным привычкам, то они повлияют на судьбу те́ла; схожим образом у нас есть ментальная судьба, созданная во время наших предыдущих жизней или схваченная формациями, когда мы вошли в тело или же в процессе нашей жизни; это также имеет своё воздействие. Будучи человеческим существом, Сáвитри имеет оную судьбу: она рождена, чтобы обручиться с Сатьяваном и смело встретить его смерть. Это является судьбой её те́ла. Возможно ли для неё войти в контакт со своей бессмертной сутью, так чтобы великая воля из того источника могла придти и отменить судьбу её те́ла?

 

For only the unborn spirit’s timeless power

Can lift the yoke imposed by birth in Time.

 

Ибо, только нерождённая мощь вечного ду́ха

Сможет поднять ярмо, наложенное рождением во Времени.

 

Вот, что она должна сделать, потому что only the unborn spirit’s timeless power только нерождённая мощь вечного духа, вечная сила духа, которая свободна от времени – может lift the yoke imposed by birth in Time поднять ярмо, наложенное рождением во Времени. Когда мы рождаемся в этот Мир времени и пространства, то определённые условия наложены на нас и лишь наш unborn spirit нерождённый дух достаточно силён, чтобы изъять или изменить те условия или возможно использовать их в своих интересах для нашего роста.

 

Only the Self that builds this figure of self

Can rase the fixed interminable line

40  That joints these changing names, these numberless lives,

These new oblivious personalities

And keeps still lurking in our conscious acts

The trail of old forgotten thoughts and deeds,

Disown the legacy of our buried selves,

45  The burdensome heirship to our vanished forms

Accepted blindly by the body and soul.

 

Лишь Сущее, что лепит наш индивидуальный образ –

Сможет стереть зафиксированную бесконечную линию,

40  Которая соединяет эти меняющиеся имена, эти неисчислимые жизни,

Эти вновь забвенные личности,

Скрываясь в наших сознательных действиях

Шлейфом старых позабытых мыслей и дел,

Не признавая наследие наших погребённых персоналий

45  И обременённую преемственность нашим исчезнувшим формам,

Слепо принятых телом и душой.

 

Сущее, единое Сущее – есть та сила, которая может изменить судьбу. Оно создаёт все эти маленькие образы самого себя – наши внешние индивидуальности; и только эта единственная сила может rase стереть или вычеркнуть the fixed interminable line фиксированную беспредельную линию, бесконечную линию, которая соединяет все наши numberless lives неисчислимые жизни. В каждой из жизней у нас другое имя и отличающаяся персональность. Те персоналии – oblivious забвенны, они полностью забыли, что происходило в предыдущих жизнях; но существует линия, соединяющая всех их, которая определяет судьбу нашего те́ла в настоящей (теперешней) жизни. Только единое Сущее, которое за пределом всех изменений времени может стереть эту линию, которая keeps still lurking продолжает скрываться – прячясь, словно, животное в кустарнике или как вор позади дόма, утаивая in our conscious acts в наших сознательных действиях события, которые переходят из других жизней the trail of old forgotten things шлейфом старых позабытых вещей, о которых мы думали и сделали в прошлом. Те old forgotten things старые позабытые вещи являются а legacy of our buried selves наследием наших погребённых персоналий, наших прошлых личностей; legacy наследство, это когда вы унаследуете нечто от кого-то, кто умирает в вашей семье; мы также унаследуем вещи от действий в прошлых жизнях, от our buried selves наших погребённых персоналий, our vanished forms наших исчезнувших форм. Это является а burdensome heirship обременённой преемственностью. Слово heir – тот, кто наследует, наследник; иногда то, что мы унаследуем является ношей, грузом; тело и душá принимают эту нόшу слепо без понимания на сей счёт; только наше истинное Существо, что за пределом времени и пространства может disown не признать это наследие, отказаться принять его. Вот, что теперь необходимо сделать Сáвитри.

 

An episode in an unremembred tale,

Its beginning lost, its motive and plot concealed,

A once living story has prepared and made

50 Our present fate, child of past energies.

 

Эпизод в позабытой повести

Своё начало потеряв, свой мотив и место скрыв,

Однажды живое предáние подготовил и создáл

50  Нашу теперешнюю судьбу – детище прошлых энергий.

 

Существует старый рассказ, который мы не помним unremembred tale позабытая повесть всех наших  vanished forms исчезнувших форм, our buried selves наших погребённых персоналий. Мы лишь сознаём episode эпизод, который переживаем в данный момент. Телевизионные драмы разворачиваются по ходу многочисленных «эпизодов»; в Махабхарате есть множество отдельных рассказов-эпизодов, формирующих более обширную и всеобъемлющую часть повествования; жизнь, в которой мы сейчас живём – есть только один эпизод из намного длинной повести, которую мы все забыли: это начало утеряно, its motive and plot свой мотив и место concealed скрыв: цель и ход unremembred tale позабытой повести – утáены от нас, потому что мы забыли всё, что прежде шло, все те объяснения и решения, которые сейчас с нами происходят, мотив или движущую силу, которая подготовила оur present fate нашу теперешнюю судьбу. Наша настоящая судьба является дитём, рождённым ото всех прошлых энергий. Это once-living story однажды живое предание подготовило этот эпизод и события, которые произойдут с нами в этой жизни.

 

The fixity of the cosmic sequences

Fastened with hidden inevitable links

She must disrupt, dislodge by her soul’s force

Her past, a block on the Immortal’s road,

55  Make a rased ground and shape anew her fate.

 

Фиксированность космических событий,

Скреплённая скрытыми неизбежными соединениями

Она должна порвать, низложить силой души́                                                        {Сáвитри}

Своё прошлое, преткновенье на доро́ге Бессмертия

55  Сравнять с землёй и заново создать свою судьбу.

 

Что Сáвитри должна сделать, так это disrupt порвать, разрушить эту цепь fixity of the cosmic sequences фиксированных космических событий, эти звенья в цепи́, что следуют последовательно одно за другим, зафиксированные и неизменные своим порядком – fastened with hidden inevitable links скреплённые скрытыми неизбежными соединениями. Нer soul’s force силой своей души́, своим душевным напряжением, она должна dislodge низложить, выйти из под пути последствий всего, что произошло с ней в прошлом. Оно, словно бы, огромный камень, преграждающий ей путь; она должна найти способ сдвинуть его; ей необходимо создать rased ground выровненную землю, пространство которое чистое и ровное, так чтобы она смогла придать новый вид своей судьбе в новой форме.  

 

A colloquy of the original Gods

Meeting upon the borders of the unknown,

Her soul’s debade with embodied Nothingness

Must be wrestled out on a dangerous dim background:

60  Her being must confront its formless Cause,

Against the universe weigh its single self.

 

Разговор первоначальных Бого́в,

Происходящий на границах непознанного

Полемикой её души́ с воплощённым Небытием –

Должен сразиться на опасном, смутном плане:

60  Её существо должно противостоять своей бесформенной Причине (и)

Свою одинокую суть взвесить против вселенной.

 

Colloquy разговор, диалог. Шри Ауробиндо говорит нам, что дебаты или дискуссия  или спор между душой Сáвитри и embodied Nothingness воплощённым Небытием в виде όбраза Смерти, которому она должна противостоять – является a colloquy of the original Gods разговором первоначальных Бого́в. Это как будто, Смерть представляет Извечное «Нет», а Сáвитри – Извечное «Да». И они повстречаются upon the borders of the unknown на границах непознанного. Дебаты или спор между этими противостоящими силами должен wrestled out on a dangerous dim background сразиться на опасном, смутном плане; her being must confront its formless Сause её существо должно противостоять своей бесформенной Причине: Сáвитри должна повстречать свой источник, который за пределом формы, за пределом бытия, который стал причиной её проявления. Она должна взвесить, словно, на весах своё одинокое, маленькое, индивидуальное человеческое личностное существо против всей вселенной: Сáвитри – единственное женское существо на одной чаше, а на другой законы вселенной. Это очень глубинное предложение, которое содержит ключ ко всему посланию поэмы, но сейчас мы не станем погружаться в его значение.

 

On the bare peak where Self is alone with Nought

And life has no sense and love no place to stand,

She must plead her case upon extinction’s verge,

65  In the world’s death-cave uphold life’s helpless claim

And vindicate her right to be and love.

 

На остроконечном пи́ке, где Сущее одно с Ничем

И нет у жизни чувств, а у любви нет места, чтоб стоя́ть –

Над исчезающим краем она должна своё дело оправдать,

65  В пещере смерти мировой держать беспомощное притязание жизни

И право доказать своё, чтобы любить и быть.

 

Мы представляем обнажённую горную вершину, where Self is alone with Nought где Сущее одно с Ничем, с Небытием; это не простая материальная вершина горы́, но предел, высший уровень вселенского бытия. Там life has no sense нет у жизни чувств, ни чувства восприятия, ни смысла; на этом голом пи́ке нет ме́ста для любви, чтобы стоя́ть. Сáвитри должна plead her case своё дело оправдать, словно бы в суде: изложить свою сто́рону рассказа, как она это понимает, как она видит это происходящим на са́мом крае или на грани(це) extinction исчезновения, там где прекращается существование. In the world’s death-cave в мировой пещере смерти ей необходимо uphold life’s helpless claim держать беспомощное притязание жизни. Какое право есть у Жизни существовать в этой мёртвой материи вселенной? Сáвитри обязана vindicate her right to be and love право доказать своё, чтобы любить и быть. Слово vindicate означает доказательство вашей правоты или то, что вы прáвы: Сáвитри должна оправдать, доказать своё право быть и любить. Когда некто думает о вас, как о виновном или нарушителе, но впоследствии, когда вы доказали правоту или невиновность, то вы становитесь реабилитированным, с правдой на вашей стороне.

 

Altered must be Nature’s harsh economy;

13  Acquittance she must win from her past’s bond,

An old account of suffering exhaust,

70  Strike out from Time the soul’s long compound debt

And the heavy servitudes of the Karmic Gods,

The slow revenge of unforgiving Law

And the deep need of universal pain

And hard sacrifice and tragic consequence.

 

Видоизменённым стать должно жёсткое равновесие Природы;

13  Она должна свободу вы́играть от прошлого договόра своего,

Старый счёт страдания исчерпать,

70  Вычеркнуть из Времени трудно-погашаемый долг души́

И тяжкое порабощение Кармических Бого́в –

Медленным реваншем непрощаемого Закона

И глуби́нной необходимостью вселенской боли,

И тяжкой жертвой, и трагическим последствием.

Economy: когда мы употребляем это слово, то мы обычно думаем о деньгах или финансах, но здесь это слово адресуется к равновесию вещей в Природе. Если вы  рождены, то должны умереть; если у вас есть радость, то у вас будет некое страдание тоже. Что Сáвитри пытается, хочет и желает сделать, так это сменить жёсткое равновесие в Природе. Для того, чтобы это сделать, она должна стать свободной от своих прошлых обязательств или долга. Acquittance означает свободу от долга или контракта. Нависающий из прошлого аn old account of suffering старый счёт страдания должен быть отплачен, исчерпан, закончен. Шри Ауробиндо говорит так о душе́, имеющей длинный долг и который становится всё больше и больше. Если вы занимаете денег, то вы должны выплачивать от них процент, покуда долг не будет выплачен; если же вы не в состоянии вернуть деньги назад, то долг стано́вится всё больше и больше: здесь compound debt погашаемый долг означает, что процент должен быть уплочен от занимаемой суммы. Если вы не можете платить, то можете стать долговым работником, чтобы постараться отработать свой долг; так Шри Ауробиндо адресует к the heavy servitudes of the Karmic Gods тяжкому порабощению Кармических Бого́в: мы – человеческие существа находимся, словно, в долгу на службе у тех космических сил, которые приглядывают за законами прошлых событий. Существует непрощаемый кармический закон в природе и те кармические долги́ всегда берут свой slow revenge медленный реванш наказывая за то, что было сделано нами в прошлом. Он также говорит, что есть глубинная необходимость для вселенной в этой боли. Существует необходимость жертвы и tragic consequence трагическое последствие (результат). Для того, чтобы спасти Сатьявана, Сáвитри будет вынуждена strike out from Time the soul’s long compound debt вычеркнуть из Времени трудно-погашаемый долг души́: видоизменить равновесие Природы, чтобы изъять долг и вы́играть свободу от обязательства к Закону Кармы. Это грандиозная задача.  

 

75  Оut of timeless barrier she must break,

Penetrate with her thinking depths the Void’s monstrous hush,

Look into the lonely eyes of immortal Death

And with her nude spirit measure the Infinite’s night.

 

75  За барьер безвременья она должна прорваться,

Проникнуть своими мыслимыми глуби́нами в чудовищную тишину Пустоты́,

Всмотреться в одинокие глазá бессмертной Смерти

И своим чистым духом измерить Бесконечности ночь.

 

Эта задача не может быть сделана здесь в нашем физическом Мире. Она должна прорваться за барьер проявления, пойти за предел времени и своим индивидуальным сознанием her thinking depths своими мыслимыми глубинами проникнуть в ужасающее молчание Пустотности и всмотреться в глаза́ Смерти, которая – есть бог и бессмертие. Целиком одна, своим обнажённым духом она должна измерить насколько обширна, широкá и глубокá та безграничная ночь Бесконечности.

 

The great and dolorous moment now was close.

80  A mailed battalion marching to its doom,

The last long days went by with heavy tramp,

Long but too soon to pass, too near the end.

 

Великое и печальное мгновенье близилось сейчас.

80  Последние долгие дни тяжёлой поступью тянулись

К своей судьбе, закованным в доспехи батальоном –

Растягиваясь так, чтоб вскоре миновать близкий (свой) конец.

 

The great and dolorous moment великое и печальное мгновенье, момент полный гόря и боли, когда Сатьяван должен оставить своё тело – близок теперь. Сáвитри отсчитывала дни с часа́ми. The last long days последние медленные дни прошли with heavy tramp тяжёлой поступью, как пехотинцы. Вattalion является армейским подразделением – батальоном; этот батальон одет в тяжёлую амуницию и полностью готов принять бой, зная свою обреченность к погибели. Эти последние дни оставались очень длинными, ибо время всегда кажется тя́нущимся, когда мы ожидаем чего-то, что должно произойти; но в тоже самое время они прошли слишком быстро из-за того, что она ожидала конца своей жизни с Сатьяваном; тот конец близок и так же быстро приближается, несмотря на медленный ход часов.      

 

Alone amid the many faces loved,

Aware among unknowning happy hearts,

85  Her armoured spirit kept watch upon the hours

Listening for a foreseen tremendous step

In the closed beauty of the inhuman wilds.

 

Одна меж множества любимых лиц,

Осознающая среди незнающих сердец счастливых –

85  Своим вооружённым духом за временем она следила,

Вслушиваясь в предвиденный громадный шаг

В сокрытой красоте́ необитаемых чащόб.

 

Вокруг неё находятся люди: Сатьяван со своими родителями и лесные отшельники; но она одна из-за того, что держит в своём сердце предвидение, которым не может поделиться; поэтому, она там одна среди многих лиц, которых любит. Она и только она одна является осознающей среди всех других; они счастливы, потому что не знают, они unknowning незнающие (неведающие). Нарад высказался её родителям, но его прочество не было сказано во́все семье Сатьявана. Поэтому, её дух на страже – armoured вооружён, неотрывно наблюдая за ходом времени, постоянно вслушиваясь в foreseen tremendous step предвиденный громадный шаг приближающейся Смерти, о которой знает, что Она появится in the closed beauty of the inhuman wilds в сокрытой красоте́ необитаемых чащоб. Они – в лесу́ и изолированны диким лесом от нормального обитания людей.  

 

A combatant in silent dreadful lists,

The world unknowning, for the world she stood:

90  No helper had she save the Strength within;

There was no witness of terrestrial eyes;

The Gods above and Nature sole below

Were the spectators of that mighty strife.

 

Бойцом в молчаливом страшном поединке

Несведающего Мира – она за Мироздание стоя́ла:

90  Без помощника она внутри стяжала Силу;

Там не было свидетельствующих глаз земных;

Боги наверху, а явная Природа снизу

Зрителями были этой могучей борьбы.

 

Сáвитри собирается сражаться: она – combatant боец и она собирается сразиться in silent dreadful list в молчаливом страшном поединке. Слово list арена пришло из латинского языка, которое обозначает отмеченное флажками пространство для состязания или борьбы между двумя людьми; должно быть вы видели картины про облачённых в доспехи рыцарей на конях, атакующих друг друга; отмеченное флажками пространство, где они сходятся в поединке и есть lists ристалище. В древние времена, если сходятся для боя две равные по силе армии, то полководцы этих армий могли выбрать двух бойцов, чтобы они сразились друг с другом в поединке для определения победы, вместо того, чтобы ввергать в смертельную битву свои армии; и тот, кто превосходил в поединке, тот одерживал победу для своей стороны́. Две армии могли стоять вокруг lists поединка, где сражаются двое. Это нечто похожее происходит и для Сáвитри. Мир не ведает, что она сходится в этой битве: the world unknowning, for the world she stood неведающего Мира – за Мир она стояла. Она боец Мира против силы Смерти и лишь её помощник – внутренняя божественная Сила. Там нет земных глаз, чтобы свидетельствовать этот поединок; Боги наверху, а Земная Природа снизу являются лишь spectators of that mighty strife зрителями этой могучей борьбы – состязания против сил отрицания и разложения, которые Сáвитри должна смело встретить лицом.

 

Around her were the austere sky-pointing hills,

95  And the green murmurous broad deep-thoughted woods

Muttered incessantly their muffled spell.

 

Вокруг неё вздымались строгие холмы́,

95  А шелест зелени задумчивой обширности лесной

Постоянно бормотал свою приглу́шенную речь.

 

Сáвитри живёт в предгорье Гималаев. Её окружают высокие sky-pointing вздымающиеся вверх холмы́; они – austere строгие, потому что на вершинах нет деревьев, но только скальная порода; Са́витри живёт среди green murmurous broad deep-thoughted woods шелеста зелени задумчивой обширности лесной, где шёпот кажется сдержанным, задумчивым в некоем глубоком состоянии размышления и мягко бормочущим эту лесну́ю muffled spell приглу́шенную речь. Когда какие-то люди бормочут, то мы можем сказать, что они что-то говорят, но не можем ясно различить о чём; в лесу это бормотание продолжается incessantly непрестанно и всё время без остановки; деревья бормочут spell речь, мантру или магическую формулу, но она muffled приглу́шена и не может быть отчётливо расслышана. Если вы прикроете рот рукой, когда говорите, то ваши словá становятся muffled приглу́шенными. Тем не менее, речь имеет своё воздействие, даже если словá не слышны́: холмы́ и чаща окутывают Сáвитри своей особой атмосферой простоты и глубокой задумчивости.

 

A dense magnificent coloured self-wrapped life

Draped in the leaves’ vivid emerald monotone

And set with chequered sunbeams and blithe flowers

100  Immured her destiny’s secluded scene.

 

Густо раскрашенным великолепием самовостόрженная жизнь

Задёрнулась живой листвою в однотонном изумруде,

Пестрясь лучами солнца и радостью цветόв,

100  Окружив её уединённую сцену судьбы́.

 

Лишь несколькими словáми Шри Ауробиндо показывает красоту́ Гималайских лесов и заставляет нас подумать о той насыщенной жизни прекрасной флоры и фауны со своим цветастым нарядом. Лес изобилует жизнью и все его живые создания заполонились тесной связью в self-wrapped life самовосто́рженной жизни, которая погружена́ в себя и не смотрит вовне, не осознавая остальной – человеческий Мир. Эта жизнь носит живое зелёное облаченье – всего один monotone однотонный цвет, изумрудный цвет листвы; словно, вышитый на накидке здесь и там виден свет chequered sunbeams пестрящихся солнечных лучей, ярко контрастируя с теня́ми и с  blithe flowers радостью цветόв. Здесь, blithe означает счастливое и беззаботное состояние. Immured означает окружённый стено́й, отгоро́женный. Отшельники иногда бывало immured отгора́живались, обносили стеной пещеру, где они могли быть не потревожены в своём аскетизме: леса́ и холмы́ предоставляют защищённое убежище, где сможет произойди судьбоносное мгновенье Сáвитри в этом изолированном месте.

 

There had she grown to the stature of her spirit:

The genius of titanic silences

Steeping her soul in its wide loneliness

14  Had shown to her her self’s bare reality

105  And mated her with her environment.

 

Там она взрослá к вершине своего духа:

Гений титанических молчаний,

Погружая её ду́шу в своё обширное одиночество –

14  Показал ей её чистую реальную суть

105  И сочетал её с её же окружением.

 

В этом изолированном и огороженном месте в лесу́, Сáвитри выросла к полной stature of her spirit вершине своего духа: stature означает высоту́. Здесь её дух вырос к своей полной зрелости и охвату. Шри Ауробиндо говорит нам, что окружение изолированного ле́са помогло ей в этом росте. В этих огромадных titanic silences титанических молчаниях находится дух – genius гений, который погрузил её ду́шу в это wide loneliness обширное одиночество. Если вы хотите окрасить какую-то ткань, то вы погружаете её в сосуд с водяным красителем; или, например, сухие бобы вы замачиваете на несколько часов до варки. Здесь душá Сáвитри пропиталась, вобра́ла в себя и стала окрашенной молчанием и обширностью аскетичных холмόв и deep-thoughted woods глубокό-задумчивых лесов. Дух или гений этого молчания и одиночества и обширности показал ей её неприкрытую реальности суть. За пределом всех поверхностных проявлений, сначала как принцессе Ма́дры, живущей со своими родителями и впоследствии одной в лесу́ – пришло к ней нечто намного глубинное и истинное в этой молчаливой атмосфере и mated her with her environment сочетало её с её же окружением. Она выросла обширностью, молчанием и терпеньем, как та чудесная окружающая среда в Гималайских предгорьях.

 

Its solitude greatened her human hours

With a background of the eternal and unique.

 

Одиночеством возвеличилось её человеческое время

На фоне вечности и уникальности.

 

Solitude одиночество и изоляция этого окружения сделали her human hours её человеческое время величественней на фоне из того, что eternal and unique вечно и уникально в единой бесконечности.

 

A force of spare direct necessity

Reduced the heavy framework of man’s days

110  And his overburding mass of outward needs

To a first thin strip of simple animal wants,

And the mighty wildness of the primitive earth

And the brooding multitude of patient trees

And the musing sapphire leisure of the sky

115  And the solemn weight of the slowly-passing months

Had left in her deep room for thought and God.

 

Сила чисто прямой потребности,

Уме́ньшившая тяжёлое обрамление человеческих дней

110  С его перегруженной массой поверхностных нужд

К первой скудной полосе́ простых животных желаний,

И к дикому могуществу примитивной земли́,

И к неисчислимым зарослям упорно растущих деревьев,

И к задумчивой синеве беззаботного неба,

115  И к тяжкому грузу медленно проходящих месяцев –

Привела её в глубинный простор для размышления и Бога.

 

В рутинной жизни огромное количество нашей энергии и внимания забирается heavy framework of man’s days тяжёлым обрамлением человеческих дней и overburding mass of outward needs перегруженной массой поверхностных нужд. В этом простом окружении а force of spare direct necessity сила чисто прямой потребности гарантирована лишь для самых насущных необходимостей. Жизнь там была spare строгá и безо всяких излишеств, только для прямого назначения. Подумайте о heavy framework тяжёлом обрамлении наших дней: все те вещи, которые мы делаем существуют лишь для того, чтобы сохранить их текущий круговорот и все наши мысли лишь только об этом. В лесном окружении всё это было изъято, сведено до минимума к – a first thin strip of simple animal wants первой скудной полосе́ простых животных желаний: воды́, не хитрой еды, приюта – и тогда работа за день сделана; это предоставляет огромное количество времени, чтобы погрузиться в глубокую и мирную атмосферу: the mighty wildness of the primitive earth дикого могущества примитивной земли́ аnd the brooding multitude of patient trees и неисчислимых зарослей упорно растущих деревьев, где многие из них терпеливо живут своей медленной растительной жизнью аnd the musing sapphire leisure of the sky и задумчивой синевой беззаботного неба, которому нет нужды в усилии и борьбе; небо там невозмутимо, такое умиротворённое голубое пространство, словно бы нахо́дится в задумчивости, в медитации; аnd the solemn weight of the slowly-passing months а тяжкий груз медленно проходящих месяцев – одни за другим медленно идут. Всё это далό Сáвитри deep room for thought глубокий простор для размышления, для внутреннего исследования и ощущения божественного присутствия вокруг себя, способствуя своему духу врасти в его высшую полноту и зрелость.

 

There was her drama’s radiant prologue lived.

A spot for the eternal’s tread on earth

Set in the cloistral yearning of the woods

120  And watched by the aspiration of the peaks

Appeared through an aureate opening in Time,

Where stillness listening felt the unspoken word

And the hours forgot to pass towards grief and change.

 

То – был её излучающий пролог жизненной драмы.

Место для поступи вечности по Земле, (что)

Начало́сь в уединенном томлении лесóв

120  И охранялось устремлением вершин –

Показалось сквозь золотистую брешь Времени,

Где вслушивающаяся неподвижность внимала несказанному слову,

А время позабыло к беде и перемене ход.

 

Рrologue пролог к драме Сáвитри приходился на это лесное окружение. Рrologue пролог – это вступление или подготовительное ознакомление до начала драмы. Этот пролог был встречей Сáвитри и Сатьявана. Это spot место нахо́дится на полянке в лесу́, где вечность может ступить на землю; оно стало драгоценным камнем среди the cloistral yearning of the woods уединенного томления лесов. Слово yearning означает томление, устремление к чему-либо. Сloistral уединённый является прилагательным, произошедшим из существительного сloistеr крытая галерея; в архитектуре это слово служит техническим термином для обнесённого стеной двора с садом, часто с фонтаном и полностью огороженным пространством, где люди могут прогуливаться, сидеть и вести обучение; оно характеризует монастырь или аббатство, поэтому слово сloistеr обозначает отгороженное место, куда можно уйти, оставив Мир и посвятить себя поиску божественного. Окружающие горные вершины также стараются достать небеса и они присматривают за этим местом. Словно бы затопленное светом, это место аppeared through an aureate opening in Time показалось сквозь золочённую брешь Времени, как будто бы Время отверзло пространство, где пролог к драме Сáвитри был доигран до конца. Аureate означает золотистый из латинского слова аureus золотой. Это место и это мгновенье настолько неподвижны и тихи́, что unspoken word несказанное слово может быть услышано намёком к чему-то, что ещё не проявленно; the hours forgot to pass towards grief and change время позабылось сделать ход к беде и перемене: время зáмерло в этом золотом мгновенье, когда впервые встретились Сáвитри и Сатьяван.

 

Here with the suddenness divine advents have,

125  Repeating the marvel of the first descent,

Changing to rapture the dull earthly round,

Love came to her hiding the shadow, Death.

 

Здесь с внезапностью божественного появления,

125  Повторяя чудо первого нисхождения (и)

К восторгу меняя слепое кружение Земли́ –

Любовь явилась к ней, в тени́ скрывая Смерть.

 

В этом чудесном месте в лесỳ она видит Сатьявана и совсем внезапно и нежданно, словно, божественным пришествием или прибытием бога – Любовь приходит к ней. Шри Ауробиндо говорит, что это пришествие, как подготовка восторга и чуда сáмого первого нисхождения, когда начало́сь творение. Тhe dull earthly round тупость Земного круга рутинности человеческого времени неожиданно обернулась в чудо и восторг. Бог любви пришёл к ней и в это время Сáвитри не увидела, что Он скрывает тень, что позади Любви, позади всего наслаждения и чуда, этой первой встречи с Сатьяваном пряталась тень – Смерть, которую ей предстоит смело повстречать.

 

Well might he find in her his perfect shrine.

 

Бог Любви в ней естественно находит свою святыню совершенства.

той inscrutable непроглядной, неразборчивой, непронВ  

                                                                                                                                              Не Он – это бог в виде Любви, великое неудовлетворённое божество; "well might" является идиомой, которая обозначает правильность, годность, обоснованность и соответствие. Шри Ауробиндо говорит, что соответственно этому, бог любви должен найти в Сáвитри his perfect shrine свою совершенную святыню. Слово shrine сокровищница для святыни или место, где может жить божественное. Бог любви находит в Сáвитри совершенный дом. Почему же Сáвитри такая совершенная святыня для бога любви?

 

Since first the earth-being’s heavenward growth began,

130  Through all the long ordeal of the race,

Never a rare creature bore his shaft,

That burning test of the godhead in our parts,

A lightning from the heights on our abyss.

 

Небесный рост начáлся с первого земного существа;

130  Сквозь все долгие испытания расы

Никогда ещё необыкновенное созданье не несло Его стрелу́,

Эту горящую проверку божества в наших частях –

Молнию с высот в нашу бездну.

 

С сáмого начала эволюции, когда earth-being’s heavenward growth began небесный рост начáлся с первого Земного существа (-ward формообразующее окончание, показывающее направленность, поэтому heavenward означает к небесам, в направлении небес), through all the long ordeal of the race сквозь все долгие испытания расы, сквозь множество проб, испытаний и опытов прошлá эта человеческая раса, где never a rare creature bore his shaft никогда необыкновенное создание ещё не несло его стрелу́. Бог Любви пускает в вас shaft стрелу́, чтобы пробудить в вашем сердце любовь. Стрела любви – burning test of the godhead in our parts горящая проверка божества в наших частях: это тест, показывающий насколько далеко наша душá и наша природа ра́звиты в нашем небесном путешествии. Это приходит ударом lightning from the heights молнии с высот, с небесных сфер сознания to our abyss в нашу бездну. Здесь, мы находимся глубокό во тьме; приходит любовь и некая божественность пробуждается в нас. Обычно для большинства человеческих существ это пробуждающееся божественное не длится очень долго из-за своей нечистоты́, несовершенств и ограниченности, но Сáвитри другая: во всей истории человеческого рόда не было никого чище или лучше подходящего, чтобы вынести стрелу́ Любви.

 

All in her pointed to a nobler kind.

135  Near to earth’s wideness, intimate with heaven,

Exalted and swift her young large-visioned spirit

Voyaging through worlds of splendor and of calm

Overflew the ways of Thought to unborn things.

 

Всё в ней указывало к благородному рόду.

135  Близкий к Земным просторам и задушевный к небесам,

Её возвышенный и стремительный молодой широкό-видящий дух,

Путешествующий сквозь Миры великолепия и тишины –

Затопил дорόги Мысли к непроявленным вещам.

 

Всё в Сáвитри указывает к nobler kind благородному рόду, высшему и величественному виду; здесь kind означает вид или расу. Сейчас поэт собирается описáть каждый аспект природы Сáвитри и показать нам, как они адресуются к благородному рόду и делают её пригодной для того, чтобы стать совершенной святыней, где может обитать Любовь. Он начинает с высшей части, её духа. Её дух соседствует с широтой Земли́, но он также близок к небесам; он молод, по́лон задора и энергии; и он large-visioned широкό-видящий с широким охватом ви́дения; он еxalted возвышен, пόднят ввысь и swift стремителен, он очень быстро двигается; он путешествует по различным worlds of splendor and of calm мирам великолепия и тишины; со всеми этими качествами он подобен огромному крылатому существу, который летит очень высокό и быстро за пределы разума: он оverflew the ways of Thought to unborn things затопил дорόги Мысли к непроявленным вещам.

 

Ardent was her self-poised unstumbling will;

15  140  her mind, a sea of white sincerity,

Passionate in flow, had not one turbid wave.

 

Пылкою была её самоуравнове́шенная, неспотыкающаяся воля;

15  140  Её разум, морем прозрачной искренности

Страстным в потоке – был без единой мутной волны́.

 

Ещё два аспекта о природе Сáвитри: её воля и её разум; её воля аrdent пылкая, интенсивная, могучая, self-poised самоуравнове́шенная, сбаланси́рованная, ясная и unstumbling неспотыкающаяся. Проблема нашей воли, которая спотыкается всё время в том, что мы не можем видеть, куда идём. Её воля self-poised самоуравнове́шена, сбаланси́рована в себе, не подвержена влиянию из вне и unstumbling неспотыкающаяся, т.е уверенно идущая: она всегда правильно вόлит. Это возможно потому, что её разум абсолютно чист, как a sea of white sincerity море прозрачной искренности; у воли есть вероятность споткнуться, если вползает малейшая неискренность; но когда разум – в виде a sea of white sincerity мо́ря прозрачной искренности, тогда воля также может быть чистой. Её разум тоже рassionate in flow страстен в потоке. Сквозь всю поэму, Шри Ауробиндо всегда подчёркивает интенсивность, страсть и чистое пламя, которые есть в Сáвитри. В sea white sinceritу море прозрачной искренности и в страстности потока, её разум был not one turbid wave без единой мутной волны́: turbid означает грязный и взбаламученный, когда вόлны взволнованы нечто тёмным и ужасным из глубин; несмотря на это, разум Сáвитри рassionate in flow страстным в потоке – остаётся абсолютно ясным и чистым.

 

Затем поэт описывает сердце Сáвитри в очень красивом и сложном образе:

 

As in a mystic and dynamic dance

A priestess of immaculate ecstasise

Inspired and ruled from Truth’s revealing vault

145  Moves in some prophet cavern of the gods,

A heart of silence in the hands of joy

Inhabited with rich creative beats

A body like a parable of dawn

That seemed a niche for veiled divinity

150  Or golden temple-door to things beyond.

 

Как в мистичном и динамичном танце

Жрицей незамутнённых блаженств,

Вдохновлённой и ведо́мой из освобождённого свода Истины

145  Движениями в пророческой пещере бого́в –

Сердечное молчание в руках радости

Наполняло интенсивными созидающими ритмами

Тело, словно, притчей рассвета,

Казавшемся нишей для скрытой божественности

150  Иль золотыми вратáми храма к запредельным вещам.

 

Это образ пи́фии. Несколько раз в поэме Шри Ауробиндо упоминает оракула храма Аполлона – бога Солнца, поэзии, музыки и вдохновления из Греческих Дельфов. Если бы кто-то хотел получить ответ на важный вопрос, то он адресовался жрице, которая находилась в подземной пещере внутри храма. Обычно, она восседала на особом tripod треножном сидении. Она входила в транс и создавала звуки, по которым жрец мог интерпритировать ответ на поставленный вопрос. Здесь Шри Ауробиндо говорит, что пи́фия давала божественное откровение в виде танца. Жрица inspired and ruled from Truth’s revealing vault вдохновлялась и контролировалась из освобождённого свода Истины; она получает истинные вдохновения и выражает их в форме a mystic and dynamic dance мистичного и динамичного танца. Immaculate означает чистый, безо всякой примести несовершенства. Слово vault свод обозначает выгнутую крышу или потолок. Жрица moves in some prophet cavern of the gods движется в пророческой пещере бого́в, нише или пещере, где она получает божественные послания и выражает их в своём танце. Эти послания являются пророческими откровениями, предвещающие о грядущих событиях. Сердце Сáвитри подобно им – танцующее в ритмах высшей истины откровения; и это а heart of silence молчание се́рдца удерживалось in the hands of joy в руках радости. Оно бьётся, как бьются наши сердцá и эти удары интенсивны́ и созидающи́; они населяют, живут внутри те́ла, которое – как a parable of dawn притча рассвета. А parable притча – простой рассказ, который излагает глубокую истину. Самό тело Сáвитри выражает некоторый новый свет, который должен придти; оно являет собой a niche for veiled divinity нишу для скрытой божественности. Ниша – это небольшое укромное место, где хранится образ божества; но здесь, божественное veiled сокрыто, задёрнуто покро́вом и всё, что мы можем видеть – это ниша. Её тело является также прекрасной золочёной дверью в храме; когда мы видим эту золочёную дверь, мы представляем за ней покоящееся божественное присутствие. Даже её самая внешняя видимость показывает движение се́рдца, которое ритмично двигается внутри и говорит о чудесных грядущих вещах будущего.

 

Затем Шри Ауробиндо говорит нам, каким путём двигается тело Са́витри:

 

Immortal rhythms swayed in her time-born steps;

Her look, her smile awoke celestial sense

Even in earth-stuff, and their intense delight

Poured a supernal beauty on men’s lives.

 

Бессмертные ритмы раскачивались в её рождающихся шагáх;

Её взгляд, её улыбка пробуждала неземное чувство

Даже в земном веществе, а их интенсивное наслаждение

Изливало божественную красоту́ на человеческие жизни.

 

Когда она движется, есть нечто божественное в ритмах её движения. Являясь человеческим существом, Сáвитри движется во временны́х рамках, но immortal rhythms бессмертные ритмы выражают способ, каким она двигается. Her look, her smile awoke celestial sense её взгляд, её улыбка пробуждала неземное чувство: когда люди видят её взгляд и её улыбку, даже в их человеческих нервах и ощущениях пробуждается небесная дрожь, а интенсивное наслаждение от её лицезрения изливает a supernal beauty божественную красоту́ на жизни людей, находящихся вокруг неё. Слово supernal означает небесный или божественный. Это то, что происходило с людьми, которые были привилегированы быть с Матерью, которые видели её, как она двигается по Ашраму: её взгляд и её улыбка изливали a supernal beauty божественную красоту́ с высших планов в их жизни. Улыбка Сáвитри и тот способ, каким она смотрит – вызывает дрожь наслаждения, пробуждая celestial sense неземное чувство или то, как божественные существа чувствуют, находясь в earthly stuff земной материальности; обычно субстанция наших тел не может воспринимать или отвечать, но те, кто видели её – имели это переживание. Когда мы читаем эти строки, мы не можем не подумать о Матери из Пондичерри.

 

155  A wide self-giving was her native act;

A magnanimity as of sea or sky

Enveloped with its greatness all that came

And gave a sense as of a greatened world:

Her kindly care was a sweet temperate sun,

160  Her high passion a blue heaven’s equipoise.

 

155  Обширная самоотдáча была её прирождённым действием:

Великодушие, как море или небо

Окутывало своим величием всё, что приходило

И вызывало чувство возвышенных сфер –

Её нежная забота была мягким умеренным солнцем,

160  Её сильная страсть – равновесием голубых небес.

 

A wide self-giving обширная самоотдáча была естественно присуща существу Сáвитри: она была готова отдать себя каждому с magnanimity великодушием и благородством, как широтой и обширностью, так морем или небом – обширной самоотдáчей, которое еnveloped with its greatness окутывало своим величием всё и всякого входящего в контакт с ней, придавая чувство всему вокруг неё, так и самому́ этому Миру, ставшему великим местом. Её kindly care нежная забота, её попечение за все мелкие детали жизни были, словно, a sweet temperate sun мягким умеренным солнцем, не слишком жарким, но ласковым, как весеннее солнце. Слово temperate умеренный означает без экстримов (крайностей). В тоже самое время, она – стра́стная, не мелким образом, но высшей и благородной невозмутийной интенсивностью, как то ясное спокойное летнее небо, совершенно уравновешенное и улыбающееся всему.

 

As might a soul fly like a hunted bird,

Escaping with tired wings from a world of storms,

And a quiet reach like a remembered breast,

In haven of safety and splendid soft repose

165  One could drink life back in streams of honey-fire,

Recover the lost habit of happiness,

Feel her bright nature’s glorious ambience,

And preen joy in her warmth and colour’s rule.

 

Словно, загнанной птицей летит могучая душá,

Спасаясь усталыми крылáми из Мира штормόв,

И спокойствия достигает при виде спасительной тве́рди

В безопасной гавани и великолепной неге –

165  Испив жизнь снова пото́ком огненного мёда, (чтоб)

Обрести опять забытую привычку счастья,

И ощутить её природную и ярко-восхитительную атмосферу,                  (Сáвитри)

И очищающую радость в её сердечном, самобытном прáвиле.

 

Душá часто изображается птицей. Шри Ауробиндо говорит, что в атмосфере Сáвитри можно почувствовать, как душá оставляет наш Мир штормо́в и беспокойств, спасаясь ото всех потрясений Земной жизни, летя преследуемой птицей и обретая спасение в другόм Мире. Бедная душа́-птаха, спасающаяся от преследования или от штόрма – измучена; но затем, она достигает этого защищённого спокойствием ме́ста, где нет штормόв, нет преследователей. Душá чувствует, словно, она достигла a remembered breast спасительной тве́рди, чего-то очень близкого, найдя свой путь назад туда, откуда пришла. Когда вы вошли в атмосферу Сáвитри, то возникает чувство достижения безопасного ме́ста, прибежища в а haven of safety and splendid soft repose безопасной гавани и великолепной неге. Душа-птаха может там отдыхать; её крылья слишком устали и теперь она сможет отдохнуть: эта haven гавань ла́скова, удо́бна и в то же са́мое время splendid великоле́пна, сия́юща; там душа́-птаха сможет drink life back in streams of honey-fire испить жизнь снова потоками огненного мёда, втягивая назад в себя чудодейственное тепло возобновляемых энергий и вновь обрести свою lost habit of happiness забытую привычку счастья. Душá должна всегда быть счастли́вой, но в этом Мире штормόв она может утратить оное счастье. В атмосфере Сáвитри она сможет recover the lost habit of happiness вновь обрести забытую привычку счастья и feel her bright nature’s glorious ambience почувствовать её природную ярко-восхитительную атмосферу, чудесную атмосферу природы Сáвитри. Там душа́-птаха сможет preen очиститься. Птицы чистят себя клювом, приводят все свои перья назад к порядку, снова прихорашиваясь после спасения от штόрма. Душá сможет preen joy in her warmth and colour’s rule очиститься радостно в её сердечном и самобытном прáвиле. Рядом с Сáвитри нет серых штормовых облакόв: her kindly care её нежная забота, как sweet temperate sun мягкое умеренное солнце, а her high passion её сильная страсть, как a blue heaven’s equipoise равновесие голубых небес. Это чудесная атмосфера, которую Сáвитри распространяет вокруг себя, приветствуя каждую уставшую ду́шу, готовую вернуть ей назад жизнь, энергию и счастье. Можете ли вы вообразить весьма нежную восхитительную тёплую энергию, которая к тому же мягкая? Нечто подобным должна быть её энергия. Мёд является символом ананды, а огонь – символом чистоты́, интенсивности и устремления: honey-fire огненный мёд – разновидность энергии, которую можно впитать в присутствии атмосферы Сáвитри, которую она расточает вокруг себя.

 

A deep of compassion, a hushed sanctuary,

170  Her inward help unbarred a gate in heaven;

Love in her was wider than the universe,

The whole world could take refuge in her single heart.

 

Глуби́нным состраданием, тихим прибежищем –

170  Её внутренняя помощь отворяла вратá в небеса;

Любовь в ней была всеобъятнее космоса,

В её одном сердце весь Мир мог спасение найти.

 

Здесь sanctuary прибежище имеет два смысловых значения: безопасное место, где никто не сможет повредить вам или коснуться вас; и центр храма – самое священное место, т.е. алтарь, где устанавливается (образ, символ) божествá. В старые времена, когда вас преследовали люди и даже, если вы преступник, вы будете в безопасности – успей вы достичь священного ме́ста и встать там под Божью защиту; никто не мог коснуться вас, если вы встали у алтаря. Те же, кто пришёл к Сáвитри – her inward help unbarred a gate in heaven её внутренняя помощь отворяла врата́ в небеса, так что они могли входить в высшее состояние сознания. В ней есть способность для любви, которая шире целой вселенной; легко весь Мир мог найти спасение в её одном сердце. Это её миссия пронести весь Мир в своём сердце и предложить его Высочайшему. Deep of compassion глуби́нное сострадание означает глубокое место, словно, море – полное божественного сострадания. Её сострадание нахо́дится не на поверхности, но глубокό, оно безмерно, бездонно и неистощимо.

 

The great unsatisfied godhead here could dwell:

Vacant of the dwarf self’s imprisoned air,

175  Her mood could harbor his sublime breath

16  Spiritual that can make things divine.

 

Великое (и) неудовлетворённое божество там смогло обитать:

Свободной от мелкой самоограни́ченной атмосферы –

175  Её настроение могло приютить его чистейшее дыхание         (Бога Любви)

16  Духовностью, что может вещи (все) обожествить.

 

В этом отрывке Шри Ауробиндо описа́л мотивы, которыми Сáвитри обуславливается, как совершенный священный сосуд для Любви. The great unsatisfied godhead великое неудовлетворённое божество – это бог любви. Он никогда не удовлетворён; для любви он всегда ищет всё больше живых существ. Но здесь, в священном сосуде природы Сáвитри, это великое неудовлетворённое божество could dwell смогло обитать, постоянно жить, потому что в ней нет ничего эгоистичного: всё её существо является vacant of the dwarf self’s imprisoned air свободным от мелкой самоограни́ченной атмосферы. Это атмосфера, которую мы, эго-центричные существа несём с собой – узко ограниченную атмосферу, которая чувствует, что должна защищаться ото всех внешних вещей; это заставляет невозможным нас любить так широкό и пόлно, как Сáвитри могла любить. Её настроение способно harbor приютить, держать или вместить sublime breath возвышенное дыхание духовной любви этого бога. Существуют много различных уровней Любви; Любовь выражает себя различными путями нашей природы; из-за того, что Сáвитри не имеет в себе никакой dwarf self мелкой самоли́чности, она может выдержать высшее дыхание Любви, дыхание духовной любви that can make things divine что может вещи обожествить. Здесь dwarf означает очень маленькое, мелкое. Мы все должны вырасти из нашей мелкой самоли́чности в наше истинное существо, которое обширнее и истиннее.

 

For even her gulfs were secrecies of light.

 

Ибо, даже её пучины – были тайниками света.

 

Gulfs – глубокие местá в море, пучины и здесь это слово относится к глубинным частям существа; в большинстве из нас глубинные уровни темны́, но в ней они были secrecies of light тайниками света.

 

At once she was the stillness and the word,

A continent of self-diffusing peace,

180  An ocean of untrembling virgin fire;

The strength, the silence of the gods were hers.

 

Она в мгновении была неподвижностью и словом,

Континентом распространя́ющегося мира,

180  Океаном бестрепетного чистого огня;

Сила, молчание бого́в подвластны были ей.

 

В Сáвитри присутствуют качества, которые кажутся противоположными: stillness неподвижность и одновреме́нно – мощь созидающего слόва; Са́витри –двойственна, являясь а continent континентом, плотной массой излучающегося мира и в тоже самое время, вибрирующим ocean of untrembling virgin fire океаном бестрепетного чистого огня: пространством обширной интенсивности, чистоты́ и устремлением на энергетическом уровне. В ней есть сила и молчание бого́в. Молчание и сила: на эти качества Сáвитри, Шри Ауробиндо будет ссылаться вновь и вновь, показывая её способность в примирении противоположностей – интенсивность с умиротворением, динамичное действие и волю с покоем и молчанием. По причине всех этих качеств, которые указуют на состояние выше человеческого a nobler kind благородного ро́да – бог Любви смог найти в Сáвитри his perfect shrine свою совершенную святыню.

 

In her he found a vastness like his own,

His high warm subtle ether he refound

And moved in her as in his natural home.

185  In her he met his own eternity.

 

В ней он, словно, свою необъятность нашёл,                                                     {бог Любви}

Жаром своим он тонкий эфир вновь обрёл

И к ней устремился, как в свой естественный дом.

185  В ней он вечность встретил свою.

 

В Сáвитри, бог Любви смог найти подобную себе безмерность; Он смог обнаружить в ней свою собственную атмосферу, свой собственный high warm subtle ether жар тонкого эфира; в ней Он мог перемещаться очень легко и удобно, as in his natural home как в своём естественном доме. Здесь, в человеческом Мире – Любовь должна действовать в очень ограниченных сосудах, но в Сáвитри бог Любви повстречал существо настолько обширное, вечное и бесконечное, как и Он сам.

 

В 1936 году Шри Ауробиндо написа́л о ранней версии этого отрывка:

 

«Я считаю, что этот отрывок является тем, что я могу назвать Интуицией  Сверхразума за работой, выражающей себя своим определённым ритмом и языком. Это трудно сказать о своей собственной поэзии, но я думаю, что я преуспел здесь ... в попытке схватить эту очень трудную ноту».

 

Здесь, я постаралась объяснить значения некоторых трудных слов, фраз и о́бразов, которые могли бы быть трудны́ для понимания. Но, чтобы быть способными схватить полную силу и мантрическую вибрацию этого чудесного отрывка, необходимо читать его в первоисточнике с полным посвящением и концентрацией, с правильным ритмом и произношением. Фактически, это есть истина всей Сáвитри. Всё, что я смогу сделать, это ассистировать тем, кто устремляется пройти несколько первых ступенек к переживанию неисчерпаемого волшебствá, богатства и мόщи несравненной поэзии Шри Ауробиндо.

 

 

                                                                                                                   Конец Первого Параграфа

 

 

Параграф 2, строчки с 186 по 367

 

 

Till then no mournful line had barred this ray.

On the frail breast of this precarious earth,

Since her orbed sight in its breath-fastened house,

Opening in sympathy with happier stars

190  Where life is not exposed to sorrowful change,

Remembered beauty death-claimed lids ignore

And wondered at this world of fragile forms

Carried on canvas-strips of shimmering Time,

The impunity of unborn Mights was hers.

Пока несчастья шлейф не потревожил этот луч.                                                  {Сáвитри}

На хрупкой пя́ди этой изменчивой земли́

С тех пор, как всеохва́тный её взор из дόма своего дыханием скреплённый,

Взаимностью счастливым звёздам открываясь,

190  Где жизнь не под печальным изменением –

Красоту́ неве́домой подвластным смерти ве́кам помнил он                            {её взор}

И Ми́ру этому из хрупких форм дивился,

Запечатлённых на холстáх мерцающего Времени,

Неприкосновенностью Могуществ нерождённых став для ней.

 

Till then пока ещё: до мгновенья, когда Love came to her hiding the shadow, Death Любовь явилась к ней, скрывая в те́ни Смерть, no mournful line had barred this ray линия несчастья не потревожила этот луч. Здесь mournful означает несчастье, печаль: ray луч – это сама Сáвитри, которая вошла в человеческий Мир в виде луча света, лучом нового света. Иногда облако или туча пересекает солнечный луч, как засов mournful line линией несчастья, линией печали, линией те́ни. До этого мгновенья ни облако, ни тень не пересекли её сверкающий луч света с того самого начала, потому что с тех пор, как она открыла глазá после рождения в человеческом теле оn the frail breast of this precarious earth на хрупкой груди́ этой изменчивой земли́, ей была дарована the impunity of unborn Mights неприкосновенность будущих Могуществ: она наслаждалась impunity неприкосновенностью от бессмертных Сил, unborn Mights нерождённых Могуществ. Если у вас есть impunity неприкосновенность – это значит, что вас нельзя тронуть или ущемить или наказать. Существа с тех высших планов есть unborn Mights грядущие Могущества, бессмертные силы. Они не были рождены и стало быть не умрут. Когда Сáвитри входит в человеческий Мир, она рождается в человеческой форме, которую непременно ей придётся оставить; к тому же с сáмого на́чала своей жизни, когда её глаза́ впервые здесь открылись на Земле, у ней была the impunity of unborn Mights неприкосновенность будущих Могуществ, она была защищена. Нer orbed sight её сферичный взор: орбита – это сфера, совершенная окружность; иногда это слово употребляется в поэзии для обозначения глаз; her orbed sight in its breath-fastened house её сферичный взор в своём скреплённом дыханием доме, где тело как дом и все его части держутся вместе дыханием жизни. Её sight взор (взгляд), сила её видения с первого мгновенья, когда она открыла свои младенческие глазá – был in sympathy with happier stars взаимным со счастливейшими звёздами. Её сила видения ещё помнила то, что было на тех высших планах, откуда она пришла. Теперь она использует свои физические глазá, но она не направлена туда, чтобы быть среди тех happier stars счастливейших звёзд – она здесь оn the frail breast of this precarious earth на этой хрупкой груди́ изменчивой земли́, где жизнь exposed to sorrowful change подвержена горестному изменению. Слово frail означает слабый или хрупкий, без достаточной силы. Здесь на Земле вещи бренны и легко разрушаются; поэтому земля precarious изменчивая, вещи (явления) здесь не постоянны и не определённы. Если нечто precarious изменчиво, то существует риск, что в любой момент мы сможем потерять это. Но взгляд Сáвитри ещё помнил красоту тех высших сфер, красоту которую death-claimed lids ignore игнорируют веки провозглашённой смерти. Здесь слово lids веки относятся к глаза́м; наши смертные глазá утверждены смертью и совершенно ничего не знают о красоте тех высших Миров, откуда Сáвитри пришла. В английском, слово ignore означает – не обращать внимания, игнорировать; мы стараемся не замечать причиняющее нам беспокойство и неприятные вещи; но Шри Ауробиндо использует слово ignore игнорировать в своём французском значении, которое соотносится в исходном латинском смысле, как «не знание»; для нас это значение существует в слове «неведение», будучи неосведомлёнными в чём-то. Оrbed sight сферичный взор Сáвитри помнит красоту тех других Миров и wonders диви́тся, смотрит с изумлением и удивлением at this world of fragile forms на этот Мир из хрупких форм, на этот материальный Мир, где формы легко разрушимы. Этой возвышенной силе видения, материальные формы кажутся нарисованными на ленточных поло́тнах, как постановочные декорации в театре, но эти (хрупкие формы) являются лентами shimmering Time мерцающего Времени. Если сила видения привычна вещам высших планов, то всё здесь кажется очень хрупким, очень ненадёжным, недолговечным и даже нереальным. Слово shimmering мерцание – есть движение света, когда солнечный свет отражается от танцующих волн мо́ря или как двигающийся свет на ярком шёлке; есть нечто магическое в свете, который мерцает волшебным светом на подмостках театра. С того самого времени, когда Сáвитри впервые открыла свои глазá на Земле, она была защищена, неподверженна печали; no mournful line had barred this ray несчастья путь не потревожил этот луч, покуда она не встретила Сатьявана в лесу́, где Love came to her hiding the shadow, Death Любовь явилась к ней, скрывая в те́ни – Смерть.

 

Затем Шри Ауробиндо продолжает описание происходящих событий, которые Сáвитри всегда несёт с собой:

 

195  Although she leaned to bear the human load,

Her walk kept still the measures of the gods.

Earth’s breath had failed to stain that brilliant glass:

Unsmeared with the dust of our mortal atmosphere

It still reflected heaven’s spiritual joy.

 

195  И даже наклонясь, чтобы нести людскую нόшу –

Её шаги́ хранили измерения бого́в.

Дыхание Земли́ ослабло, чтоб замарать сверкание того стекла:

Незапятнавшись пылью нашей смертной атмосферы –

Оно ещё отражало духовную радость небес.

 

Она наклонилась со своего вышнего Мира помочь нам вынести тяжёлую нόшу, которую должны нести человеческие существа, но её поступь kept still the measures of the gods ещё хранила измерения бого́в: она зашагала по жизни таким же свободным шагом, как и боги, которые не отягощены материальным Миром и нашими человеческими печалями. Earth’s breath дыхание Земли́, атмосфера Земли́ не умудрилась to stain that brilliant glass запятнать сверкание того стекла – прозрачное стекло сознания Сáвитри, которое было подобно сверкающему зеркалу. Несмотря на загрязнённую атмосферу Земли́, грязь не прилипала на это стекло; оно оставалось unsmeared незапылённым: если земля касается вашей одежды, она может оставить грязное пятно; но её сознание не имело никаких грязных отметин, никаких пятен: it still reflected heaven’s spiritual joy оно ещё отражало духовную радость небес.

 

200  Almost they saw who lived within her light

Her playmate in the sempiternal spheres

Descended from its unattainable realms

In her attracting advent’s luminous wake,

The white-fire dragon-bird of endless bliss

205  Drifting with burning wings above her days:

Heaven’s tranquil shield guarded the missioned child.

 

200  Почти все, кто жил в её свете, увидáли

Её приятеля по играм с извечных сфер,

Спустившегося со своих недосягаемых владений

В манящий шлейф её светоносного пришествия,

Бело-о́гненной жар-птицей бесконечного блаженства,

205  Паря́щего пламенными крылáми над её днями –

Щитом небесного спокойствия дитя призвания храня.

 

Люди, которые жили рядом с Сáвитри within her light в её свете, смогли почти видеть the white-fire dragon-bird of endless bliss бело-о́гненную жар-птицу бесконечного блаженства, drifting with burning wings above her days паря́щего пламенными крыла́ми над её днями. Это светоносное существо было её приятелем in the sempiternal spheres в извечных сферах, вечных Мирах; когда она пришла на Землю, оно последовало за ней, спустившись с тех unattainable realms недосягаемых владений, где они играли вместе – in her attracting advent’s luminous wake в манящий шлейф её светоносного пришествия. Слово advent пришествие, прибытие или приход. С начала декабря множество христиан отсчитывают дни Пришествия – дни, ведущие к Рождеству, когда Христос родился на Земле. Когда Сáвитри сошла на Землю, её пришествие увлекло её приятеля жар-птицу последовать in her luminous wake в её светоносный шлейф. Когда лодка идёт быстро по воде, вы увидите её след wake кильватера или шлейф позади неё; иногда (плавающие) листья или мусор на поверхности захватываются в кильватере лодки и двигаются вслед ей или же дельфины следуют за ней, потому что им нравится быть подхваченным (этим) потоком. Жар-птица спускается, словно, следуя в шлейфе Сáвитри и даже теперь, когда она уже́ живёт на Земле – её приятель drifting пари́т, скользя на своих горящих бело-огненных крыльях над её днями. Присутствие этой ананда-птицы есть щит безмятежности, спокойствия и умиротворения, защищающий Сáвитри, как (защищают) дитя. Она – missioned child призванное дитя: она была послана, чтобы исполнить работу, миссию и эта защита хранит её в безопасности от любой печали и гόря, покуда не придёт время для неё, чтобы сделать свою работу.

 

A glowing orbid was her early term,

Years like gold raiment of the gods that pass;

Her youth sat throned in calm felicity.

 

Сверкающая орбита её ранним становлением была,

Годá проходили шествием божеств золотопарчовых;

Её молодость в спокойном счастии на трон взошла.

 

Ранняя часть её жизни, her early term её ранний период был а glowing orbid сверкающей орбитой. Оrbid орбита – траектория планеты вокруг своего солнца. Наши Земные годá отражают время, затраченное нашей планетой, чтобы совершить один виток вокруг нашего солнца. Жизнь Сáвитри тех лет была glowing сверкающей, тёплой и полной света; каждый прошедший годовой цикл был золотым, как raiment одеяние, облачение бого́в. В течении всех этих лет своей молодости она сидела, как принцесса на троне in calm felicity в спокойном счастье, безмятежном счастье – не физическом, но в психологическом.

 

210  But joy cannot endure until the end:

17  There is a darkness in terrestrial things

That will not suffer long too glad a note.

 

210  Но радость не может длиться до конца:

17  В земных вещах есть мрак,

Который не потерпит и ноты счастья даже.

 

Здесь на Земле радость и счастье не могут длиться вечно; они cannot endure until the end не могут длиться до конца из-за того, что существует a darkness in terrestrial things мрак в земных вещах, которые принадлежат Земле; этот darkness мрак не позволит событиям оставаться счастливыми на долго. Здесь, слово suffer означает позволять. Мрак в земных вещах не позволит too glad a note и ноты счастья даже на долгое время: это, словно, вибрации наших настроений и эмоций создают своего рόда музыку и если музыка весьма весёлая, too glad слишком радостная, то мрак придёт и быстро её остановит. Некоторая устойчивая радость может быть позволена на время, но огромная неземная радость, которую Сáвитри несла с собой – не будет разрешена на долгое время, из-за того мрака, который обитает в материи и terrestrial things в земных вещах.

 

On her too closed the inescapable Hand:

The armed Immortal bore the snare of Time.

К ней приблизилась неуловимая Рука:

Вооружённое Бессмертие ловушку Временем несло.

 

Рука мрака, которая inescapable неуловима, от которой здесь на Земле никто не может избавиться – также приблизилась к ней; Сáвитри armed Immortal вооружена Бессмертием; она пришла с тех вышних планов, имея при себе все их силы; но из-за того, что она приняла́ решение родиться в человеческом существе, она должна выдержать snare of Time ловушку Времени. Слово snare силок, ловушка – петля, которую используют для поимки животного или птицы. Хотя Сáвитри в своём истоке и по-сути своей – могуществена и бессмертна, с момента обретения ею человеческого рождения и принятия человеческой формы, она также поймана в snare of Time ловушку Времени.

 

215  One dealt with her who meets the burdened great.

Assigner of the ordeal and the path

Who chooses in this holocaust of the soul

Death, fall and sorrow as the spirit’s goads,

The dubious godhead with his torch of pain

220  Lit up the chasm of the unfinished world

And called her to fill with her vast self the abyss.

В этой inscrutable непроглядной, неразборчив

215  Единственный, встречающий отягощённых бременем великим – имел с ней дело.

Вручитель испытания и тропы́ – неясный бог,

Который выбирает в этом всесожже́нии души́

Орудиями духа: смерть, лишение и скорбь,

Своим факелом боли

220  Зажёг пучину незаконченного Мира

И призвал её своею широтой заполнить эту бездну.

 

В этой inscrut                                                                                                                  В этом весьма ошеломляющем предложении Шри Ауробиндо разоблачает того, кто есть этот «единственный», встречающий великих существ, когда они приходят на Землю с бременем, ответственностью и миссией к осуществлению. Этот «единственный» теперь имел дело с Сáвитри. И этот «единственный» определяет или устанавливает the ordeal испытание – мучительно трудную проверку или тест с тропо́й, по которой должны последовать каждые великие существа. Здесь holocaust самопожертвование, как жертвоприношение, в основном – неистовая жертва, всесожжение. Громадным жертвоприношением является для тех великих существ приход на Землю. Этот «единственный» выбирает death, fall and sorrow as the spirit’s goads смерть, падение и скорбь орудиями духа. Слово goads заострённые палки (стрекáла), которые используются для понукания вола́ или слона, чтобы заставить его двигаться быстрее; погонщики слонов используют большие металлические стрекáла. Этот «единственный» понукает отягощённых бременем великих существ исполнить свою миссию. Теперь этот dubious godhead неясный бог имеющий дело с Сáвитри – подымает his torch of pain свой факел боли, используя страдание в виде света, чтобы обнажить the chasm пучину, глубинный провал of the unfinished world незаконченного Мира и призвал её to fill with her vast self the abyss своею широтой заполнить эту бездну. Болью отзывается ощущение Сáвитри из-за своего предвидения смерти Сатьявана, когда «единственный» показывает ей всю боль и несовершенство, которые должны быть трансформированны в этом Мире, и который ещё unfinished незакончен, не завершён – ещё не ставший божественным Мир. Он показывает ей: «Прийти – это твоя задача: ты должна заполнить этот громадный залив мрака своим бессмертным Светом».

 

Амаль Киран спросил, написав Шри Ауробиндо об этом Существе:

 

«Кем является здесь этот “Единственный”? Это – Амур, упомянутое прежде божество? Если нет, то соответствует ли этот “неясный бог со своим факелом боли” (а stone-still figure of high and godlike Pain окаменелому образу стáтуи высокой с богоподобной Болью), упомятуный немного раннее? Или это есть Время, чья snare ловушка встречается в последней строке́ предшествующего отрывка?»

 

Шри Ауробиндо ответил:

 

«Амур? Это вовсе не Амур, который встречает отягощённых бременем великим и движет су́дьбами людей! Ни даже Боль. Время также не осуществляет этих вещей – оно лишь предоставляет поле и действие событий. Если бы я хотел дать имя, я бы это непременно сделал, но это целенаправленно было оставленно без имени, потому что это неописуемо. Этот “Единственный” может использовать Любовь или Боль или Время или любые из этих сил, но не            являясь никакой из них. Вы можете называть его “Владыкой Эволюции”, если       хотите».

 

August and pitiless in his calm outlook,

Heightening the Eternal’s dreadful strategy,

He measured the difficulty with the might

225  And dug more deep the gulf that all must cross.

 

Величественный и безжалостный своим спокойным взглядом,

Усложняющий страшную стратегию Вечности –

Он трудность отмерял могуществом

225  И углублял с лихвой пучину, которую должны все пересечь.

 

Это существо – аugust величественно; его правописание такое же, как и у календарного месяца, но произношение различно: ударение на второй слог, вместо первого. Месяц «август» был назван после первого Римского императора – цезаря Августа; они называли его Августином, потому что он был величественным, верховным; его месяцу рождения было дарованно это имя и добавленно в Римский календарь; его принадлежность к сословному классу была описана словом аugust величественный. Это существо подобно: аugust величественности, державностью императора; он также pitiless безжалостный; он не чувствует и слабости сочуствия к страданиям тех, кому он должен определить их задачу; взамен у него calm outlook спокойный взгляд на всё, что должно быть. Он делает события для Сáвитри более трудными, потому что она пришла с бόльшей мощью, с бόльшей силой; поэтому он усложняет the Eternal’s dreadful strategy страшную стратегию Вечности. Strategy стратегия – это техника, чтобы получить нечто завершённое. Вечность имеет стратегию, чтобы закончить свой эволюционный процесс. Некоторые аспекты из этой стратегии кажутся dreadful страшными для нас: например то, что он использует смерть, отпадение и скорбь – как стрекáла. Dreadful страшный, ужасный – прилагательное чему-то, чего мы страшимся, чего боимся, что отталкивает нас. Fall здесь означает отпадение (отход) от нашего истинного внутреннего существа. Все из нас должны смело встретить испытание, проверку смерти, проверку отпадения, проверку скорби; но для Сáвитри это божество усложняет стратегию, усиливает и делает более её трудной: he measured the difficulty with the might он трудность отмерял могуществом. С момента обладания ею бόльшего might могущества, бόльшей силы – он делает испытания более трудными для неё.

 

Assailing her divinest elements,

He made her heart kin to the striving human heart

And forced her strength to its appointed road.

 

Терзая её божественные элементы,

Он сделал её сердце подобно борющемуся людскому сердцу

И усилил её прочность на указанном пути.

 

Атакуя, аssailing терзая самые божественные части Сáвитри, он сделал её сердце подобно нашим борющимся сердца́м и forced her strength усилил её прочность, чтобы следовать по пути, который был назначен ей – путь, по которому она должна проследовать, для того чтобы исполнить свою миссию.

 

For this she had accepted mortal breath;

230  To wrestle with the Shadow she had come

And must confront the riddle of man’s birth

And life’s brief struggle in dumb Matter’s night.

 

Cмертное дыхание для этого она взялá;

230  Она пришла сразиться с Тенью

И противостоять должна загадке человекова рождения

И краткой жизнью побороться в тупой материи Ночи́.

 

Вот почему она решила стать человеком. Она пришла сюда сразиться с the Shadow

Тенью – мраком в земных вещах, который не потерпит too glad a note и ноты счастья даже; для того, чтобы сделать это, она должна confront the riddle of man’s birth противостоять загадке человекова рождения – тайне нашего человеческого бытия, борьбой жизни со смертью здесь в этом Мире бессознательной Материи.

 

Whether to bear with Ignorance and death

Or hew the ways of Immortality,

235  To win or lose the godlike game for man,

Was her soul’s issue thrown with Destiny’s dice.

 

Либо склониться под Неведением и смертью

Иль прорубить пути Бессмертия,

235  Чтоб выиграть или проиграть небесную игру для человека –

Был Судьбоносный жребий брошен решением её души́.

 

Эта песнь называется «Становление» («Рождение»). В чём здесь «рождение», проблема, выбор? Сáвитри должна решить: либо она собирается принять решение to bear with склониться под неведением и смертью, либо она собирается hew the ways of Immortality прорубить пути Бессмертия. Когда первопроходец или путешественник собирается пройти сквозь густые джунгли, он берёт с собой длинный нож, чтобы hew прорубать или расчищать себе доро́гу, проложить путь, по которому он сможет пройти. Сáвитри должна создать новую возможность для человеческих существ, преодолеть смерть и сделать для них путь легче к достижению бессмертия. Она пришла сюда, чтобы выйграть или может быть проиграть эту godlike game божественную игру. Это есть the issue становление, которое её душа избралá; итог будет проявлен броском кубика (игральной ко́сти), как игры́ в кости описанной в Махабхарате, где на каждую руку – один бросок. Destiny судьбоносность даёт жребий, который должен быть брошен в этой игре. Кто станет победителем; кто проигравшим? Во всяком случае, Сáвитри не ввязалась в соперничество ради себя, она не играет для себя; она играет от имени всей человеческой расы to win or lose the godlike game for man чтоб выи́грать или проиграть небесную игру для человека.

 

But not submit and suffer was she born;

To lead, to deliver was her glorious part.

Here was no fabric of terrestrial make

240  Fit for a day’s use by busy careless Powers.

 

Но родилáсь она не подчиняться и страдать;

Вести́ и проводить была её сияющая роль.

Здесь не было материи земного кроя,

240  Пригодного на каждый день для беззаботно деятельных Сил.

 

To submit and suffer подчиняться и страдать, принимать и выносить – Сáвитри не для этого была рождена; она была рождена для сияющей роли лидера, проводника, освободителя. Она не была сделана из обыкновенного земного вещества. Fabric – матерчатая ткань, материя; материя сделана из обычных земных элементов, как раз пригодных day’s use на каждый день, на очень короткое время by busy careless Powers беззаботно деятельными Силами, которые управляют вселенной. Её материя не подобна этой.

 

В следующем предложении Шри Ауробиндо рассказывает нам больше о том методе, какой используют эти busy careless Power беззаботно деятельные Силы с короткими жизнями человеческих существ, когда отбрасывая – заканчивают с нами.

 

An image fluttering on the screen of Fate,

Half-animated for a passing show,

Or a castaway on the ocean of Desire

Flung to the eddies in a ruthless sport

245  And tossed along the gulfs of Circumstance,

A creature born to bend beneath the yoke,

18  A chattel and a plaything of Time’s lords,

Or one more pawn who comes destined to be pushed

One slow move forward on a measuresless board

250  In the chess-play of the earth-soul with Doom, –

Such is the human figure drawn by Time.

 

Дрожащий образ на экране Рока

В текущем представлении полуоживлён

Иль выкинутый в океан Желания,

Трепался на волнáх безжалостной забавы

245  И по пучинам Обстоятельств разметён,

Живая тварь роди́лась согнуться под ярмом,

18  Вещь и игрушка для владык Времён

Иль дополнительная пешка, предназначенье оной чтоб толкали

Движеньем медленным вперёд по неизмеримой

250  Шахматной доске́ в игре земной души́ с Судьбою –

(Стал) Временем подобный образ человека оформлё́н.

 

В этом предложении Шри Ауробиндо даёт четыре символических картины нашей обычной человеческой жизни, где the human figure drawn by Time образ человека  Временем представлен. Первая картина, аn image fluttering on the screen of Fate дрожащий образ на экране Рока: на экране кино-зала или на одном из матерчатых полотен, используемых в кукольном представлении может быть показан аn image образ; он не полностью живой, а только half-animated for a passing show полуоживлённый в текущем представлении; он двигается и создаёт иллюзию реальности, как части представления или пьесы. Человеческие существа, как марионетки или мультипликационные образы, едва существующие – не по-настоящему живые.

 

Затем, a castaway терпящий бедствие: некто, кто выпал или выброшен за́ борт корабля в открытом море; человеческое существо было выброшенно в the ocean of Desire океан Желания, где оно подбрасывается то туда, то сюда вόлнами витальных импульсов; оно flung to the eddies in a ruthless sport швырялось водоворотами безжалостной забавы, как-будто нарочно выброшенное в море для чьего-то удовольствия. Еddies – водовороты; в океане Желания существуют водовороты, которые подхватывают вас и увлекая, по-кругу несут вниз к вашему фатуму; или они сметают вас в gulfs пучины, глубинные участки мо́ря, где вы беспомощно ведо́мы обстоятельствами.

 

И потόм: A creature born to bend beneath the yoke,

                 A chattel and a plaything of Time’s lord...

 

Живая тварь роди́лась согнуться под ярмом,

Вещь и игрушка для владык Времён

 

Обычно – это животное, которое должнό bend beneath the yoke согнуться под ярмом: мы одеваем ярмо на вола́ и он должен тянуть плуг или телегу; но в прошлом самих рабов впрягали вместо волов, чтобы делать эту работу. В естественном смертном бытии – мы рабы или «скот для бого́в», как говорят Упанишады. Здесь Шри Ауробиндо использует слово chattel имущество, (вещь). Имущество является собственностью, которая вам принадлежит. У нас есть вещи и имущество, которые являются нашей собственностью. Человеческие существа – игрушки для владык Времён, мы их рабы, мы им принадлежим, они могут использовать нас, как им заблагорассудится.

 

Последний образ – из игры́ в шахматы. Человеческое существо может быть just one more pawn просто дополнительною пешкой – наименьшей фигурой в шахматах. Есть король и королева (ферзь), два слона, два офицера, две ладьи (туры́) и восемь пешек, которые как правило – не имеют ценности или значения; пешка может двигаться лишь на один квадрат (клетку) вперёд, но если она пересечёт всё поле до конца, то она может быть обме́нена на более значимую фигуру. Человеческое существо, как pawn пешка, которая не может двигаться сама, но может быть сдвинута только оne slow move forward одним движеньем медленным вперёд в течении всей жизни. Обыкновенная шахматная доска имеет восемь квадратов (клеток) в каждом направлении, т.е. всего 64 клетки, но космическая доска́ measuresless неизмерима in the chess-play of the earth-soul with Doom в шахматной игре земной души́ с Судьбою, где маленькая бедная пешка двигается оne slow move forward одним движеньем медленным вперёд на этой measuresless board неизмеримой доске́. Земная душá пытается эволюционировать, стараясь стать тем, чем должна быть; но тёмная сила Судьбы́ всегда катастрофично противостоит ей и замедляет, как может ход событий.

Обо всех этих о́бразах Шри Ауробиндо говорит such is the human figure drawn by Time подобный образ человека Временем представлен (нарисован). Наше человеческое появление во времени является нечто беспомощным, бесполезным, не обладающим никакой ценностью или значением и совсем без наличия силы. Но Сáвитри другая:

 

A conscious frame was here, a self-born Force.

 

Сознательная оболочка саморождённой Силой здесь была.                          {Сáвитри}

 

Сила, мощь из высших планов принялá здесь рождение по своему́ собственному выбору, которая собрáла все необходимые элементы для своего проявления, так что даже frame оболочка – сознательна; Сáвитри не является предметом для такой игры́ обстоятельств, она – не а chattel and a plaything of Time’s lords вещь и игрушка для владык Времён. Она является a self-born Force саморождённой Силой, а conscious frame сознательной оболочкой.

 

In this enigma of the dusk of God,

This slow and strange uneasy compromise

255  Of limiting Nature with a limitless Soul,

Where all must move between an ordered Chance

And an uncaring blind Necessity,

Too high the fire spiritual dare not blaze.

 

В этой сумеречной загадке Бога

Заложен медленный и неизвестностью тревожный компромисс

255  Ограниченной Природы с безграничною Душой,

Где всё должнό идти меж упорядоченным Шансом

И беззаботной Необходимостью слепой

Так высокό – огнём духовности блеснуть не смея.

 

Мир, где мы живём является enigma загадкой, волшебной головоломкой, которую мы не знаем как решить, из-за того, что здесь мы живём в the dusk of God сумерках Бога. Сумерки – это время, когда свет и тьма пропорциональны между собой, между световым днём и ночью; мы живём в сумеречном Мире неведения. Наш Мир также – slow and strange uneasy compromise медленный и неизвестностью тревожный компромисс оf limiting Nature with a limitless Soul ограниченной Природы с безграничною Душой. Душа проявления – безгранична, но это творение управляется limiting Nature ограниченной Природой; поэтому, здесь в материальном Мире на текущей стадии эволюции in this enigma of the dusk of God в этой сумеречной загадке Бога – ограниченная Душá идёт на компромисс с ограниченной Природой; она принимает ограничения, которые Природа достигла в своём восходящем движении; между душой и телом существует конфликт и они доводят до конца strange uneasy compromise медленный и неизвестностью тревожный компромисс; но это медленно меняется, покуда индивидуальная душá растёт и обретает силу, когда наконец она не станет Хозяином Природы и сможет накладывать свою волю. Но тем временем, здесь всё must move between an ordered Chance должнό двигаться меж упорядоченным Шансом аnd an uncaring blind Necessity и беззаботной слепой Необходимостью, которые являются правилами игры́, которая была установлена для этого проявления. Один аспект uncaring blind Necessity беззаботной слепой Необходимости в нашем Мире является, например, законами физики. Материя устанавливает определённые правила: закон гравитации, закон неопределённости – законы, которыми управляет Материя; это один аспект Необходимости, но существуют и другие подобного рόда, которые мы должны́ принять, поскольку у нас нет силы изменить их; но с другой стороны́, события не полностью предсказуемы и существует всегда возможность нового и неожиданного воздействия; мы называем это Chance Шансом. Наш Мир, по всей вероятности, управляется баллансом между an ordered Chance упорядоченным Шансом и an uncaring blind Necessity беззаботной слепой Необходимостью; две оные создают совместно – условия и ограничения, под которыми душá должна жить в природе свой краткий период времени. Под этими условиями the spiritual fire духовный огонь, огонь устремления и возвышенного усилия – не осмеливается возгореться слишком высокό; он должен оставаться внутри ограничений: too high the fire spiritual dare not blaze слишком высокό огонь духовности блеснуть не смеет: ограничения установлены и даже для духовного устремления. Мы можем устремляться священным огнём душѝ для прогресса, света и истины; но такое устремление, такой огонь – не осмеливается сверкнуть уж слишком высокό из-за условий ограниченной Природы.

 

If once it met the intence original Flame,

260  An answering touch might shatter all measures made

And earth sink down with the weight of the Infinite.

 

Лишь на мгновенье, встреченный им Пламени первоисточника напор –

260  Касанием ответным с лихвой раскрόшит все сделанные формы

И пропитается (тогда) Земля отягощеньем Бесконечным.

 

Если такое устремление, духовный огонь в нас смог бы возгореться слишком высокό и по-настоящему встретить intence original Flame Пламени первоисточника напор или пламя божественной энергии на высших уровнях сознания – то был бы дан ответ этим могуществом, который shatter раскрόшит в дребезги all measures made все сделанные формы. В проявлении мы живём под measures системой измерений, ограничений наложенных Природой: существуют формы, существуют состояния, существует развёртываемое время дней и лет, которые формируют структуру материального проявления; если бы были слишком быстрое и слишком могущественное воздействие свыше, тогда все эти структуры могли бы быть разрушены и вся эта земля могла бы пропитаться with the weight of the Infinite тяжестью Бесконечности. Бесконечность находится за пределом всех измерений, всех ограничений, всех форм. Наша Земля, наш Мир зависит от системы измерений и если эта система измерений разлетится на куски – она будет потеряна.

 

A gaol is this immense material world:

Across each road stands armed a stone-eyed Law,

At every gate the huge dim sentinels pace.

 

Тюрьмой является этот безмерный материальный Мир:

На каждом перекрёстке стои́т во всеоружии Закон каменогла́зый,

У каждых врат – шаги́ огромных мрачных страж.

 

В то же самое время immense material world этот безмерный материальный Мир является gaol тюрьмой: это первоначальное написание слόва "jail", означающего тюрьму. Шри Ауробиндо использует старинное написание этого слόва в поэме два или три раза. Слово "gaol" – одно из многих алогичных произношений в английском; оно совсем не алфавитно по произношению; когда я была студентом, наш профессор говорил нам, что написание этого слόва пришло из одного из диалектов старого французского, времён завоевания Англии норманами из северной Франции. Написание "gaol" сейчас всё меньше в обиходе, но оба слόва по написанию правильны и произносятся одинаково. Этот материальный Мир и не только наша Земля, но вся вселенная и есть – тюрьма. Если мы пытаемся спастись, закон стоя́щий на каждом пути – препятствует нашему бегству; у этого закона – глазá из камня, у него нет чувств, нет симпатии, нет сострадания к нам – он лишь держится своего ме́ста: «Это – Закон!» У каждых врат, из которых мы можем выбраться – the huge dim sentinels pace шаги огромных мрачных страж. А sentinels – часовые, стражи. У каждых врат они расхаживают и нет шанса проскользнуть мимо них.

 

265  A grey tribunal of the Ignorance,

An Inquisition of the priests of Night

In judgment sit on the adventurer soul,

And the dual tables and the Karmic norm

Restrain the Titan in us and the God:

270  Pain with its lash, joy with a silver bribe

Guard the Wheel’s circling immobility.

 

265  Серый трибунал Неведения,

Инквизиция из жрецов Ночи́ –

Суд вершат над путешественницей душой,

А заповеди дуальности и Кармическая норма

Титана сдерживают в нас и Бога:

270  Боль их бича (и) радость серебрянного подкупа

Стерегут неподвижность вращающегося Колесá.

 

Tribunal трибунал – суд с тремя обвинителями. Inquisition инквизиция была религиозным судом, установленным Римской Католической Церковью 600 лет назад с допросами людей об их взглядах на веру; и этот суд был общеизвестен своею жестокостью и нетерпимостью. На этом суде the priests of Night жрецы Ночи́ in judgment sit on the adventurer soul суд вершат над путешественницей душой. Душá – путешественница и она хочет прогресса, она хочет вырваться из этих человеческих ограничений, чтобы обрести новые и высшие переживания; но эти силы всегда испытывают её. Ей позволено вырваться, если она достаточно сильна, но сначала она должна стать достаточно развитой. И они там для того, чтобы проверить: «Насколько ты продвинута?», «Что за сила у тебя?». Во всём этом загадочном плане, в котором мы живём есть нечто – это strange uneasy compromise неизвестностью тревожный компромисс между правилом Природы и ограниченным устремлением Души́, который заточает человеческие существа внутри определённых форм. Другим выражением этого являются the dual tables заповеди дуальности. Тables скрижали – каменные таблички с записанным на них законом. Закон под которым мы живём – есть закон дуальности: если мы устремляемся к добру, то мы всяко падём во зло, потому что эти две вещи всегда соединены вместе; если мы упорно достигаем удовольствия, то боль придёт впоследствии; горячее и холодное, север и юг – весь Мир основан на этих dual tables заповедях дуальности, на законах двойственности. В дополнении есть the Karmic norm Кармическая норма: карма – является теорией, где «сделанное нами прошлое – определяет наше настоящее и будущее». В этом есть некая истина: то, что мы делаем – имеет последствия; для физического существа это совершенно абсолютно: если вы поместите свой палец в огонь, то вы получите ожог или если вы выйдете под дождь, то вы промокните, покуда не позаботитесь о предосторожностях. Чего бы вы ни делали – существует закон кармы, ибо вы излучаете вашу мысль или чувство во вселенную; Мать говорит, что он распространяется по всему космосу и возвращается назад к вам. Это применимо к нашему физическому существу, нашему витальному существу и нашему ментальному существу до того, как они полностью разовьются. Но это не подходит в действительности к нашей душе́. Шри Ауробиндо говорит, что поскольку существует карма, то вне всех возможных последствий прошлых событий, собранных в нас – душá принимает свой выбор в действиях, которые она хочет встретить в данной жизни для своего дальнейшего прогресса. Это другое видение кармы. Но покуда мы не живём в своей душе́ – мы являемся подчиненными действию кармы, которая удерживает каждого более или менее на том же самом уровне. Вам не позволено стать слишком добрым и не позволено стать слишком плохим. Dual tables заповеди дуальности, закон двойственности и the Karmic norm Кармическая норма (norm норма – основной стандарт, которому каждый должен более или менее соответствовать) ограничивают нас: они сдерживают бога в нас, устремляющуюся ду́шу; но они также защищают нас от взращивания в титанов, от становления в ракшасов и раздувания эго. Строгость применялась во все времена. Колесо кармы, колесо дел постоянно вращается и вращается. Боль стегает нас своим хлыстом, чтобы заставить двигаться нас по её пути; другая вещь, которая заставляет нас идти по-кругу – радость. Шри Ауробиндо говорит об этом, как о silver bribe серебрянном подкупе: bribe взятка, некая вами уплата тому, кто сделает нечто вам необходимое. Эти словá напоминают нам о событии в рассказе об Иисусе Христе, где его близкий ученик Иуда стал подкуплен первосвященниками тридцатью серебрянными монетами для предательства своего учителя. Но даже, если мы не знаем этой истории, мы можем понять образ: радость данная нам в наших жизнях – не золотой подкуп, но только серебрянный, которому мы пока повинуемся. Радость, которую мы принимаем подобна этому, являясь подкупом на предательство наших высочайших импульсов. Эти две вещи совместны – боль и радость охраняют колесо, который вращается по-кругу и никогда не движется вперёд.

 

A bond is put on the high-climbing mind,      

A seal on the too large wide-open heart;

Death stays the journeying discoverer, Life.

 

Узы наложены на высокό восходящий разум,

Печать на широкό распахнутое сердце:

Смерть останавливает путешествующую открывательницу – Жизнь.

 

Существует элемент нашего разума, который нацеливается на прогресс, который хочет выше восходить и делать лучше; но а bond is put узы наложены на него, он связан. Иногда сердце может спонтанно открыться очень широкό в сострадании; но а seal печать наложена, чтобы предотвратить это. Жизнь всегда путешествует, пытается открыть новые возможности, но она не может идти слишком далекό; Жизнь путешествует на определённой дистанции, где рано или поздно Смерть придёт и скажет: «Теперь ты не сможешь никуда пойти».

 

275  Thus is the throne of the Inconscient safe

While the tardy coilings of the aeons pass

And the Animal browses in the sacred fence

And the gold Hawk can cross the skies no more.

 

275 Так сохранён у Несознания трон

По ходу эонов медлительных колец,

(Где) в жертвенном загоне на выпасе Агне́ц,

А Ястреб золотой не может более небо пересечь.

 

Если throne трон короля отобран у него, то он более не правитель. Несознание усиленно правит в нашем Мире через материю, через наше подсознание. И его трон сохранён в безопасности, защищён the dual tables and the Karmic norm заповедью дуальности и Кармической нормой и всеми законами, что препятствуют нам двигаться слишком быстро вперёд. Это пришло на долго. Трон Несознания сохранён в безопасности подобным образом while the tardy coilings of the aeons pass пока медлительные ко́льца эонов проходят. Аeons эоны – чрезвычайно длительное время. В Индии мы говорим о «кальпах», «манвантарас». Они очень длительны во времени и кажется, что они ходят по-кругу, кругами tardy coilings медлительных колец. Tardy медлительный, слишком долгий; и это также может означать late запаздывание; нечто движется слишком медленно или приходит с опозданием. Сoilings ко́льца, это говорит о том, что время движется циркулярно или спирально кругами. Безмерность растягивается во времени, посредством которого происходящая эволюция заставляет нас видеть слишком долго идущий процесс. Правление Несознания затянулось слишком надолго; до тех пор, пока Оно правит – мы человеческие существа, как связанные животные в загоне, ожидающие своего часа жертвоприношения. Покуда животное тело хранится там, gold Hawk золотой Ястреб – символ души́, не может больше свободно летать. Пока трон Несознания сохранён в безопасности законами дуальности и кармой – душá не может воспарить в небеса, в высшие уровни сознания.

 

But one stood up and lit the limitless falame.

 

Но (вот) одна подня́лась и пламя безграничное зажгла.

 

Шри Ауробиндо говорил нам, что too high the fire spiritual dare not blaze слишком высокό огонь духовности блеснуть не смеет: если бы огонь встретил интенсивное пламя источника, то всё бы здесь с лихвою разлетелось; но он говорит, что здесь однажды некто встал и сделал это и это была – Сáвитри.

 

280  Arraigned by the dark Power that hates all bliss

In the dire court where life must pay for joy,

Sentenced by the mechanic justicer

19  To the afflicting penalty of man’s hopes,

Her head she bowed not to the stark decree

285  Baring her helpless heart to destiny’s stroke.

 

280  Обвинённая тёмной Силой, ненавидящей всеблаже́нство

На страшном суде, где жизнь обязана платить за радость,

Приговорённая механическим судьёй

19  К страдающему наказанию за человековы надежды –

Она склонила го́лову свою не для застывшего указа,

285  Своё беспомощное сердце обнажая взмаху рока.

 

Сáвитри аrraigned привлечена к суду. Это очень старое слово, которое в настоящее время практически не понятно; оно означает судебное обвинение: кто-то говорит, что вы сделали нечто предосудительное и против вас могут завести дело и пригласить в суд. Там находится the dark Power that hates all bliss тёмная Сила, ненавидящая всеблаже́нство. Сáвитри представляет Свет, Любовь и Радость. Эта тёмная Сила аrraigned обвинила Сáвитри перед лицом серого трибунала Неведения in the dire court where life must pay for joy на страшном суде, где жизнь обязана платить за радость из-за того, что эта тёмная сила лжи и ограниченности ненавидит всеблаже́нство. На том dire страшном суде Сáвитри обвинена́, где жизнь должна платить за радость. В нашем Мире двойственности, если у вас есть некая радость, то вы должны отплатить определённым количеством боли и страдания; а тот, кто делает заключение, т.е. выносит приговор – есть mechanic justicer механический судья. Настоящее правосудие дойдёт до сути де́ла и увидит, что стои́т за обвинением и как говорится – событие было предосудительным с вынесением справедливого наказания; но здесь именно mechanic justicer механический судья определяет механически, что «эта чрезмерная радость заслуживает чрезмерного наказания» механическим процессом. Сáвитри должна платить afflicting penalty of man’s hopes страдающее наказание за человековы надежды. Рenalty означает наказание; afflicting означает причинить страдание: наказание будет болезненным. Сáвитри воплощает все высочайшие надежды человечества; наши человеческие надежды не очень мудры́, а очень часто удручающи и мы страдаем из-за этого. Она несёт пламя высочайшей надежды и устремления, которые наказуемы в точности, как делают наши человеческие надежды; но Сáвитри не принимает наказание: her head she bowed not to the stark decree свою голову она склонила не для застывшего указа. Механический судья говорит, что она должна заплатить смертью Сатьявана за всю надежду и радость, которые она принесла с собою в человеческий Мир; но она не приняла его stark decree застывший указ, она не станет добровольно barе her helpless heart to destiny’s stroke  обнажать своё беспомощное сердце взмаху рока; она не подчинится удару afflicting penalty страдающего наказания.

 

So bows and must the mind-born will in man

Obedient to the statutes fixed of old,

Admitting without appeal the nether gods.

In her the superhuman cast its seed.

 

Так склоняется и должна повиноваться ментально-рождённая воля в человеке

Застывшим законам старины,

Без просьб обжалования низших богόв.

Сверхчеловек в неё посев свой заронил.                                                                {в Сáвитри}

 

Наша воля, которая рождена от ума под воздействием подсознания и витальных импульсов, должна склониться и принять the stark decree застывший указ mechanic justicer механического судьи; the mind-born will in man ментально-рождённая воля в человеке часто должна оставаться оbedient to the statutes fixed of old повинующейся застывшим законам старины. Statutes – законы; в нашем материальном Мире некоторые законы зафиксированы на чрезвычайно долгое время так, что мы должны принять их without appeal без обжалования. Если мы не согласны с вынесенным решением суда, то мы обычно направляемся в более высокую судебную инстанцию для appeal апелляции, но the mind-born will in man ментально-рождённая воля в человеке часто не может этого сделать: она просто вынуждена принять то, что низшие боги постановили. Nether – низший; это слово не часто используется в современном английском, но есть много названий мест, которые встречаются в Англии; например, есть деревни с одноимённым названием, скажем – «Бредфорд»; поэтому «Верхний Бредфорд» будет расположен на возвышенности, а «Нижний Бредфорд», соответственно в низине. Шри Ауробиндо использует это слово, чтобы сделать акцент на низшие уровни сознания. Сáвитри не приемлет наказание низших бого́в – сил, которые управляют низшими уровнями природы without appeal без обжалования, потому что в ней находится существо, которое не склони́т свою го́лову их решениям.

 

290  Inapt to fold its mighty wings of dream

Her spirit refused to hug the common soil,

Or, finding all life’s golden meanings robbed,

Compound with earth, struck from the starry list,

Or quench with black despair the God-given light.

 

290  Неспособный сложить свои могучие крылья мечты,

Её дух отказывался объять простую землю,

Ищя украденный всей жизни смысл золотой

Или с Землёю примирившись, покинуть звёздный лист

Иль затушить отчаянием чёрным – данный Богом свет.

 

Её дух очень силён и так просто он не сложет свои крылья. У него mighty wings of dream могучие крылья мечты, предназначение которых – быть широкό расправленными; inapt – неспособный, непригодный; могучие крылья её духа не предназаначены быть сложенными. Её дух refused to hug the common soil отказывался объять простую землю – быть верным обычным ограничениям материи; и он не найдёт сompound примирение, не придёт к соглашению с обычными силами Земли́. Compound означает приходить к соглашению, особенно если вы в неблагоприятном положении; например, если вы должны много денег и ваши кредиторы принуждают вас к расчёту, то этим или другим способом вы вынуждены придти к соглашению с ними, согласится с ними на компромисс. Дух Сáвитри не делает этого; он не сделает соглашение с силами земли́, материи, даже когда он ищет all life’s golden meanings robbed украденный всей жизни смысл золотой. Если бы мы нашли это, мы бы потеряли личность, которая значит в Мире очень многое для нас, мы бы смогли почувствовать, что у жизни более нет никакого значения и ценности для нас; тогда мы вероятно бы приняли продолжать обычный тривиальный путь безо всякой надежды или устремления, мы бы сompound with earth примирились с Землёю и просто бы приня́ли жизнь такой, какая она есть, отвергая наши золотые надежды и устремления. Но дух Сáвитри не сделает этого; если бы он сделал, то его имя было бы вычеркнуто из the starry list звёздного листа – листа света и сил духа. Она не собирается пасть в black despair чёрное отчаяние. Если вы томимы жаждой, вы можете quench загасить свою жажду выпив много воды́; если же горит огонь, то вы постараетесь quench затушить его, устранить его или вы можете погасить свечу, задув пламя. Сáвитри несёт внутри себя the God-given light данный Богом свет и она не собирается позволить никакому настроению black despair чёрного отчаяния устранить его.

 

295  Accustomed to the eternal and the true,

Her being conscious of its divine founts

Asked not from mortal frailty pain’s relief,

Patched not with failure bargain or compromise.

 

295  Привыкшее к вечности и правде –

Её существо, осознающее свои божественные родники́

Не выпрашивало у смертной бренности освобождения от боли

(И) не латалось провальным соглашением иль компромиссом.

 

Её существо аccustomed привыкло к тому, что вечно и истинно; её существо conscious of its divine founts осознаёт свои божественные родники́, свои извечные источники; поэтому оно не просит освобождения от боли тем способом, каким делает наша mortal frailty смертная бренность. Когда мы страдаем, слабость нашей природы заставляет нас искать освобождение любым под силу нам способом. Сáвитри не сделает этого. Она готова всё вынести; она не будет залатывать провальным bargain or compromise соглашением иль компромиссом; она определена́ исполнить свою миссию. Когда вы рвёте свою одежду, то можете наложить заплатку из другого куска материи; если же у вас разногласие с кем-то, то вы можете постараться это уладить договорённостью или компромиссом; но Са́витри не сделает этого.

 

A work she had to do, a word to speak:

300  Writing the unfinished story of her soul

In thoughts and actions graved in Nature’s book,

She accepted not to close the luminous page,

Cancel her commerce with eternity,

Or set a signature of weak assent

305  To the brute balance of the world’s exchange.

 

Работу делать Са́витри пришлось, слово говорить:

300  Записывая незаконченный рассказ своей души́

Гравированными мыслями и действиями в книге Природы –

Она не приня́ла закрыть сияющую страницу,

Отменив сделку с вечностью

Иль расписаться согласием слабовольным

305  Под грубым баллансом Mирового обмена.

 

A work she had to do, a word to speak работу она должна была сделать, слово говорить: у Сáвитри есть что сказать, есть что сделать. Она ещё продолжает writing the unfinished story of her soul писáть незаконченный рассказ своей души́; её история души́ ещё unfinished не закончена. Она не записывает её в обычную книгу, но in thoughts and actions graved in Nature’s book гравированными мыслями и действиями в книгу Природы. Graved является формой engraved гравированный, означая «врезаться в» камень или металл. Когда что-то вы́гравировано, то оно остаётся в виде долгосрочной записи. Здесь, в древних храмах Южной Индии записи были выгравированны на каменных сте́нах и на медных или железных листах (пластинах), напоминая о важных событиях, касающихся храма или королевства, которому они принадлежат. Подобно же, мысли и действия Сáвири записывают историю её души́ in Nature’s book в книге Природы: у них будет долговременная эволюционная многозначительность и воздействие. Поэтому, она не примет, не согласится to close the luminous page закрыть сияющую страницу. Судьба или Рок, все обстоятельства материальной жизни говорят ей: «Твой муж обречён умереть. Прими это». Но она не приемлет to close the luminous page закрыть сияющую страницу, страницу света, где она гравирует свой рассказ души́; и она отказывается to сancel отменить или вычеркнуть her commerce свою сделку, свою дружескую связь with eternity с вечностью. Обстоятельства и настоящее положение Мира говорят ей просто принять вещи такими, какие они есть – the statutes fixed of old застывшими законами старины; но Сáвитри не поставит свою подпись weak assent слабого согласия под brute balance грубым балансом игры́ Мировых сил, под существующим соотношением событийных сил в данный момент. Она не скажет этому «да».

 

A force in her that toiled since earth was made,

Accomplishing in life the great world-plan,

Pursuing after death immortal aims,

Repugned to admit frustration’s barren role,

310  Forfeit the meaning of her birth in Time,

Obey the government of the casual fact

Or yield her high destiny up to passing Chance.

 

В ней сила, что трудилась с сотворения Земли́,

Претворяя в жизнь Всемирный план,

Преследующая после смерти бессмертные цели –

Отвергла допустить бессодержательную роль отчаяния

310  (И) поплатиться смыслом своего рождения во Времени,

Повинуясь правительству каузального факта

Иль сдать своё высокое предназначение преходящему Шансу.

 

В Сáвитри есть сила, которая работала since earth was made с сотворения Земли́, чтобы пронести, воплотитить the great world-plan великий Мировой план в жизнь и продолжить после смерти преследовать immortal aims бессмертные цели; эта сила repugned to admit frustration’s barren role отвергла допустить бессодержательную роль отчаяния. Repugned – необычное слово, выражающее чувство неприязни, отвращения; оно отвергает бесполезность barren role бессодержательной роли, отчаянной в своих целях; эта великая сила собирается проложить свой путь к осуществлению несмотря на преграды, которые могут повстречаться ей. Сáвитри не forfeit проиграет, не сдастся the meaning of her birth in Time смыслом своего рождения во Времени; она приняла рождение во времени с особым значением, с целью и она не оставит этого; она не станет оbey the government of the casual fact повиноваться правительству каузального факта – правилу событий, которым необходимо произойти без особой причины; она не собирается yield up сдаваться, она не собирается позволить никакому passing Chance преходящему Шансу, никакому случайному обстоятельству отобрать от себя high destiny высокое предназначение.

 

In her own self she found her high recourse;

She matched with the iron law her sovereign right:

315  Her single will opposed the cosmic rule.

To stay the wheels of Doom this greatness rose.

 

В себе самой она нашла свой высокий оплот;

Она противопоставила железному закону своё суверенное право:

315  Её единственная воля противостояла космическому правилу.

Чтобы застόпорить колёса Рока – это величие росло.

 

Как она собирается изменить Судьбу, поменять существующее правило вещей? Она находит всю силу, которая необходима ей in her own self в себе самой. Если мы хотим, чтобы события разворачивались, то иногда мы должны обратиться за помощью к некоему властному лицу, который обладает большей властью, нежели наша индивидуальность; Сáвитри не нужно делать этого, потому что она обладает внутри себя всей силой и властью, которая ей необходима: in her own self she found her high recourse в себе самой она нашла высокое прибежище. Она противопоставила the iron law железному закону смерти и неведения, которые правят тем способом, каким вещи проявляются на Земле – своё sovereign right суверенное право: у души́ есть право управлять природой; сознательная душá имеет право господствовать над обстоятельствами, чтобы изменить Судьбу; это и есть sovereign right суверенное право Сáвитри, право которое имеет правитель. Her single will opposed the cosmic rule её единственная воля противостояла космическому принципу. Космический принцип гласит, что всё рождённое должно умереть. Она же говорит, – «Нет, это не должно быть так». Одной, в виде индивидуальной сознательной души́, в виде воплощённой Высочайшей Божественной Матери, пришедшей с великой миссией спасти человечество – она opposed противостояла, встала против этого космического правила своей личностной волевой мощью. В Сáвитри greatness величие росло to stay the wheels of Doom, чтобы остановить колёса Рока: словно, существует огромная машина, мчащаяся по трассе, как локомотив – машина Судьбы́, смерти и несчастья; Сáвитри преграждает ей путь своей личной волей, чтобы принуди́ть остановиться колёсам Рока.

At the Unseen’s knock upon her hidden gates

Her strength made greater by the lightning’s touch

20  Awoke from slumber in her heart’s recess.

320  It bore the stroke of That which kills and save.

 

Стук Невидимого по её скрытым вратáм

Молниеносным касанием её силу сделал интенсивнее (и)

20  Пробудил от дремоты́ в её сердечном тайнике.

320  Оно несло удар Того, что убивает и спасает.

 

Предвидение того, что Сатьяван должен умереть является сигналом для Сáвитри; Невидимая высшая Сила стучится по hidden gates скрытым вратам глубокό внутри её се́рдца; этот стук Невидимого приходит ударом молнии; она жилá, защищённая своею жизнью – полной радости и излучающего счастья; но пророчество смерти Сатьявана входит ударом молнии, пробуждающей скрытую силу, которая спалá глубокό внутри her heart’s recess её сердечного тайника, ожидающая времени, когда она станет востребованой; эта мощь в ней достаточно сильнá, чтобы вынести молниевый удар Невиданного, который иногда убивает и спасает иногда. Когда к нам приходит несчастье в виде огромного шока, мы можем просто быть уничтожены; но если этот удар поражает достаточно глубокό, то мы можем обнаружить свои скрытые силы, которые пробуждаются и становятся могущественными; вот, что и случилось с Сáвитри.

 

Across the awful march no eye can see,

Barring its dreadful route no will can change,

She faced the engines of universe;

A heart stood in the way of the driving wheels:

325  Its giant workings paused in front of a mind,

Its stark conventions met the flame of soul.

 

На той стороне ужасный марш нельзя узреть,

Нет воли той, что может его смертный курс сменить;

Она смело повстречала механичности вселенной,

Встав сердцем на пути (у) движущих колёс:

325  Их гигантские задачи зáмерли перед разумом,

Их непреклонные условные (законы) встретили пламя души́.

 

Сáвитри находит внутри себя силу, которая смело встречает the engines of universe механичности вселенной: механический аспект, который движется безостановочно вперёд, как громадный локомотив; она стои́т на пути у тех механичностях и заставляет силой их замереть. Маршрут, по которому эти механичности идут – не могут быть изменены ничьей волей, но Сáвитри встречает их смело и блокирует путь the driving wheels движущих колёс своим сердцем, волей и душой, принуждая силой их giant workings гигантские задачи замереть, остановиться на момент. Its stark conventions met the flame of soul их непреклонные условности встретили пламя души́. Сonventions условности являются вещами, на которые соглашаются подавляющее количество людей; но условности – лишь социальное согасие и не несёт основополагающую истину. Способ, каким работает вселенная со всеми своими механическими энергиями, которыми мы называем «Необходимостью» или Законом Природы – не абсолютен; эти так называемые законы – лишь условности, при́нятые за основу; stark непреклонный, суровый, неподатливый, безжалостный; но в Сáвитри есть the flame of soul пламя души́: оная пламя-душа́ полнá божественной любви и силы, противостоя тем stark conventions непреклонным условностям.

 

A magic leverage suddenly is caught

That moves the veiled Ineffable’s timeless will:

A prayer, a master act, a king idea

330  Can link man’s strength to a transcendent Force.

Then miracle is made the common rule,

One mighty deed can change the course of things;

A lonely thought becomes omnipotent.

 

Неожиданно поймался магический рычаг,

Что волю вечную сдвигает Невыразимости сокрытой:

Молящийся, хозяин действия, царь мысли

330  Связать усилие человека к трансцедентной Силе могут.

Затем чудо сотворило правило простое –

Одно могучее дело может ход событий изменить;

Одинокая мысль – всемогу́щей стать.

 

Когда пламя души́ может соединиться со своим извечным источником, тогда молящийся или могучее действие и всесильная благородная идея – могут link man’s strength to a transcendent Force присоединить усилие человека к трансцедентной Силе, которая не связана или ограничена ничем во вселенной; тогда а magic leverage suddenly is caught неожиданно ловится магический рычаг. Если вам надо сдвинуть нечто тяжёлое, то вы подопрёте под него рычаг – крепкую палку или металлический стержень; вам потребуется встать на некотором расстоянии от «оси опоры», на которую рычаг может опереться так, чтобы прилагающимся давлением на другой конец рычага вы смогли бы сместить камень или тяжёлый объект, который вам надо переместить. Рычаг может сделать невыразимые задачи: а magic leverage suddenly is caught неожиданно ловится магический рычаг, that moves the veiled Ineffable’s timeless will который сдвигает вечную волю Невыразимости сокрытой. Ineffable здесь Невыразимое – трансцендентное Божественное вне времени, пространства и всех описаний; воля Невыразимого timeless вечная; если пламя-душа́ в нас способна соединиться с тем, если наша человеческая воля обнаружит этот magic leverage магический рычаг через молитву, действие или идею, то внезапно всё казавшееся невозможным – сможет быть исполнено движением Ineffable’s timeless will вечной воли Невыразимого. Наше человеческое усилие присоединяется к трансцендентной Силе, приходящей из-за предела вселенной, из-за предела творения – являясь более могущественной, чем the cosmic rule космический принцип. Затем может свершиться чудо и даже become the common rule стать обычным правилом. Тогда, лишь одно дело, одно действие могут изменить весь ход вещей; оne lonely thought одна единственная мысль станет всесильной и повлияет на будущее.

 

All now seems Nature’s massed machinery;

335  An endless servitude to material rule

And long determination’s rigid chain,

Her firm and changeless habits aping Law,

Her empire of unconscious deft device

Annul the claim of man’s free human will.

 

Всё теперь видится механичным средоточием Природы;

335  Бесконечное повиновение материальному принципу

И долгий суровой цепи́ приговор,

Её крепкие и неизменные привычки копирующего закона,

Её империя бессознательного ловкого устройства –

Отменяют людское требование на свободную волю человека.

 

То, что сейчас сказал нам Шри Ауробиндо в прошлых нескольких предложениях для нас очень трудно поверить. Мы можем этому довериться, потому что говорит сам Шри Ауробиндо, но в нас так много частей, которые не могут поверить, что это сущая правда из-за того, что теперь нам всё кажется машинностью, механическими трудами Природы и мы являемся подчинённым объектом этому material rule материальному правилу: мы не можем изменить законов физики, законов материи и их воздействия на всё, что мы переживаем и делаем; это кажется rigid chain суровой цепью причины и следствия, протяжёнными назад в прошлое настолько, насколько мы можем проследить, образуя события такими, какие они есть. Природа казалось бы имеет эти firm and changeless крепкие и неизменные законы; но Шри Ауробиндо говорит здесь, что они не являются законом, они лишь привычки; они лишь способ, каким нам надо иметь обыкновение их исполнять. Те привычки Природы претендуют быть Законом: aping означает подражание, имитацию, копирование. И конечно же, Природа имеет огромный навык и мощь. У ней своя empire of deft device империя умелого устройства. Она может делать вещи очень умело. Существуют крохотные волосяные гусеницы, с которыми вы должны быть очень осторожны и не касаться, потому что при касании их, они вонзают свои волосики в ваши пальцы. Те волосики почти ничто, но в действительности они покрыты крючками. Если же вы посмотрите на них под микроскопом, то вы будете потрясены. Если они вонзаются в вас, то они остаются там на очень долгое время, причиняя болезненное раздражение. Природа дала этим крохотным гусеницам крючкообразные волосики для своей защиты; это только одно из поразительных deft device умелых устройств Природы. Слово deft умелый, искуссный – означает «мастерство в изготовлении крохотных и трудных вещей»; если у вас искуссные пальцы, то вы можете делать утончённую работу очень умело и аккуратно. Даже то, что мы называем нашей свободной волей, нашей человеческой силой выбора – на самом деле управляется Nature’s machinery Природной механичностью: наша претензия иметь свою собственную волю – вычеркнута, отменена из-за того факта, что наша воля и наше поведение управляемы устройствами Природы и дли́нной цепью последовательности, кармой; мы думаем, что мы думаем и хотим, что мы хотим и делаем, что мы делаем из-за этой machinery механичности.

 

340  He too is a machine amid machines;

A piston brain pumps out the shapes of thought,

A beating heart cuts out emotion’s modes;

An insentient energy fabricates a soul.

 

340  Он тоже – машина среди машин;          (Человек)

Мозговой поршень выкачивает мысле-формы,

Бьющееся сердце крои́т эмоциональные лекала;

Неодушевлённая энергия сшивает ду́шу.

 

He он – относится к человеку. Мы – человеческие существа также машины среди всей остальной Природной механичности: наш мозг, как маленький мотор с работающим вверх и вниз поршнем, чтобы раскачивать мысли; сердце является станком, который вырезает эмоции согласно лекалам природы; и вся эта механика управляется insentient energy неодушевлённой энергией, энергией без чувств, которая fabricates сшивает или изготовляет иллюзию души́.

 

           Вопрос: Душа́ – сознательна, но insentient неодушевлена́, а значит без             сознания?

 

Да. Это парадокс: если Природа является insentient energy неодушевлённой энергией, тогда откуда исходит сознание души́? Шри Ауробиндо не говорит, что душá – иллюзорный продукт Природы: он говорит аll now seems Nature’s massed machinery всё теперь видится механичным средоточием Природы: в текущем событии это именно так представляется нашим физическим умам. Учёные говорят нам, что наше сознание и всё ощущаемое нами, как душá – есть продукт бессознательных энергий природы и что все мы стали эволюционировать из материальной энергии, произведённой Большим Взрывом. Это весьма широкό принятый взгляд в настоящее время в человеческом сознании.

 

Or the figure of the world reveals the signs

345  Of a tied Chance repeating her old steps

In circles around Matter’s binding-posts.

 

Иль облик Мира обнажает знаки,

345  Привязанного Шанса, что повторяет её старые шаги                            {природы}

Вокруг стойловых столбόв Материи.

 

Другой способ объяснения проявленности нашего Мира – как игра Шанса: Шанс движется свободно, всё существует произвольно, всякое может произойти, но внутри определённых зафиксированных ограничений Материи или законов физики; поэтому Шанс – привязан, как животное к столбу́: если вы привяжете козу́ или корову к столбу́, то после некоторого времени вы увидите вытоптанную землю вокруг столба, где животное ступало и подъело всю растительность. Это другой способ объяснения проявленности нашего Мира.

 

A random series of inept events

To which reason lends illusive sense, is here,

Or the empiric Life’s instinctive search,

350  Or a vast ignorant mind’s colossal work.

 

Здесь, (для) беспорядочной серии нелепых событий

Рассудок одалживает обманчивое восприятие

Иль эмпирическо-инстинктивный поиск Жизни

350  Иль колоссальную работу безбрежного неведающего разума.

 

Шри Ауробиндо говорит нам, как видятся вещи человеческим существам, если они пытаются понять Мир вокруг них самих. Мы видим Природную механичность или мы видим игру Шанса, ограниченного законами Материи или может быть мы видим всё беспорядочным: может быть не существует порядка во всём, может быть наш личный рассудок конструирует определённого рода картинки из всей этой происходящей беспорядочности и одалживает illusive sense обманчивое чувство к этой random series of inept events беспорядочной серии нелепых событий. Мы стараемся почувствовать Мир вокруг нас и мы думаем, что мы преуспели, но какой бы порядок или смысл мы не нашли – он является illusive обманчивым или иллюзорным, заблуждающимся и ошибочным. Или некоторые люди заявляют – то, что реально происходит и есть поиск некоей вселенской жизненной силы, инстинктивно опробирующей различные возможности: the empiric Life’s instinctive search эмпирическо-инстинктивный поиск Жизни, где жизненная сила ищет своё собственное удовлетворение; Она instinctive инстинктивна, инстинктивно реагирующая и Она также empiric эмпирическая – реагирует только исходя из того, что переживает (т.е. опытным путём). Или может быть управляющий принцип является ни Материей, ни Жизнью, но Разумом: может быть, то что мы видим – есть colossal work колоссальная работа, огромная и гигантская работа некоего vast ignorant mind безбрежного неведающего разума. Множество людей находят подобную теорию намного лёгкой, чем существующий божественный порядок и цель, где мы являемся важной её частью.

 

But wisdom comes, and vision grows within:

Then Nature’s instrument crowns himself her king;

He feels his witnessing self and conscious power;

His soul steps back and sees the Light supreme.

21  355 A Goadhead stands behind the brute machine.

 

Но мудрость приходит и ви́дение растёт внутри:

Тогда Природный инструмент себя на трон возводит, (став) её царём;

Он ощущает своё свидетельствующее существо и сознательную мощь;

Его душá отступает и видит высочайший Свет.

21  355  Божество стои́т позади жестόкой машины.

 

Когда мы приходим к полноте мудрости, то vision grows within ви́дение изнутри растёт; тогда это человеческое существо, бывшее инструментом и игрушкой Природы – стано́вится независимым и crowns himself her king коронует себя её царём. Ра́звитая индивидуальность переживает напрямую witnessing self свидетельствующее существо и то, что у него есть conscious power сознательная сила, которая не подчинена Природному принципу и её механичности. His soul steps back его душá отступает, отделяет себя от идентификации с игрой Природы и осознаёт Свет, который излучается высочайшим сознанием. Эта ра́звитая индивидуальность осознаёт, что позади всей этой механичности, всех этих явно неизменных законов – существует божественное Присутствие, Божество. Когда она сможет соединиться с этим божественным Присутствием и волей, то те кажущиеся законами события, становятся не такими ограниченно-связанными и прежде всего – не абсолютными.

 

This truth broke in in a triumph of fire;

A victory was won for God in man,

The deity revealed its hidden face.

 

Эта истина ворвалáсь в триумф огня;                                                                           {Сáвитри}

Была одержана победа для Бога в человеке,

Божественная сущность обнажила своё сокрытое лицо.

 

Сáвитри подошла к этой точке. Здесь Шри Ауробиндо говорит это несколькими словами; позднее, в книге он детально опишет, как this truth эта истина к ней пришла, ворвавшись в неё, in a triumph of fire в триумф огня – горящим, интенсивным, очищающим опытом и реализацией. Шри Ауробиндо написáл об этой строке́. Кто-то спросил его об этих двух  "in in" и он пояснил, что это было сделано умышленно; мы должны прочитывать их с небольшой паузой между ними. С того момента, когда истина ворвалáсь в Сáвитри, она была способна одержать victory for God in man победу для Бога в человеке. The deity божество, которое стои́т позади грубой механичности материальной природы revealed its hidden face обнажило своё сокрытое лицо.

The great World-Mother now in her arose:

360  A living choice reversed fate’s cold dead turn,

Affirmed the spirit’s tread on Circumstance,

Pressed back the senseless dire revolving Wheel

And stopped the mute march of Necessity.

 

Великая Матерь Мира теперь в ней подымалась:

360  Живой выбор повернул судьбы́ холодной вспять – мёртвый поворот,

Упрочил поступь духа на Обстоятельство,

Отвёл бесчувственное страшно-вращающееся Колесо

И остановил немой марш Неизбежности.

 

Кnock of the Unseen upon her hidden gates стуком Невиданного по её скрытым вратáм – великая сила, воплощённая в Сáвитри восходит и создаёт связь, которая сдвигает the veiled Ineffable’s timeless will вечную волю Невыразимости сокрытой: а living choice reversed fate’s cold dead turn живой выбор повернул судьбы́ холодной вспять – мёртвый поворот. Рок и Судьба заявляют, что Сатьяван должен умереть. Но living choice живой выбор Сáвитри говорит, – «Нет, я не приму оное таким образом; судьба может стать другой, она должна быть другой». Дух более могущественен, чем обстоятельства. Присутствие великой Матери-Мира, воплощённой в Сáвитри аffirmed the spirit’s tread on Circumstance утвердило поступь духа на Обстоятельство. Аffirm утверждать – означает наделять могуществом и решительностью. Дух настолько могущественен, что он может легко кроши́ть обстоятельства под своими пятáми. Сáвитри говорит, – «Я знаю, что дух сильнее, чем Обстоятельство, сильнее Рока и Судьбы́. Я выбираю, чтобы Сатьяван смог жить». С того момента, когда Сатьяван представляет Ду́шу Человечества – это её выбор для «Земли́ и Людей». Поэтому вращающееся по-кругу Колесо, о котором мы прочли раннее – является рressed back отброшенным, предотвращая его дальнейшее вращение. Тhe mute march of Necessity немой марш Неизбежности остановлен на своём пути. Во вселенной есть могучие силы, которые гласят: «Это должно быть так. Вы должны принять это, ибо нет ничего что вы сможете поделать с этим, нет иного способа это изменить». Древние Греки наделили эти силы четырьмя богинями, где одну из них они называли Анáнке, Неизбежность; эти четыре богини – безлики; когда на Олимпе другие боги видели их приближающимися, то поспешно поворачивали свои го́ловы в сто́роны или прятались от них; они не хотели, чтобы великая сила богинь посмотрела на них; даже боги Сверхразума подчинены Неизбежности. Но Сáвитри утверждает, – «Есть Сила сильнее, чем the mute march of Necessity немой марш Неизбежности и я несу её в себе».

 

A flaming warrior from the eternal peaks

365  Empowered to force the door denied and closed

Smote from Death’s visage its dumb absolute

And burst the bounds of consciousness and Time.

 

Пламенная воительница с извечных вершин,

365  Уполномоченная взять силой недозволенную и запертую дверь –

Смелá из образа Смерти Его немой абсолют

И взорвалá оковы сознания и Времени.

 

Сáвитри воплощает а flaming warrior пламенную воительницу, пришедшую с высочайших уровней сознания – from the eternal peaks с извечных вершин, еmpowered наделённая властью, чтобы силой открыть запрещённую и запертую дверь. Smote – прошедшее время от smite, означает сильный, сметающий удар. Одним ударом она срывает с лица́ Смерти её маску абсолютизма, её бессловесную претензию править всем и вся во вселенной. Сáвитри способна сорвать эту претензию и взломать ограничения Природы, burst the bounds of consciousness and Time взорвав оковы сознания и Времени.

 

Здесь Шри Ауробиндо выражает победу Сáвитри несколькими могущественными словáми. Это многозначительно, как автор это делает здесь в конце второй песни, которая закрывает его вступление к остальной части поэмы. Этот великий эпос – не как детективная история, где автор держит вашу догадку до самого конца, кто и что сделал; но Шри Ауробиндо сразу же говорит нам правду с начала – кто и что сделал, что они сделали и зачем; с сáмого начала он говорит нам – кто такая Сáвитри и почему она здесь и как она преуспеет в осуществлении своей миссии. Он показывает нам громадность задачи, которую ей предстоит осуществить, но уже́ здесь он говорит нам, что она выполнила её успешно.

 

 Когда мы читаем эти стрόки, мы не можем не вспомнить опыт Матери от 29 февраля 1956 года. Нечто из этих строк, кажется отвечает тому, что она описáла в своём опыте, когда она стояла перед массивной запертой дверью, как сама́ вселенная, держа в руках большой золотой молот и которая распахнулась от одного удара, позволив всей силе и свету Сверхсознания хлынуть на Землю.

 

Песнь заканчивается могущественными словами: аnd burst the bounds of consciousness and Time и взорвалá оковы сознания и Времени: оковы и ограничения материального проявления разлетелись под могучим действием, благодаря которому Сáвитри наделена властью выступить for Earth and Men за Землю и Людей.

                                                                                                                       

                                                                                                                        

                                                         КОНЕЦ ВТОРОЙ ПЕСНИ

 

 

 

 

 

 

CANTO THREE – THE YOGA OF THE KING,

THE YOGA OF THE SOUL’S RELEASE

 

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ: ЙОГА ЦАРЯ, ЙОГА ОСВОБОЖДЕНИЯ ДУШИ́

 

 

Параграф 1, строчки с 1 по 145

 

 

Первые две песни «Книги Нача́л», которые мы уже исследовали – формируют увертюру или ознакомление к эпической поэме Шри Ауробиндо. После показа нам «символического рассвета» того дня, когда должен умереть Сатьяван, поэт знакомит нас с Сáвитри: кто она есть, с её качествами и её «становление» – миссию, которую она принялá исполнить по-рождению «для Земли́ и Людей». В конце Второй Песни он говорит нам, что она осуществила свою миссию. Это – громадная задача, но она наделена силой её исполнить: Са́витри подымается и совершает великое действо, которое меняет всё. Остальные три песни Первой Книги посвящены её отцу – царю Асвапа́ти. Сáвитри пришла в человеческий Мир из-за его небывалого усилия тапасьи, его духовного устремления. Вот почему здесь в са́мом начале Третьей Песни Шри Ауробиндо говорит:

 

22  A world’s desire compelled her mortal birth.

 

22  Страстное желание Земли́ её смертное рождение призвáло.           {Сáвитри}

 

Сáвитри родилáсь, как человеческое воплощение Высочайшей Божественной Матери на страстный ответ и устремление всего Мира, заключённого в одном лице – царе Асвапа́ти, который станет её человеческим отцом.

 

One in the front of the immemorial quest,

Protagonist of the mysterious play

In which the Unknown pursues himself through forms

5  And limits his eternity by the hours

And the blind Void struggles to live and see,

A thinker and toiler in the ideal’s air,

Brought down to earth’s dumb need her radiant power.

 

Один перед лицом извечного искания,                                                                    {Асвапа́ти}

Мистичной пьесы исполнитель,

Где Непознаваемый посредством форм преследует себя

5  И ограничивает свою вечность временем часов,

А слепая Пустота́ сражается, чтобы жить и понимать –

Мыслителем и тружеником в идеальной атмосфере

Низвёл в Земную немоту необходимость её силы лучезарной.                    {Сáвитри}

Нer radiant power её лучезарная мощь: сила Сáвитри сияет и излучается солнечными лучами. Эта чудесная солнце-подобная мощь принялá mortal birth смертное рождение в ответ на всё страстное желание слепого Мира, где world’s desire страстное желание Земли́ воплотилось в одной личности in the front of the immemorial quest перед поиском извечным. Quest загадка является смыслом поиска и путешествия: когда мы ищем чего-то – мы путешествуем и если не внешне, то внутренне. Веды говорят о «человеческом путешествии» – путешествие в поиске божественной реализации, которое immemorial дре́внее, извечное: оно продолжается настолько дόлго, что никто не помнит насколько давнό. Этот immemorial quest извечный поиск может быть изображён, как вверх указующее треугольное остриё символа Шри Ауробиндо: существует оne избранник перед лицом поиска, одинокая индивидуальность; как только этот один совершает движение вперёд, за ним следует всё больше существ. Тот один, который был впереди на самόй вершине острия во время, когда это повествование должно произойти, в далёком прошлом с сáмого рассвета человеческой истории – был рrotagonist исполнителем, главным героем мистичной пьесы или драмы, главным персонажем в драме или в великом историческом событии, а также лидером, воплощающем определённое движение или характерное действие от имени мно́жества людей; Арджуна был главным героем человечества во времена Гиты; Шри Кришна направлял его для того, чтобы вызвать определённые перемены. В этом повествовании царь Асвапа́ти – главный герой мистичной пьесы или игры́, где the Unknown pursues himself through forms Непознаваемый посредством форм преследует себя. В афоризме Шри Ауробиндо сказал, что это игра в прятки. В проявлении – единый высочайший Разум (сознание) спроецировал себя во множество форм и существ: Он скрывается во многих формах и в каждой из них Он пытается найти заново себя; и это – мистичная пьеса, в которой Непознаваемый преследует себя, словно играя в прятки, ища себя во всех формах вселенной. Непознаваемый – вечен, но здесь в проявлении Он ограничивает свою вечность годáми и днями, часáми и минутами с секундами. Посредством этой игры́ в прятки – слепое несознательное Ничто пытается стать сознательным: the blind Void struggles to live and see слепая Пустота́ сражается, чтобы жить и понимать. Это – мистерия эволюции. Тот один, который в то отдалённое время являлся главным исполнителем поиска – был а thinker and toiler in the ideal’s air мыслителем и труженником в идеальной атмосфере. Здесь ideal идеальный – является высшим уровнем Разума, где хранятся все идеальные формы для эволюции в ходе её проявления. Сознание Асвапа́ти зиждилось на этом высшем уровне; этот thinker and toiler in the ideal’s air мыслитель и труженник в идеальной атмосфере brought down to earth’s dumb need низвёл в Земную немоту необходимость лучезарной силы Сáвитри. Земля, являющаяся материальным принципом – dumb нема́, Она не может говорить, Она не может выразить свои необходимости; но необходимость есть, которая стано́вится всё более сознательной в человеческих существах; Асвапа́ти, будучи главным лицом этого поиска, воплощает и представляет необходимость (потребность) всей Земли́. Именно поэтому в ответ на его устремление от имени всего Мира и родилáсь Сáвитри.

His was a spirit that stooped from larger spheres

10  into our province of ephemeral sight,

A colonist from immortality.

 

То дух его, что с необъятных сфер склонился

10  В нашу область призрачного бытия –

Был колонистом из бессмертия.

 

Этот главный персонаж не эволюционирующая личность, как мы – развивающиеся существа вверх из Несознания Материи; его дух stooped from larger spheres склонился с необъятных сфер. Слово "to stoop" может означать простое наклонённое действие, чтобы поднять что-либо или поговорить, к примеру, с малышом; оно также является словом, обозначающим технично испо́лненное снижение хищной птицы: когда большáя хищная птица, наподобие орла, ястреба или коршуна видит внизу желаемое, то она стремительно «снижается», чтобы схватить свою добычу; мы найдём это слово, используемое своим вторым значением в нескольких места́х поэмы, но здесь намеренно стои́т первое его значение.

 

Вот, что Мать сказала об этом отрывке:

 

 «Это описание Избранного, посредством которого родил сь Сáвитри. Шри Ауробиндо говорит о некоем посреднике, который не принадлежит Земле, но пришёл из высших и более свободных сфер.

... Это описание одного из тех, кто не является чисто человеческим существом, но чьё происхождение намного выше, намного величественнее и чьё существование намного старше существования Земли́. Именно они приходят на Землю помогать всему человечеству подняться к высшему Сознанию».

 

Великая душá спустилась с larger spheres широких сфер в our province of ephemeral sight нашу область призрачного поля зрения. Слово province обозначает часть страны́, регион, область или провинцию. Шри Ауробиндо описывает человеческий Мир в виде оной провинции, как части огромной империи, имеющей в своём составе множество отдельных царств; наш Мир – это province of ephemeral sight область призрачного поля зрения (бытия): ephemeral эфемерный или призрачный – означает «длительность на короткое время», «быстро текущий»: он является местом, где вещи видимы лишь на очень краткое время. Здесь, всё на Земле подчиняется времени, ничто не длится долго и наше поле зрения поверхностно, мы видим вещи только на очень коро́ткое время. Этот «избранный» пришёл в нашу область а colonist from immortality колонистом из бессмертия. Колонист оставляет свою Родину, чтобы где-то основать колонию; в принципе, это должно быть местом, которое ещё не открыто или не цивилизованно. В городах-полисах древней Греции каждые семь лет отбиралась молодёжь определённого возраста, которым предоставлялась галера, чтобы отправить их за родные пределы в поисках подходящего ме́ста для основания нового поселения, который мог бы стать колонией для их родной страны́. В то время Земля была мало заселена́, чем сейчас. Вот таким образом, Греция распространила свою цивилизацию вокруг Средиземного моря. Когда этот рrotagonist главный герой спустился со своих высших сфер бессмертного бытия в our province of ephemeral sight нашу область призрачного поля зрения (бытия), то он пришёл установить здесь на Земле колонию более высших бессмертных сфер, которые являются его домом.

 

A pointing beam on earth’s uncertain roads,

His birth held up a symbol and a sign;

His human self like a translucent cloak

15  Covered the All-Wise who leads the unseeing world.

 

Указующим лучом по неясным дорóгам Земли́

Его рождение поддерживало знаме́ние и символ;

Его внешнее существо подобно матовой накидке

15  Всемудрого прикрыла, который Мир слепой ведёт.

 

Рождение Асвапа́ти – подобно факелу в ночи́, где pointing beam указующий луч показывает нам, каким путём идти по uncertain roads неясным (неопределённым) дорόгам Земли́, подобно человеческому путешествию. Великая душá является светом, за которой могут последовать остальные. His birth held up a symbol and a sign его рождение поддерживало символ и знáк (знамение): когда великое существо подобное Асвапа́ти принимает человеческое рождение – то это является символом божественного присутствия, которое родилόсь во всех формах и образованиях проявленного, а также знамением души́ в каждом человеческом существе, которое имеет способность развернуться к божественной будущности. У Асвапа́ти было такое же человеческое тело с человеческой природой подобно нам, но без плотной темноты, закрывающей внутренный свет, как у нас; его human self человеческая личность была like a translucent cloak подобно полупрозрачной (матовой) накидке. Всё, что translucent полупрозрачно – позволяет свету проходить сквозь него; большинство из стёкол transparent прозрачны и мы можем видеть сквозь них, но матовое стекло – translucent полупрозрачно: хотя вы не можете отчётливо видеть через него, оно всё же позволяет свету проходить сквозь себя. His human self like a translucent cloak его человеческая личность подобно матовой накидке сovered the All-Wise who leads the unseeing world Всемудрого прикрыла, который мир слепой ведёт; возможно, мы можем сказать, что этот All-Wise Всемудрый – есть вселенский Гуру или учитель, который ведёт наш unseeing world слепой мир к своему высшему предназначению. Нuman self человеческая личность Асвапа́ти была просвечивающейся накидкой, которая позволяет свету All-Wise Всемудрого сиять сквозь неё и озарять Мир. Когда мы читаем эти стро́ки, мы не можем не ассоциировать их со Шри Ауробиндо и тем, что Шри Ауробиндо представляет для нас.

 

Affiliated to cosmic Space and Time

And paying here God’s debt to earth and man

A greater sonship was his divine right.

 

С космическим Пространством связанный и с Временем,

Отплачивающий Бога долг Земле и человеку здесь –

Великое сыновничество было его божественным правом.

 

Affiliated дочерний – слово, которое встречается в бизнесе и в делопроизво́дстве, когда подразделения и деловые сферы или образования – близко связаны. Царь Асвапа́ти – аffiliated связан, тесно соединён, близок to cosmic Space and Time космическому Пространству и Времени – широким бессмертным сферам, откуда он пришёл. Он пришёл на Землю колонистом для того, чтобы отплатить God’s debt to earth and man Бога долг Земле и человеку. Бог связывает нас долгом. Шри Ауробиндо говорит нам в нескольких места́х, что взаимный долг связывает Бога и человека. Долг Бога нам заключается в том, что Он создáл всё это и ввёл нас в эту ситуацию, обязывая нас избавится от этого! С другой стороны́ – мы связаны с ним долгом, потому что Он создáл нас, чтобы исполнить Его цель эволюции; мы должны́ отплатить наш долг Ему и Он должен помочь нам; это – Его долг нам. Шри Ауробиндо говорит, что для Асвапа́ти а greater sonship was his divine right великое сыновничество было его божественным правом: он был не только человеческим существом, но также и сыном Бога, божественным существом с божественным правом. Он пришёл сюда претерпеть indignity of mortal life унижение смертной жизнью, как Шри Ауробиндо излагает (стр. 313, строка́ 137) для цели: отплатить долг Бога человеку поднятием человеческой расы, помогая ей двигаться вперёд к своему истинному предназначению.

 

Although consenting to mortal ignorance,

20  His knowledge shared the Light ineffable.

 

Хотя и соглашась на смертное неведение,

20  Его знание разделяло невыразимый Свет.

 

Хотя он и согласился принять неведение тем способом, каким мы человеческие существа это делаем, у него было знание, которое shared the Light ineffable разделяло невыразимый Свет: Свет – это сознание; его знание несло трансцендентное ineffable невыразимое сознание, которое за пределом выразимого.

 

А Strength of the original Permanence

Entangled in the moment and its flow,

He kept the vision of the Vasts behind:

A power was in him from the Unknowable.

 

Усилие естественного Постоянства,

Пойманное в мгновении и в потоке –

Он ви́дением позади Безбрежностей хранил:

Могущество в нём было из Непознаваемого.

 

Асвапа́ти – это мощь (могущество), усилие из the original Permanence естественного Постоянства. То, что постоянно – не меняемо; существует естественное неизменное Постоянство, которое остаётся навеки тем же самым; из the original Permanence естественного Постоянства пришло его усилие и хотя здесь на Земле Асвапати еntangled пойман, связан потоком времени, он всё же хранит внутри себя ви́дение the Vasts Безбрежностей, покоящихся позади и за пределом Космоса и Времени. Когда вы застигнуты сильным ветром, то ваши волосы становятся еntangled спутанными, запутанными так, что вы не можете их легко расчесать в данных обстоятельствах; или если вы входите в чащу ле́са, вы можете споткнуться и запутаться в зарослях, так что не сможете пошевелиться: вы становитесь еntangled пойманными. Асвапа́ти пришёл сюда в сложное Время, но он всё же хранит the vision of the Vasts behind ви́дение позади Безбрежностей. A power was in him from the Unknowable сила нём была из Непознаваемого, из всенепостижи́мой трансцендентной Реальности. За пределом сáмого высочайшего, которое может быть познанным – простирается великая таинственность или Unknowable Непознаваемое, которое извечно существует за пределом абсолютного восприятия.

 

25  Аn archivist of the symbols of the Beyond,    

A treasurer of superhuman dreams,

He bore the stamp of mighty memories

And shed their grandiose ray on human life.

His days were a long growth to the Supreme.

 

25  Хранителем символов Запредельности,

Казначеем сокровищницы грёз сверхчеловека –

Он оттиск нёс могущественных воспоминаний

И изливал их грандиозный луч на человеческую жизнь.

Его дни были долгим ростом к Высочайшему.

 

Archivist архивариус (архивист) – тот, кто заботится об архивах, кто собирает записи, документы и информацию, раскладывая их в должном порядке, делая их доступными. Асвапа́ти является аn archivist of the symbols of the Beyond архивистом символов Запредельности, собирая в своём сознании symbols of the Beyond символы Запредельности – Реальности, которая простирается за пределы творения. Он также а treasurer of superhuman dreams казначей (хранитель сокровищницы) мечтаний (грёз) сверхчеловека, собирающий и хранящий наваждения, которые существуют за пределом всего, о чём мы – человеческие существа помышляем: светоза́рные идеи и чудесные виде́ния. Он несёт the stamp of mighty memories печать могущественных воспоминаний: действенных воспоминаний высших сфер, которые оставили свой stamp оттиск на нём; когда он распространяет their grandiose ray их грандиозный луч на человеческую жизнь, то влияние тех mighty memories могущественных воспоминаний излучаются и воздействуют на Мир вокруг него: сияющий свет излучается его могущественными воспоминаниями, возвышая вокруг человеческую жизнь. His days were a long growth to the Supreme его дни были долгим ростом к Высочайшему: каждый день он врастал всё ближе и ближе к Высочайшему Источнику; Асвапа́ти – главное действующее лицо человеческого путешествия, разворачивающейся Божественной цели в Мире.

 

30  A skyward being nourishing its roots

23   On sustenance from occult spiritual founts

Climbed through white rays to meet an unseen Sun.

 

30  Ввысь устремлённое существо, питающее свои корни

23  Поддержкой из тайных духовных ключей –

По белым лучам восходило для встречи с невиданным Солнцем.

 

Здесь образ растущего вверх растения: Асвапа́ти – это а skyward being ввысь устремлённое существо, постоянно растущее к небу, к высшим уровням сознания; его существо, nourishing its roots питающее свои корни получает sustenance поддержку или необходимую для произрастания пищу из скрытых spiritual founts духовных ключей – источника духовной энергии. Корни растения, находящиеся в земле втягивают смешанные с водой питательные элементы для роста; растение также производит пищу из солнечного света через свою листву; существо Асвапа́ти питающее свои корни из скрытых источников духовной энергии – подымается к высшим уровня сознания по чистым и цельным white rays белым лучам внутреннего солнца. Растение нуждается в солнечном свете и растёт по-направлению к свету; подобным образом, а skyward being ввысь устремлённое существо Асвапа́ти растёт к an unseen Sun невиданному Солнцу – божественному источнику Света и Энергии, которые не могут быть пока увидены.

 

His soul lived as eternity’s delegate,

His mind was like a fire assailing heaven,

35  His will a hunter in trails of light.

 

Его душá жилá представителем вечности,

Его разум был, словно, атакующий небеса огонь,

35  Его воля – охотником по следа́м света.

 

Здесь представлены различные части его существа: первая – душá, где his soul lived as eternity’s delegate его душá жила́ представителем вечности. Delegate делегат, представитель – тот, кого посылают представлять группу или организацию. Душá Асвапа́ти живёт в сфере, представляющей вечность во времени. Затем: his mind was like a fire assailing heaven его разум был, словно, атакующий небеса огонь: горящим устремлением и волей. Аssail означатет атаку: его разум осаждал и пытался завоевать небеса – высшие уровни сознания. Его воля была a hunter in trails of light охотником по следа́м света – всегда ищущая свет там, где можно его можно найти; как охотник, идущий in trails по пята́м зверя – его воля всегда следовала по следу высшего света.

 

An ocean impulse lifted every breath;

Each action left the footprints of a god,

Each moment was a beat of puissant wings.

 

Океанским импульсом вздымался каждый вдох;

Каждое действие оставляло следы бога,

Каждое мгновенье – было ударом могущественных крыльев.

 

Было дано описание душе́, разуму, воле; теперь очередь за жизненной силой – праной. У каждого из нас жизненная сила ограничена, но в Асвапа́ти аn ocean impulse lifted every breath океанским импульсом вздымался каждый вдох – безграничная волнá мо́щи, подобная океану, поддерживала каждое его дыхание. Многое из того, что мы делаем весьма мало́ или почти не имеет никакого значения, где результат исчезает очень быстро; но действия Асвапа́ти оставляют продолжительное воздействие – постоянный отпечаток, словно, the footprints of a god следы бога и каждое мгновение его жизни было наподобие могущественного удара крыльями огромной птицы.

 

The little plot of our mortality

40  Touched by this tenant from the heights became

A playground of the living Infinite.

 

Пядь нашей смертности,

40  Касаемая этим постояльцем с высот – становилась

Игровой площадкой для живой Бесконечности.

 

Асвапа́ти касался the little plot of our mortality пя́ди нашей смертности, крохотного участка земли́, там где мы – человеческие существа живём; он спустился с larger spheres необъятных сфер, чтобы побыть здесь tenant постояльцем на некоторое время; tenant постоялец, который останавливается на время в непринадлежащем ему доме. Его касанием и присутствием эта little plot пядь земли́ стала а playground of the living Infinite игровой площадкой живой Бесконечности – местом для божественной игры́ между Его же многочисленными формами.

This bodily appearance is not all;

The form deceives; the person is a mask;

Hid deep in man celestial powers can dwell.

 

Это телесное проявление – не есть всё;

Форма обманывает, личность является маской;

Сокрытые небесные силы могут глубокό обитать в человеке.

 

This bodily appearance это телесное или физическое проявление, которое мы представляем в окружающем Мире – не есть всё то, чем мы являемся; внешняя форма обманчива; она не показывает, что сокрыто внутри; the person лицо или персонаж – роль которую мы играем в Миру и в нас самих, является mask маской, временно одетой внутренним существом; позади проявленности и внешней личности – сокрыты небесные силы; celestial powers can dwell небесные силы могут жить глубокό внутри нашей человеческой формы.

 

45  His fragile ship conveys through the sea of years

An incognito of the Imperishable.

 

45  Его хрупкий корабль переправляет через моря́ лет

Нетленного инкогнито.

 

Когда известнейший человек захочет путешествовать уединённо и спокойно, передвигаясь никем не замеченным, то он станет это делать incognito инкогнито под вымышленным именем, надев тёмные очки или даже маскируясь, чтобы избежать заметности; incognito инкогнито пришло из латинского языка, означая неизвестный или тайный. The fragile ship хрупкий корабль, подверженное распаду человеческое тело несёт замаскированного Imperishable Нетленного through the sea of years через моря́ лет: Тот, кто не может умереть и Тот, кто всегда молодой и не подвержен старению – проносится через время на корабле человеческого те́ла incognito инкогнито, облачаясь в различные свои маскирующие одеяния Мира.

 

A spirit that is a flame of God abides,

A fiery portion of the Wonderful,

Artist of his own beauty and delight,

50  Immortal in our mortal povetry.

 

Дух пламенем Господним живёт

Огненной частью Чудесности,

Художником красоты́ своей и наслаждения –

50  Бессмертием в нашей смертной юдоли.

 

Аbides – тот, кто обитает, живёт, останавливается на постой. Внутри нас существует живой дух, который как a flame of God пламя Бога – малюсенькое пламя великого солнца божественного присутствия, а fiery portion of the Wonderful огненная часть Чудесности. А portion часть, порция или доля. Дух, обитающий внутри нас – является аrtist of his own beauty and delight художником своей красоты́ и наслаждения, придающий форму своему Миру подобно художнику, который наслаждается от созданной им красоты́. Дух – это пламя, которое формирует наши жизни изнутри; он бессмертен, но Он живёт in our mortal povetry в нашей смертной юдоли или внутри всех ограничений и ограниченностей человеческой природы; мы – mortal смертны, рождённые умереть, но бессмертное и неумираемое flame of God пламя Бога обитает внутри каждого из нас.

 

This sculptor of the forms of the Infinite,

This screened unrecognized Inhabitant,

Initiate of his own veiled mysteries,

Hides in a small dumb seed his cosmic thought.

 

Этот ваятель форм Бесконечности,

Этот замаскированный нераспознаваемый Обитатель,

Адепт своих мистерий тайных –

Скрывает в малом немόм зерне свою космическую мысль.

 

Дух, который является immortal in our mortal povetry бессмертием в нашей смертной юдоли, описан Шри Ауробиндо в виде художника и sculptor скульптора, создающего forms of the Infinite формы Бесконечности. Бесконечное – безгранично и находится за пределом всех форм, но внутри обитающий дух создаёт формы Бесконечности. Он – screened unrecognized Inhabitant замаскированный нераспознаваемый Обитатель, обитающий внутри каждого из нас, он завуалирован и неопределим или incognito инкогнито; Он – initiate посвящённый или адепт, имеющий тайные знания, которые трудно достижимы; у Него есть внутреннее знание his own veiled mysteries своих завуалированных тайн, тайных и мистичных дорόг своего существа и своих действий. Он hides in a small dumb seed his cosmic thought скрывает в малом немόм зерне свою космическую мысль: в сáмой ничтожно малой форме, находящейся внутри нас, которое dumb не́мо, что не может говорить или выразить себя – Он скрывает всю вселенскую идею; в конечном итоге, зерно прорастёт и обнажит свои скрытые возможности.

 

55  In the mute strength of the occult Idea

Determining predestined shape and act,

Passenger from life to life, from scale to scale,

Changing his imaged self from form to form,

He regards the icon growing by his gaze

60  And in the worm foresees the coming god.

 

55  В молчаливом усилии тайной Идеи,

Определяющей предсказанную форму и действие,

Пассажиром от жизни к жизни, от уровня к уровню,

Меняющим свой антураж от формы к форме –

Он пристально рассматривает взором растущую икону

60  И в черве́ предвидит грядущего бога.

 

Скульптор, художник духа использует the mute strength of the occult Idea молчаливое усилие тайной Идеи, которое лежит сокрытым в этом малом зерне или семечке, чтобы обусловить predestined shape and act предсказанную форму и действие. Рredestined предсказанный означает, что вещи или события решены наперёд, то что наши жизни и действия предопределены; в наши дни это не очень популярная идея, ибо мы думаем, что у нас есть власть выбора; но ещё большее количество людей верят в причину и следствие и знают, что наш выбор ведёт к определённым последствиям. Детерминизм гласит: что вещи или события, явления и люди определяются тем, что происходит с ними посредством опыта, через который они проходят и что эти вещи, явления произведут свой эффект в будущем. Здесь Шри Ауробиндо говорит, что скульптор утáенного духа в форме определяет наперёд направление развития семени или зернá, которое он посадил. Он сам живёт внутри этого семени; он проходит from life to life, from scale to scale от жизни к жизни, от размера к размеру, изменяя масштаб (уровень) и форму, которые он изваял для себя. Обычный скульптор использует ру́ки и инструменты для создания форм; художник духа использует свою силу ви́дения, чтобы очертить поступательность форм своего творения. Он всегда наблюдает, всё видит что происходит; его gaze пристальный взгляд управляет семенем или зерном, как оно должно расти. Шри Ауробиндо называет форму icon иконой, т.е. образόм бога. Эта икона меняется from life to life, from scale to scale от жизни к жизни, от размера к размеру, но все изменения, через которые она проходит – определены этим пристальным взглядом художника духа, обитающим внутри неё, аrtist of his own beauty and delight художником своей красоты́ и наслаждения. Через весь ход эволюции Он наблюдает, как это индивидуальное зерно растёт; когда оно только червь, насекомое или амёба – Он знает, что прямым курсом своего развития оно превратится в божественное: in the worm foresees the coming god и в черве́ предвидит грядущего бога.

 

At last the traveller in the paths of Time

Arrives on the frontiers of eternity.

 

Наконец, путешественник по трόпам Времени

Прибывает к рубежам вечности.

 

Через эти различные формы – путешественник движется in the paths of Time по трόпам Времени, пока он наконец не достигнет the frontiers of eternity границ вечности, где встречаются время и вечность.

 

In the transient symbol of humanity draped,

He feels his substance of undying self

65  And loses his kinship to mortality.

 

Обёрнутый в преходящий символ человеческого,

Он чувствует свою субстанцию неумираемого существа

65  И теряет своё родство со смертностью.

 

Когда он прибывает на рубеж, оставаясь ещё draped обёрнутым или прикрытым the transient symbol преходящим символом человеческой формы, he feels his substance of undying self он чувствует свою субстанцию неумираемого существа: он более не чувствует себя смертным по отношению к нам, ибо он потерял his kinship to mortality своё родство со смертностью. Он познаёт себя бессмертным существом, который более не соединён со mortality смертностью, более не подчинён смерти. Symbol символ – это образ, который имеет глубинное значение; Шри Ауробиндо говорит, что образ человека является символом, который приходит и идёт, он transient преходящий, проходящий: но даже не смотря на то, что он несёт человеческую оболочку, обёрнувшись словно накидкой – the traveller in time путешественник во времени прибывает на рубежи вечности, he feels his substance of undying self он чувствует свою субстанцию неумираемого существа и осознаёт себя бессмертным телом, сделанным из бессмертной субстанции.

 

A beam of the Eternal smites his heart,

24  His thought stretches into infinitude;

All in him turns to spirit vastnesses.

 

Луч Вечности поражает его сердце,

24  Его мысль растягивается в бесконечность;

Всё в нём поворачивается к духовной безбрежности.

 

Это то, что the traveller in the paths of Time путешественник по трόпам Времени переживает на опыте, когда достигает the frontiers of eternity рубежей вечности и feels his substance of undying self чувствует свою субстанцию неумираемого существа: его поразил чудесный луч вечного света: а beam of the Eternal smites his heart луч Вечности поражает его сердце. His thought stretches его мысль растягивается, его разум расширяется into infinitude в бесконечность и всё в нём turns to spirit vastnesses поворачивается к духовной безбрежности. Smite означает поразить, сильно ударить. Вы можете кого-то поразить мечом, но этот массивный луч света приходит из вечности и поражает его сердце – центр его существа.

 

His soul breaks out to join the Oversoul,

70  His life is oceaned by that superlife.

 

Его душá вырывается, чтоб соединиться со Сверхдушо́й,

70  Его жизнь поглощена этой сверхжизнью.

 

Шри Ауробиндо описывает, что происходит с различными частями существа: сердце чувствует поражающий луч вечного света, разум открывается, вся природа расширяется и стано́вится безбрежной; его душá, его пламя Го́спода вырывается из своих оболочек, своих облачений и объединяется с источником the Oversoul Сверхдушо́й, с высшим центральным существом. Его жизнь также изменяется: наша индивидуальная жизненная сила ограничена; но когда душá разрывает человеческие ограничения, то она чувствует себя поглощённой в безграничный океан сверхжизни.

 

He has drunk from the breasts of the Mother of the worlds;

A topless Supernature fills his frame:

She adopts his spirit’s everlasting ground

As the security of her changing world

75  And shapes the figure of her unborn mights.

 

Он упоён из пе́рсий Матери Миров;

Всевы́шняя Сверхприрода заполняет его оболочку:

Она усыновляет его вечную духовную суть,

Как свою безопасность изменчивого Мира

75  И формирует облик своих нерождённых могуществ.

 

Затем traveller путешественник осознаёт, что всё это время он пил from the breasts of the Mother of the worlds из пе́рсий Матери Миров. Она постоянно вскармливает каждого из нас; вот откуда все мы берём наше питание, несмотря на то, что этого не осознаём. Наряду с этим пониманием он обнаруживает, что он более не подчинён ограничению Природы, которую мы смертные переживаем; всместо этого а topless Supernature fills his frame всевы́шняя Сверхприрода заполняет его оболочку, его структуру; эта Supernature Сверхприрода не имеет верхних ограничений, она – topless всевышняя. Тогда the Mother of the worlds Матерь Миров видит, что его существо готово и овладевает everlasting ground вечной основой его духа, как твёрдым основанием для своей вечно-изменяемой Земли́ и shapes the figure of her unborn mights формирует облик своих нерождённых могуществ: по причине того, что его дух стал сознательным и установился в состоянии ощущения бессмертия, все аспекты его природы могут измениться: в нём и через него она сможет проявить the figure облик, форму или образ of her unborn mights своих нерождённых могуществ: сил и качеств, которые она ещё не вручила по-рождению – будущие возможности, которые она хочет осуществить в своём Мире.

 

Immortally she conceives herself in him,

In the creature the unveiled Creatrix works:

Her face is seen through his face, her eyes through his eyes;

Her being is his through a vast identity.

 

Бессмертием она беременеется в нём,

В животном творении работает раскрытая Создательница:

Её лик зрим сквозь его лицо, её очи сквозь его глазá –

Её существо станόвится им через безмерную идентичность.

 

Immortally she conceives herself in him бессмертием она беременеется в нём: Матерь Миров подготавливается родиться в этой одной индивидуальной личности в бессмертной форме; in the creature в человеческом существе the Creatrix Создательница работает unveiled раскрытой. Безусловно, Она постоянно работает в нас тайно; но только после этого момента реализации, ей приходит возможность работать unveiled раскрытой, обнажая свой труд. Her face её лицо, лик Могущественной Матери is seen through his face зрим сквозь его лицо, а her eyes through his eyes её глаза́ сквозь его глаза́, и это есть момент отождествления: her being is his through a vast identity её существо станόвится им через безмерную идентичность, безмерную единость: Дух и Сверхприрода становятся одним.

 

80  Then is revealed in man the overt Divine.

A static Oneness and dynamic Power

Descend in him, the integral Godhead’s seals;

His soul and body take that splendid stamp.

 

80  Затем, раскрывается в человеке Божественная суть.

Неподвижное Единство и динамическая Мощь

Нисходят в него всеобъемлющими печатями Божествá;

Его душá и тело впитывают сей великолепный штамп.

 

Когда это происходит, то the overt Divine явная Божественность is revealed стано́вится проявленной, раскрытой. Оvert означает очевидный, явный, более не сокрытый, не тайный или без покрова. Божественная суть выражается в двух аспектах: неизменяемое и непреложное static Oneness статическое Единообразие или неподвижное Единство, поддерживающее всё; и действующая dynamic Power динамическая Сила; Единство и Сила нисходят в реализованную индивидуальную личность Godhead’s seals печатями Божествá – отметинами или знаками всеобъемлющей божественности; his soul and body take that splendid stamp его душá и тело впитывают сей великолепный штамп: это является целью йоги Шри Ауробиндо: на ду́шу и на тело будет наложена печать всеобъемлющего Божествá и тогда всё существо станет трансформированным.

 

A long dim preparation is man’s life,

85  A circle of toil and hope and war and peace

Tracked out by Life on Matter’s obscure ground.

 

Долгой (и) неясной подготовкой является человеческая жизнь:

85  Круг тяжкого труда, надежду, мир, войну –

Жизнь протоптала во мрачном основании Материи.

 

Иногда мы чувствуем, что наша жизнь идёт по-кругу: тяжкий труд, напряжённые усилия, надежда, конфликт, мир – постоянно кру́жатся по-кругу; но Шри Ауробиндо говорит, что человеческая жизнь – это а long dim preparation долгая неясная подготовка; она – dim неясная, где не так уж много света в ней, поэтому мы не видим, куда идём; и это занимает много времени, потому что Жизнь вращается кружась на своём пути в тёмном и инертном основании Материи; но всё же, этот долгий и неясный процесс является подготовкой к чему-то ещё.

 

In his climb to a peak no feet have ever trod,

He seeks through a penumbra shot with flame

A veiled reality half-known, ever missed,

90  A search for something or someone never found,

Cult of an ideal never made real here,

An endless spiral of ascent and fall

Untill at last is reached the giant point

Through which his Glory shines for whom we were made

95  And we break into the infinity of God.

 

На восхождении своём к вершине ничья нога ступа́ла во́все, (где)

Ищет человек сквозь всполох пламени огня,

Всегда упущенную (и) сокрытую полуизвестную реальность,

90  Цель или кого-то, кто не найден никогда,

Культ идеала, никогда не ставший здесь реальным,

Бесконечную спираль подъёма и падения –

Покуда не достигнется сверхточка, что сόздана для нас,

Через которую (Всевы́шнее) Сиянье засверкает

95  И мы ворвёмся в бесконечность Бога.

 

Человек, человечество, все люди – принимают участие в своём человеческом путешествии, знаем мы того или нет. Здесь Шри Ауробиндо говорит, что это путешествие является восхождением на peak вершину, наивысшую точку горы́ или на вершину опыта (переживания), которого ещё никто и никогда не достигал; ещё ничья нога не ступала на вершину той горы́, но все мы карабкаемся к ней through a penumbra shot with flame сквозь полусвет пламени языка, где сумерки озарены всполохами вспышек; мы ищем а veiled reality half-known, ever missed сокрытую полуизвестную реальность, всегда упущенную. Мы лишь на-половину знаем, чего ищем и нечто в нас всегда теряет это, поэтому мы постоянно путешествуем в поисках этого something or someone never found чего-то или кого-то, кто не найден никогда. Cult культ – означает поклонение; мы поклоняемся an ideal never made real here идеалу, никогда не ставшему здесь реальным: у нас есть чувство, что вещи (события, явления) должны быть лучше, чем они есть в действительности – более идеальными, более совершенными и этот поиск чего-то лучшего и более совершенного держит нас всегда на пути. Мы всегда идём, следуем за различными огнями и вспышками света согласно своей природе или своему переживанию; то, что нас объединяет – так это томление по нечто лучшему, стремление к нашему предопределённому будущему, которое увлекает за собой. Эта а long dim preparation долгая неясная подготовка является аn endless spiral бесконечной спиралью: даже не кру́гом, а спиралью; хотя она и идёт по-кругу, она восходит до тех пор, пока at last is reached the giant point не достигнется гигантская точка; эта точка не имеет измерения, но здесь Шри Ауробиндо говорит the giant point гигантская точка: она является огромной и очень важной точкой, потому что через неё (постоянно) сверкает Сияние Высочайшего – the one for whom we were made та одна, для которой нас создáли. Когда мы достигнем этой giant point гигантской точки – мы вырвемся из полуте́ни и поиска into the infinity of God в бесконечность Бога.

 

Across our nature’s border line we escape

Into Supernature’s arc of living light.

 

Пройдя рубеж своей природы, мы ускользaeм

В Сверхприродный свод живого света.

 

Аrc дуга является частью окружности или кру́га: из этой нижней полусферы, где мы сейчас живём, мы ускользаем через ту гигантскую точку, перейдя границу нашей человеческой природы в Сверхприроду, у которой другой рубеж или горизонт – arc of living light дуга живого света.

 

This now was witnessed in that son of Force;

In him that high transition laid its base.

 

Теперь это засвидетельствовалось в сыне Силы;                                                {Асвапа́ти}

В нём этот высший переход свой фундамент заложил.

 

Шри Ауробиндо говорил нам о путешествии, которому следуют все человеческие существа. Здесь же он говорит, что этот весь процесс подготовки и окончательное прибытие к гигантской точке и прорыв в Сверхприроду был виден in that son of Force в этом сыне Силы – Асвапа́ти. Он говорит об Асвапа́ти, как о son of Force сыне Силы, принадлежащем семье великих действенных душ – сынόв Шакти, Высочайшей Матери. В нём that high transition этот высший переход, отрезок пути от человеческой природы к Сверхприроде laid its base заложил свой фундамент: в нём заложилось основание, как главного исполнителя или представителя страстного желания Земли́ – Избранника перед извечным поиском.

 

100  Original and supernal Immanence

Of which all Nature’s process is the art,

The cosmic Worker set his secret hand

25  To turn this frail mud-engine to heaven-use.

 

100  Из Источника и неземного Бытия,

Где любое действие Природы, как искусство –

Космический Работник своей тайною рукой води́л,

25 Чтоб этот хрупкий глиняный мотор на службу неба развернуть.      {Асвапа́ти}

 

Immanence означает обитающий, живущий внутри; постоянное Божественное обитает внутри каждого проявления и внутри каждой сáмой материальной формы; оно является Оriginal and supernal Immanence Источником и неземным Бытием, оf which all Nature’s process is the art где любой (исходящий) процесс Природы является искусством. Это внутри живущее Присутствие – есть художник и скульптор своей собственной красоты́ и наслаждения; любой природный процесс является искусством этого художника, этого cosmic Worker космического Работника, который придаёт всей вселенной облик изнутри. На Асвапа́ти the cosmic Worker set his secret hand космический Работник свою тайную руку возложил, to turn this frail mud-engine чтоб развернуть этот хрупкий глиняный мотор или человеческое тело – моторчик составленный из материальных элементов to heaven use на пользу небес. Когда космический Работник берётся за this frail mud-engine этот хрупкий глиняный мотор, то этот мотор может стать пригодным для использования небесными силами.

 

A Presence wrought behind the ambiguous screen:

105  It beat his soil to bear a Titan’s weight,

Refining half-hewn blocks of natural strength

It built his soul into a statued god.

 

Присутствие трудилось позади неясного экрана:

105  Оно взбивало его субстанцию, чтобы выдержать Титанов груз,

Облагораживая полуобтёсанные блоки природного сопротивления

(И) возводило его ду́шу в изваяние бога.

 

Этот Обитающий – есть  Presence Присутствие за работой позади the ambiguous screen неясного экрана материальных проявлений. Здесь, глагол wrought в прошедшем времени – работал, придавал форму; этот глагол часто употребляется в виде прилагательного: например, wrought iron кованное железо, которое было обработано и которому придáли соответствующую форму; это слово стои́т в виде действительного глагола. Присутствие тайно работало в самόм Асвапа́ти behind the ambiguous screen позади неясного экрана проявленностей. Когда что-то ambiguous неясно, то мы не уверены в правильности значения, т.е. в неясности смысла. Позади экрана неясных проявлений – трудилось это Присутствие; как кузнец, придающий форму кованному желе́зу; он стучит и молόтит soil землю Асвапа́ти – его физическую материю, делая её достаточно сильной, чтобы вынести бремя сверхчеловеческого существа или Titan Титана. В природе Асвапа́ти есть несколько blocks of natural strength блоков природного сопротивления, но они пока только half-hewn полуобтёсаны; когда скульптор готовится создать скульптуру, он берёт кусок грубого half-hewn полуобтёсанного камня из каменоломни; to hew означает рубить с усилием: мы рубим дерево или прокладываем дорόгу в джунглях или рубим камни в каменоломне. Теперь космический Работник начинает refining облагораживание тех полуобтёсанных блоков природной сопротивляемости, обрабатывая их резцом и полируя, чтобы сделать их совершенными, как скульптор делает ста́тую из мрамора, до тех пор пока душá Асвапа́ти не будет превращена into a statued god в скульптуру божествá.

 

The Craftsman of the magic stuff of self

Who labours at his high and difficult plan

110  In the wide workshop of the wonderful world,

Modelled in inward Time his rhythmic parts.

 

Мастеровой волшебно-эфирного материала,

Трудящийся над своим возвышенным и сложным планом

110  В обширной мастерской чудесного Мира –

Настраивал во внутреннем Времени его ритмические части.                    {Асвапа́ти}

 

Скульптор – это Craftsman Мастеровой; он умеет придавать форму вещам. Этот божественный Мастеровой не использует глину, дерево, камень или металл, но the magic stuff of self волшебно-эфирный материал – тонкое вещество, из которого всё сотворено. Он трудится at his high and difficult plan над своим возвышенным и сложным планом in the wide workshop of the wonderful world в обширной мастерской чудесного Мира. У него есть план для нового творения и этот Мир – его мастерская. Для подготовки исключительного облика Асвапа́ти, Мастеровой делает настройку. Когда скульптор приступает к большой форме он моделирует образец в глине до того, как отольёт её в бронзе или высечет из камня. In inward Time во внутреннем Времени космический Мастеровой придаёт форму, настраивает по своему желанию то, каким должен быть Асвапа́ти: все rhythmic parts ритмические части, над которыми он работает сольются в сияющее изваяние бога, когда он закончит; он продолжает работать на ним in inward Time во внутреннем Времени.

 

Then came the abrupt transcendent miracle:

The masked immaculate Grandeur could outline,

At travail in the occult womb of life,

115  His dreamed magnificence of things to be.

 

Затем, пришло внезапное трансцендентное чудо:

Замаскированное безупречное Величие смогло очертить

За родовы́ми му́ками в тайном чреве жизни

115  Свою мечту – реализацию великолепия вещей.

Затем настаёт момент, когда скульптура стано́вится законченной. Приходит мгновенье the abrupt transcendent miracle внезапного трансцендентного чуда, когда Мастеровой или живое безукоризненно чистое Присутствие the masked immaculate Grandeur замаскированное безупречное Величие, скрывающее masked под маской инкогнито, способно проявить his dreamed magnificence of things to be своё мечтаемое великолепие вещей – очертание сияющих существ в Асвапа́ти, которые будут населять Мир в будущем. Тravail означает напряжение, усилие и особенно напряжённый в му́ках акт женщины, дающей рождение; это Величие было аt travail in  the occult womb of life в родовы́х му́ках тайного чрева жизни – тайно подготавливающее к рождению для Жизни новые формы; теперь этот образ Асвапа́ти, над которым Оно работало – может быть видим, осязаем.

 

A crown of the architecture of the worlds,

A mystery of married Earth and Heaven

Annexed divinity to the mortal scheme.

A Seer was born, a shining Guest of Time.

 

Венец зодчества Миров,

Волшебно обручённые Земля и Небеса –

Божественность присоединили к смертной схеме.

Провидец был рождён – сияющий Гость Времени.                                             {Асвапа́ти}

 

Этот образ появляется а crown of the architecture of the worlds венцом зодчества Миров, высочайшим венценосным достижением творения а mystery of married Earth and Heaven обручённые мистерией – Земля и Небо; возможно, мы можем сказать – союз материи и духа, который присоединяет divinity to the mortal scheme божественность к смертной схеме. Иногда, страна может аnnex присоединить к себе другую, делая их одним государством; эти а mystery of married Earth and Heaven обручённые мистерией – Земля и Небо объединяют the mortal scheme смертную схему к divinity божественной: Асвапа́ти стал соединяющим звеном между ними. A Seer was born, a shining Guest of Time Провидец был рождён – сияющий Гость Времени: Seer – это риши, пророк, высоко́развитое существо более не ограниченное временем, но живущее в нём гостем. Асвапа́ти – это риши, a shining Guest of Time сияющий Гость Времени.

 

120  For him mind’s limiting firmament ceased above.

 

120  Ограниченный свод ума над ним развергся.

 

Когда космический Работник сделал свою работу, то Асвапа́ти более не ограничен человеческим умом, который для нас является limiting firmament ограниченным сводом; firmament небесный свод, как наложение чего-то, что фиксировано и неподвижно; для нас ум – есть нечто подобное, как государство из которого мы не можем выбраться. Теперь Асвапа́ти освобождён от этого ограничения. Более не существует для него предела; всё открылось ввысь.

 

Затем следуют два магических предложения:

 

In the griffin forefront of the Night and Day

A gap was rent in the all-concealing vault;

 

В бдительном страже на передовой Дня и Нόчи –

Щель была прорезана во всескрыва́ющей сфере;

 

Вторая строчка легче для понимания: а gap was rent была прорезана щель, открывающая the all-concealing vault всескрыва́ющий свод; vault свод – искривлённая крыша или потолок; этот свод является ограниченной сферой, закрытым небом или колпаком ума, который прячет всю истину, что лежит за пределом; для Асвапа́ти щель прорвана во the all-concealing vault всескрыва́ющий свод. Шри Ауробиндо говорит, что это происходит in the griffin forefront of the Night and Day в бдительном страже на передовой Дня и Но́чи. Griffin грифон, бдительный страж – символическое существо из древнегреческой мифологии, состоящее из тела льва с крыльями хищной птицы и большой клювообразной головой орла или грифа; лев – царь животного Мира, представляющий силу и власть, подобно и орёл представляет великую силу в небе: грифон может перемещаться по земле и в небе. В древнегреческой традиции грифон запряжён в колесницу богини Неизбежности или Судьбы́. Мы можем сказать, что грифон находится на рубеже нашей сферы двойственности, где заключающая в себя наша сфера Нόчи и Дня определена законами Неизбежности и Судьбы́; но сейчас а gap was rent in the all-concealing vault щель была прорезана во всескрыва́ющем своде и Асвапа́ти входит в совершенно другое состояние бытия.

 

The conscious ends of being went rolling back:

The landmarks of the little person fell,

125  The island ego joined its continent.

 

Сознательные остатки существа уносились вспять:

Верстовые столбы́ маленькой личности пали,

125  Остров эго соединился с континентом.

 

И как результат the conscious ends of being went rolling back сознательные остатки существа уносились вспять, подобно безграничному занавесу (открывающему сценическое представление). Для Асвапа́ти более не стало фиксированных ограничений: the landmarks of the little person fell верстовые столбы́ маленькой личности пали: фиксированные свойства исчезают, что ограничивают маленькую человеческую личность. Индивидуальное эго наподобие островка – отрезано от бесконечности вещей, но вместе с этим переживанием the island ego joined its continent остров эго соединился с континентом: как если бы море между ними высохло и превратилось в единое пространство с огромной областью су́ши, более не принадлежащее острову, но составляющее единую и огромную цельность.

 

Overpassed was this world of rigid limiting forms:

Life’s barriers opened into the Unknown.

 

Преходящим был этот Мир жёстких ограничивающих форм:

Барьеры жизни открылись в Непознаваемое.

 

Асвапа́ти прошёл за предел этого Мира материи rigid limiting forms жёстких ограничивающих форм; ограничивающие барьеры жизни открылись вверх в безбрежную Неизвестность.

 

Abolished were conception’s covenants

And, striking off subjection’s rigorous clause,

130  Annulled the soul’s treaty with Nature’s nescience.

 

Отменились концептуальные заветы

И вычеркнута подчинённости суровая статья,

130  Аннулировав договόр души́ с неведением Природы.

 

Концептуальные covenants соглашения были аbolished отменены́. Для Асвапа́ти теперь обычно принятые методы думания, размышления стали аbolished отменёнными, стёртыми, более не существующими. Шри Ауробиндо говорит, что покуда мы вовлечены в эго, то у души́ есть соглашение или treaty догово́р с неведением Природы; как правительства договариваются между собой, так и душá произвела treaty догово́р с Природой; согласно условиям этого догово́ра – душá согласилась подчинится методам работы Природы; но для Асвапа́ти теперь этот догово́р с nescience неведением или незнанием Природы – аннулирован, отменён; rigorous clause суровая статья в догово́ре, под которой душá подписалась пойти в зависимость Природе – вычеркнута, перечёркнута и отменена; теперь душá становится хозяином Природы вместо предмета Её подчинения. По ходу долгого  эволюционного процесса, душá принимает способ, какой устраивает Природу; но когда мы достигаем гигантской точки (сверхточки), через которую на нас изливаются высшие силы – то всё меняется: душá становится хозяином Природы.

 

All the grey inhibitions were torn off

And broken the intellect’s hard and lustrous lid;

Truth unpartitioned found immense sky-room;

An empyrean vision saw and knew;

135  The bounded mind became a boundless light,

The finite self mated with infinity.

Все серые препятствия были выкорчеваны

И разрушен интеллекта прочный и сверкающий колпак;

Цельная истина обнаружила необъятный небесный зал;

Космическое ви́дение смотрело и понимало;

135  Скованный ум стал раскованным светом,

Ограниченная личность подружилась с бесконечностью.

 

All the grey inhibitions were torn off все серые препятствия были выкорчеваны: inhibitions препятствия или внутренние ограничения, что сдерживают нас. Возможно, вам нравится спонтанно делать что-либо, но вы ощущате: «Ох, люди будут недовольны. Меня учили не делать этих вещей». Находится множество препятствий, блокирующих нас от чисто спонтанных действий и иногда эти препятствия даже удерживают ду́шу позади. Шри Ауробиндо говорит, что препятствия – grey серые, серая пелена или оболочка, ограничивающее и удерживающее позади ду́шу, покрывало. Теперь для Асвапа́ти эти grey inhibitions серые препятствия выкорчеваны и прочная, сверкающая и сформированная умом крышка the intellect’s hard and lustrous lid интеллекта прочный и сверкающий колпак – разрушен. Упанишады говорят о золотой крышке, что сдерживает Истину от нас; покуда мы ограничены этой крышкой, мы не можем схватить Истину, которая бесконечно широка́. Мы можем лишь заполучить небольшую частицу истины в наши умы, формируя её в наши слова́, концепции и идеи, придерживаться их и ощущать, думать и говорить: «Это истина». Лишь когда прорвана щель во все-скрывающем своде, то серые препятствия выкорчёвываются и интеллекта прочный и сверкающий колпак разрушается, и тогда мы можем получить опыт Truth unpartitioned более не разделённой и цельной Истины. Мы используем перегородки, чтобы разделить одну комнату на две части или страна становится разделённой, поде́ленной. Truth unpartitioned цельная Истина более не разделена́; она обнаруживает immense sky-room необъятную небесную комнату: у Асвапа́ти живое переживание, что нет ограничений для бесконечного расширения Истины. Это очень сильное, абсолютно сверхмощное переживание духовной реализации. Всё, что знакόмо, все верстовые столбы́ маленькой личности – исчезли; вместо них появилось аn empyrean vision космическое ви́дение. Еmpyrean – райские небеса, чертоги, космос. Сейчас у Асвапа́ти есть сила ви́дения, как безграничное небо, он может видеть всё единым взглядом: его bounded mind became a boundless light скованный ум стал раскованным светом. Больше нет границ, больше нет ограничений. The finite self ограниченная личность, эта маленькая ограниченная персональность mated with infinity подружилась с бесконечностью или можно сказать другими словами, что the island ego joined its continent остров эго соединился с континентом: finite self ограниченная личность не растворилась, она всё ещё существует, но она объединилась со своим бесконечным источником.

 

His march now soared into an eagle’s flight.

 

Его марш теперь пари́л в орлинной выси.

 

Асвапа́ти марширует вперёд в человеческом путешествии, но в этой точке его марш стано́вится an eagle’s flight орлинным полётом. У орлов могучия крылья и они могут летать очень высокό; они также могут очень чётко видеть и даже говорят, что орёл может смотреть прямиком на солнце без травмы своих глаз; величественная сила полёта и ви́дения – делает орла прекрасным символом для великой души́.

 

Out of apprenticeship to Ignorance

26  Wisdom upraised him to her master craft

140  And made him an archmason of the soul,

A builder of the Immortal’s secret house,

An aspirant to supernal Timelessness:

 

Покинув обучение у Неведения,

26  Мудрость возвысила его до своего мастерства

140  И сделала его зодчим души́ –

Строителем тайного дома Бесмертия,

Устремлённым к божественной Вечности:

 

Будучи человеком, Асвапа́ти проходил ученичество у Неведения; ученик – это молодой подмастерье, который обучается ремеслу́ под наблюдением ма́стера. До сих пор Асвапа́ти был учеником Неведения; Неведение учило его, помогая ему расти (становится); но теперь приходит Мудрость, забирает его у Неведения, подымает его вверх и делает из него ма́стера ремесла́, мастерового an archmason of the soul зодчего души́. An аrchmason – это не просто обыкновенный строитель, но высоко́ квалифицированный мастер-каменщик. То, что каждый из нас должен по-настоящему сделать, так это помочь построить Бессмертный тайный дом, чтобы божественное присутствие смогло бы выразить себя здесь, даже в теле. Он является аn aspirant to supernal Timelessness устремлённым к божественной Вечности: он устремляется к божественному бессмертному состоянию, которое свободно от давления Временем и Пространством.

 

Freedom and empire called to him from high;

Above mind’s twilight and life’s star-led night

There gleamed the dawn of spiritual day.

 

Свобода и империя взывали к нему с высоты́;

Выше сумерек ума и звёздно-ведомой нόчи жизни –

Занимался рассвет духовного дня.

 

Freedom and empire cвобода и империя, Сварадж и Самрадж – являются целью йоги: Сварадж означает «самоправле́ние»: йог полностью конролирует себя, он свободен от доминирования природы и её импульсов; и как следствие личностной свободы – он способен управлять природой: как великий правитель, у него есть власть контроля и управления безграничной империей. Это есть то великое постижение, которое призывает Асвапа́ти идти ещё выше. Сознание ума, о котором говорит Шри Ауробиндо, подобно twilight сумеркам между днём и ночью; у жизни тоже есть своего ро́да сознание, но оно темнее сумерек и оно похоже на ночь с несколькими звёздами, дающими слабый свет и направление пути; но выше сумерек и нόчи – простирается возможность для новой зари, для восхода духовного дня, полноты́ сознания. Когда начинает появляться заря, то приходит очень нежный и прекрасный gleam рассвет, который стано́вится всё ярче с восходом солнца. Асвапа́ти теперь лицезреет первый рассвет the dawn of spiritual day духовного дня.

 

 

                                                                                                                   Конец Первого Параграфа

 

 

Параграф 2, строчки с 146 по 436

 

As so he grew into his larger self,

Humanity framed his movements less and less;

A greater being saw a greater world.

 

Поскольку он врастал в свою обширнейшую суть –

Всё меньше человеческого содержалось в нём;

Возвышенное существо смотрело (в) горний Мир.

 

Так, по мере врастания Асвапа́ти в larger self обширнейшую сущность и осознания её, естественная человеческая природа всё меньше ограничивала и руководила им: humanity framed his movements less and less человеческое всё меньше обрамляло его движения. Его существо и видение Мира становились всё возвышенней.

 

A fearless will for knowledge dared to erase

150  The lines of safety Reason draws that bar

Mind’s soar, soul’s dive into the Infinite.

 

Бесстрашная воля к знанию осмелилась стереть

150  Границы безопасности, которыми Рассудок заперает на засов

Полёт ума, души́ нырянье в Бесконечность.

 

A fearless will for knowledge бесстрашная воля к знанию – одна из характеристик Асвапа́ти. И теперь эта бесстрашная воля к великому знанию достаточно воодушевилась, чтобы смести the lines of safety границы безопасности, которыми Рассудок заперает нас, предотвращая разум от выхода из колеи импульсов низшей природы, а также воспарить орлом в высшие уровни сознания и нырнуть в океан Бесконечности.

 

Можно вспомнить случай из Рамаяны, где Шри Рама входит в лес для преследования золотого оленя, оставляя Лакшману присмотреть за Ситой; затем они оба слышат голос призыва, который похож на голос Шри Рамы; Сита восклицает, – «Ох, что-то случилось с Рамой. Вперёд!» Она просит Лакшману пойти отыскать Раму и помочь ему. Тогда Лакшмана проводит окру́жную линию обере́га и говорит Сите, – «Оставайся внутри кру́га и не пересекай его». К несчастью Сита нарушает запрет; её подхватывает Ра́вана и уносит прочь – так разворачивается история. Рассудок чертит для нас линии безопасности, предотвращая нас ступить за их предел; покуда мы пребываем в нашем настоящем состоянии развития, мы должны оглядываться на эти линии безопасности. Мать предупреждает нас: «Не покидайте своего здравомыслия (рассудка), ибо вы станете одним из тех полоумных людей, которых и так уже́ изрядное количество в Мире». Мы должны открыться вверх высшему знанию, но при этом оставаться внутри кру́га обере́га, который начертан для нас благоразумием; только тогда, когда высшее знание станет полноводным – мы обретём переживание, какое было у Асвапа́ти и затем мы сможем осмелиться стереть те линии безопасности, чтобы разум смог воспарить ввысь, а душá нырнуть в глуби́ны.

 

Even his first steps broke our small earth-bounds

And loitered in a vaster freer air.

In hands sustained by a transfiguring Might

155  He caught up lightly like a giant’s bow

Left slumbering in a sealed and secret cave

The powers that sleep unused in man within.

 

Даже его первоначальные шаги́ ломали нашу мелочность земных окόв

И замедлялись в необъятном воздухе свободы.

Руками, поддерживаемыми преобразующим Могуществом,

155  Он легко подхватил, будто лук гигантский,

Оставленный дремать в запечатанной и тайной пещере –

Спящие и неиспользуемые силы внутри человека.

 

Даже, первые свободные в движении шаги́ Асвапа́ти – идут за предел our small earth-bounds наших ничтожных земных ограниче́ний, наших естественных земных рамок; он loitered in a vaster freer air задерживался в необъятном воздухе свободы. Слово loiter неспешный или медлительный, когда человек не идёт в торопях, когда у него есть время смотреть по сторонам и наслаждаться увиденным с чувством огромной лёгкости и свободы; когда мы выходим за предел наших земных оков, то появляется чувство облегчения и свободы. Затем, здесь возникает образ giant’s bow гигатского лука. Это снова напоминает нам историю из Рамаяны. У отца Ситы нахо́дится лук настолько огромный и тяжёлый, что никто не может поднять его и натянуть тетиву; но Рама демонстрирует свою недюжинную силу, подняв лук и натянув тетиву для стрельбы́. Здесь гигантский лук представляет силы, которые спят неиспользованными внутри нас. Асвапа́ти способен легко держать и использовать эти силы, потому что его ру́ки поддерживаются a transfiguring Might преобразующим Могуществом – великим усилием, которое меняет его, делая из него нечто большее человека. Тransfiguring означает преобразование, изменение к более высшей форме. Этот лук был оставлен slumbering дремлющим in a sealed and secret cave в запечатанной и тайной пещере. Существует тайная пещера, которая запечатана и сокрыта глубокό внутри нас; божественные силы там неиспользованными спят; когда же преобразующая Мощь поддерживает нас сверху, то мы можем поднять гигантский лук и заставить работать эти неиспользуемые силы.

 

He made of miracle a normal act

And turned to a common part of divine works,

160  Magnificently natural at this height,

Efforts that would shatter the strength of mortal hearts,

Pursued in a royalty of mighty ease

Aims too sublime for Nature’s daily will:

The gifts of the spirit crowding came to him;

165  They were his life’s pattern and his privilege.

 

Из чуда он обыденность создáл

И развернув в обыкновенный компонент божественных трудов

160  Волшебную естественность на этой высоте,

(Где) от напряжения усилий разорвали́сь бы смертные сердцá –

Легко преследовал державностью могучей

Цели, (что) высоки́ для повседневных дел Природы:

Дары́ ду́ха протискивались к нему,

165  Став его жизненным принципом и привилегией.

 

Действие тех сил, которые нам могут показаться чудодейственными, для Асвапа́ти это a normal act обыкновенное действие: он смог развернуть их to a common part of divine works в обыкновенный компонент божественных трудов. На высоте, где пребывает он сейчас – всё это стано́вится magnificently natural волшебно естественным; если бы обычные люди смогли попытаться сделать подобные великие вещи, то их усилие бы shatter the strength of mortal hearts разорвáло напряжением смертные сердцá; но Асвапа́ти уже́ мог идти по следу, преследовать цели, которые слишком высоки́, возвы́шенны for Nature’s daily will для повседневного желания Природы, простых желаний у таких существ, как мы – пока находящихся под пятόй низшей природы. Асвапа́ти преследует эти цели in a royalty of mighty ease державностью могучей – самым наивысшим размахом. В дополнении ко всему этому the gifts of the spirit crowding came to him дары́ ду́ха протискивались к нему. Существует очень много даров ду́ха: они приходят к нему толпясь, множеством в одномоме́нтности. Для Асвапа́ти теперь эти дары́ стано́вились his life’s pattern and his privilege его жизненным принципом и привилегией. Рrivilege привилегия – дарованное положение дел в исключительном случае, которое не для каждого человека. Сейчас Шри Ауробиндо будет больше говорить об этих the gifts of the spirit дарáх ду́ха.

 

A pure perception lent its lucent joy:

Its intimate vision waited not to think;

It enveloped all Nature in a single glance,

It looked into the very self of things;

170  Deceived no more by form he saw the soul.

 

Чистое восприятие ccудило свою сияющую радость,

Своим сокровенным ви́дением не cобираясь размышлять;

Оно охватывало всю Природу единым взглядом,

Оно смотрело прямо в суть вещей;

170  Более не обманутый формой – он ду́шу увидал.

 

Первичной и важнейшей вещью, первым подарком ду́ха является а pure perception чистое восприятие. Наше восприятие и тот способ, каким мы видим и воспринимаем вещи – очень запутан. Восприятия приходят к нам в основном посредством наших чувств и затем задерживаются нашим витальным умом, который затуманен множеством окружающих нас явлений, подсознательных вещей, нашим детством или витальными импульсами: мы любим это, мы не любим то, мы боимся того или этого; поэтому наше восприятие затуманено и неясное. Один из дарόв ду́ха – это прояснение всего этого и вручение чистого восприятия, которое приносит с собой lucent joy сияющую радость, которая полнá света. Intimate vision сокровенное ви́дение чистого восприятия приходит из глубин и оставаясь внутри не ожидает процесса размышления: «Что я вижу?», «Что это было?». Оно спонтанно; оно может объять all Nature in a single glance всю Природу единым взглядом; в тоже самое время оно может смотреть глубокό into the very self of things в сáмую суть вещей. Так что Асвапа́ти более не обманут όбразами ви́дения на внешней стороне c поверхностью вещей и проявлениями, которые закрывают сзади ду́шу: теперь с этим чистым восприятием он может видеть ду́шу сквозь все проявления.

 

In beings it knew what lurked to them unknown;

It seized the idea in mind, the wish in the heart;

It plucked out from grey folds of secrecy

27  The motives which from their own sight men hide.

 

Оно знало в людях, что за неизвестное от них таилось там;

Оно захватывало в уме идею, желанье в сердце;

Оно выдёргивало из потаённых серых складок

27  Побуждения, что прячет человек от собственного взора.

 

Когда же Асвапа́ти смотрит на других людей, то чистое восприятие позволяет ему узнать вещи, которые не знают сами люди, вещи которые скрываются в них. То lurk означает прятаться или скрываться на манер того, как это делает дикое животное для того, чтобы поймать себе добычу или же притаившийся в кустах вор, ожидающий вашего ухода и́з дому, чтобы прокрасться туда. В нас находятся такие вещи, о которых мы даже и не подозреваем, но чистое восприятие смогло их узреть. Оно смогло схватить идеи, которые имеются в умах людей, желания в их сердцáх. Мotives побуждения, мотив который заставляет людей делать определённые вещи: разговор или желание или думание об определённых вещах – часто обёрнут в grey folds of secrecy потаённые серые складки, спрятанные от взора; но чистое восприятие способно раскрыть мотивы, которые люди прячут от самих себя. Иногда мы даём самим себе и окружающим нас людям добрые оправдания тем вещам, которые совершаем, но настоящий мотив может быть скрыт внутри под grey folds of secrecy серыми складками тайны. Чистое восприятие может видеть сквозь всё это: оно несёт истиннный взгляд, истинное чувство.

 

175  He felt the beating life in other men

Invade him with their happiness and their grief;

Their love, their anger, their unspoken hopes

Entered in currents or in pouring waves

Into the immobile ocean of his calm.

 

175  Он чувствовал биение жизни в других людях

С их счастли́вым и горестным вторжением в себя;

Их любовь, их гнев, их невысказанные надежды –

Входили потоками иль заливающими вόлнами

В неподвижный океан его спокойствия.

 

Асвапа́ти смог ощущать the beating life in other men биение жизни в других людях, вторгающееся в него, входящее в него: их счастье, их печаль, их любовь, их гнев и unspoken hopes невысказанные надежды, которые они никогда и никому не раскрывают; все те чувства входят либо in currents течениями или тонкими потоками либо in pouring waves заливающими вόлнами в the immobile ocean of calm неподвижный океан спокойствия, которым он стал. Он воспринимает их входящими своим необъятным сознанием, оставаясь невозмутимым и неподвижным.

 

180  He heard the inspired sound of his own thoughts

Re-echoed in the vault of other minds;

The world’s thought-streams travelled into his ken;

His inner self grew near to other’s selves

And bore a kinship’s weight, a common tie,

185  Yet stood untouched, king of itself, alone.

180  Он слышал вдохновлённое звучание своих мыслей

Отзвуком эха в своде других умов;

Мировые мыслепото́ки держали путь в его кругозор;

Его внутренняя суть, которая врастала в суть других

И груз родствá несла обычных уз –

185  Ещё стоя́ла незатронуто (и) одиноко, царём в себе.

 

Он осознаёт звучание своих мыслей, вдохновлённых с высоты́ и идущих в Мир и возвращающихся эхом к нему; они достигали the vault of other minds свода других умов и эхом возвращались к нему обратно; в пещере или комнате или в просторном зале, перекрытый vault сводом или изогнутой сферой – звуки становятся эхом. Он слышал эхо своих собственных мыслей, возвращающихся к нему из других умов. Фактически все the world’s thought-streams travelled into his ken мыслепото́ки Мира держали путь в его кругозор: он осознавал течения мыслей, идущих потоком сквозь Мир; наш ken кругозор – это то, что мы знаем или то, что мы можем познать и осознать; если есть нечто выше нашего кругозора, то мы не осознаём его и мы ничего о нём не знаем. Тhought-streams мыслепото́ки являются постоянным движением в ментальной атмосфере Земли́, проходя сквозь один ум к другому – они называются «ноосферой» или тонкой атмосферой мыслево́лн, окружающих планету; в реальности мы не осознаём той тонкой атмосферы, хотя она воздействует и влияет на нас всё время; Асвапа́ти теперь осознаёт их. His inner self grew near to other’s selves его внутренняя суть врастала в личности других аnd bore a kinship’s weight и несла тяжесть родствá: наше kin родствό – это близкие нам люди, наши родственники; он может чувствовать родство, близость, обычную связь между собой и другими людьми; его внутреннее существо ощущает это родство, но пока ещё остаётся не затронутым: оно stood untouched, king of itself, alone стоя́ло незатронутым, одиноким, царём в себе. С таким спокойствием, с такой центрированностью, сфокусированной на своей глубинной сути – он стано́вится способным воспринимать явления вокруг себя и всего Мира, но оставаясь не захваченным ими: его внутреннее существо стано́вится свободным king of itself, alone одиноким, царём в себе.

 

A magical accord quickened and attuned

To ethereal symphonies the old earthy strings;

It raised the servitors of mind and life

To be happy partners in the soul’s response,

190  Tissue and nerve were turned to sensitive chords,

Records of lustre and ecstasy; it made

The body’s means the spirit’s acolytes.

 

Магический аккорд όжил и настроил

К неземным симфониям старые земные стру́ны;

Он разбудил слуг ума и жизни                                                                  {магический аккорд}

Стать счастливыми партнёрами на отклик души́,

190  Плоть и нервы переделались в чувствительные гаммы звуков

Записью сияния и экстаза; он превратил

Средствá те́ла в прислужников ду́ха.

Здесь присутствует другой дар ду́ха: в дополнении к pure perception чистому восприятию, которое освобождает истину позади земных проявлений, для Асвапа́ти дарован а magical accord магический аккорд – чувство сострадания и гармонии. Здесь Шри Ауробиндо использует некоторые όбразы из музыки, где accord аккорд берётся тогда, когда вещи в созвучии или в гармонии; quickened означает пробудившийся или ставший более живым, более чувствительным, а attuned означает настроенный на созвучие, на гармонию. Некоторые музыкальные инструменты имеют по два набора струн, где на одном наборе играет музыкант, а второй набор резонирует ответом в accord аккорде, в согласии, в гармонии. Музыкант должен настроить все эти стру́ны, так чтобы они резонировали в гармонии, были attuned настроены на созвучие. Каждое индивидуальное существо подобно струнам музыкального инструмента, которые отвечают и резонируют на вибрации окружающих нас вещей; сейчас в Асвапа́ти the old earthy strings старые земные стру́ны обыкновенной нервной системы quickened όжили, пробудились, сделались более чувствительными и настроились на ethereal symphonies неземные симфонии: они отвечают на интенсивную и сложную музыку с высших тонких планов. Symphonies симфонии – это очень сложные музыкальные произведения, которые играются множеством различных инструментов. Иногда quicken означает убыстрение движения, но также и придáние этому движению больше жизненной энергии, так чтобы оно становилось более живым и более осознанно реагировало. В quick быстроте присутствует некая живость, осознанная чувствительность. Мы говорим "the quick and the dead" о вещах или людях, которые живы или нет. Этот а magical accord магический аккорд с ритмами и вибрациями из тонких планов подымает the servitors of mind and life слуг ума и жизни – чувства и нервы, физическое тело и мозг, части которые служат и поддерживают ум и жизнь, так что эти физические части также могут стать happy partners in the soul’s response счастливыми партнёрами на отклик души́. Душá реагирует очень чувствительно на те неземные симфонии, но тело обычно – нет; но теперь для Асвапа́ти даже ткань (плоть) и нервы настроились на sensitive chords чувствительные гаммы звуков, которые могут втόрить lustre and ecstasy сиянию и экстазу, неземному свету и наслаждению. В существе – простые понятия, инструменты, servitors слу́ги те́ла, плоть и нервы теперь становятся happy partners in the soul’s response счастливыми партнёрами на отклик души́ и помощниками ду́ха: acolytes прислужники в священных местах, помогающие жрецу (священнику) в подготовке ритуала, жертвоприношения или поклонения.

 

A heavenlier function with a finer mode

Lit with its grace man’s outward earthliness;

195  The soul’s experience of its deeper shealths

No more slept drugged by Matter’s dominance.

 

Небесная деятельность изящным способом

Осветила своею благодатью внешнюю человеческую приземлённость;

195  Опыт души́ в своих глубинных слоях

Более не спал под наркотическим превосходством Материи.

 

В нашем нормальном состоянии outward earthliness внешняя приземлённость the soul’s experience of its deeper shealths переживания души́ в своих глубинных слоях находится под drugged by Matter’s dominance наркотическим превосходством Материи. Душá закрыта материальным телом, своей са́мой внешней оболочкой и другими deeper shealths глубинными слоями: несколько тонких тел или shealths слоёв закрывают ду́шу и являются её выразителями, но здесь в нашем человеческом окружении – переживание души́ и всех своих глубинных и тончайших уровней нахо́дится под drugged by Matter’s dominance наркотическим превосходством Материи. Даже деятельность нашего ума, которая должна быть свободной частью нас – управляется фактом бытия материального Мира и зависит от физического мозга; это и есть Matter’s dominance превосходство Материи, которое воздействует на всё в материальной вселенной. Теперь для Асвапа́ти а heavenlier function with a finer mode небесное функционирование изящным способом, наиболее утончённой и невидимой работой – осветило обыкновенную человеческую outer earthliness внешнюю приземлённость with its grace своею милостью. Слово grace милость здесь имеет двойное значение: грация или изящество танцора, где присутствует качество лёгкости поднятия всего тяжёлого и грубого, исходящего из материального царства, а также благодать божественного Благословления.

 

In the dead wall closing us from wider self,

Into a secrecy of apparent sleep,

The mystic tract beyond our waking thoughts,

200  А door parted, built in by Matter’s force,

Releasing things unseized by earthly sence:

A world unseen, unknown by outward mind

Appeared in the silent spaces of the soul.

 

В смертной стене, закрывающей нас от широчайшей сути,

В тайник кажущегося сна,

Мистичный путь за предел наших бодрствующих мыслей

200  Дверь отделяла, (что) встроена воздействием Материальным –

Освобождая вещи, не захваченные восприятием земным:

Невиданный Мир, непознанный внешним умом

Показался в молчащих пространствах души́.

 

Из-за finer working утончённой работы тканей и нервов и чувств, Асвапа́ти способен видеть вещи в тонких Мирах. Для нас dead wall смертная стена Материи закрывает нас от нашей wider self широчайшей сути; для Асвапа́ти а door parted разделяющая дверь открылась вверх, к той стене. Дверь окружена материальной энергией, built in by Matter’s force встроенной силой Материи, но открывающейся теперь в пространство подобное состоянию сна: into a secrecy of apparent sleep в тайник кажущегося сна the mystic tract beyond our waking thoughts мистичным трактом за предел наших бодрствующих мыслей. Тract означает путь, пространство, площадь, территорию. Открывающий эту дверь освобождает вещи, которыми наши земные чувства не могут завладеть, не могут схватить, поэтому Асвапа́ти осознаёт новый Мир целиком: а world unseen, unknown by outward mind невиданный Мир, непознанный внешним умом аppeared in the silent spaces of the soul показался в молчащих пространствах души́. Такое новое осознание является результатом чистого восприятия, которое пришло к нему подарком духа и magical accord магическим аккордом, настроившим его на вибрации тонких Миров.

 

He sat in secret chambers looking out

205  Into the luminous countries of the unborn

Where all things dreamed by the mind are seen and true

And all that the life longs for is drawn close.

 

Он сидел в тайных залах, выглядывая

205  В светящиеся стрáны нерождённого,

Где все вещи под грёзою ума реалистичны и видны́,

А всё, к чему стремится жизнь – нахо́дится вблизи́.

 

Шри Ауробиндо показывает нам Асвапа́ти, сидящего in secret chambers в тайных залах внутреннего плана; он выглядывает не физическими, но тонкими физическими глазáми into the luminous countries of the unborn в светящиеся стра́ны нерождённого – зе́мли населённые существами, которые не рождены в нашем физическом Мире, но которые из тонких физических Миров. В тех luminous countries светящихся странах, вещи о которых мечтал ум – видимы и они реальны, не подвержены галлюцинациям или иллюзиям; даже любые наслаждения, к которым стремится наша жизнь – там они становятся ближе и достижимей. Выражение long for стремиться, обозначает очень интенсивно чего-либо желать.

 

He saw the Perfect in their starry homes

Wearing the glory of a deathless form,

28  Lain in the arms of the Eternal’s peace,

Rapt in the heart-beats of God-ecstasy.

 

Он увидáл Совершенство в своих звёздных домáх

В сиянии бессмертной формы,

28  Лежащее в руках Извечного покоя –

Захваченным сердечным ритмом Божьего блаженства.

 

Тhe Perfect – это совершенные существа с высших планов, которые свободны ото всех несовершенств материального Мира. Шри Ауробиндо говорит, что их домá – starry звёздные, ввиде звёзд или заполненны ими; звёзды являются символом множественной истины. Каждый из таких совершенных существ облачён the glory of a deathless form сиянием бессмертной формы; до момента их рождения они также бессмертны и форму, которую они несут – сиятельна, красива, полнá света; они убаюканы in the arms of the Eternal’s peace в объятиях Извечного покоя; они также rapt поглощены́ восторгом, захвачены и ввысь унесены in the heart-beats of God-ecstasy в сердцебиениях Божьего блаженства; они переживают постоянное и вечно-длящееся умиротворение, но также и сердцебиение интенсивного наслаждения; они пребывают в состоянии rapt поглощённого восторга: полезно сказать кое-что об этом слове: есть "raptors" «хищные» птицы – орлы, ястребы и соколы, которые пикируют вниз с огромной высоты схватить добычу и унести её прочь; когда же вы переживаете rapture восторг – то вы будто бы захвачены интенсивным наслаждением, словно, бог или некое высшее существо снизошло, схватило и унесло вас прочь из этого Мира куда-то ещё в состояние неземного блаженства; таким образом вы rapt унесены восторгом, находясь в трансе блаженства.

 

He lived in the mystic space where thought is born

And will is nursed by an ethereal Power

And fed on the white milk of the Eternal’s strengths

215  Till it grows into the likeness of a god.

 

Он жил в мистичном пространстве, где мысль появляется на свет

И пестуется воля Мощью неземной

И вскармливается белым молоком Извечных сил –

215  Пока в подобие бога не взрастёт.

 

Сердцевина сознания Асвапа́ти уже́ изменилась; он более не живёт сосредоточенным на своём теле или на материальном плане, но in the mystic space where thought is born в мистичном пространстве, где мысль появляется на свет – во внутреннем месте и в состоянии, откуда исходит мысль; параллельно in the mystic space в мистичном пространстве, как говорит поэт, an ethereal Power эфирная Сила – лелеет, питает и усиливает силу воли; ethereal эфирный или неземной, производное от сло́ва ether эфир, означающее невидимую субстанцию. Говорится, что есть пять элементов – элементальных формообразований вещества, символически называемых: землёй, водой, огнём, воздухом и эфиром; каждый последующий элемент утончённей и невидимей предыдущего. Шри Ауробиндо говорит нам, что эти элементы не отвечают тому, что мы видим вокруг себя; когда мы слышим упомянутый элемент «земля», то мы не должны думать о почвенном грунте из сáда, также мы не должны думать о «воде» из наших рек, об обжигающем нас «огне» и о «воздухе», которым дышим – ибо все они являются соединениями; когда древние говорили о пяти элементах, то они подразумевали пять тонких состояний вещества, лежащих в основе того, что мы называем материей. Всё, что мы переживаем на опыте в материальном плане – составлено из соединений этих различных элементов, где элемент «земля» означает доминирование материального принципа. На другой стороне шкалы́ располагается наитончайший из всех элементов или состояний вещества – «эфир». Наши учёные верят в доказанность того, что «эфира» не существует; они полагают, что вполне могут оставить «эфир» за пределом материальной физики, где нет подобных вещей; однако, долгое время спустя после того, как физики доказали это к своему удовлетворению, Шри Ауробиндо сказал об «эфире», что однажды физическая наука войдёт в контакт с этим элементом и найдёт то, что он реально существует. Существует an ethereal Power эфирная Сила – Сила, которая принадлежит сáмому чистому, сáмому очищенному элементу, высшему уровню веществ; как и мама, что заботится о своём малыше и вскармливает его своим молоком, так и an ethereal Power эфирная Сила кормит и питает силу воли the white milk of the Eternal’s strengths белым молоком Извечных сил. Воля питается этой Мощью, становясь всё сильнее и сильнее, покуда не вырастет into the likeness of a god в подобие бога. Шри Ауробиндо перевёл «Гимны Мистическому Огню» из Риг Веды на английский, где эти гимны молят и призывают Агни – божественное пламя или пламя устремления, усилия и воли; этот «мистический огонь» является огнём воли. Когда он говорит, что воля может вырасти into the likeness of a god в подобие бога, то это может быть отнесено к богу Огня или Агни.

 

In the Witness’s occult rooms with mind-build walls

On hidden interiors, lurking passages

Opened the windows of the inner sight.

He owned the house of undivided Time.

 

В мистичных комнатах Свидетеля из стен построенных умом,

На скрытные убранства (и) тайные проходы

Отворялись όкна внутреннего взора.

Домом единого Времени он овладел.

 

Свидетель – это тот, кто смотрит или наблюдает за чем-либо; когда происходит несчастный случай или преступление, то полиция хочет найти свидетелей – людей, которые могли бы видеть произошедшее. В духовной жизни нам советуют занять позицию свидетеля: стоять позади всего, что мы думаем, делаем, ощущаем и говорим – отступив на шаг в наше внутреннее сознание и наблюдать то, что мы делаем, какие мысли входят в нас, какие движения приходят, какое наше поведение и почему мы ведём себя так. Вполне возможно, частью нашего сознания отделить себя, отойти назад и наблюдать – занять позицию свидетеля; если мы культивируем всё больше и больше эту позицию, то мы становимся объединёнными с внутренним и всегда наблюдающим сознанием, со Свидетелем всегда смотрящим на то, что происходит в этом Мире. Иногда это называется сознанием Пуруши в противоположность механическому аспекту природы – Пракрити. Пуруша стои́т позади и наблюдает, позволяя Пракрити делать всё, чего она пожелает. Когда мы говорим «Пуруша», то это означает больше, чем часть ума, которую мы можем отделить и из которой смотреть; это сознательное присутствие Божественного, обитающего внутри нас и осознающего всё, что мы делаем и переживаем. Свидетель живёт в секретных и occult rooms тайных комнатах, в которых mind-build walls стены построены умом. Когда Асвапа́ти занимает позицию Свидетеля, то the windows of the inner sight όкна внутреннего взора открываются вверх, освобождая hidden interiors, lurking passages скрытные убранства, тайные проходы. Interior означает внутренний или внутри; скажем, «интерьерный дизайнер» – это тот, чей род деятельности думать об убранстве дόма, комнат, меблировки и как всё это должно выглядеть. Когда the windows of the inner sight όкна внутреннего взора отверзаются в сознании Асвапа́ти, то он может видеть hidden interiors скрытные убранства и lurking passages тайные проходы. Здесь слово lurking тайный: секретные проходы глубокό внутри не просто скрытные, но активно скрываются, хранятся от взора. Он способен взять бразды правления внутренним домом: he owned the house of undivided Time он овладел домом единого Времени, где он может видеть прошлое, настоящее и будущее также хорошо: эти временá в равной степени стали доступны его внутреннему взору.

 

220  Lifting the heavy curtain of the flesh

He stood upon a threshold serpent-watched,

And peered into gleaming endless corridors,

Silent and listening in the silent heart

For the coming of the new and the unknown.

 

220  Подняв тяжёлый занавес из плоти,

Ступил он на змеинного стражника порόг

И всматривался в сверкающие бесконечные коридоры –

Молчащим сердцем молчанию внимая

На приход нового и непознанного.

 

Здесь Шри Ауробиндо говорит, что the flesh плоть или физическая субстанция, из которой сделаны наши телá – как the heavy curtain тяжёлый занавес, что закрывает входную дверь. Асвапа́ти подымает этот занавес и обнаруживает себя на a threshold порόге; через порόг мы входим вовнутрь или из одной комнаты в другую; он обозначает переход между одним пространством и другим. Во многих культурах порόг считается священной частью здания, через который не каждому позволено ступать. В данном случае этот порόг охраняется змеем или зме́ями. Когда Сáвитри в начале своей йоги подходит к этому порόгу, то змеинный стражник подымается шипя с предупреждением. Это также может с нами произойти, когда мы пробуем войти в тонкие царства (невидимые Миры): но не то, чтобы мы видели или слышали подобного змея, но нечто может предупреждать нас быть осторожными, что существует опасность – ибо это по-настоящему опасно, если мы не достаточно подготовлены и очищенны, вот почему появляется нам оное предупреждение; когда же для нас наступает подходящее время войти, то мы делаем это: змей может предупредить нас, но нам не будет необходимости следовать этим указаниям. Сначала Асвапа́ти не вошёл фактически: он стоя́л на порόге и peered всматривался, глядел в новые пространства, чтобы увидеть что было внутри. По-началу он видит gleaming endless corridors сверкающие бесконечные коридоры, сияющие один за другим внутренние проходы. Он стоял там silent and listening in the silent heart молчащим сердцем молчанию внимая for the coming of the new and the unknown на приход нового и непознанного: через эти новые коридоры появляются новые непознанные явления; он наблюдает в молчании и прислушивается, чтобы увидеть то, что проя́вится. Gleaming – это слово для светоносности, обознающее мягкое сияние. Если у вас есть сосуды из меди, серебра или латуни, то когда вы их отполируете, они заблестят мягким светом.

 

225  He gazed across the empty stillnesses

And heard the footsteps of the undreamed Idea

In the far avenues of the Beyond.

 

225  Он пристально глядел сквозь пустующие неподвижности

И услыхáл шаги немыслимой Идеи

На дальних магистралях Запределья.

 

Асвапа́ти всматривался в те сияющие бесконечные коридоры, прислушиваясь и наблюдая за тем, что поя́вится: он gazed пристально глядел, настойчиво и долгое время across the empty stillnesses сквозь пустующие неподвижности. Там находятся коридоры и пространства, но они пусты́ и без признаков активности; он слышит в отдалении the footsteps of the undreamed Idea шаги́ немыслимой Идеи; некая чудесная, по-новому, творческая Идея движется далекό в другом царстве, нечто что ещё немыслимо в нашем Мире, нечто что ещё совсем не рассматривалось; но Она двигается, возможно, приближаясь и он мог услышать Её шаги in the far avenues of the Beyond на дальних магистралях Запределья. Авеню – это широкая улица или дорόга. Та undreamed Idea немыслемая Идея двигается в пространствах над поверхностью, ещё не войдя в проявленный Мир.

 

He heard the secret Voice, the Word that knows,

Ans saw the secret face that is our own.

230  The inner planes uncovered their crystal doors;

Strange powers and influences touched his life.

 

Секретный Голос слышал он, что Слово это знает

И тайный лик узрел, что нам принадлежит.

230  Внутренние планы расчехлили свои хрустальные вратá;

Иные силы и воздействия коснулись его жизни.

 

Другое событие Асвапа́ти переживает на опыте, когда внутреннее существо начинает открываться вверх – то это the secret Voice секретный Голос, говорящий the Word that knows Слово, которое знает. Когда мы видим, что «Слово» написано с заглавной буквы, то мы должны думать о Слове Творения, которое приносит нечто новое в бытие. Слово, которое слышит Асвапа́ти теперь несёт истинное Знание. И он видит лицо или тайный лик, что нам принадлежит: словно бы, существует одно тайное лицо на всех нас. The inner planes внутренние планы или различные уровни внутреннего сознания освобождают свои входá для него, словно, приглашая исследовать их. Каждый из таких уровней или планов сознания имеет открывающуюся вовнутрь дверь; эта дверь сделана из crystal хрусталя – очень прозрачного и чистого материала. Strange powers and influences иные силы и воздействия из тех внутренних планов touched his life коснулись его жизни, воздействуя переживанием даже здесь в нашем Мире.

 

A vision came of higher realms than ours,

A consciousness of brighter fields and skies,

Of beings less circumscribed than brief-lived men

235  And subtler bodies than these passing frames,

Objects too fine for our material grasp,

Acts vibrant with a superhuman light

And movements pushed by a superconscient force,

And joys that never flowed through mortal limbs,

240  And lovelier scenes than earth’s and happier lives.

 

Ви́дение высших царств пришло – не наших,

Осознанием ярчайших полей и небес,

(И) существ – не очерченных кратким веком людей,

235  И тонких тел – чем (наши) вре́менные оболочки,

(И) объектов – слишком тонких, (чтобы рукой) схватить,

(И) действий – вибрирующих светом сверхчеловека,

(И) движений – направляемых сверхсознательной силой,

И радостей – что никогда по смертным фибрам не текли,

240 И восхитительнейших сцен, и жизней счастья (даже), что не подстать Земным.

 

Это другой из дарόв духа, который Шри Ауробиндо описáл в одном из своих сонетов «Другие Зе́мли». A vision came of higher realms than ours ви́дение высших царств пришло – не наших: Асвапа́ти стано́вится способным видеть высшие царства, высшие Миры, чем тот, в котором мы живём; он обретает сознание, осознавание brighter fields and skies ярчайших полей и небес. Когда здесь сияет солнце, то оно очень яркое, но поля и небеса тех Миров имеют другой, намного яркий свет; существа, которые там живут – less circumscribed than brief-lived men менее ограничены, чем краткий век людей. Сircumscribed буквально означает закрытый в окружности, ограниченный. Краткий век людей ограничен маленьким кру́гом материальной жизни между рождением и смерью. Существа в тех других Мирах, которые Асвапа́ти сейчас видит – менее ограничены из-за того, что их телá тоньше (эфирные), чем наши passing frames преходящие оболочки. Наше тело является нашей оболочкой, каркасом поддерживающим нашу жизнь, мысли и чувства; и наши оболочки passing – мимолётные: они не долго длятся, они в скором времени заканчивают своё существование; но те тонкие телá свободнее, чем наши и не умирают, как мы. Даже объекты в тех Мирах сделаны из тончайшей субстанции, нежели наша материя и мы не способны её схватить руками, по причине их эфирности. Там все действия наполнены энергией vibrant with a superhuman light вибрирующей сверхчеловеческим светом и сознанием выше нашего. Действия в тех Мирах приводятся движением или направляются a superconscient force сверхсознательной силой, которая выше любой другой нами осознаваемой. Существа там переживают радость и наслаждение, that never flowed through mortal limbs что никогда по смертным фибрам не текли; наши смертные телá не могут получить опыт радости, который течёт сквозь тонкие телá; и в тех ярчайших полях и небесах много lovelier scenes than earth’s and happier lives восхитительнейших сцен и жизней счастья, что не подстать Земны́м. Я вспоминаю письмо к Шри Ауробиндо его ученика, который восторженно описывал закат солнца, гόры, ре́ки – природные красόты. Шри Ауробиндо ответил, – «Да, эти вещи прекрасны, но в тонких Мирах они намного красиве́й и можно их там увидеть, если открыто наше внутреннее око».

 

A consciousness of beauty and of bliss,

A knowledge which became what it perceived,

Replaced the separated sense and heart

And drew all Nature into its embrace.

 

Сознанием красоты́ и блаженства,

Познанием постигшим –

Заменилось раздельное чувство и сердце

И втягивало всю Природу в своё объятие.

 

Я полагаю, что это относится к личному сознанию царя Асвапа́ти. Шри Ауробиндо подчёркивает а consciousness сознание: и это подразумевает, что сознание Асвапа́ти изменилось и вышло за пределы личностности и стало безличностным: а consciousness of beauty and of bliss сознанием красоты́ и блаженства, а knowledge which became what it perceived знанием, которое стало постигшим. Знание может идентифицироваться с тем, что воспринимает или видит и познать некую вещь, как мы знаем самих себя с помощью отождествления; такого ро́да осознание и познание для Асвапа́ти replaced the separated sense and heart заменило раздельные чувство и сердце – способ, каким мы воспринимаем вещи поверхностью нашего сознания. Мы всегда чувствуем отдельность от людей и объектов вокруг нас из-за того, что мы способны осознавать внешние вещи нашими мелкими «я» посредством действия наших чувств, которые находятся в неотождествлённом действии. Если же мы сможем обрести прямое знание отождествлением, которое стано́вится тем, что воспринимает, то мы познáем вещи намного ближе и полнее и совершеннее, чем то как мы делаем это всегда. То новое сознание, то познание drew all Nature into its embrace втягивало всю Природу в своё объятие. Асвапа́ти смог взять всё в природу и объять её своим самоосознанием; я думаю, что all Nature вся Природа включает в себя не только материальную природу, но также и природу внутренних Миров и планов.

245  The mind leaned out to meet the hidden worlds:

29  Air glowed and teemed with marvellous shapes and hues,

In the nostrils quivered celestial fragrances,

On the tongue lingered the honey of paradise.

 

245  Ум встрепенулся, чтобы встретить скрытые Миры:

29  Воздух сиял и изобиловал удивительными формами и оттенками,

Нóздри щекотал небесный аромат,

На языке держался райский мёд.

 

Когда внутренние чувства начинают открываться вверх, то даже телом возможно осознать, что всё вокруг является hidden worlds скрытыми Мирами, что сам воздух воспринимается отличительно от того, как это обычно происходит. Он сияет и по́лон жизни, изобилуя бесчисленностью marvellous shapes and hues удивительных форм и оттенков – многочисленных сияющих форм и цветовых гамм, бесчётно сгустившихся вокруг. Асвапа́ти также осознаёт celestial fragrances небесный аромат, райское благоухание и даже тончайшими вкусовыми свойствами оn the tongue lingered the honey of paradise на языке держался райский мёд.

 

A channel of universal harmony,

250  Hearing was a stream of magic audience,

A bed for occult sounds earth cannot hear.

 

Каналом вселенской гармонии

250  Слух был потоком магического слышания –

Руслом тайных звуков, которые материя на может услыхать.

 

Эти строчки обозначают начало длинного описания опыта тонкого слышания. Поэт кратко коснулся другого, тонкого опыта восприятия; теперь он описывает многочисленные чудесные вещи, которые могут стать живым переживанием посредством тонкого слышания. Восприятие слышания является а channel of universal harmony каналом вселенской гармонии: чудесные гармоничные звуки воспринимаются со всей невидимой вселенной, став a stream of magic audience потоком волшебного слышания. Здесь Шри Ауробиндо использует слово «audience»  в своём французском исходном значении, обозначающим «чувство слышания». Тонкое чувство слышания подобно потоку или каналу, через который льются звуки, как вода, заполняющая русло реки́: а bed for occult sounds earth cannot hear руслом для тайных звуков, которые земля не может услыхать: звуки внутренних Миров, которые наши физические уши не могут слышать.

 

Out of a covert tract of slumber self

The voice came of a truth submerged, unknown

That flows beneath the cosmic surfaces,

255  Only mid an omniscient silence heard,

Held by intuitive heart and secret sense.

 

За скрытным трактом сонного существа,

Голос истины погружённой пришёл, что неизвестным

Под космической поверхностью течёт –

255  Лишь слышен средоточием всеведующей тишины,

Поддержанный интуитивным сердцем и восприятием тайным.

 

Тract путь, пространство или площадь, означающее covert tract тайное или скрытное место; "covert" близкое по значению слово к "occult". Этот covert tract скрытный тракт является пространством slumber self сонного существа: slumber означает спать; существует спящее «я» или «существо» сна – замкнутое внутреннее сознание; вне этого covert tract of slumber self тайного пространства сонного существа течёт голос истины, который submerged погружён, «под поверхностью или под водой». Подлодка может двигаться ниже поверхности мόря: она submerged погружена́, идёт под поверхностью так, чтобы быть невидимой. С новой мощью тонкого слышания Асвапа́ти осознаёт голос, который погружён, который лежит ниже поверхности. Эта истина unknown неизвестна, поскольку она течёт ниже поверхности космоса материальной вселенной; голос этой истины может быть слышим только, когда мы входим во omniscient silence всеведующее молчание, где всё известно. Оmniscient означает всезнание. Эта погружённая истина не может быть схвачена физическими восприятиями, но только intuitive heart and secret sense интуитивным сердцем и тайным восприятием.

 

Сейчас Шри Ауробиндо нам больше поведает об этом неизвестном голосе:

 

It caught the burden of secrecies sealed and dumb,

It voiced the unfulfilled demand of earth

And the song of promise of unrealized heavens

260  And all that hides in an omnipotent Sleep.

 

Он схватил припев тайн запечатанных и немы́х,                                      {голос истины}

Озвучив неосуществлённое требование Земли́

И песнь обещания нереализованных небес

260  И всё, что прячется во всемогущем Сне.

 

Здесь Шри Ауробиндо использует слово "burden", которое появляется в поэме несколько раз. Это слово имеет двойное значение: «бремя» ввиде тяжёлой ноши и «припев», выражающий смысловой контекст песни. В некоторых песнях есть несколько строк, которые повторяются в конце каждого стихá ввиде припева. Здесь Шри Ауробиндо говорит, что голос погружённой истины caught the burden of secrecies sealed and dumb схватил припев тайн запечатанных и немых – суть послания тех тайных мест или движений, которые запечатаны, закрыты и неспособны выразить себя, но которые несут всю полноту послания в себе. Голос истины, который Асвапа́ти услышал – voiced озвучивал или выражал the unfulfilled demand of earth неосуществлённое требование Земли́ и также the song of promise of unrealized heavens песню обещания нереализованных небес: есть небеса, которые ещё не реализованы, но они будут реализованными в будущем и осуществят потребность Земли́. Это также озвучивает all that hides in an omnipotent Sleep всё, что прячется во всемогущем Сне, что ещё сокрыто во всемогущем Сне Непроявленного: там много вещей ещё не реализованных, которые прячутся в некоем глубинном состоянии сна до времени, когда они проснутся и будут рождены. Голос истины нёс все эти различные послания и Асвапа́ти стал готов воспринимать их. Он также слышит многие другие вещи:

 

In the unceasing drama carried by Time

On its long listening flood that bears the world’s

Insoluble doubt on a pilgrimage without goal,

A laughter of sleepless pleasure foamed and spumed

265  And murmurings of desire that cannot die:

A cry came of the world’s delight to be,

The grandeur and greatness of its will to live,

Recall of the soul’s adventure into space,

A traveller through the magic centuries

270  And being’s labour in Matter’s universe,

Its search for the mystic meaning of its birth

And joy of high spiritual response,

Its throb of satisfaction and content

In all the sweetness of the gifts of life,

275  Its large breath and pulse and thrill of hope and fear,

Its taste of pangs and tears and ecstasy,

Its rapture’s poignant beat of sudden bliss,

The sob of its passion and unending pain.

 

В непрестанной драме, ведόмой Временем

По дόлгому (и) звучному потоку своему, несущему

Неразрешимое сомнение Мира без направления пути –

Бурлилось и пенилось бессоное удовольствие смеха

265  И шёпот желаний, которые не могут умереть:

Крик Мирового наслаждения

Грандиозностью и величественностью со своею волей жить

Призывом путешествующей в пространстве душе́,

Вояжнице по магическим векáм

270  И труженице в Материальной вселенной,

(Что) ищет смысл своему мистичному рождению

И радость высшего духовного ответа –

Проявился своим трепещущим удовлетворением и удовольством

Во всех сладостных презе́нтах жизни,

275  Своим дыханьем сбитым, пульсацией, волнением надежды, страхом,

Своим вкушением от острой боли, слезáми, наслажденьем,

Своим мучительным ударом от восторга и внезапного блаженства,

Рыданием от (вспышки) страсти и боли без конца.

 

С новым тонким слышанием, которое пришло к нему ввиде дáра духа, Асвапа́ти смог услышать все эти происходящие вещи: unceasing drama непрестанную драму, которая ведόма Временем, что ввиде реки́ или мόря – long listening flood дόлгим звучным потόком Времени, словно бы Время тоже слушает. Этот flood поток или течение Времени несёт the world’s insoluble doubt Мировое неразрешимое сомнение on a pilgrimage without goal в паломничестве без цели. Время, как великая река или огромная волна – несёт с собой всю сомнительность, неуверенность нашего Мира со своей потерянностью, словно бы мы находимся на пилигримовом пути, но не знаем цели или направления. Эта unceasing drama непрестанная драма продолжается и ведόма потόком Времени; в такой драме под поверхностью есть поток наслаждения: а laughter of sleepless pleasure foamed and spumed смех бессоного удовольствия пенился и бурлился. Если река течёт быстро, то пена формирует на поверхности воды́ многочисленные пузырьки; а если пена взбивается воздухом, ты мы говорим, что она spumes бурлит; выражение foamed and spumed пенился и бурлился говорит нам о том, что в этом потоке времени – быстрые вόлны; в их движении есть а laughter of sleepless pleasure смех бессоного удовольствия. Есть также и murmurings шептания – нечленораздельные звуки слишком тихого го́лоса, который говорит настолько мягко, что мы не можем расслышать сказанного; они – как murmurings of desire that cannot die ше́пчащие желания, которые не могут умереть, не умирающие желания. Асвапа́ти также слышит а cry of the world’s delight to be крик Мирового наслаждения в бытии: существует наслаждение проявленного бытия, наслаждение в простом существе; под всем удовольствием и болью и различием, которое мы переживаем – простирается этот поток наслаждения: the world’s delight to be Мирового наслаждения в бытии и the grandeur and greatness of its will to live грандиозность и величественность со своей волей жить. Мир хочет жить и продолжать жить, получать опыт всё больше и больше. Этот крик Мирового наслаждения бытия recalls призывает или напоминает Асвапа́ти, что душá взятá в это путешествие по Миру космоса и Времени а traveller through the magic centuries вояжницей по магическим векáм; в своём путешествии душá получает опыт labour труда – трудной борьбы здесь in Matter’s universe в Материальной вселенной; и она ищет the mystic meaning of its birth мистичный смысл своему рождению. В своём путешествии душá чувствует joy of high spiritual response радость высшего духовного отклика и throb волнительную дрожь сердечного пульса от of satisfaction and content удовлетворения и удовольства in all the sweetness of the gifts of life во всех сладостных презентах жизни: она наслаждается всеми презентами жизни. Затем поэт перечисляет некоторые из них, которые жизнь предлагает душе́: its large breath and pulse and thrill of hope and fear своё глубокое дыхание, пульс, волнение надежды и страх; здесь thrill – является чувством возбуждения. Жизнь предлагает душе́ множество различных ароматов наслаждения, различных вкушений: its taste of pangs and tears свой вкус острой боли и слёзы, но также and ecstasy и экстаз или интенсивное наслаждение; its rapture’s poignant beat of sudden bliss свой мучительный удар восторга и внезапного блаженства; rapture восторг, как интенсивное наслаждение, но иногда если он и приходит, то приходит внезапно или сильно и он poignant острый, будто кόлящий ваше сердце нож; и также есть sob всхлипывание, когда интенсивные эмоции захватывают наше дыхание passion страстью, либо счастьем или печалью с unending pain нескончаемой болью. Голос этой погружённой истины пойман и выражает все те эмоции и переживания.

 

The murmur and whisper of the unheard sounds

280  Which crowd around our hearts but find no window

To enter, swelled into a canticle

30  Of all that suffers to be still unknown

And all that labours vainly to be born

And all the sweetness none will ever taste

285  And all the beauty that will never be.

 

Бормотание и шёпот неслышных звуков,

280  Что рόятся вокруг сердец, но не находят лáза,

Чтобы войти – в молебен нарастали

30  Всего, что ещё непознанным страдает,

И всего, что тщетно трудится, чтобы родиться,

И всей сладости, которую никто не вкусит никогда,

285  И всей красоты́, которой никогда не быть.

 

Все эти тонкие звуки толпя́тся вокруг наших сердец, но они ничего не находят, что было бы открыто, куда они могут войти; в тонком слухе Асвапа́ти их murmur and whisper бормотание и шёпот стано́вится всё сильнее, нарастая into a canticle в кант – священную песнь, которая поётся в храме или церкве хвалебным молебном. Этот молебен выражает молитвы и желанные события, которых жаждут проявиться ибо существует страдание из-за того, что они ещё не пόзнаны; события упорно трудятся для проявления, но они не находят способа быть выраженными; существует так много сладостного, что никто никогда не вкусит его и так много красивого, что никогда не будет реализовано в нашем Мире.

 

Inaudible to our deaf mortal ears

The wide world-rhythms wove their stupendous chant

To which life strives to fit our rhyme-beats here,

Melting our limits in the illimitable,

290  Tuning the finite to infinity.

 

Неслышные для глухих смертных ушей –

Широкие Мировые ритмы сплетали свой изумительный хорал,

Которым жизнь здесь силится найти наши ритмичные удары,

Растворяя наши ограничения в безграничном,

290  Настраивая конечное на бесконечное.

 

Асвапа́ти также слышит нечто ещё, что мы не слышим нашими mortal ears смертными ушами, которые глу́хи к тем тонким звукам: есть чудесные вибрации идущих wide world-rhythms широких ритмов Мировых; они формируют stupendous chant изумительный хорал – песнь со многими голоса́ми и ритмами. Шри Ауробиндо говорит, что жизненная сила старается и упорно тру́дится, чтобы подобрать наши человеческие ритмы, наши rhyme-beats ритмичные удары с тем великолепным хоралом, который старается настроить нас на вселенские ритмы и сохранить нас в гармонии с ними; как только мы настроимся на тот stupendous chant изумительный хорал, то наше ограниченное существо растворится в безграничном, а наши ограниченные жизни станут настроены в унисон с бесконечностью.

 

A low muttering rose from the subconscient caves,

The stammer of the primal ignorance;

Answer to that inarticulate questioning,

There stooped with lightning neck and thunder’s wings

295  A radiant hymn to the Inexpressible

And the anthem of the superconscient light.

 

Приглушённое бормотание поднялось из подсознательных пещер

Заиканием примитивного неведения;

Ответом этому невнятному вопрошанию

Туда устремился со сверкающей шеей и громовы́ми крыльями –

295  Лучезарный гимн Невыразимого,

Священной песнью сверхсозна́тельного света.

 

Muttering бормотание – это когда, человек говорит себе под нос таким образом, что сказанное не совсем слышно; бормотание часто выражено жалобой: мы говорим нечто, чтобы как-то выразить свои эмоции, но не осмеливаемся произнести их вслух. Асвапа́ти слышит а low muttering едва различимое бормотание, подымающееся из глубинных пещер подсознания ввиде the stammer of the primal ignorance заикания (запинания) примитивного неведения. Это stammer запинание случается, когда мы пытаемся сказать, но не можем легко это произнести; у источника неведения есть, что сказать, но он запинается. Тем не менее чудесный ответ свыше отвечает этому бормотанию, этому заиканию, that inarticulate questioning этому невнятному вопрошанию, что подымается из глубинных пещер. Inarticulate невнятность или нечленораздельность – это когда у человека есть трудность подобрать правильные слова́, чтобы выразить желаемое. Несмотря на то, что вопрошание приходит из низших уровней бытия не ясно выраженным, ответ слетает вниз изумительной птицей. Ранее мы упомянули, что в обиходе слово stoop означает наклоняться или опускаться, для того чтобы поднять какую-либо вещь, то же самое значение этого сло́ва использует и Шри Ауробиндо в поэме несколько раз. Именно это слово показывает могущественную птицу, спускающуюся с высот, чтобы схватить свою добычу. Орёл или сокол пари́т высокό в небе, высматривая внизу себе еду. Когда он видит мелкого грызуна, то он stoops стремительно падает вниз и хватает жертву. Здесь это слово использованно в контексте: а radiant hymn to the Inexpressible лучезарный гимн Невыразимому спускается в ответ тому бормотанию, которое запинается невнятным вопрошанием, что не может выразить желаемого. Ответ приходит в форме hymn гимна, священной песней или молитвой, который radiant излучается hymn to the Inexpressible гимном Невыразимому – Тому, который вне всех возможных способов выражения и не важно каких, невнятных или красноречивых; тем не менее каким бы управляющим языком вы не руководствовались, вы не в состоянии выразить эту высшую чудесную истину the Inexpressible Невыразимого. Этот radiant hymn лучезарный гимн stooped ступил, сошёл огромной могучей птицей with lightning neck со сверкающей шеей настолько яркой и быстрой, как яркая вспышка грозо́вой молнии; шея этой птицы подобна ослепительной молнии, а её крылья обширны, как звук грома. Этот ответ является а radiant hymn to the Inexpressible лучезарным гимном Невыразимого, который также является anthem гимном или священной песнью. Сейчас мы знаем три различных слова: "hymn", "canticle", "anthem" с одним и тем же значением, как «священная песнь», «гимн». Этот гимн является the anthem of the superconscient light священной песнью сверхсозна́тельного света. Снизу из подсознательных пещер подымается muttering бормортание inarticulate questioning невнятным вопрошанем, а свыше из самых высочайших планов приходит могучий и ослепительный ответ в форме священной песни, посвящённой Высочайшему.

 

All was revealed there none can here express;

Vision and dream were fables spoken by truth

Or symbols more veridical than fact,

300  Or were truths enforced by supernatural seals.

 

Всё, что было там раскрыто – ни один не может здесь отобразить;

Ви́дение и наваждение были иносказаниями, поведанные правдой

Или символами правдивее, чем факт

300  Иль истинами, узаконенными сверхприро́дными печатями.

 

В тех тонких Мирах, которые Асвапа́ти может сейчас видеть аll was revealed всё было раскрыто – всё сделалось доступным (восприятию) так, что подобное здесь никто не может выразить; пришедшие ви́дения и грёзы были fables spoken by truth баснями, рассказанные истиной. А fable басня – это история или очень короткий рассказ, за которым стои́т смысловое значение, послание или поучение. В Индии они называются «Панчатантра», а в Западной Европе «Басни Эзопа»: они – как забавные истории для детей, но каждая из них чему-то поучает. Эпизоды или события отображали глубинные истины, которые Асвапа́ти видит в своих ви́дениях и наваждениях; они также являлись символами. Иногда у нас есть необычные наваждения, которые не кажутся логичными и мы удивляемся им, но они могут быть символическими грёзами, выражающими некую глубинную или высочайшую истину. Поэт говорит, что увиденные Асвапа́ти символы в ви́дениях и наваждениях – были more veridical than fact правдивее факта. Veridical означает говорить правду или истинно говорящий, правдивый. Здесь во внешем Мире, окружающий нас «факт» часто не соответствует глубинным внутренним реалиям, которые не отвечают тому, что подтверждает истину и ценность и значение. Символы, которые мы видим во снах или ви́дениях могут сказать нам намного больше правды, чем окружающие нас каждодневные факты. Так стало и для Асвапа́ти. Или возможно, что видимое в наваждениях более правдиво; те грёзы осуществлятся, они станут реализованы, потому что они являются truths enforced by supernatural seals истинами, узаконенными сверхприро́дными печатями. Здесь следует обратить внимание на два сло́ва: первое, enforced приведённый в исполнение, когда парламент проводит закон, а полиция и суд обязываются следить за ходом его выполнения, чтобы быть уверенным, что он проведён; и второе, а seal печать или знак власти, который утверждает закон. В наши дни печати резиновые, но в прежние времена цари носили на руках красивые перстни-печатки: подписанный ими внизу указ скреплялся также и печатью этого перстня, символизирующий действие к его исполнению; здесь же, печати истины – естественны; эта истина зашифрована в трудах этого Мира со времён своего основания и эти истины подкрепятся enforced by supernatural seals узаконенными сверхприро́дными печатями – знаками власти, которые выше материальной Природы.

 

Immortal eyes approached and looked in his,

And beings of many kingdoms neared and spoke:

The ever-living whom we name as dead

Could leave their glory beyond death and birth

305  To utter the wisdom which exceeds all phrase.

 

Бессмертные глазá приблизившись глядели на него,

И подходили существа из многих царств и заводили разговор:

Вечно живые, которых у́мершими называем мы –

Смогли оставить сияние своё за пределом рождения и смерти,

305  Чтоб молвить мудрость, превосходящую все фразы.

 

С этим чистым восприятием, которое пришло к нему ввиде дáра духа, Асвапа́ти смог заглянуть за вуаль материи в тонкие Миры и увидеть бессмертных существ, населяющих их. Прекрасными ликами и бессмертными очами они обернулись к нему и смотрели в его глаза́. Существа из многочисленных царств смогли подойти к нему и заводили с ним беседу. Среди них были ever-living вечно живые существа, которые однажды жили здесь на Земле, но сейчас оставили свои смертные телá и поэтому мы называем их у́мершими. Они смогли оставить свои сияющие планы beyond death and birth за пределом рождения и смерти, в которых пребывают и познакомиться с ним. Асвапа́ти не пошёл в высшие бессмертные планы, чтобы повстречать их там: они сами пришли к нему и стали говорить, молвить или высказывать the wisdom which exceeds all phrase мудрость, которая превыше всех фраз. Рhrase фраза – последовательность слов внутри предложения. Мудрость, которую те существа вещали ему – была глубже и истиннее всего, что может быть изложено в словах.

 

Это заставляет меня подумать о том времени, когда Шри Ауробиндо был в тюрьме с 1908 по 1909 г.г. Одно из чудеснейших событий, которое произошло с ним там – было то, что дух умершего Свами Вивекананды приходил к нему регулярно в течении двух-трёх недель. Шри Ауробиндо говорит: «Он приходил с особой целью до тех пор, покуда он не заставил меня постичь нечто». Что он сделал, чтобы Шри Ауробиндо понял – был принцип иерархии планов бытия; и на основании того, чему тогда он научился от Свами Вивекананды, позднее он разработал своё свобственное понимание Сверхсознания. В этих строчках Шри Ауробиндо описывает события, которые он пе́режил на собственном опыте. И это наглядная иллюстрация, которую нам посчастливилось узнать от него.

 

The kings of evil and the kings of good,

Appellants at the reason’s judgment seat,

Proclaimed the gospel of their opposites,

And all believed themselves spokesmen of God:

310  The gods of light and titans of the dark

Battled for his soul as for a costly prize.

 

Цари добрá и зла цари –

Заявители в суде аргумента

Свидетельствовали евангелие своих противоположностей

И все верили в своё представительство Бога:

310  Титаны тьмы и боги света

Сражались за его ду́шу, как за ценный приз.

 

Когда мы входим в контакт с тонкими Мирами, особенно если у нас есть высокая цель, то мы начинаем осознавать такие противостоящие силы, которые пытаются заполучить нас. Среди тех beings of many kingdoms существ из многих царств есть силы, которые хотят нас поднять, а другие желают нас потянуть обратно вниз: the kings of evil and the kings of good цари зла и цари добрá. Шри Ауробиндо говорит, что они являются аppellants at the reason’s judgment seat заявителями в суде аргумента. Аргумент сидит в качестве судьи, а эти существа подходят и стараются доказать свою правоту таким образом, чтобы Аргумент вынес решение в их пользу. Appellant заявитель – это тот, кто подаёт иск в суд. Каждый из них делает своё заявление: каждый из них декларирует, высказывает благие пожелания, gospel евангелие или сокровенную истину своей личной позиции; и эти позиции противоположны, они противостоят друг другу. Аргумент должен рассудить их между собой. Каждый из тех существ ассоциирует себя представителем божественного, трибуном Бога; но позади тех существ находятся божествá – космические силы света и тьмы, сражающиеся for his soul as for a costly prize за его ду́шу, как за ценный приз: Асвапа́ти – это то великое существо, которое каждая из сторон хотела бы его себе заполучить. Он чувствует эти противостоящие силы, которые сражаются, чтобы вы́играть его ду́шу.

 

In every hour loosed from the quiver of Time

There rose a song of new discovery,

A bow-twang’s hum of young experiment.

 

В каждом часе, выпущенном из колчана Времени

Подымалась песнь нового открытия,

Гудя тетивой юного опыта.

 

Для Асвапа́ти пришло время интенсивного опыта и приключения: словно бы каждый новый час был стрелой, loosed from the quiver of Time выпущенной из колчана Времени: quiver колчан – приспособление, в котором лучник держит свои стре́лы; он носит его за спиной так, чтобы он смог быстро их оттуда доставать и пускать из лука, одну за другой в непрерывной последовательности. Мы не должны ошибиться с этим словом, которое также пишется и произносится, но имеет совершенно другое значение – «подрагивание», «дрожание». Для Асвапа́ти сейчас Время словно лучник, выпускающий одну стрелу за другой, один за другим – каждый час. Каждый из этих ча́сов loosed from the quiver of Time выпускался из колчана Времени, где тетива лука вибрирует и создаёт захватывающий звук – a song of new discovery песнь новому открытию; эта twang тетива лука hum гудит вибрирующей струной, которая как волнующая песнь of young experiment молодого опыта. Каждое мгновенье времени Асвапа́ти переживает свежим и волнующим.

 

315  Each day was a spiritual romance,

As if he was born into a bright new world;

Adventure leaped an unexpected friend,

31  And danger brought a keen sweet tang of joy;

Each happening was a deep experience.

 

315  Каждый день был духовной балладой,

Словно, он родился в светлый новый Мир;

Путешествие запрыгало нежданным дру́гом,

31  А опасность приносила остро-сладкий привкус радости;

Каждое событие было глубоким переживанием.

 

Each day was a spiritual romance каждый день был духовной балладой: в наши дни мы употребляем слово romance роман в любовной интриге или в любовном рассказе, но в своём исходном значении это слово означало нереальное повествование в стихах «балладах» о рыцарях и дамах со скитаниями по разным странам с удивительными приключениями и невероятными событиями и это слово здесь подразумевает именно этот смысл. Теперь для Асвапа́ти каждый день был именно таким – приносящим великие путешествия, словно бы он родился into a bright new world в светлый новый Мир, полностью отличающийся от нашего материального Мира, где волнующие и неожиданные вещи происходят мгновенно: аdventure leaped an unexpected friend путешествие запрыгало нежданным дру́гом. Путешествие может быть опасным и рискованным, но оно также может и помочь вам. Даже если там и была опасность, то она приносила a keen sweet tang of joy остро-сладкий привкус радости. Хороший повар знает, сколько требуется положить лимона или чили в блюдо, чтобы придать ему острый и приятный tang привкус; Асвапа́ти чувствует опасность подобным образом, которая приносит keen остроту вкуса, особый остро-сладкий вкусовой букет радости.

 

320  There were high encounters, epic colloquies,

And counsels came couched in celestial speech,

And honeyed pleadings breathed from occult lips

To help the heart to yield to rapture’s call,

And sweet temptations stole from beauty’s realms

325  And sudden ecstasies from a world of bliss.

 

320  Там были возвышенные встречи, эпические диалоги,

Небесной речью наставленья приходили

И тайные устá мёдоточѝвыми услáдами дышáли,

Чтоб сердце подтолкнуть на зов восторга,

А с царств красόт подкрадывались мелодичные иску́сы

325  И внезапные экстазы из Мира блаженства.

 

Здесь, некоторая иллюстрация путешествий, которые Асвапа́ти переживал оные дни spiritual romance духовной балладой: high encounters интенсивные знакомства или волнующие встречи с великими существами и epic colloquies эпические диалоги, возвышенные беседы: colloquy беседа, совместный разговор. Эти беседы происходили на очень высоком уровне: "epic" выражает нечто очень благородное и наполненное содержательным смыслом. И counsels came наставления приходили советом. Эти counsels наставления, эти словá совета были couched in celestial speech облечены́ в небесную речь: выражались необычными словáми, но небесным способом. Вещи старались привлечь его: honeyed pleadings мёдоточи́вые услáды, очень сладкие события breathed from occult lips дышали из тайных губ, to help the heart to yield to rapture’s call помочь сердцу поддаться на зов восторга: нет ничего более привлекательного для нас, чем восторг и интенсивное наслаждение. Sweet temptations stole from beauty’s realms сладкие искушения подкрадывались из царств красόт: раннее мы уже́ пересекались со словом "stole", которое здесь является прошедшим временем от глагола "steal", обозначающим бесшумное и незаметное подкрадывание; те sweet temptations сладкие искушения незаметно подкрадывались из царств красόт наряду с переживаниями интенсивного наслаждения, приходящими из высших уровней sudden ecstasies from a world of bliss внезапными экстазами из Мира блаженства.

 

It was a region of wonder and delight.

All now his bright clairaudience could receive;

A contact thrilled of mighty unknown things.

 

(То) была сфера – чуда и наслаждения.

Теперь, весь его обострённый слух мог воспринимать;

Контакт дрожал от могущества непознанных вещей.

 

Тонкие Миры, в которые вошёл Асвапа́ти были a region of wonder and delight сферой чуда и наслажденья. Уже́ his bright clairaudience could receive его обострённый слух мог воспринимать всё различие чудесных вещей. Нам близко знакомо французское слово "clairvoyance", которое буквально означает «ясновидение» для обозначения «тонкого видения»; здесь же у нас clairaudience яснослышание, означающее «тонкое слышание». Чистое восприятие, которое пришло к Асвапа́ти, как дар ду́ха – даёт ему способность яснослышания; теперь он может слышать всё различие вещей и как результат –  а contact thrilled of mighty unknown things контакт дрожал от могущества непознанных вещей: он воспринимает волнующее воздействие от многих всемогущих вещей. Шри Ауробиндо детально дал описание clairaudience яснослы́шанию – способности тонкого слышания и теперь в следующем предложении он упоминает другие восприятия:

 

Awakened to new unearthly closenesses,

330  The touch replied to subtle infinities,

And with a silver cry of opening gates

Sight’s lightnings leaped into the invisible.

 

Пробудившись к новой неземной близости,

330  Касание ответило неуловимым бесконечностям

И с серебрянным стоном открывающихся врат –

Молниеносное ви́дение скакнуло в невидимое.

 

Восприятие контакта пробудилось к новой неуловимой unearthly closenesses неземной близости – вещам, которые не принадлежат этой Земле, но которые теперь стали близки́ и знакомы ему и поэтому касание смогло ответить subtle infinities тонким бесконечностям. And with a silver cry of opening gates и с серебрянным стоном открывающихся врат sight’s lightnings leaped into the invisible молниеносное ви́дение скакнуло в невидимое: silver серебрянный, конечно и цвет и металл; должно быть, те врата́ сделаны из серебра, которые открываются прекрасным музицирующим звуком, with a silver cry с серебрянным стоном. Те врата отворяют вверх силу ви́дения и внезапно, словно, вспышкой света Асвапа́ти смог посмотреть into the invisible в невидимое, в многочисленные новые царства, что прежде были закрыты видению.

 

Ever his consciousness and vision grew;

They took an ampler sweep, a loftier flight;

335  He passed the border marked for Matter’s rule

And passed the zone where thought replaces life.

 

Непрерывно его сознание и ви́дение росло;

Они приня́ли достаточный размах, возвышенный полёт;

335  Прошёл границу он, отмеченной для правила Материи

И зону миновал, где мысль заменяет жизнь.

 

Ever означает всегда, непрерывно: постоянно его сознание и его сила ви́дения растут, приобретая an ampler sweep изобильный размах. Ample изобильный, достаточный; sweep диапазон его сознания становился всё более и более широким и смогло непрерывно и высокό полететь. Lofty высокий, поэтому loftier возвышенный, более высокий. Так он идёт за границу, которая отмечена для правила доминирования Материи и даже дальше: он проходит за zone зону или область, где жизнь заменяется мыслью, где мысль становится хозяином: он также идёт за предел этой зоны.

 

Out of this world of signs suddenly he came

Into a silent self where world was not

And looked beyond into a nameless vast.

 

За этим Миром знаков он неожиданно вошёл

В молчащую суть, где небыло Земли́

И глянул в запредельный безымянный простор.

 

Мы живём в world of signs Мире знаков; все формы и проявления, которые мы видим – являются знаками чего то ещё; и это совершенно так, когда у нас есть контакт с тонкими Мирами: вещи, которые видны́ – ещё остаются signs знаковыми. Сейчас Асвапа́ти проходит оut of this world of signs за этот Мир знаков, за предел материального Мира и внутренних Миров формообразования и внезапно входит в царство a silent self where world was not молчащей сути, где небыло Земли́, в состояние за предел проявленного, за предел творения – за предел всех знаков. Он входит в состояние a silent self молчащей сути, где нет совсем осознания никаких Миров и смотрит за предел – в безымянный простор; более нет ментальных ярлыков.

 

340  These symbol figures lost their right to live,

All tokens dropped our sense can recognise;

There the heart beat no more at body’s touch,

There the eyes gazed no more on beauty’s shape.

 

340  Символические όбразы потеряли своё право жить,

Все ярлыки слетели, что наше чувство может восприня́ть;

Там сердце более не бьётся в те́ле,

Там όчи более не зрят красόты форм.

 

В том царстве или в состоянии a silent self молчащей сути за пределом проявления, все эти symbol figures символические όбразы, эти знаки и формы и проявленности либо материальные или тонкие – более не имеют права существовать: все tokens ярлыки, которые наши восприятия могут осознать – слетели прочь. Когда мы касаемся чего-либо, то мы чувствуем: «О, это пластмасса, камень, волосы...»: наши восприятия дают нам все эти ярлыки, с помощью которых мы можем воспринимать; но в том беззнаковом царстве – чувства более не могут найти подходящего ярлыка для восприятия и работы с ним. Даже биение се́рдца прекращается, там нет осознавания те́ла и текущих жизненных процессов; нет образов, что ублажают взор, нет даже самых неуловимых и тончайших форм; его переживание-опыт прошёл за предел всего этого.

 

In rare and lucent intervals of hush

345  Into a signless region he could soar

Packed with the deep contents of formlessness

Where world was into a single being rapt

And all was known by the light of identity

And Spirit was its own self-evidence.

 

В редкие и сияющие интервалы тишины

345  В бесприметную область он смог воспарить,

Заполненную глубоким содержанием бесформенности,

Где Мир был в едином бытии восторга

И было всё известно под светом тождествá –

А Дух был несомненностью самόй.

 

Это не происходит с Асвапа́ти каждый раз. Это происходит не часто, редко, время от времени in rare and lucent intervals of hush в редкие и сияющие интервалы тишины. Интервал является пространством или отдыхом между двумя периодами действия. Здесь intervals of hush интервалы тишины, как периоды безмолвия. Они – rare редкие и lucent сияющие: пόлные света. В тех интервалах, сознание Асвапа́ти смогло soar воспарить, полететь очень и очень высокό могучей птицей into a signless region в бесприметную область, место безо всяких знаков. Там совсем нет знаков, но эта область не пустá. Шри Ауробиндо и Мать пояснили нам, что когда искатель входит в эту a signless region в бесприметную область, то ум стано́вится ошеломлённым своею неспособностью воспринимать привычные себе указующие точки и что он чувствует будто входит в пустотность, в ничто, в «шунья» как говорят буддисты; но в действительности эта область не пустá: это то, откуда всё исходит, эта область рacked заполнена, забита, она абсолютно уплотненá всем the deep contents of formlessness глубоким содержанием бесформенности, всеми бесконечными возможностями, где несколько из них уже́ проявились в распространяющемся творении. Всё, что мы переживаем там на опыте захвачено rapt восторгом, втянуто into a single being в единое бытие. Мы уже пересекались раннее со словом rapt восторг и было сказанно, что оно обозначает захват и унесённость прочь. Есть птицы "raptors" «хищники», которые пикируют вниз, хватают свою добычу и уносят её прочь; сходно и здесь, когда высшее сознание может иногда подойти и схватить вас и унести прочь в состояние «восторга». Когда Асвапа́ти достигает этой a signless region бесприметной области, то он чувствует, что весь созданный Мир был схвачен и втянут назад в одно единое бытие. В этом бытии всё известно под the light of identity светом тождествá, тем способом, каким мы знаем свои главные «личностные я». Шри Ауробиндо говорит нам, что если мы хотим достичь тех высших уровней сознания, то нам надо расширить, увеличить восприятие нашей сути. Мы должны́ расширить и поднять восприятие, покуда мы не сможем узнать вещи непосредственно так, как мы знаем самих себя через познание идентичности (тождествá). Это то, что сейчас Асвапа́ти переживает на опыте; и в этом состоянии никакие доказательства не нужны, потому что Spirit was its own self-evidence Дух был несомненностью самόй, где дух непосредственно самоотождествляясь во всём получает опыт.

 

350  The Supreme’s gaze looked out through human eyes

And saw all things and creatures as itself

And knew all thought and word as its own voice.

 

350  Взгляд Высочайшего смотрел через людские όчи,

Все вещи и создания видел, как себя

И мысли ведал все, а слово – как голос свой.

 

Когда же этот пристальный взгляд повернулся в Мир, то Асвапа́ти переживает сознание Высочайшего, смотрящего через человеческие глазá, видящего all things and creatures as itself все вещи и создания, как самое́ себя и знающего все мысли и словá, как самовыражение its own voice собственного гόлоса.

 

There unity is too close for search and clasp

32  And love is yearning of the One for the One,

355  And beauty is a sweet difference of the Same

And oneness is the soul of multitude.

 

Там единение слишком интенсивно для поиска и захвата

32  С томящейся любовью Единого к Единому,

355  (Где) красотá – прелестное различие Однообразия,

А единость – как сердцевина множествá.

Здесь (на Земле), мы боремся за единство, боремся для человеческого единства или для союза с божественным; мы ищем его в поиске единства и стараемся clasp захватить, заключить в объятия и удержать в своих руках; но в том состоянии, которое переживает Асвапа́ти – единство настолько полное, что нет более никакой необходимости в его поиске и обладании; существует лишь Единое всеобъемлющее сознание. В нём, искание любви к человеку или к объекту чувствовалось бы yearning томлением Единого к своему единству; здесь (на Земле) вещи, которые вне бытия – видятся прекрасными, а там наоборот: beauty is a sweet difference of the Same красотá является прелестным различием Однообразия; там всё едино. Существует одно единое бытие, но внутри его находятся различия, которые восхитительны; там oneness is the soul of multitude единость – как сердцевина множествá: хотя бесконечные возможности Единого выражаются multitude мнόжеством во многих индивидуальных формах и существах, где oneness is the soul of multitude единость является душой мнόжества; всё является выражением όного единственного существа, Единого.

 

There all the truths unite in a single Truth,

And all ideas rejoin Reality.

 

Там правды все объединяются в единственную Правду,

А все идеи воссоединяются в Реальность.

 

Здесь в проявленном творении одна a single Truth единственная Правда выразилась во многих и многих различных формах, где есть столкновения и конфликты между различными правдами; но там все они собраны заново и объединяются в единственную Правду. Всё многообразие многочисленных идей, которые независимо выражены в проявленном творении – объединяются в одну Реальность, которая является источником всех их.

 

There knowing herself by her own termless self,

360  Wisdom supernal, wordless, absolute

Sat uncompanioned in the eternal Calm,

All-seeing, motionless, sovereign and alone.

 

Там, познающая себя своею личной безграничной сутью –

360  Мудрость высочайшая, безмолвная  (и) абсолютная

Сидела одиноко в Покое вечном:

Всевидяще, державно, неподвижно и одна.

 

В таком состоянии молчащей сути – высочайшая Мудрость является supernal всевышней, wordless безмолвной, за пределом слов и absolute абсолютной, вечной, совершенной, безграничной и познающей себя by her own termless self своею собственной неопределимой сутью. Тermless без конца – означает, что нет ограничений для своей безбрежности, безграничной сути. Она сидит познающей себя и uncompanioned одинокой in the eternal Calm в извечном Покое – аll-seeing, motionless,